Metamorphosis

Сугуру искренне ненавидел поместье клана Годжо. Огромный дом, больше напоминающий дворец в традиционном японском стиле, и сады с ручьями и озёрами вокруг. Здесь было бы прекрасно, если бы не сырость, пропитавшая насквозь все доски в этом строении. Сыростью пахло в каждой комнате, несмотря на аромадиффузеры и прочую ароматическую ерунду, которую любил скупать Сатору. Больше всего в этом доме Сугуру ненавидел кабинет. И вовсе не потому, что именно здесь чаще всего происходили самые неприятные вещи в их отношениях. Всё это место несло в себе отпечаток прошлых веков: ненависть, боль и жестокость. Сколькие сложили здесь головы? Доски под татами пропитались кровью настолько, что почернели. Кровь была везде: проступала под бумажными обоями в жаркий день, въелась в бесконечные слои лака на массивном столе и пронизала даже потолок. Если не присматриваться, можно успешно не замечать её, но Сугуру слишком хорошо знал, как выглядят следы на месте казни. Сугуру неуютно здесь находиться. Без шумного Сатору кабинет кажется ему камерой пыток. Не хочется оставаться здесь ни на секунду, но он смиренно ждёт, потому что попросили. Годжо попросил. Вот только его всё не было и не было. Что ж, это было вполне ожидаемо: Сатору редко приходил вовремя. Но именно сейчас где-то внутри зашевелилась обида. Сугуру достал из кармана формы пачку сигарет и зажёг одну, чиркнув зажигалкой. Горький дым на мгновение отвлёк его от обстановки, позволяя забыть, где же он сейчас находится. Ждёт в очередной раз, словно собака на привязи. Словно своих дел больше нет… Внезапно кончик уха прошивает резкой болью. Сугуру успевает скатиться на пол раньше, чем следует второй выстрел. Момент неожиданности был утрачен, давая ему возможность найти временное укрытие, но надолго это всё равно не спасёт. Сугуру выставляет перед собой проклятого духа, чтобы подняться, и только реакция спасает его от лезвия, прошившего призванного насквозь. Проклятие распадается пополам, и Гето видит за ним незваного гостя — обладателя статной фигуры с развитой мускулатурой. Настолько высокого и массивного, что Сугуру чувствует себя маленьким мальчиком рядом с ним. Он не может рассмотреть его лица в темноте, но на это уже не остаётся времени: приходится уворачиваться от ударов, прокладывая свой путь к сёдзи. Сугуру освобождает себе путь на улицу с помощью очередного проклятия, которое почти сразу же теряет. Незваный гость уничтожает и его, выходя из дома следом за ним. В свете луны удаётся разобрать лицо и шрам в уголке губ, но Сугуру некогда его разглядывать. Низкоранговые духи не позволяют выиграть время, поэтому он призывает одновременно дракона и Кутисакэ-онну, давая себе пару секунд на осмысление ситуации. — Досадно вышло, — подал голос наёмник, криво усмехаясь. — Ты точно не Шестиглазый. — С чего бы такая уверенность? — Сугуру отходит ещё дальше, держа в поле зрения и врага, и своих призванных. Раненое ухо всё ещё здорово болело, но картина в голове постепенно начала выстраиваться: пришли не за ним — за Годжо. О том, как этот белобрысый придурок умудрился найти себе такие проблемы, он спросит при личной встрече, а сейчас всё же стоит соблюдать осторожность. — Твоя паскудная сила выдала тебя, — наёмник в одно движение расправился с драконом, но вот второй дух заставил его задержаться. Сугуру мысленно прикинул, стоит ли призывать своих особых компаньонов, но решил оставить их с дочерьми. Мало ли кто прислал это чудовище, и сколько ещё таких могут явиться, чтобы навредить всем связанным с ними. — Так ты меня знаешь? — маг всё же решил осторожно прощупать почву. — За тебя много предлагают, но пока ты — не мой заказ. Наёмник скорчился, выплёвывая какую-то дрянь, которая быстро начала менять свои размеры, пока не превратилась в червеобразное проклятие, изо рта которого что-то торчало. Тот взялся за рукоять, вытаскивая изо рта проклятого духа оружие с изогнутыми лезвиями. Сугуру вздрогнул. Проклятое оружие особого ранга, одно из тех, что должно было храниться у трёх кланов, но попало не в те руки. Кутисакэ-онна рассыпается от одного удара. — И кто же предлагает? Не Зенины ли, которые должны были это Перевёрнутое копьё Небес хранить? — Не исключено. Где твой шестиглазый дружок? — Без малейшего понятия, — Сугуру оскалился, понимая, что против такого оружия долго не протянет, а если тот вытащит что-нибудь ещё, то и вовсе шансы выжить сведутся к нулю. — Хочешь потянуть время? Ждёшь его? — наёмник криво усмехается, подбрасывая клинок на ладони. — Он не придёт. — Лгать нехорошо, ты не знал? — Не тебе говорить об этом, ублюдок! Сугуру решается на опрометчивый шаг, бросаясь вперёд и выбивая орудие из чужих рук, воспользовавшись замешательством. — Отчаянный идиот, — наёмник хватает его за запястье левой руки, заламывая её. Манипулятору достаточно и этого: он касается чужого проклятия-тайника, сворачивая обратно в шар и проглатывая. Всю руку резко прошивает боль. Сугуру чувствует, как плечо выходит из сустава, и слышит хруст собственных костей. Локтевой сустав ломается слишком легко, оставляя руку висеть неестественно выгнутой. Сугуру отшатывается, но получает оглушительный удар по голове. Звон в ушах не позволяет с первого раза сориентироваться, и он пропускает ещё один удар прямо по раненому уху. Боль мешает нормально думать, но он с трудом остаётся стоять на ногах. Понимает, что если сдастся сейчас, Сатору будет следующим. Получит противника невредимого и полного сил. Неуловимого ни для обычного магического чутья, ни для Шести глаз. Этот человек словно и не существует вовсе, как пустое место в мире, где всё обладает энергией. — Можешь сэкономить нам время и позвонить ему, — наёмник насмешливо скалится. — Или подождём его вместе. Как думаешь, через сколько твоих сломанных костей он явится? — Он не придёт, — Сугуру с трудом выговаривает, в последнюю секунду отшатываясь с траектории удара. — Он придёт, и мы оба об этом знаем, проклятый маг. Но я не уверен, что ты сможешь застать этот момент. Сугуру и сам не был уверен. Сломанная в нескольких местах рука приносила невыносимую боль. Хоть с болью он давно научился сосуществовать, но концентрации это заметно вредило. И если бы не долгие занятия в додзё, он бы умер, наверное, сразу. — Ты убьёшь меня? — Нет. Было бы глупо убивать существо вроде тебя. Можешь поблагодарить своих родителей за ту силу, которой владеешь. Я не убью тебя лишь потому, что не могу предугадать, как поведут себя все твои проклятия после твоей смерти. Но я могу сломать тебя так, чтобы ты перестал быть помехой. — Сам их поблагодаришь, когда встретитесь на том свете. — Думаешь, что сможешь убить меня так же легко? От неожиданности Сугуру пропустил удар. Лезвие прошлось от плеча к бедру, перечерчивая торс по диагонали. Оплошность, которая может стоить слишком дорого. — Значит, слухи не врут, — наёмник схватил мага за растрепавшиеся волосы, грубо притягивая к себе. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — тот оскалился, всё ещё жмурясь от боли. — Мне нет дела до твоих семейных драм, пока мне за это не платят, поэтому можешь не стараться, — незваный гость только сильнее натянул его волосы, заставляя запрокинуть голову. — Ну что, ты созрел для звонка или ещё подождём? — Мой звонок ничего не изменит. — Ты бездарно тянешь время, проклятый маг. А мог бы сохранить себе здоровье. Сугуру даже вскрикнуть не успел, когда уши уловили хруст и треск. Боль дошла уже позже, заливая всё лицо. Кажется, хрустела деревянная опора дома. Или, может быть, нос? Удар вышел такой силы, что перед глазами помутнело. Тело неотвратимо обмякло и сползло на пол.

***

— Что, очухался? Знакомый голос раздался всего в паре метров. Расфокусированная картинка ещё не успела собраться, как по спине пробежался холодок. Не показалось. — Зря ты выделывался, не пришлось бы ломать тебе ноги. Изображение наконец-то склеилось воедино, и Сугуру замер на месте, едва сдерживая крик. На полу ненавистного кабинета лежало окровавленное тело в знакомой форме техникума и с подозрительно белоснежными волосами. — Твой дружок уже отмучился, а ты вызови себе помощь, как освободишься. Не пачкай этот мир ещё сильнее. Наёмник бросил его телефон на диван и развернулся, спокойным шагом покидая особняк. Сугуру осмотрелся, пытаясь оценить своё состояние. Одна рука всё ещё неестественно вывернута и привязана к тяжёлому креслу, вторая почему-то свободна, а вот ног он не чувствовал вообще, но что-то подсказывало, что слова о переломах — не шутка. На столе напротив остался лежать нож для почты. Слишком демонстративно, чтобы можно было поверить в то, что его забыли. Но именно сейчас Сугуру понял, почему здоровая рука осталась свободной: любая попытка пошевелиться и сменить положение сломанной руки отзывалось такими вспышками боли, что перед глазами расцветали алые пятна. Не получалось и призвать помощников из-за талисмана, услужливо наклеенного прямиком на лоб. Сейчас он готов был плакать от бессилия, но слёз не было. Он только упорно пытался дотянуться до ножа, жертвуя сохранностью сломанной руки. В конце концов ему удалось с криком дотянуться до ножа и разрезать верёвки, которые связывали его с креслом, но это не помогло. Ноги не позволили встать, роняя тело на пол. Сугуру с трудом дышал, пытаясь прийти в себя. Он сорвал талисман со лба, надеясь призвать кого-нибудь из своих духов, но не вышло ровным счётом ничего. Ещё с тех пор, как Наоя вколол ему яд, техника работала с существенными перебоями, а теперь и вовсе пропала. Хотелось просто лечь и расплакаться, но он нашёл в себе силы ползти с помощью одной здоровой руки. Сначала к телефону, а потом, зажав его зубами, к телу на полу. Сатору выглядел мёртвым. По крайней мере, с такими ранами невозможно было выжить, но Сугуру всё же смог прощупать у него совсем слабый пульс. Надежда разгорелась с новой силой, давая немного энергии на то, чтобы сделать один звонок и назвать адрес. Он знал, что Сёко приедет. Телефон выскользнул на татами, а Сугуру обнял Сатору одной рукой, прижимая к себе и пытаясь согреть. — Ты не умрёшь, слышишь? Мы не умрём здесь. Он тихо зашептал ему на ухо, уже не находя в себе сил сдерживать слёзы. Навесомо коснулся губами его щеки и прижался ближе. — Я так люблю тебя…

***

— И как вас обоих угораздило? Сёко щёлкнула зажигалкой, подкуривая новую сигарету. Перед ней сидел Сатору, раскачиваясь на кровати из стороны в сторону. На его лице было несколько мелких пластырей, а на шее один крупный. На самой же кровати лежал Сугуру, которому повезло гораздо меньше: повязки после недавней операции и новые шрамы на теле. Оба были под капельницами, но Сатору свою едва не вырвал из вены. — За мою голову назначили награду, вот и угораздило, — платиновое дитя клана Годжо недовольно поджало губы. — Если бы он додумался мне её отрезать, я бы не восстановился. — Твоя бестолковая голова жила бы отдельно от тела и продолжала трепаться без умолку, — фыркнула Сёко. — Мне пришлось собирать вас по кусочкам. Кажется, я заслуживаю знать, кто сотворил с вами такое. — Осколок клана Зенин, о котором тебе лучше не знать, — Сатору спокойно посмотрел на подругу, прекратив раскачиваться. — Ради твоей же безопасности. — Зачем Зенинам твоя голова? В ней толку не больше, чем в разбитом горшке, — та закатила глаза в ответ. — Что ты успел натворить с последнего собрания? — Он выкупил Техникум, — подал голос Сугуру. — Потом несколько раз нахамил министру, чуть не убил того придурка Наою… Дальше продолжать? — Долбоёб, — с придыханием выдала Сёко, прикрывая глаза. — А мне лечить потом. — Вот не надо, я почти сам справился. Ты собирала, в основном, Сугуру. Он же у нас без обратной техники. — А ты у нас без мозгов, Годжо! Нет, они у тебя там, конечно, есть, я сама видела, но пользоваться ими ты явно не умеешь. Ты не понимаешь, что подставил и себя, и его? Сугуру мог умереть из-за тебя. — Я всё ещё здесь, — Сугуру протянул к ней целую руку. — Дай затянуться, пожалуйста, а я тебе всё расскажу, чтобы ты не ругала Сатору за зря. — Я ругаю его за дело, — Сёко отдала ему свою сигарету и пепельницу, чтобы тот не запачкал постель. — И тебе бы стоило, если не хочешь, чтобы он и твою жизнь угробил. — Меня бы не убили, — Сугуру затянулся дымом. — Тот человек сказал, чтобы я благодарил родителей за свой дар. Он побоялся моей силы и не стал убивать, чтобы проклятия не вырвались. Кажется, моя грязная энергия пугает и людей, и магов, и духов. — У тебя чистая энергия, — возразил Сатору. — Я бы сказал, наиболее чистая из всех. Поэтому ты так тесно можешь взаимодействовать с проклятиями. И я рад, что он не убил тебя. — В этом нет моей заслуги. Битву с ним я проиграл, — тихо проговорил Гето, туша окурок в пепельнице и выпуская последний дым. — Я позволил ему навредить тебе. — У тебя не было и шанса, — Годжо покачал головой. — Не вини себя, Сугуру, мы оба не смогли. — Ты знаешь того, кто напал на нас? Почему ты считаешь, что шансов не было? — Сугуру недоверчиво прищурился. — Знаю. Когда-то давно я уже встречался с ним, — Сатору посмотрел на него в ответ, неловко кусая губы. — Он обладатель Небесного проклятия и вообще не имеет проклятой энергии. Моя техника не позволяет засечь его, именно поэтому его и наняли. Но он чертовски силён физически. — Я заметил, знаешь, — Сугуру язвительно поморщился. — Он настолько силён физически, что мои навыки меня не спасли. — Два безнадёжных идиота, — устало проговорила Сёко. — Вы хоть иногда будете обращать внимание на то, к чему приводят ваши поступки? Вы понимаете, что всё имеет последствия? Ваша безголовость сейчас может убить вас завтра. Буквально! — Подумаешь, — Сатору скорчил усталую рожу. — У меня не было выбора в любом случае. Я должен был сохранить наш Техникум. К тому же, они хотели лишить Сугуру работы. — А теперь они лишат его свободы или жизни. Ты этого не понимаешь? — Сёко взмахнула руками. — Я всё ещё здесь, — Сугуру устало посмотрел на разгорячённых спором друзей. — И не надо оправдывать свою самонадеянность заботой обо мне, Сатору. Ты бы сделал это в любом случае, даже если бы меня не существовало и в помине. Просто чтобы… — Просто чтобы у нас был шанс. Шанс, понимаешь? Сохранить твою жизнь, работу и возможность кормить и одевать твоих подопечных. — Ты даже не скрываешь, что тебе совершенно плевать на своих же студентов. Мои дочери здесь ни при чём. Я бы смог прокормить их в любом случае. И гораздо успешнее, если бы меня не пытались поломать до состояния грёбаного конструктора, чтобы я тебя позвал. Он даже не скрывал, что заказ на тебя разместили представители клана Зенин. — Мне не плевать на студентов, Сугуру. Я всё ещё продолжаю обучать их навыкам выживания и… — А жизни с такой энергией, как моя, ты их научишь? — Сугуру со злобой посмотрел на белобрысого мага, с трудом принимая сидячее положение с помощью загипсованной руки. — Научишь жить с вечным страхом в любой момент загреметь в исправительное учреждение за малейшую провинность? Учреждение, где пытаются исправить твою суть, сломать личность и вывернуть наизнанку душу! — Лежать! — Сёко оглушила обоих негодников своим возгласом. — Тебе не позволено садиться и вообще менять положение. Швы разойдутся. Она поправила подушку и приподняла немного секцию больничной кровати, чтобы друг мог находиться в полусидячем положении. — Вы хоть понимаете, какой бред вы оба сейчас несёте? — она гневно окинула взглядом обоих по очереди. — Во-первых, твоя безответственность, Сатору, бьёт все рекорды. Обучения студентов это тоже касается. Твоя группа регулярно попадает ко мне со всевозможными идиотскими травмами, которых можно было бы избежать, объясни ты им технику безопасности. Во-вторых, твой случай действительно уникален, Сугуру. Ты единственный во всём Техникуме, кто способен взаимодействовать с проклятиями на таком уровне. Нельзя равнять всех по себе. И уж тем более нельзя подвергать всех опасности ради глупой прихоти. Техникум — не игрушка. Это старейшее учебное заведение, колыбель всех магов последних пяти поколений. — Семи поколений, Сёко, — аккуратно поправил подругу Сугуру, слабо покачав головой. — Я согласен с тобой в том, что играть в такие игры — верх самоуверенности. Но моя причина в другом. Я бы поддержал это решение, если бы оно изменило жизни наших студентов к лучшему. Если бы до них вообще хоть кому было дело, кроме ювенальной полиции. — Не прячься за благими намерениями, святоша, — Сатору поморщился с явным отвращением. — Ты просто хочешь отомстить всему миру, который считаешь несправедливым. Ты готов растить из детей солдат, чтобы безрезультатно воевать с системой, которая тебе не нравится. — А он справедлив? — тихо поинтересовался, туша окурок в пепельнице. — Я постоянно балансирую на грани попадания в исправительное учреждение просто за то, каким родился. А за то, какую жизнь выбрал, меня пытается сожрать Министерство. — Угомонись, Сугуру. С тебя сняли обвинения, — Сатору недовольно отмахнулся. — Я говорил тебе, что всё улажу. Но нет же, тебе надо пожаловаться в очередной раз. — Заткнитесь оба, безголовые придурки, — Сёко тихо рыкнула на обоих. — Если вы оба не остановитесь сейчас, это закончится фатально.