Визит без приглашения
20 мая 2021 г., 20:53
Штольман обозревал своих домашних, которые в разной степени расстроенности рассредоточились по гостиной. Аня сидела в кресле и взволнованно смотрела на детей. Волосы её, и так всегда тяжело поддающиеся порядку, пушились вокруг головы во все стороны. Она напоминала Якову маленького всполошенного воробышка. Картина для его сердца умилительная. Марта сидела прямо на полу, крепко обнимая деревянную зелёную русалку — вторую по степени привязанности фигурку после пропавшего дракона. Как только девочка обнаружила, что искусно выточенная статуэтка исчезла, она тут же вцепилась в морскую красавицу, которая ей так нравилась, и больше с ней не расставалась.
Гастон одной рукой сжимал лису — ту самую, которую ему в первый день подарила Аня, и которую он перенес после в их волшебный сад — а другой гладил Марту по спине, утешая. Мальчик был возмущён: кто-то пришёл в их дом и посмел нарушить то место, где ему, его возлюбленной — а он был как настоящий рыцарь, значит, у него настоящая возлюбленная — и их товарищам было так хорошо! Непорядок! Несправедливость! Срочно нужно всё исправить! Он научился от Штольмана, что нельзя прятать голову в песок, и исправлять положение нужно по горячим следам! Он уже знал, чем он и его агентурная сеть займутся в ближайшее время.
Вдруг глаза Марты наполнились слезами и она хлюпнула носом. Гастон замер. Он не ожидал, что ему будет так странно в сердце из-за того, что эта девочка плачет.
— Он был такой краси-и-и-вый! — заревела в полный голос Марта. — Мы его сами выбирали! Он как настоящий бы-ы-ыл! Да-а-а!
Гастон чувствовал, что если она продолжит в том же духе, у него внутри от её слёз сделается дырка, и вся его радость туда утечёт. Он отставил свою лису в сторону, повернул Марту к себе и, прижав к плечу, стал гладить её по спине, приговаривая скороговоркой:
— Ну не плачь, не плачь! Я её найду, обязательно найду!
Аня, глядя на них, вдруг вспомнила, что точно так же её утешал Штольман, когда пропала Элис. Точно так же утешал и горячо обещал найти. Как давно это было! И вот, гляди-ка, снова повторяется на их глазах. Женщина посмотрела на мужа. По его взгляду она увидела, что он думает о том же самом. Подмигнув ей, он знаком показал на Марту. Аня кивнула. Девочка немного успокоилась, и Аня увлекла её на кухню — кормить фирменным пирогом с абрикосовым вареньем мадам Агнес. Гастон немного посмотрел им вслед, потом поднялся и пересел к Штольману на диван.
— Ты знаешь такое чувство внутри тебя, когда смотришь на девочку и понимаешь, что в лепёшку расшибёшься, а сделаешь так, чтобы она засмеялась?
Штольман подумал про все те разы, когда они с Аней расследовали дела, когда ей грозила опасность, про поиски Элис, про Демиурга, про помощь Петру Ивановичу в деле о смерти его жены и покивал головой. Он знал.
— Вот что это такое, а? Вроде бы девчонка девчонкой, а заплакала и всё! Весь мир не мил. Не пойму я их!
Яков, который дожил почти до сорока трёх лет и только-только подошёл к понимаю, какая она — настоящая женщина, был полностью с ним солидарен. Кто ж их поймёт-то?
Так они и сидели на диване молчком, думая каждый о таких непонятных, но таких прекрасных женщинах.
***
Гастон рассказал Штольману о том, что кража из их сада далеко не первая. За три недели у соседей пропадает уже шестая статуэтка. Теперь агентурная сеть возьмётся за это дело и отыщет вора. Мальчишки, привыкшие к погружению в мир волшебства в их магическом уголке, возмутились до глубины души и тут же изъявили желание не есть и не спать, но виновного поймать. Гастон их рвение немного остудил и, дав каждому поручение опросить пострадавших и собрать улики, сам отправился изучать следы в их саду. Штольман попросил его доложить о результатах. Что-то опять смутно царапнуло его изнутри, а он привык доверять своей интуиции. Гастон убежал, а Яков отправился в спальню. Аня поднялась туда, когда Марта убежала к бабушке. Они сегодня должны были отправиться на рынок, чтобы купить горячих каштанов, которые так любила мадам Ребер. Яков обнаружил, что Анна сидит на диванчике около окна и грустит. — Не расстраивайся, Анечка, мы со всем разберёмся. И с драконом, и с убитой! — попытался ободрить её Штольман. Аня перевела на него взгляд и вдруг покраснела. — Я очень ужасный человек! — отведя от него глаза, сказала Анна. Румянец ярче зажёг её щёки. Это что ещё за дикая идея? — Ну что ты такое говоришь, родная! Отчего у тебя такое настроение? Штольман подошёл ближе и сел рядом с ней. Аня немедленно уткнулась ему в плечо, пряча лицо. Рука Якова сама по себе тут же принялась поглаживать её по волосам — этот рефлекс уже даже не требовал раздумий. Она села рядом — обнять и приласкать. — Я точно тебе говорю, — глухо проговорила Аня ему в плечо. — Ты думаешь, что я грущу из-за девушки или пропажи нашего дракончика! А я на самом деле сижу тут на диване и умираю как хочу тех самых жареных каштанов, за которыми пошли Марта и её бабушка! Вот такой я человек! Аня ещё сильнее вжалась ему в плечо и затихла. Как хорошо всё-таки, когда есть Штольман и ему можно пожаловаться на несправедливую жизнь, в которой не хватает для счастья только каштанов. Так можно и весь вечер просидеть, не двигаясь! Штольман же улыбался в Анину макушку: причуды беременных редко находили на его жену, но иногда ей просто до безумия хотелось чего-нибудь — орешков в сахаре, клюквы (в Париже самый распространённый товар, разумеется), а вот теперь жареных каштанов. — Я через полчаса пойду опрашивать мадам Колло. Пойдём со мной. Там на углу стоит жаровня, и мы купим тебе столько, сколько пожелаешь. Аня кивнула ему в пиджак. Головы она так и не подняла. — Аня, ты что? Что не так? — заволновался вдруг Штольман. — Всё хорошо! Я очень рада, у меня даже слюнки текут, в самом настоящем смысле. Но вот уже пять минут я чувствую спиной, что там дух, а отрываться от тебя не хочу. Женщина вздохнула и подняла-таки голову. Как она и предполагала, за её спиной парил дух Елизаветы Капустиной. Голова её была пробита, и кровь стекала на платье до самого пояса. Анна поёжилась. К такому привыкнуть невозможно! Каждый раз сердце ёкает. Штольман прижал Аню покрепче. Он не любил оставлять её один на один с духами, хоть для его жены это и было обычным делом. — Кто тебя убил? — спросила Анна. Она всегда задавала этот вопрос, хоть знала, что призраки почти никогда не отвечали на него точно. Но так они хотя бы будут иметь подсказку. Дух прикоснулся к виску, посмотрел на свои пальцы, окрашенные красным и проговорил: — Кровь! Моя кровь! Нет, нет! Не только моя! В крови всё дело! С этими словами призрак Лизы Капустиной испарился. Штольман, которому Аня передала их разговор, недоумевал — что имел в виду дух?
