Детективное агентство "Анна и её духи". История пятая. Пропавший пациент.

Антон Андреевич Коробейников лежал на кровати и смотрел в потолок. Он опять проснулся в пять утра, не в силах выносить тот поток сновидений, который терзал его каждую ночь. Даже отпуск не стал исключением. Хотя тут скорее наоборот: на службе следователь отвлекался на собачью гонку за преступником и вечером падал без сил. Отдых же запустил всё заново, поэтому телеграмма Штольмана стала спасением от ежедневных кошмаров. Коробейников не особенно сожалел о том, что он делал на протяжении всей своей жизни. Твёрдый характер, доброе сердце и правильное воспитание не позволили ему совершить за двадцать семь лет много плохих поступков. Однако то, как несправедливо и отчасти подло он вёл себя после возвращения Штольмана в Затонск, жгло его душу калёным железом каждый раз, когда он начинал об этом думать. Прошёл почти год, как Анна и Яков уехали в Париж, и где-то полгода назад Антон Андреевич осознал, как именно он показал себя во всей этой истории. Оправившись после Полины — мужчина сжал зубы: при звуке этого имени в сердце всё ещё втыкались и начинали проворачиваться тысячи мелких иголочек — Коробейников стал анализировать весь прошедший год и пришёл в ужас. Каковы бы ни были его мотивы (да что там говорить, он же не дурак, чтобы лгать самому себе — ревность к женщине и ревность профессиональная затмили его радость от возвращения Штольмана и лишили возможности возобновить былую дружбу), он не имел права так резко и жестоко решать судьбу человека, который был когда-то ему наставником и напарником. Самым терзающим его поступком было то, что он пошёл на поводу у ослепляющей ярости и позволил Клюеву отправиться на дуэль. С такой стороной своей души он сталкивался впервые, и теперь никак не мог прийти в лад с самим собой. Особенно постыдным его собственное поведение казалось после того, как Штольман и Анна утешали его после истории с Полиной. Не позволив ему погрязнуть в терзаниях, депрессии и алкоголе, они каждый день приходили к нему и заставляли вставать с кровати, одеваться, идти на улицу, беседовать на отвлеченные темы, пить чай, в конце концов. Не дав ему наделать глупостей, они не оставляли его ни на секунду, занимая чем-то, даже если Антон активно этому сопротивлялся. Месяц спустя Коробейников поймал себя на том, что улыбается и, осознав, что жизнь не закончилась, смог взять себя в руки. Анна и Штольман уехали в Париж, оставив в душе Антона Андреевича дыру размером с Юпитер, в которой плескалась тоска по потерянной женщине (понятно было, что Якова Платоновича ему не превзойти, но попытаться стоило), горечи по испоганенной дружбе с человеком, чьи стойкость, порядочность и умение прощать стоили многих, встреченных ему на пути, и острое сожаление о другой женщине, чью маску он принял за настоящее лицо. Досадливо вздохнув, Коробейников поднялся с постели, привёл себя в порядок и направился в крохотный городок Желань, который был расположен в пятнадцати верстах отсюда.

***

Аня проснулась рано. Вчера она была поражена открывшимися фактами и никак не могла успокоиться. Вся история целиком казалась ей не просто лицемерием, а верхом двуличия. Она никогда не стремилась судить людей, но то, что она видела сейчас, заставило её крепко задуматься о том, как человеческая душа может прикрыть свой грех иллюзией искупления. Как же так, делать для сотен других то, что не сделал для своего собственного дитя! Лицемерие? Нежелание попасть на язык толпе? Слабость характера? Как ни назови, прошлое догнало преступника и он не справился с ним, предпочтя не смотреть в глаза правде, а уничтожить напоминание о собственном падении. Анна повернула голову. Штольмана рядом не было, подушка не примята. Значит, он опять всю ночь провёл над бумагами, проворачивая в голове все факты. Вздохнув, женщина привела себя в порядок и спустилась вниз. Яков спал, положив голову на сгиб руки и зажав перо в другой. В комнате было прохладно, на столике стояли кофейник и чашка — сколько же он выпил за ночь? Покачав головой, Аня аккуратно прикрыла мужа пледом, вынула из его пальцев ручку и развела огонь в камине. Сходила на кухню, где мадам Агнес уже колдовала над своими блюдами, заварила травяной чай, нарезала лимон с сахаром и положила уже испечённые и так ею любимые слойки с сыром «Комте» на поднос. Полчаса спустя она вновь вошла в кабинет и удовлетворённо улыбнулась. В комнате было тепло, и можно было будить Штольмана. Она пристроила поднос на кофейный столик около дивана и осторожно дотронулась до плеча мужа. Яков резко поднял голову, не понимая, что происходит. Анна погладила его по голове. — Просыпайся, родной! Ты просил разбудить тебя пораньше, у нас много дел. Иди умывайся, я уже всё приготовила. Штольман вернулся через пятнадцать минут, свежий и одетый в свой неизменный костюм тройку. Хотя надо сказать, после отставки из полиции, крой его одежды стал гораздо свободнее. Аня протянула ему чай и пододвинула слойки и лимон. Яков понюхал травяной взвар и укоризненно посмотрел на жену. Она покачала головой — лимит на кофе этой ночью был исчерпан. Смирившись, Штольман выпил чай, съел булочку с сыром и подумал, что всё не так уж плохо, как ему казалось. Велев Гастону отвести Пьера домой, Анна и Яков направились в лавку господина Деко. Он встретил их на пороге с трубкой в зубах. Вид его был мрачен и угрюм. Поздоровавшись, он спросил: — Вы пришли допросить меня в связи со смертью той русской девчушки? Вся улица уже гудит, полицейские носом землю роют, и всем известно, что вы ведете дело от русской стороны. Штольман поднял брови. Вот это оперативность! Если бы так работали полицейские, а не слухи распространялись, жить было бы не в пример спокойней. Штольман кивнул и хотел уже задать вопрос, как Франк Деко затушил трубку и стал яростно выбивать пепел ладонью. — Вы уже допросили остальных, как я понимаю, и узнали, что я курил не всё время, пока стоял там на углу. Теперь вы хотите знать, где я был. Ну что ж! Я отвечу. Я хочу жениться! Яков опешил. Что он имеет в виду? Аня удивила вдруг его ещё больше. — На нашей Мари? — с улыбкой спросила она лавочника. Мужчина изумлённо посмотрел на госпожу Штольман. Откуда ей известно? Он даже самой избраннице ещё не говорил. — Всё просто, — всё так же улыбаясь, лукаво ответила Аня. — Наша русалка, которую вы вырезали, один в один наша горничная. Каждый раз, как вы у нас бываете и видите её, у вас лицо меняется и голос. Вы заметили её в гостиной и пошли посмотреть через окно? Франк медленно кивнул. Штольман про себя усмехнулся: его жена просто Пинкертон, когда дело касается отношений между людьми. Ему тут же вспомнилось дело о купце Епифанове, который вселялся в Егора. Там, помнится, Аня его тоже обвиняла, что он не видит дальше своего носа и полагается только на факты, а на не сердце. Вот и сейчас он ни сном, ни духом не подозревал о зарождающемся романе между краснодеревщиком и их горничной. Задав ещё несколько вопросов, Яков и Анна ушли, оставив несколько потерянного господина Деко на пороге своей мастерской. Штольманы направились в полицейский участок, куда должны были вызвать на допрос кучера супругов Меро. Они как раз подошли к началу. Выслушав, всё, что сказал мужчина, Яков спросил:  — Скажи, любезный, твой хозяин вышел на дорогу из какой калитки? — Знамо дело, господин следователь! Из той, к которой я их и привёз, там где ваша вывеска прибита. Штольман кивнул. — А госпожа вышла оттуда же? — Нет, месье. Она шла по той улице, которая вниз ведёт. Я ещё удивился, но не моё это дело! Господин Эжени и комиссар насторожились! Неужели Штольман имеет в виду то, что они подумали? Яков протянул им показания Пьера, которые он оформил ночью в соответствии с правилами. Ознакомившись с ними, полицейские одновременно сделали стойку, как борзые на охоте, и разочарованно крякнули — а с виду всё было так благопристойно! Принесли депешу от Коробейникова (Штольман указал, куда послать отчёт) — сведения от него дадут возможность полиции достать железные доказательства. В который раз Яков порадовался, что прогресс не стоит на месте, и у них есть возможность быстро добыть нужную информацию. Штольман позвонил Зубатову в посольство и доложил о результатах. Сергей Васильевич ответил, что вскоре все необходимые сведения будут у них. Через три часа от него доставили папку. Ещё через час Селестина Меро была арестована и доставлена в участок.