Лёгкий ветер и светлые облака

– А-Сюй! – восторженно вздыхает Вэнь Кэсин и, подхватив своего спутника под руку, останавливает посреди рыночной улочки. Цзышу сто́ит лишь увидеть его крайне заинтересованное выражение лица да проследить за взглядом, что горит, точно звезды в озерной глади, – и всё мгновенно становится ясно. Вздохнув, он привычно закатывает глаза к небу, но его тут же тянут по направлению к лавке с баснословно дорогой одеждой, да так упорно, что сопротивляться невозможно. Да и, откровенно говоря, не хочется. – А-Сюй, ты только посмотри, какие цвета, какие ткани! – своими тонкими длинными пальцами Кэсин пробегается по аккуратно развешанным одеждам, ощупывая то тут, то там, и при этом в блаженстве прикрывает глаза. Цзышу невольно любуется им: его румянцем на щеках, улыбающимися чувственными губами, изящностью движений, полных льющейся через край энергии. Он такой счастливый и увлеченный, точно ребенок среди сладостей. Надо же, спустя столько лет они оба изменились, но при этом остались прежними – теми же детьми, что впервые встретились в поместье Четырех Сезонов. Опустив на пол сумку с едой, Чжоу Цзышу опирается спиной о колонну в углу лавки и открывает припасенный кувшин с вином. Что ж, он подождет, пока лао Вэнь выбирает. Торопить его бесполезно, а Чэнлину в поместье есть, чем заняться, – когда шифу и шишу уходили в поселение за едой, дали ему заданий до самого вечера. Продавец пытается хлопотать вокруг покупателя, то Кэсин одним только взглядом отсылает того куда подальше и выкладывает на стол один наряд за другим. – А-Сюй, ты же купишь мне, да? – Нет, конечно, – Цзышу пожимает плечами и отпивает вина. – С чего это вдруг я должен тратить деньги на тряпьё? – он напускно ворчит, но уголки его губ всё равно вздрагивают в сдерживаемой улыбке. Купит. Куда же он денется. – А-Сю-юй! – протягивает в своей манере Вэнь Кэсин и широко улыбается. Ему прекрасно известно, что его спутник ни в чем ему не откажет, пусть даже брюзжит иногда, как старый дед. Ему можно. Ему можно всё. – Помоги мне выбрать, в чем я лучше выгляжу? – и он по очереди прикладывает к себе несколько одеяний: нежно-розовое, точно цвет персика, бирюзовое, как ясные небеса на рассвете и ханьфу цвета спелого тёмного винограда. А Цзышу и не смотрит на эту ерунду, его внимание – всё, до самой последней капли – направлено на Кэсина, и плевать, в чем тот одет. – Лучше вообще без одежды, – задумчиво бормочет себе под нос Цзышу, но Вэнь Кэсин, видимо, расслышав, удивленно хлопает глазами: – А? Чжоу Цзышу неловко откашливается и тут же придает лицу скучающую невозмутимость: – Бери всё, говорю, и пойдем. Ученик там, наверное, прохлаждается, а не задания выполняет. Хитро прищурившись, его спутник сгребает всё, что лежит на столе, – а это явно больше того, что он только что показал. И губы свои облизывает, словно кот, наевшийся сметаны. Цзышу щедро отсыпает продавцу монет, закидывает за спину сумку и, приобняв Вэнь Кэсина за талию, стремглав вылетает из лавки. Тот вдруг заливается счастливым смехом и склоняется к его уху: – Мне нравится ходить с тобой по магазинам, А-Сюй. Я и тебе прикупил кое-что, – а потом, словно невзначай, проводит губами по его щеке и, отстранившись, хохочет еще громче, да так заразительно, что Цзышу и сам смеется вместе с ним. И совершенно всё равно, что на них оборачиваются прохожие. Сейчас, с этим человеком, он счастлив, а это – главное.