Лёгкий ветер и светлые облака

Часть 1

Противный унылый дождь монотонно льёт со свинцово-тяжелого неба уже добрые сутки, превращая мир в грязное месиво, воняющее сыростью, размокшими листьями и дерьмом. Впрочем, последнее не зависит от погодных условий. И занесло ж его в это захолустье! Болота Хуаньчжоу – одно из последних мест, где хотелось бы проводить время. Да ничего не поделаешь, увы, нечисть как раз такие места и любит, а работа ведьмака аккурат с этой самой нечистью и связана. Теснее некуда. В нужной деревушке на окраине болот Е Байи быстро находит постоялый двор и, спешившись, привязывает лошадь у конюшен, а сам быстрым шагом идет внутрь – погреться и наконец сожрать что-нибудь. Голодный с дороги, как медведь. Первый этаж оборудован под таверну, на втором, судя по всему, комнаты для ночлега. Темно, грязно, несёт кислой брагой, пережаренным маслом и гнилыми овощами – неизменные черты придорожных трактиров. Е Байи снимает с плеч тяжелый намокший плащ и бросает на кособокую вешалку у дверей, которой здесь служит кусок бревна с металлическими крючками. В предвкушении еды направляется к трактирщику, чтобы сделать заказ. И тут в углу обнаруживает тех, кого глаза б не видели до самой смерти. Но нет, судьба решила свести их вновь, чтоб её! И ведь сделать вид, что не увидел, не получится. Если уж коллегу своего, Чжоу Цзышу из Сыцзи, можно было и не заметить, то его спутника в алых одеждах, Вэнь Кэсина из Долины Призраков, который в этой деревенской серости, считай, единственное яркое пятно (и по совместительству заноза в заднице Е Байи), даже при желании проморгать невозможно! Осознав, что вечер паршив ещё более, чем предполагалось (а предполагалось хуже некуда), с кислым выражением лица Е Байи раздраженно кидает на засаленную деревянную стойку несколько монет. – Бутылку байцзю, на остальное – еду. Трактирщик удивленно моргает, ведь на эти деньги можно накормить как минимум троих мужиков, но, подняв взгляд и заметив ведьмачьи глаза посетителя, бодро сгребает плату в горсть и быстро удаляется за заказом. – Старший Е! – окликает его Чжоу Цзышу, и Е Байи устало вздыхает. Достанут же, даже если сесть за другой стол. Нацепив постную улыбку, он усаживается на свободный стул около коллеги, кивает ему и бросает колкий взгляд на Вэнь Кэсина. Тот тянет уголки губ в улыбке, но получается недовольная гримаса, которую он тут же прячет за распахнутым веером. – Какими судьбами сюда занесло старую черепаху? Сырость плохо влияет на суставы, между прочим. – Лао Вэнь, – закатывает глаза Чжоу Цзышу. А Е Байи с удивлением понимает, что соскучился по перебранкам с этим зеленым мальцом. – А ещё сырость плохо влияет на макияж и укладку. Не боишься выглядеть, как потасканная деревенская баба? Кэсин злобно щурит подведенные алым глаза и невольно касается своих идеально уложенных волос. Ох уж эти напыщенные чародеи! Байи не сдерживает смех. Последняя их встреча закончилась для Вэнь Кэсина весьма плачевно. В попытке перепить Е Байи он надрался в стельку, и никакие травы и заклинания ему не помогли. Ну невозможно в этом деле тягаться с ведьмаком, по умолчанию стойким к любой отраве. Но нет же, для этого дурака, видимо, то было дело принципа. Или же козлиной упёртости. И свела же нелёгкая Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсина вместе. Ведьмак Школы кота и чародей, не принадлежащий ни к одному из кланов. На первый взгляд – несовместимые, но друг за друга горы свернут. И вот ради чего такой прославленный чародей, как Вэнь Кэсин, выбрал судьбу странствовать с ведьмаком по всяким захолустьям и истреблять нечисть – для многих тайна. Зато Е Байи в курсе. Гневно сверкнув глазами, Кэсин открывает рот, чтобы выплюнуть очередную колкость, но его вовремя перебивает Чжоу Цзышу: – Полагаю, мы здесь по общему делу? – Очевидно, – фыркает Е Байи. – Ради мелкой ерунды я бы сюда не сунулся. – Мы тоже. Трактирщик приносит кувшин байцзю и стопку. Байи игнорирует её и пьет прямо из горла, наслаждаясь алкогольным жаром, сбегающим по пищеводу в желудок. Тем временем Цзышу неспешно рассказывает: – Здесь давно исчезают люди, в большинстве мужчины. Но топи есть топи. Действительно молва пошла только когда один из наших пару месяцев назад взял заказ и пропал без вести. Поэтому мы и пришли сюда. Расспросили местных – говорят, ведьмак ушел на болота и не вернулся. – Это я и без вас знаю, – отставив кувшин, Е Байи с довольным видом откидывается на спинку стула. – Есть еще кое-то, чего ты точно не знаешь. – Вэнь Кэсин с щелчком закрывает веер, перетягивая внимание на себя. – Потому как случилось это всего три луны назад. Е Байи заинтересованно приподнимает бровь. Ну-ка... – Незадолго до нашего появления на болотах исчезла группа наемников, и среди них была чародейка, – он говорит о ней с такой гордостью, будто их магическое племя – это что-то, не имеющее конкуренции. – Она единственная смогла выжить и добраться до деревни, но не продержалась больше часа, буквально сгнив на глазах местного лекаря. Перед смертью в бреду она успела рассказать об удивительной музыке. Вэнь Кэсин задумчиво покрутил в руках веер и бросил короткий взгляд на Чжоу Цзышу, передавая ему слово. – Мы осмотрели тело. Паучий яд. Очень едкий. И следы крепкой паутины на одежде. Что ж, эти двое зря время не теряли: расспросили местных да какое-никакое расследование провели. Похвально. – Дзёро-гумо, значит. Сжав губы, Чжоу Цзышу согласно кивает. – Похоже на то. – Дерьмово, – ворчит Байи и залпом уничтожает еще треть содержимого кувшина. Только сейчас холод последних суток, проведенных в пути под осенним дождем, начинает отпускать. – Придётся хорошенько заткнуть уши и держаться подальше от жала, если не хотим съехать с катушек и обеспечить сраной паучихе сытный ужин. – Без толку, – закидывает ногу на ногу Вэнь Кэсин и тоже облокачивается на спинку стула. Словно на троне сидит, а не в вонючей забегаловке. – Хотя она поёт и играет на пипе, дело не в самой музыке, а в вибрации, которая передается окружающему пространству – и телу в том числе. Именно колебания обладают гипнотическим действием. Будь мы все глухими, всё равно не избежали бы. Откровенно говоря, с дзёро-гумо, демоническим пауком-оборотнем, Е Байи знаком лишь по ведьмачьему бестиарию да всяким россказням. Эта нечисть редко встречается. И еще реже оставляет свидетелей или следы. Если верить книгам – это женщина удивительной красоты, но лишь до талии, а дальше – отвратительное паучье брюхо и четыре пары членистых лап. Её яд смертелен и не имеет противоядия, он превращает взрослого человека в питательную жижу за каких-то три-четыре часа, растворяя плоть, истачивая кости... Но это всё ерунда. Проблема в том, что дзёро-гумо обладает чарующим голосом и мастерски играет на пипе, каким-то образом околдовывая своей музыкой любого, кто её услышит. Особенно паучихи предпочитают завлекать, конечно же, мужчин. Что они с ними делают, когда те находятся в их власти, лучше даже не думать. – И что ты предлагаешь? – хмурясь, ворчит Байи. Наклонившись вперед, Вэнь Кэсин со своей неизменной дикой дурнинкой в глазах глядит на ведьмака. Опирается на грязный стол локтями и, выдержав паузу, улыбается по-кошачьи хитро: – Клин клином вышибить. Байи фыркает. – Предупреждаю, я в ваш дуэт третьим не пойду. Вот ты свистишь на своей дуделке – вот и подуди. Лицо чародея мрачнеет. Он качает головой. – Вибрацию струн и голосовых связок могут перебить только вибрации той же природы, – произносит он с расстановкой, точно ребенку поясняет прописные истины. – У флейты более мягкое звучание. Она не годится. За столом стылым холодцом загустевает тишина. Два ведьмака и чародей, видимо, думают об одном и том же. Наконец Е Байи нарушает молчание: – И где нам найти того, кто переиграет паучью бабу? Вэнь Кэсин хмурится и кривит свои полные карминовые губы. – Есть идея. Но вам она не понравится. Да и мне тоже.