Предатель среди нас.

Всю ночь команда из трех человек добиралась до Берлина. Германия великолепная страна со своими достопримечательностями и историей. Рыжие крыши, архитектурные здания, спокойная обстановка. Это все так вдохновляло Эшлин. Ближе к концу полета, девушка смотрела в иллюминаторы, и сердце замирало от роскоши и великолепия страны, в которую ей посчастливилось прибыть. Хоть и нахождение в Германии должно было быть недолгим, остаться здесь хотелось минимум на год. Как бы Эш не уговаривала мужчин, те не позволили ей отходить от них дальше, чем на десять метров. — Но это несправедливо! Питера вы бы отпустили! — С чего ты взяла? С этого взбалмошного мальчишки вообще нельзя глаз спускать: отвернешься, а он уже в километре от тебя помогает старушке снять котенка с дерева, — что-то внимательно вычитая из журнала, пробубнил Барнс. — Раз так, то я более ответственная на его фоне. — Здесь ты права. — Ну так что вам мешает меня отпустить? — Девушка развела руками, явно не понимая всей ситуации. Мужчина опустил журнал на колени и глянул девчонке в глаза. — Да, ты более ответственнее по сравнению с Питером. Но недостаточно, чтобы гулять по незнакомой столице одна. Эшлин возмущенно вздохнула, сложив руки на груди. Насупившись, она прожигала взглядом точку на сиденье перед ней. — Такое чувство, будто мне снова двенадцать... — недовольно пробурчала девчонка. — Да будь тебе даже восемнадцать, мы бы тебя все равно не отпустили, — наконец вошел в разговор Сэм. Баки поддерживающе покачал головой. — Но почему?! — повысив голос, вскрикнула девушка. — А ну, не визжи!.. — пришугнул Эш Джеймс, неодобрительно глянув на нее. — Потому что, даже в восемнадцать лет вы с Питером будете еще бестолковыми детьми. Натворите дел, а потом вас вытаскивай. Эш решила не продолжать дальше разговор. Неожиданно до нее донеслась мысль, что подобная опека направлена на нее не ради каких-то ограничений, а ради заботы. Мужчины делают это не чтобы навредить, а чтобы уберечь. — Как-то долго до меня доходило... — подумала про себя девушка. Непонимание со стороны более молодого поколения по отношению к старшему есть и будет всегда. Однако, иногда прежде чем кого-то осуждать, давать указания или критиковать, стоит задуматься над противоположной точкой зрения: ради чего они делают что-то, ради чего говорят какие-либо вещи или зачем дают ненужные, как мы думаем, советы. К слову, это относится к обоим поколениям. Сравнивая себя и Барнса, Эш понимала, что явно не может спорить с таким человеком. Как никак, Столетний Барнс годится ей не то чтобы в дедушки... Скорее, в прадедушки. Иногда подобные вещи забываются, и девушка начинает говорить с мужчиной, словно на равных. Но еще ни к кому из старших она не обращалась на "Ты". Она считала это недопустимым, неуважительным. Даже к своему отцу девушка обращалась на "Вы". Неудивительно, что именно он и научил этому еще маленькую Эшлин. Однако, юной Эшлин все еще хотелось отстаивать свою точку зрения, ведь она была таким же подростком, как и Питер. "Сначала говорить, а потом думать" — вот девиз всех подростков. Каждый юнец считает, что их мнение должно быть услышано и это верно, но все же взрослые пользуются немного другой схемой. Да, у них тоже может быть своя точка зрения на какую-либо ситуацию, но отстаивать ее так яро, как подростки они уже не могут. Обременяемые социальные ролями и обязанностями, они обязаны вести себя как взрослые, но в душе они все так же хотят рвать и метать, когда слышат от начальника, что их любимые шоколадные пончики отстой по сравнению с ванильными пончиками. Время шло, и полет уже подходил к концу. Самолет с невероятной тряской приближался к земле. Стукнувшиеся об асфальт посадочной полосы шасси, вывели девушку из раздумий и заставили суматошно собираться.

***

Серый коридор освещался тусклым белым светом, создавая ощущение замкнутости и неизбежности. Плитка была натерта до блеска, а стены из белого кирпича чистились ежедневно. Казалось, все здание находится в глубоком сне. Не было слышно ни единого писка, ни скрежета железа, ни голосов людей. Лишь оглушительная тишина и топот четырех человек. — Он в конце коридора, — наконец вымолвил охранник. — Ясно. Дайте нам минуту. — Барнс глянул на мужчину. Тот кивнул и удалился из поля зрения. — Я пойду один. — Почему? — Вопрошал Сэм. — Потому что ты — Мститель. И ты знаешь, какого он мнения об этом. — Зато я не Мститель! — Восторженно глянула на Барнса девчушка. — А тебе... — мужчина тыкнул Эшлин в грудь. — Тем более нельзя. Не хватало еще того, чтобы он начал тобой манипулировать. — Но я не поведусь на это! Послушайте, я знаю манипуляторов и... — Мы это уже обсуждали. Вы вдвоем спускаетесь на нулевой этаж. — Погоди-ка, ты думаешь, что ты сможешь с ним договориться? Вы вроде как не были закадычными друзьями. — Он был одержим Гидрой. Именно поэтому мы и похожи. Поверь мне, я справлюсь. Джеймс глянул в глаза Сэму, после чего поспешно удалился, оставив мужчину в немом ожидании. Все хорошенько обдумав, Сэм развернулся в девушке. — Идем.

***

Темный подвал освещался лишь тремя тусклыми лучами фонарей. Пробравшиеся в подсобку тюрьмы люди, явно понимали, что это незаконно, но это из особо не останавливало. — В смысле ты хочешь вытащить Земо из тюрьмы? Где мы вообще, Бак? Ты с ума сошел?! — У нас нет ни зацепок, ни вариантов, ничего. — Зато у нас есть самый опасный человек в мире за решеткой. — Да и восемь суперсолдат на свободе. — Земо запудрит нам мозги, а особенно тебе. Без обид. — Обидно... — опустив рубильник, мужчина пустил по проводам ток, заставив лампочки зажечься и осветить все помещение. — Неужели он настолько хитроумный? — резко влилась в разговор девушка. — Да! — хором ответили мужчины и продолжили разговор. — Суперсолдаты противостоят всему, во что он верит. Он сумасшедший, но с принципами. — Эти принципы ничего хорошего не принесли. Он подорвал ООН, убил короля Т'чака и свалил вину на тебя. Ты забыл? Думаешь в Ваканде забыли? Это риторический вопрос. Не забыли. Джеймс хотел было ответить, но поджав губы, понял, что спор с Сэмом не принесет никаких плодов, поэтому мужчина решил мужественно вытерпеть все, что говорил ему Уилсон. Девушка же, присев на ступеньки приставной лестницы, приставила кулачки к щекам и внимательно выслушивала мужчин, стараясь их не отвлекать от разговора, а то ей же потом и может прилететь за то, что "влезла во взрослый разговор". Сэм же продолжал. — Я знаю, для тебя это важно, но... Ты уже сходишь с ума. — Сэм, мы не знаем, откуда у них сыворотка. Даже не знаем, сколько их... Уилсон отвернулся от мужчины, стараясь унять все свое несогласие и возмущение данной ситуации. Он обдумывал все варианты, а в особенности плачевные, что может случится, если они выпустят Гельмута Земо. Неожиданно Баки прервал его поток мыслей. — Давай просто представим кое-что. Чисто гипотетически. Наконец осознав, к чему мужчина ведет, Уилсон изменился в лице. Подозрительно глянув на напарника, он поймал его встревоженный взгляд. — Что ты натворил? — Ничего я... Не натворил. Ухмыльнувшись, девушка ясно осознала, что уже успел "натворить" столетний Барнс. Сэм лишь метался в догадках, старался убедить себя, что Джеймс не пойдет на такой безумный поступок, обдумывал все, что тот успел сказать и успокаивал себя, но уже после следующих слов вся надежда на светлый ум Барнса испарилась. — Самое слабое звено во всей системе не программное обеспечение, не оборудование, а человек, — начал рассказывать свой план мужчина. — В этой тюрьме девять заключенных на одного охранника. Если двое заключенных начнут драться, согласно протоколу, разнимать их начнут четверо охранников. — И из-за чего они вдруг начнут драться именно в этот момент? — А кто ж знает? Мало ли из-за чего. — Мужчина смотрел на напарника взглядом, полным уверенности. Продолжая слушать Барнса, Сэм вздохнул и прошелся ладонью по голове, явно понимая, к чему это все идет. — Важно, что эта драка вызовет другие, после чего начнутся действия, соответствующие протоколу. И пока по всей тюрьме будут летать тела, нетрудно будет пройти один-два коридора. Если бы вдруг включилась пожарная сигнализация, пока преступников разнимают, ситуацией можно было бы воспользоваться. Выслушав речь Джеймса, Сэм неодобрительно прожигал напарника взглядом, после чего наконец выдал: — Мне не нравится, что ты так спокойно об этом говоришь. Это странно. И где мы вообще? — Я думаю, вы уже все давно поняли, мистер Уилсон, — ухмылявшись, девушка глядела на обоих мужчин по-лисьи хитро. — И вы прекрасно знаете, что мы здесь делаем, уж наверняка. — Нет! Не бывать этому! И даже не намекай! — указывая на девчонку пальцем, отчеканивал Уилсон. Неожиданно разгоряченную беседу прервали спокойные и ровные шаги. Вырастающая тень уже легла на исполосованные термошторы. Резким движением рук, заключенный распахнул шторы и направился прямиком к агентам. — Так... Так-так!.. — Сэм резко ринулся в сторону преступника. Во время заметивший это Баки, быстро подбежал к напарнику и перекрыл ему путь, поставив руки мужчине на грудь. — Что ты здесь делаешь?! — Стой, послушай! Я не сказал тебе, потому что знал, что ты не позволишь. — Что ты наделал?! — Он нам нужен, Сэм! — Нет! Ты, — Сэм показал пальцем на Земо, — Возвращаешься обратно! Баки уже хотел начать уговаривать Сэма в необходимости сотрудничества, как раздался мягкий и выдержанный голос. — Если позволите... — НЕТ! — хором возразили мужчины. Преступник понимающе покачал головой и поджал губы, опустив взгляд в бетонный пол. — Прошу прощения... — Когда Стив отказался подписывать Заковианский договор, ты его прикрыл. Нарушил закон и пошел на риск ради меня. Я прошу сделать это снова. — Я не сомневаюсь, что бесценен... — Вновь начал было Земо, но Сэм тут же заткнул его острым и верным как никогда словом "Заткнись". Опустив руку, Гельмут несколько секунд не мог поверить в то, что этот человек и правда имел воспитание так общаться с людьми. И совсем не имело значение то, что Земо был преступником. — Вы конечно извините, но я тоже вольюсь в этот разговор... — Эшлин, все это время сидевшая на ступеньках, впервые подала голос, наконец выстроив для себя полноценную и верную точку зрения, которая может противостоять мнениям мужчин. — Не лезь во взрослый разговор, Эш, — огрызнулся на нее Джеймс. — Еще раз прошу прощения, но я влезу... — спустившись со ступенек, девчонка подошла к мужчинам, встав между ними, но особого смысла это действие не имело, ведь за неимением высокого роста, девушка не могла остановить бесконечные гляделки напарников. — Затыкайте сколько влезет, но я считаю, что правы вы оба. Да, мистер Барнс прав. У нас нет никаких зацепок и то, что знает... Этот человек... — Эш перевела взгляд на Земо, — Может нам помочь во многом. Но мистер Уилсон тоже прав со своим мнением, ведь этот преступник может не иметь абсолютно никакой информации однако задумайтесь, мистер Уилсон... Разве у нас есть выход? Мы должны цепляться за любую надежду и делать все возможное, даже если это требует таких, на самом деле, незначительных жертв. Он же все равно потом вернется в тюрьму, мы просто его как бы... Позаимствуем. На время. — Заимствуют вещи, а я все-таки, человек. — Земо наклонил голову, разглядывая девчонку, ведь ни среди Мстителей, ни среди друзей Мстителей он ее никогда не видел. — Знаешь... Наверное я впервые соглашусь с малявкой, — выдал Сэм, что было совершенно неожиданно для Эш, ведь все остальные разы, когда она пыталась войти в дискуссию со взрослыми, ее все равно никто не слушал, отмахиваясь тем, что это "Взрослый разговор" или "Ты ничего не понимаешь". — На этом и порешили, — тяжело выдохнув, согласился Барнс. — Даже, если так... Ты ни шагу не вступишь без нашего разрешения. — Справедливо, — податливо соглашаясь, проговорил Гельмут. — Ладно, Земо... — Сэм глянул на Баки и Эш, понимая, что именно с этого момента их ждет уж совсем необычное приключение. — С чего начнем?