Выгодная сделка.

Головокружение. Тошнота. Сухость во рту. Слабость. Тяжело дышать. Тянущая боль в правой руке. Цзян Чэну бывало и хуже, потому он открыл глаза и посмотрел наверх. Наверху был каменный потолок. М-да. Последним, что Ваньинь помнил перед потерей сознания, как раз и было падение в какую-то расселину. Заклинателю падение бы не навредило, не потеряй он сознание после первого же удара головой о камень. Цзян Чэн помрачнел: чудо, что он вообще очнулся. Раз очнулся, нужно привести себя в порядок и как-то выбраться наружу. Кровью вроде не кашлял, значит, лёгкие не пробиты - одной проблемой меньше. Плотно сжав зубы, Чэн попробовал пошевелить конечностями. Переломов вроде нет, но ушибы и ссадины такие, что хоть в голос вой. Вывих правой руки. Надо вправить. У заклинателей хорошая регенерация и крепкие кости, и не будь Цзян Чэн так истощён, он бы уже мог хоть немного двигаться. Но ночная охота отняла слишком много сил. Надо восстановить. Как? Ну уж точно не лежанием на камнях. Ему бы хоть воду найти. Интересно, его ищут? Отогнав неприятные мысли, Цзян Чэн решительно приподнял голову. Её мгновенно сдавил раскалённый обруч боли, но всё-таки заклинатель разглядел в нескольких шагах от себя блеск воды. Значит, здесь есть и вода, и источник света - а раз есть свет, есть и выход, он не обвалился и ничем не закрыт. Минус одна проблема. Вывих передний. Надо вправлять. Очень медленно сев и подавив тошноту - только её не хватало! - Цзян Чэн решительно ощупал место вывиха. Вроде ничего не сломано. Значит, заживёт. Будет болеть, но заживёт. В глазах начало предательски темнеть, но Глава Юньмэн Цзян всё-таки успел с тихим щелчком вправить вывих и с чистой совестью потерял сознание от боли в голове и в плече. Он очнулся от прикосновения чего-то холодного и влажного к вискам. На лице появилась тень улыбки: холод прогнал боль, раскалённый обруч исчез, и можно открыть глаза. Можно, но не очень хочется. У него по-прежнему нет сил, а прохладные массирующие прикосновения успокаивают. Волноваться не о чем, его нашли и доставили к лекарю. Цзян Чэн ещё успел подумать, что почему-то постель твёрдая, как камень, и в воздухе пахнет как-то не так, но прогнал эти мысли и не отключился от боли, а просто спокойно заснул. - Вы издеваетесь, - хрипло прошептал Цзян Чэн, открывая глаза. Он по-прежнему был в пещере. Отвратительно. Но его лоб по-прежнему гладило что-то влажное, его выпутали из тяжёлых одежд, оставив в рубахе и штанах. Саму одежду не убрали, он на ней лежал. Значит, кто-то его нашёл. Не свой. Но хотя Цзян Чэн ясно чувствовал прикосновения ко лбу и вискам, он не видел никого над собой, а повернуть голову не было сил. Ци шла на восстановление, но что восстановит ци? Хотелось пить. К тому же, боль от ушибов никуда не делась. Похоже, проблемы Цзян Чэна серьёзнее, чем кажутся: если ушибы, которые обычно проходят за несколько часов, до сих пор болят, значит, у него есть какая-то серьёзная травма, и все ресурсы организм бросил на борьбу с ней. Усилием воли подавив страх и отчаяние, Ваньинь попробовал сесть. Но вдруг его тело крепко сжал десяток довольно толстых гладких верёвок. Он бы с лёгкостью вырвался, но не в таком состоянии. - Кто ты? - Спросил он и закашлялся. - Что ты хочешь? Ответ последовал быстро, но довольно странный. Его словно легко ударило собственным кнутом - такой неожиданностью стала информация. Неожиданный спаситель не умел говорить, потому общался напрямую, без посредничества ушей. Цзян Чэн просто со всей отчётливостью понял, что его обнаружило существо...просто существо. Что-то среднее между животным и растением. Уязвимое тело скрыто в земле, длинные отростки снаружи. Нет глаз и ушей, но Цзян Чэна оно прекрасно понимает. Может съесть, затащив в сокрытый меж щупалец рот. Но его оно не съест, а вылечит. Точнее...Цзян Чэн не понимал, что именно хочет монстр. Вылечить, но не просто так? Ваньинь нахмурился: не хотелось заключать сделку с чудовищем. Да и что он может дать взамен? С другой стороны, выбор у него невелик. Или сделка, или сомнительное ожидание. Диктовать условия он не может, даже огненный талисман зажечь нет сил. Похоже, придётся согласиться. Благо существо прекрасно почувствовало его согласие, не требуя слов - а вслух признавать безвыходность своего положения Цзян Чэн не желал. А потом ему сообщили, КАК именно его будут лечить, и его прошиб холодный пот. Нет, на ЭТО он не подписывался! Он попытался вырваться, благо ужас и отвращение на миг придали сил, но щупальца никуда его не отпускали. Всплеск энергии быстро закончился, Цзян Чэн с тихим болезненным стоном рухнул обратно на груду тряпья, которая раньше была его одеждой и...смирился, что ли? Щупальце медленно погладило его щеку, Ваньинь закрыл глаза и постарался расслабиться. Боли он не боялся, вряд ли она будет сильнее уже имеющейся, а что до позора, то можно просто никому не рассказывать. Он не обрезанный рукав, его никогда не привлекали мужчины, он даже в юности не экспериментировал. Даже в ведущей позиции, что уж говорить про принимающую. Но щупальца тонкие, не толще двух пальцев, довольно влажные, и если не дёргаться, будет не очень больно. Впрочем, монстр не спешил. Один отросток ткнулся в губы, и пришлось открыть рот, позволить исследовать собственный рот. Искусанные губы защипало от безвкусной слизи, покрывавшей щупальце, но жжение было слабым и вскоре прекратилось. Больше всего ласка была похожа на глубокий поцелуй с очень большим и настырным языком, и хотя Цзян Чэн даже не думал отвечать, пришлось признать: это приятно. Два щупальца осторожно погладили его живот. А вот теперь он напрягся, хоть и понимал, что на золотое ядро никто не покушается. Ему даже показалось, что монстр тоже заклинатель. Может, не только люди и собаки, но и такие, как это существо, могут идти по пути самосовершенствования? Неспешные ласки немного успокоили, но ни о каком возбуждении и речи не шло. Не в его состоянии. Так пусть монст...создание поскорее сделает своё дело. Оно прекрасно слышит его мысли, так чего ждёт? Услышало. Вняло. Спустило штаны с нижним бельём, и несколько щупов старательно принялись пачкать слизью белую кожу. Не очень-то приятно, особенно когда щупальце проходит по свежему ушибу, но Цзян Чэн не жаловался и старался размеренно дышать. Тем более, что тянущая боль быстро затухала, а сами щупальца от соприкосновения с человеческим телом нагревались. Наконец, пришли в движение те отростки, что ещё удерживали его от резких движений. Его руки отпустили, а ноги раздвинули пошире и согнули, заставив приподнять ягодицы. Не нравилась ему эта поза, вот совершенно не нравилась, но если учесть, что даже эти движения привели к всплеску боли, лучше смириться и понадеяться, что лечение будет быстрым. Существо было другого мнения. Согретые щупальца легли на член, Цзян Чэн рефлекторно вздрогнул и пытался возразить, но в ответ его словно окатило тёплой водой. Неожиданно, но приятно, а ещё вдруг стало гораздо легче дышать. Ваньинь сразу же задышал глубже, пользуясь передышкой, а щупальце наконец-то скользнуло в расселину меж крепких ягодиц. Право, он уже устал ждать. Пусть делает своё дело и... - Ох! - Выдохнул Цзян Чэн, когда тело пробило удовольствием, перекрывшим даже боль. Ласка существа сделала своё дело, кровь наконец-то прилила к паху. Лучше испытывать удовольствие, чем боль, но Ваньинь всё равно никак не мог расслабиться. Он не мог понять, зачем существо только ласкает и не торопится брать то, что само просило, и отчего-то мужчине не верилось в бескорыстие. В голове пронеслись образы, взятые словно из его памяти. Земля после пожара. Зимний лес. Зачахший цветок лотоса. Ваньинь с тоскливой злостью понимает, что хочет сказать существо. Именно так Цзян Чэн себя и чувствует вот уже много лет. Незачем напоминать. Образы отступили обратно в глубины памяти, и в него наконец-то вошли. Боли почему-то не было, только непривычное растяжение. Щупальце принялось неторопливо исследовать его тело, пара других возобновили ласки члена, и в целом Цзян Чэну почти нравилось. Почти. Потому что он всё-таки не обрезанный рукав, ему не нравится принимать что-то вроде члена, вот ни капельки, и... Его ударило сладким током. Он испугался этого чувства - острого, резкого, абсолютно неожиданного, и попытался даже отползти, но следующий же толчок лишил сил и воли к сопротивлению, а дальше мужчина мог только стонать и слабо подаваться бёдрами навстречу ласке. Дорвавшееся тело купалось в волнах чистого удовольствия, и даже если бы Чэну вздумалось остановиться, он бы не сумел. Никакой боли, а если что и проскальзывало, разум просто не был способен её осознать. Глава Цзян далеко; стонущий в объятьях монстра человек точно не был им. Сладостное ощущение внизу живота быстро нарастало, но за миг до великолепного оргазма щупальца, неспешно обвивавшие член, вдруг исчезли. Будь Цзян Чэн в своём уме, он бы разозлился. Но существо ускорило толчки в его теле, прохладные скользкие щупы потёрлись о почти болезненно набухшие соски, и заклинатель лишь жалобно стонал, шире раздвигая ноги и выпрашивая удовольствие. Ему показалось, что эта пытка продолжалась вечность. Его члена и не думали касаться, в остальном же ему абсолютно нравилось всё, что с ним делали. Давно растрепавшиеся волосы измазаны в прозрачной слизи, по телу стекает пот вперемешку с прозрачным соком существа, а в теле вразнобой или одновременно двигаются три щупальца, практически непрерывно стимулируя простату. Цзян Чэн был уверен, что кончил как минимум дважды, пусть и не излившись, и ни о каких травмах даже не вспоминал. Вдруг всё оборвалось. Не закончилось, а именно оборвалось - щупальца остановились и вышли из растраханного тела, и мужчина уже думал возмутиться такому вероломству, как вдруг в голову пришло объяснение. Свою часть сделки существо почти выполнило. Он и сам должен чувствовать, как ему легко и хорошо. Осталось совсем немного, и он сможет добраться до Юньмэн Цзян хоть пешком. Но существо не может покинуть эту пещеру, и это плохо, ведь в нём давно уже созрело семя новой жизни, которая заслуживает чего-то большего, чем пещера в горах. Цзян Чэн примет семя и устроит в безопасном месте. Значит, принять семя. Принять. То есть, его не просто так растягивали и подводили к краю, это была прелюдия, а настоящий секс начнётся только сейчас. Он, мужчина, вернётся в Пристань Лотоса с ещё одним маленьким чудовищем в животе, как какая-то крестьянка, и потом ещё должен будет втайне от всех рожать? Низ живота скрутило похотью. - Давай уже, - буркнул Ваньинь. Он с лёгкостью встал, почти взлетел над землёй без всяких мечей и приблизился к тому месту в почве, откуда выходили щупальца. Одно из щупалец было куда короче и толще других. Цзян Чэн сглотнул. Это и есть член существа? Не такой уж и большой, не больше тех трёх щупалец. Переживёт как-нибудь. Существу невыгодно его калечить, так что... Наверное, лучше встать на четвереньки, но остатки гордости взяли верх, и он опустился на колени, держа спину и голову прямо. Он должен просто медленно сесть. Это не должно быть сложно, он буквально течёт и не способен сжаться. У того, что существу заменяло член (точнее, яйцеклад), не было головки, поэтому достаточно ввести самый кончик, чтобы дальше вошло как по маслу. Сделать это оказалось и впрямь нетрудно: при всех своих габаритах, орган вовсе не был жёстким, потому тело безболезненно раскрывалось под его напором. Гордый Глава почувствовал себя шлюхой, на что существо немедленно послало ему более приятный образ весеннего ливня над сгоревшим лесом. Полностью осмыслить образ Цзян Чэн не смог, потому что другие щупальца пришли в движение, поддержали и заставили ускориться. Случайный любовник обращался с ним гораздо лучше, чем Ваньинь обращался с собой сам. На сей раз ему позволили излиться, но не раньше, чем он окончательно потерял голову от нескончаемых волн удовольствия, чтобы оргазм совершенно выбил из головы ненужные мысли, чтобы человек не смог сопротивляться и принял всё, что ему дадут. Яйцеклад, сделав ещё несколько толчков, вдруг выскользнул. Щупальца перестали держать, Цзян Чэн упал на каменный пол пещеры, невольно приняв ту самую смущающую позу (не то, чтобы его теперь вообще что-то волновало, он даже боли от падения не почувствовал), и его окатило уже совершенно не метафорической горячей водой. Ну, как горячей, семя существа было чуть теплее кожи не успевшего остыть после весенних утех человека, но зато его было много. А кончив, самое большое щупальце упало рядом с ещё ничего не соображающим человеком и, дёрнувшись, отложило-таки одно-единственное не то яйцо, не то семя размером с плод персика. Ещё через несколько минут Цзян Чэн пришёл в себя. Ничего не болело, сил покинуть столь гостеприимную гору хватит, разве что кожу, запятнанную слизью, лучше сполоснуть - липкое чувство, неприятно. А в целом, результатом сделки он был, гм, удовлетворён. Пожалуй, даже слишком. Убивать существо не хотелось, хотелось помыться и немного поспать, а там и о повторе можно подумать. Пришедший в ответ образ радовал: существу одиноко в горах, и если человеку вздумается прийти снова, оно будет только за. Новое семя созреет через несколько десятков лет, но не только люди занимаются любовью для удовольствия. Так что, худо-бедно одевшись в насквозь мокрую, грязную, кое-где ещё и рваную одежду, сделав небрежный пучок (Цзян Чэн очень надеялся, что из волос слизь всё-таки вымоется) и сунув не то семя, не то яйцо (плод?) за пазуху, Цзян Чэн, в первый момент чуть пошатнувшись, всё-таки встал на ноги и отправился на поиски выхода. По возвращении в Пристань Лотоса он ноги переломает тем, кто его искал. Но не слишком больно, потому что иначе молодой глава не пережил бы такое волнующее приключение. На приём в Гусу Лань Цзян Чэн пришёл с распущенными волосами и в чуть более изящных одеждах, чем обычно, и этого оказалось достаточно, чтобы весь приём Лань Сичень не сводил с него взгляд. Казалось, Глава Юньмэн Цзян расцвёл: кожа казалась мягкой и нежной, как тончайший лепесток, глаза смотрели на мир без боли и гнева, в них порой даже проскальзывали искорки смеха и довольства, походка стала легче, черты чуть смягчились. Кроме того, оказавшись совсем рядом с Ваньинем, Сичень уловил мягкий, почти сладкий аромат чужой кожи и каких-то благовоний, после чего принял твёрдое решение пригласить Цзян Чэна на невинную прогулку по Облачным Глубинам. Желательно, сегодня. Цзян Чэн, разумеется, не знал о далеко идущих планах Главы Гусу Лань. Собрание казалось ему скучным, волосы очень хотелось снова вернуть в пучок, а длинные полы ханьфу подобрать. Существо плохо на него влияет, иначе его странное поведение не объяснишь. Но ему слишком понравилось чувствовать себя желанным, вот и поддался на уговоры хоть раз прихорошиться. В Пристани Лотоса уже привыкли к регулярным отлучкам их главы на несколько дней, благо тот возвращался в хорошем настроении и с новыми силами, привыкнут и к новому облику. Плод он, как и было указано, прикопал близ реки в укромном тенистом месте, на чём счёл обязательства выполненным и решил не навещать чаще раза в месяц. Во всяком случае, пока из яйца кто-то не вылупится. А ещё Цзян Чэну было интересно, почему это вдруг Лань Сичень так странно на него смотрит. Настолько удивлён переменам? А, плевать. Прогулка так прогулка, почему бы нет? В конце концов, знаки внимания от самого красивого благородного заклинателя очень приятны.