formaldehyde

Настоящее время... "Сама жизнь стала каким-то... Плохим кино." Сережа тряхнул волосами и вновь уставился в стену. Вокруг него сновали разные фигуры, но он будто не замечал их. Он не знал, кто эти люди. Притвориться бы больным или пьяным... Но есть роль. Он напряженно обдумывал следующую сцену, прогоняя сложные моменты, вспоминая сценарий. Рабочий день окончится не скоро. Тогда почему ему так тяжело? Больше всего давили какие-то странные намеки от режиссёра. Иногда он просил Серёжу как-то раскрыться, представить, что бы он сделал в подобной ситуации и так далее. Ему были непонятны эти просьбы. И Серёжа делал вновь так, как привык. "Вам не все верят, Сергей, понимаете? В игру, в своего героя нужно вкладывать частичку себя. Мне ли это вам объяснять? Да, конечно, ваша игра на высшем уровне. Поэтому мы и взяли вас на этот проект. Но прошу, постарайтесь... Постарайтесь глубже прочувствовать своего героя" Сережа раздраженно выдохнул. Он не хотел ничего менять. Вот дали первую команду. Площадка мигом расчистилась, лишь некоторые актёры и массовка стояли у стен. Каждая сцена с каким-либо сражением давалась тяжело. Возможно, из-за сложности постановки. Возможно из-за личных особенностей Серёжи, и фехтование было не совсем его. Возможно из-за того, что человек, с которым было сражение, случайно задевал только зажившие синяки. И они вновь отдавали тупой болью. Но, к счастью, этого никто не мог заметить. Сережа играл превосходно. Оставались считанные секунды. Из толпы показалась макушка Чеботарёва, вот он и сам выскочил в первый ряд. Сережа чуть склонил голову, приветствуя. Дима заметил и тоже кивнул, как бы желая удачи. Отдали последнюю команду. Съёмки начались. * * * За месяц до... ...Была больница. Сережа очнулся в палате на следующий день. Смеркалось, свет ему не включали. Невольно повернув голову в сторону окна, Серёжа сморщился. Мышцы шеи нещадно болели. Вдалеке медленно затухали последние лучи заката. На город опускались сумерки. Тихо открылась дверь, вошла медсестра. Она уверенно подошла к столику около кровати, не замечая никого, стала там что-то делать. Сережа тяжело повернул голову. От неожиданности медсестра дернулась, рука соскочила и что-то чуть не упало на пол. — В-вы очнулись? Но врач сказал, что вы не должны сегодня... — У меня молодой организм, — попытался усмехнуться Серёжа, мысленно удивляясь этому донельзя хриплому голосу. — Я... Я позову его... Он хотел вас спрашивать... Сил отвечать уже не было. Как оказалось, кто-то нашёл Серёжу в заброшенном здании, может рабочие, может просто люди. Позвонили в скорую. Однако дело о том, что был избит известный актёр, не поднимали. Ведь сам Горошко полностью отрицал возможность наказать того человека. Он говорил, что подрались они по пьяне и из-за девушки. Какой смысл так волноваться из-за этого? Больница — хорошее время остановиться и подумать. Сережа несколько раз пересмотрел свои взгляды, поступки. Он думал о людях в его жизни, о Коткове, о Даше, О Диме... С какого момента спокойная, лёгкая жизнь стала такой взрывоопасной? Он был уверен в одном. Он все ещё виноват. Уход от проблем — единственное решение остаться при нервах. Особенно в молодости, когда не хочется думать о плохом. Эгоизм и желание лёгкой жизни? Возможно. А почему он все ещё в больнице? Потому что сломано ребро. И потому что так решила мама. Хоть остальные повреждения — это просто синяки и ушибы, мать Серёжи, приехавшая из Москвы, была непреклонна. Странно, что удар в лицо пришёлся лишь один, самый первый. Хоть и выглядело это жутко, и Серёжа каждый раз с невольным интересом рассматривал узоры кроваво-синих синяков, когда ему делали перевязку. Мама ходила в больницу часто. Она уже привыкла, что с ним всегда происходит что-то необычное, но сейчас была поражена, что он не рассказал ей подробностей драки. Мама считала, что он уже большой, и искренне не понимала всех этих пьянок с друзьями, шатаний по городам и отношений без свадьбы. Но терпела. Принимая сына таким, какой он есть. Несколько раз заходил Рома Котков. Он сидел с мрачным видом и говорил сухо. Будто бы пришёл просто для галочки. Будто бы судьба Серёжи его совершенно не волновала. Оттаял он только тогда, когда Сережа клятвенно пообещал хотя бы рассказать, кто его так "потрепал". Непонятно, почему Коткова это так волновало... Хотя неизвестность — это самое противное чувство, если случилось что-то плохое. Сережа предупреждает, что расскажет только когда у него будут деньги и вдохновение. Роме ничего не остаётся, кроме как согласиться. Они говорят об отвлеченном, Сережа рассказывает, как ходил на пробы крупномасштабного сериала. Рома желает удачи и улыбается. А после намекает, что в коридоре сидит Даша. От упоминания этого имени Сережа сразу поник. Все внутри напомнило о расставании. Он не хотел, чтобы его видели таким слабым. Он не хотел, чтобы Даша, испытав жалость, пообещала бы ему что-то, к чему не была готова, приходя сюда. Даша всегда заботилась о нем. Об этом напомнил Котков, выходя из палаты, передавая девушке, что Серёжа уснул. А потом пришёл он. Дима. * * * Смеркалось. Закат уже давно прогорел. Палату освещала слабая лампа. Сережа читал. В тот момент резко открылась дверь. И тихо закрылась. Быстрым взглядом Сережа скользнул по вошедшему и вновь продолжил читать. Потом остановился, сверля книгу взглядом. Медленно поднял голову. И завис, глядя на Диму, который стоял у двери. Когда ситуация поражала своей безвыходностью, не было смысла стараться уйти от неё оставалось лишь принять. И подчиниться судьбе. Дима молчал, будто давая время к себе привыкнуть. Он был в обычной повседневной куртке, чёрных брюках, без шапки. Хотя ранняя весна не радовала тёплой погодой. — Что ты тут делаешь? — на языке крутилось множество вопросов, упреков, извинений. "Ты же говорил, что не желаешь меня знать..." Противоречивые эмоции одолевали слишком активно. Внутри происходил полнейший резонанс. Наверно, все непонимание отразилось на лице у Серёжи, Дима начал говорить. — Сереж, просто прошу, выслушай, — осторожно начал он, — Я... Не знаю что на меня нашло тогда. Нет, конечно я попытаюсь оправдаться, глупо надеяться, что мой монолог спасёт всю ситуацию, — Дима грустно улыбнулся. Виновато и нежно. А потом на лице его отразилась горечь, — Времени у нас немного... Потом поймёшь... — сказал он совсем переходя на шепот. И Дима начал говорить. Его тихий вкрадчивый голос невольно успокаивал, и хотя Серёжа сидел на иголках, атмосфера становилась не такой напряжённой. Он выкладывал все свои мысли и чувства. Он выворачивал всего себя наизнанку, доверясь Сереже. Человеку, которого он не знал несколько месяцев. Не хотел знать. Человеку, из-за которого он сорвался и совершил страшное. Физические увечья не могли иметь должного оправдания. Кроме слабости того, кто начал избивать. Дима рассказывал, как разлюбил её. Как смотрел, и не находил тех чувств. Как мучился и долго тянул с правдой. Как, наконец, сознался, и она слегла. Как плакала дочь. Как он не чувствовал себя живым. Иронично, что сейчас Дима решил полностью доверить себя человеку, перед которым чувствовал огромную вину. Он как бы отдавал себя всего, не контролируя. Давал страшные знания о себе, объяснял досконально моральное состояние. Подсознательное желание оправдать себя перемешивалось с подтекстом: "Вот он я, делай со мной, что хочешь." Дима рассказал, что было потом. Как он переехал в Питер. Отдалился от родных. Остался абсолютно один. Про подробности с давними чувствами Дима почти не говорил. Все было понятно и так. Только после фразы: "Я решил начать все с начала, с чистого листа, будто бы не было ни жены, ни тебя, ни тех съёмок. Были лишь дочь, квартира и работа." — Серёжа вздрогнул. Его хотели забыть так же, как и он забывал свои проблемы в жизни. Голова склонилась вниз. Рыжие волосы заслонили обзор. Хотелось закрыть глаза и уснуть. Но он продолжал слушать, как Дима искал новый смысл и переживал прошлое. И вот, когда снова все началось налаживаться, видимо, как финальное испытание появился он. Странное сообщение от анонима, что тот знает о расставании с женой и просит личной встречи, заставило Диму прийти в заброшку. А дальше разум просто отключился. Ему нужно было совладать с собой, спокойно поговорить с полупьяным Серёжей, раз и навсегда закрыть этот вопрос. Сказать, наконец, что поведение Серёжи он расценивает как предательство. Что понимает его и принимает извинения. Сказать, что он больше не хочет видеть Серёжу в своей новой жизни. Чтобы тот навсегда исчез. И чтобы это стало последним испытанием, после которого можно было навсегда попрощаться с прошлым. И... Он не смог. Глядя на это слабое создание, еле стоящее на ногах, внутри пробудилось отвращение и горечь. Дима не понимал, как этот мальчишка мог вызвать в нем столько эмоций. Из-за этого ненавидел его в эту секунду. Ситуацию спасло поспешное, но искреннее извинение Серёжи. Он правда был виноват. Он мучился. Он от чего-то страдал. Однако увидев этот наглый взгляд глаза в глаза, Дима не выдержал. После первого удара его было не остановить. И только потом, вызвав скорую, придя домой, пересматривая все, что он сделал, Дима понял, что Серёжа почти не сопротивлялся. Весь образ запущенного наглого эгоиста начал рушиться в голове. Сережа изменился. Тянулись минуты молчания. Сережа не заметил, как Дима перестал говорить. Видимо, его мысли продолжили эту исповедь, стирая границы слов и воображения. Наконец, он медленно поднял голову. Глаза предательски слезились, но он уже не пытался скрыть это. Дима, стоящий у окна, повернулся. — Все зависит от тебя, Серёж. Если ты захочешь — я больше не появлюсь в твоей жизни. В нашем случае выход — это не ворошить прошлое. Принять его, смириться и забыть, — Сережа чуть кивнул, соглашаясь. После секундного промедления, добавил: — Ну что же... Квиты? — Сережа слабо улыбнулся. — Не-ет, — одними губами проговорил Дима. — Я все еще у тебя в долгу. Дверь внезапно распахнулась. — Вот он!! — взвизгнула медсестра, указывая на Диму. В коридоре стоял шум: звук хлопающих дверей, крики врачей... — Что... — на Сережу никто не обратил внимания. Дима протиснулся мимо охающей медсестры и вышел из палаты. * * * — Так все и было... Примерно. — Ну ты даёшь, Сережа... Тебя д-даже нельзя в больницу положить. Что-то случится все равно... — Котков сидел на кресле, подперев голову кулаком, стараясь удержаться на руке. Выпили они прилично, но только в таких условиях Сережа решился рассказать Коткову. Он же обещал... — Так вот, ворвался он к тебе... Н-нелегально, значит? И-и?.. — Рассказывать начал, — тон Серёжи изменился, он хмуро уставился в стенку и продолжил, — Он ведь столько дерьма без меня прожил... А я и не думал. Блять. — Так, подожди.. Ты это... Почему он душу начал изливать-то? — Это ж он меня и избил. — Чег... — Рома подавился вином. Он поспешно отставил бутылку в сторону и машинально протер штаны в надежде избавится от пятен, — Что у вас там происходит такое? — иногда ему становилось не по себе быть посредником между ними. Сережа одними губами произнёс, что происходит пиздец. А вслух продолжил: — Да я просто извиниться пришёл... А он и так на нервах, сорвался... Понимаешь, человек жизнь новую строить хотел... — А тут появился ты? Ловко рушишь чужие планы... — лицо Ромы все ещё выражало максимальную степень удивления. Он вновь схватил бутылку, сделав с горла хороший глоток. — Да блять, я в принципе это заслужил. Тем более он там, в больнице, мне все рассказал, — Серёжа говорил быстро, будто бы желая скорей покончить с этим. Котков, даже будучи пьяным, улавливал каждую интонацию в словах того, — Абсолютно все. Мы решили смириться и забыть... Котков согласно кивнул, что-то напряженно обдумывая. А Серёжа встал, чуть покачиваясь, прибавил: — Но блять Ром, я тебе это как близкому говорю, понял? Это настолько личное, что я и подумать не могу... — Сережа, когда я предавал твои надежды? Сережа смиренно кивнул и вновь завалился на кресло. — Ну а с Д-дашей у тебя что? — Ничего, — холодно ответил Сережа, — Не сошлись характерами. И больше никогда не сойдемся, — последнюю фразу он шепнул себе под нос, хоть Рома все равно услышал, виду не подал. — Меня, кстати, на роль определили, — желая разбавить атмосферу, прибавил Серёжа. — Серьёзно? На тот сериал? — Котков заметно оживился, — Поздравляю... — Ну, а ты как думал, почему я позвал тебя к себе, да ещё выпивку сам купил? Деньги наконец появились, — Сережа улыбнулся. Рома хмыкнул и хлопнул друга по плечу. * * * Настоящее время Он неторопливо шёл по саду. Дул прохладный ветерок, вороша волосы. И вот, впереди показалась она. Девушка, лет шестнадцати, сидела на скамейке в саду, читая книгу. Она уже давно заметила его, но не подавала виду, с трудом сдерживая улыбку. Он подошёл и вежливо поздоровался. Она отбросила книгу и радостно залепетала: — Ах, как я рада, что Вы наконец пришли! "Стоп, Снято!" Вот и закончилась очередная серия. На самом интересном месте. Будет ли его герой вместе с девушкой, невзирая на мнение общества и недовольство семьи? Серёжа знает. Он знает многое, но молчит, с улыбкой уходя от многочисленных вопросов фанатов. А ещё он изменился. Это чувствовалось в каждом жесте, движении, слове. Старые знакомые удивлялись переменам, кто-то был недоволен. Но мама Серёжи с гордостью говорила, что сын повзрослел. Сережа не заострял внимание на переменах. Гораздо важнее было настоящее. Новой роли нужно было соответствовать. То есть исправно учить сценарий, не пропадать вечерами, шатаясь по городу, а... Спать. Уж он бы никогда не мог подумать, что будет спать уже в одиннадцать ночи. И уставать Серёжа стал больше. Приходя с работы, он заваливался на кровать с новым текстом и больше не вставал. Разве что перекусить. Но это не особо его волновало. Серёжа сдержал слово. Они с Димой стали общаться. Списывались по вечерам, виделись в выходные, вместе с Сережиными друзьями. Иногда он приглашал Диму на съёмки, в его редкие выходные. И они вновь сидели на перерыве со стаканчиками кофе, разговаривая обо всем. Хоть времени было не много, им этого хватало. Сережа общался с Димой, как со всеми своими друзьями. Ему приносило это удовольствие и приятную мысль, что все так и должно быть. Порой Дима пытался спрашивать о прошлом. О Даше. В те моменты Серёжа странно поднимал голову и с удивлением спрашивал, какое тому дело. Не в обиду, без укора. Он правда искренне не понимал интереса. И отговаривался общими фразами по типу: "Мы не сошлись характерами." Дима уважал друга и не давил. Но почему-то в последнее время общение сошло на нет. Сначала Дима перестал ходить уже на традиционные посиделки по выходным, а после перестал писать. Сережа подсознательно понимал, что это должно случиться. Слишком большой груз прошлого, о котором нужно молчать. И хоть его самого это не волновало, Сережа думал, что Диме тяжело. Теперь он старался больше думать о друге, и последующие дни писал первый, пытаясь развить нейтральную беседу. Дима отвечал немного сухо. И Серёжа оставил попытки. Как раз в скором времени удалось встретиться с Котковым, который только вернулся из заграницы. Вечер прошёл незаметно, у Серёжи были тяжелые дни, и он только об этом и думал. Ведь завтра предстояло ехать на съёмки далеко за город. А погода становилась все холодней. Ранняя осень в Питере похожа на раннюю зиму. Может, Рома и заметил задумчивость Серёжи, но вида не подал. Да и зачем? Сережа прекрасно вел беседу на отвлеченные темы. Что-то в этом положении казалось неправильным. Иногда возникали паузы, минуты молчания, когда Рома не поддерживал диалог. Сережа отбрасывал эти мысли и с улыбкой начинал говорить вновь. Ему не было комфортно с этим человеком. Было неприятное чувство неизвестности. Сережа с сожалением понял, что говорить им больше не о чем, а значит, общение прервется. Жизнь течёт однообразно и размеренно. Пока Дима не врывается к нему в квартиру. * * * Они давно перестали общаться как раньше. Сережа понимал, что рано или поздно они к этому придут. Теперь они расстались тихо, без всяких криков, обид и выяснения отношений. "Теперь же все кончено?" — подумал Серёжа, когда в дверь позвонили. На пороге стоял Дима. — О, здорово, не ждал тебя, — слова Серёжи звучали так, будто он знал, что Дима придёт и специально готовился сказать это, — Проходи. В комнате Серёжа сел на кровать, оперевшись спиной о стену, а Дима выбрал кресло. — Давно мы с тобой не общались... — заметил Сережа. — Это да, — Дима улыбнулся своей светлой улыбкой, — Я мимо проходил как раз, решил забежать. Смотрю, у тебя здесь серьёзно все, работаешь... — он указал на разбросанные по кровати листы бумаги, — Сценарий? — Сережа согласно кивнул, — Ну круто! И как ты вообще это все успеваешь? Ещё и спокойный такой... — последнее предложение Дима будто выделил интонацией. — Да так, знаешь, когда начал график налаживать, засыпать вовремя, столько времени появилось свободного! — Серёжа не понял, к чему пытался вести Дима, — Конечно, у меня нет плана по минутам, но я стал более организованным. Постоянная деятельность, она... Очень важна. — Ага, понимаю, — Сережа выдохнул. От этого разговора веяло каким-то подтекстом. — Ты как-то и с друзьями меньше стал видиться, а Дашу совсем забыл... — Сережа раздраженно отложил сценарный лист, который пытался учить в это время. — Ты же прекрасно знаешь, я много работаю... — Крупный проект, да... Да... И все? — Все? — Это все? — Ч-чего? — Сережа сглотнул. Голос Димы ему не понравился. Он пытался что-то понять. Почему такое желание узнать? Такое стремление получить ответ? — Д-да, это все... — он не мог спросить, как раньше, что с Димой. Не мог и все. Не мог... — А, ну раз так... Ладно, пойду я, — Сережа сдержанно кивнул, скрывая радость, — Ещё увидимся, — Дима поднялся на ноги и уже собирался выйти из комнаты. Сережа вскочил тоже, желая поскорей выпроводить того из квартиры. Но тут... Дима остановился. — Сережа. Что происходит? — он отступил на шаг, — Ты меня слышишь? — Т-ты о чем, Дим? — Сережа пытался придать лицу удивленный вид, — Что т-ты имеешь в виду? — Дима молчал. Он смотрел в глаза Серёжи. И не узнавал его. — Ты прекрасный актёр. У тебя талант, Сережа! — Т-так я... Да, вроде мне говорили... — спроси, спроси, спроси... Язык отказывался двигаться. Непонимание и страх отразились в глазах. Дима торжествующе улыбнулся. — Вот! Искренние эмоции! "Да что, чёрт возьми, происходит, Дима?!" — Сережа молчал. Лишь глаза кричали, кричали и просили, чтобы Дима ушёл. — Сережа! — Дима быстрыми шагами преодолел расстояние между ними и схватил того за плечи, — Очнись, да что с тобой? — его хорошо встряхнули, Сережа отступил на шаг, сохраняя выражение непонимания на лице. — В-все нормально... — Нет, не нормально, — он говорил чётко и прямо. Не оставляя шанса оправдаться. — Сядь, — Дима посадил его на кровать, сам сел напротив, подвинув кресло, — Раз ты не понимаешь, я объясню. Ты играешь. Но играешь не на сцене, а в реальной жизни. А сейчас ты сфальшивил. И я смог понять это. Понять, что мои подозрения были верными. Взгляд Серёжи метался по комнате. И он молчал. — Молчишь? Серёжа-Серёжа... Как же ты так? Нельзя переносить работу в свою жизнь, нельзя, — Серёжа отрицательно покачал головой, — Вот, нельзя. Ты же был таким искренним, что же случилось? Улыбка расплылась на его лице. Первый шок прошел. Он вновь контролировал тело. — Ты говоришь, как Игорь в фильме. Ну, помнишь тот момент, когда он Разумовскому говорил, что тот и есть чумной доктор? — Дима настороженно кивнул, — Только спешу тебя огорчить. Конечно, я бывает и играю местами, но все потому, что не хочу плохо обращаться с людьми. Работа тяжёлая, я устал. Так какой толк от того, что я искренне пошлю человека? — Можно же поговорить, объяснить ситуацию... — А разница? Если я могу его эмоционально обслужить, хоть и не будучи полностью искренним. Пойми, Дима, я тоже расту и меняюсь. Тебе могут не нравиться изменения, но это моя жизнь, прости уж, совета я не спрашивал. — Проблема не в этом, Сереж, — тихо возразил Дима, опустив взгляд. — А в чем тогда? — В том, что ты такой всегда. — ... — Сережа молчал и судорожно что-то обдумывал. Ответ пришёл в голову неожиданно. Лучшая защита — нападение, ведь так? — Так подожди подожди, может тебе просто не нравится моё общество? — Дима замер, не веря услышанному. Давление пропало, Сережа взбодрился, — Дима, я уже не тот, что раньше, я думал, ты понял. Я ведь не могу соответствовать твоим представлениям обо мне. — Серёжа, я с радостью, как твой друг, приму изменения в тебе, — мягко заметил Дима, — Но ведь это - другой случай. — Да какой к черту случай? — Дима задержал взгляд и покачал головой. — Ты не видишь этого... Совсем. — Чего я не вижу? - раздраженно спросил он. — Вот этого, — Дима протянул телефон. Там была открыта вкладка с комментариями под последним интервью, которое у Серёжи брал в середине первого сезона съёмок какой-то ютуб канал. Дыхание участилось. В комнате стало душно. Сержа читал и не верил, читал и уже не понимал букв. — Понимаешь? Сережа, они пишут о тебе, что ты не искренний. Ты потерял свою индивидуальность, — он вздрогнул от резко сменившегося тона Димы, — Ты стал как все однообразные актёры, которые не вкладывают душу в образ, — рука нервно подрагивала, Серёжа удивлённо косился на неё, не понимая, — И ты сейчас пытаешься мне что-то доказать? — Почему я должен их всех слушать? Я такой, к-какой есть, Дим, я... — Да нет же!! — и снова крик. Дима не выдержал. Он рывком поднял Серёжу с кровати, — Что тебя сломало? — его резко встряхнули за плечи, — Настоящее? Прошлое? — на последнем слове губа неестественоо дрогнула, будто Серёжа пытался скрыть предательское разочарование, сочившееся из всех щелей. Дима помедлил. — Что же такое было в прошлом? — Да блять не смей думать, что это ты, не смей!! — Сережа сбросил руки Димы и резко развернулся. Он стоял, опустив голову, сверля взглядом пол под ногами. Оно... Возвращалось. Серёжа забыл о существовании этого чувства. Он заткнул голос разума и забылся. Поэтому так долго не понимал. Не мог понять. — Серёж... Я и не думал про себя. Мы же вроде это обсуждали? И правда. Чего он так завелся? Почему одна мысль о том, что Дима нагло и бесцеремонно, лезет в душу, одна эта мысль будто провоцирует? Сережа не считает себя важной личностью. Но сейчас ему хотелось рассказать. Поделиться чувствами, мыслями, объяснить, что происходит внутри него. Внутри него... Что происходит внутри него? Ему банально хотелось довериться Диме. Сережа перевёл на него взгляд со сквозящей болью бессилия. Но он не знал, что чувствует. Как можно рассказать о том, чего не понимаешь? Он настолько привык к молчанию и тихому голосу, дающему советы. Тихий голос — его внутреннее "Я". Он назвал его так несколько месяцев назад. А когда оно обрело голос, Серёжа не знал сам... Он настолько привык к своей новой жизни, что растворился в этом мире. Став лишь хорошим актером, собеседником, который всегда выслушает. Забыв про себя. "Не стоит, Серёж. Не стоит вспоминать, понимаешь? У тебя ещё есть силы. Соври. Скажи ему, что у тебя тяжёлый график. Что не щадишь себя и сил совсем не хватает" "Но я же говорил, что у меня все хорошо..." "Скажи, что врал. Я прошу тебя, Серёжа. Мы больше не выдержим. Я больше не выдержу, ты понимаешь? Расставание, вина, больница, снова вина... Чувствуешь?" — будто бы волна прошлась по телу. Небольшая, она будто накатила на берег и сразу впиталась в мокрый песок. Но как же ему стало страшно... "Нет, нет, нет!" — голос срывается на крик. Слёзы утопают в межпространстве. "Вот. Теперь ты вспомнил? Ты вспомнил эту боль, а причину твоего "изменения" вспоминать не нужно. Понимаешь?" "Да... Да, я понимаю." "Отлично." Серёжу выбросило в реальный мир резко и внезапно. Внутри напоминали о себе отголоски недавней боли. — Серёжа, чёрт возьми, что с тобой? — как же Дима сейчас выглядел... Жалко? Он сидел напротив Серёжи, пытаясь достучаться до него. В глазах был ничем не прикрытый страх, вперемешку с виной. — Не, пусть потом заберет, после съёмок... — Господи, ты... — Не я. — ... — Бля, извини, — Сережа чуть улыбнулся и виновато посмотрел на Диму. От усталости или множества мыслей Серёжа выглядел максимально искренним. Он видел себя со стороны. Так привычно, но одновременно так по-другому, — Я... Я не знаю, как тебе об этом рассказать. Как выразить словами... — Дима поднял руку, прося подождать, и сел на кровать, — Из-за этих съёмок мне тяжело. Я прекрасно понимал, на что иду. Блять, это было мечтой — попасть туда. И я ни о чем не жалею. Но не могу всегда быть искренним, — Сережа с натугой вспоминал те моменты, когда приходил и заваливался на кровать, мгновенно отрубаясь. Он старался рассказывать реалистично. Кажется, Дима верил, — Когда ты уставший, как чёрт, не думаешь о том, как выглядишь со стороны. Вот у меня и проигрывалась роль, где я изредка фальшивил. Может у Серёжи был убитый вид, или может он так хорошо рассказывал. Но Дима верил. И эти утвердительные успокаивающее кивки приносили боль. Отчего? Сережа не знал сам. Но чувствовал себя предателем. Снова. Дима прощается. Долго извиняется за крик и свои радикальные методы. Улыбается. Обещает помочь. Говорит, чтобы Серёжа больше не притворялся так много, и чтоб позвонил. Сережа улыбается и закрывает дверь. Понимая, что не позвонит. Голос внутри не даёт успокоиться: наращивает панику, выбивая признание Серёжи, что точно не позвонит. Внутри все кипит и протестует. Разворошенная душа не желает забывать, она подсовывает случайные воспоминания и успокаивается лишь после приёма таблеток. После них вообще становится как-то спокойно и тихо. Сережа как ни в чем не бывало возвращается к сценарию. * * * Он спускает в унитаз все свои таблетки. Долго и хрипло кашляет. Вытирает рот рукой и выбирается из туалета, шатаясь и матерясь доходит до комнаты. Он пьёт с горла, будто забыв, что минуту назад сидел, согнувшись, над унитазом. Серёжа не думает. Не хочет думать. Внутри расползалось гребанное безразличие. Часть таблеток успела принести эффект. Только теперь они кончились. Все внутри начало протестовать. Истинная сущность грозила выйти наружу. Как ожидалось, от вина стало хуже. Слёзы текли по лицу беспрестанно, рот открылся в беззвучном крике. В ярости отбросив бутылку, он вскочил с пола и бросился на кухню. Это было плохой идеей, так как по дороге Серёжа споткнулся и чуть не полетел вниз. Ноги путались в подолах халата, он судорожно хватался за предметы в холодильнике, пытаясь найти ледяную воду. Дверь захлопнулась, внутри что-то опасно задребезжало. Серёжа не обращал на это внимание. Сережа не понимал, кто он. Вчерашний вечер не прошёл безрезультатно. Он потерял себя. Он блять потерял себя, свои мысли, желания, стремления. В разгар пьянки Сережа принимает решение. Пока оно его не слышит. Пока душу переполняет разносортные эмоции. Чьи? Он следит за дрожащей рукой и вспоминает Разумовского. Впервые за несколько месяцев вспоминает прошлое. * * * Ветер был холодным и пробирал до костей. Сережа поежился и потер руку об руку. Дима не появлялся. Нервный взгляд на часы. Время поджимало. Он и так сегодня не пошёл на работу, оправдываясь тем, что приболел. Услышав его хриплый голос, они поверили. Вчерашний вечер не прошёл даром, последствия были плачевные. А ведь для того, что он хотел сделать, нужна ясная голова. Хотя Сереже уже все равно. Он не хочет что-то предполагать, просчитывать. Пусть будет как будет. Эта мысль вновь напомнила ему о прошлом. Чёртов Чеботарёв. Наконец, дверь раскрылась. На улицу вышло несколько человек, Дима был в их числе. Серёжа не решился подойти, к тому же те прощались. Но как назло Дима заметил Серёжу раньше времени. Он с удивлением что-то сказал мужикам, те тоже перевели взгляд на парня. Сережа помахал рукой. — Привет, — Сережа приветливо кивнул, когда Дима наконец подошёл к нему. — Сережа? Ты меня ждал? — Ага, сам же говорил, где тренируешься. Чего за мужики с тобой были? — А, это собратья по спорту мои. В одно время ходили, вот и познакомились. — Понятно. Слушай, можно к тебе в гости? Поговорить надо, — на последнем слове Сережа стушевался, опустив глаза. Но тотчас упёрся ими в Диму, думая что тот сочтет прошлый жест за слабость. — О... Да, конечно, пойдём, — Дима улыбнулся как-то напряженно. Сережа кивнул. Они двинулись вдоль улицы. "Зачем ты идёшь к нему?" Дима рассказывал что-то про будни. Сережа увлеченно слушал, оставляя вопрос без ответа. "Нет..." Он стиснул зубы, проигнорировав страх, волной прошедший по телу. Ноги ослабели, когда он поднимался по лестнице. Решимость терялась с каждым шагом. А если Дима его не примет? Если отвернется, узнав о лжи? Тишина подъезда оглушала. Дима пропустил гостя первым, сам закрыл дверь и разделся. Сережа снял лёгкую кожанку и прошёл в комнату. Тихо тикали часы. За толстыми стенами старого дома не слышно было даже машин. Дима предложил чай. А после уже стоял у плиты, заваривая зелёный чай в пакетиках. Сережа сидел за столом, не проронив ни слова. Дима видел, что он собирается с мыслями. Задумчив... Напряжен. Он был готов дать ему время. Потому что чувствовал, что случится что-то важное. Сережа стиснул зубы. Дима поставил перед ним чай. Тот вздрогнул. Странная нервозность в последнее время. Отпил чай и подавился. — Извини. Горячий. Сережа мотнул головой, поводил ложечкой по поверхности чая, добавил сахар. Снова задумался, подперев подбородок кулаком. Волосы упали с головы, закрыв обзор. Сережа резко убрал их назад, отпил чай и выдал: — Дима. Я тебе врал. — Сереж. Пойдём в комнату, — он лишь кивнул и проследовал за Димой. Развязано завалившись на диван, Сережа кашлянул, быстро осмотрел комнату и продолжил: — В общем... Я врал тебе вчера... Нет, позавчера, — Дима сразу напрягся, — Не пойми неправильно, это было как... Как защитная реакция. Моя "фальшь" со мной уже несколько месяцев. Я б-будто подсознательно пытаюсь себя убедить в том, что все нормально, — Дима хотел что-то сказать, но Сережа зажмурился и громко проговорил, — Так что пожалуйста, пока я что-то соображаю, знай. Не от работы я закрылся. Ничего подобного, нет! — он уже кричал, пытаясь заткнуть голос внутри, — Прошлое... Оно на меня подействовало, что-то в прошлом, слышишь! Не ты, понимаешь, не ты!! — глаза распахнулась, Сережа схватился руками за голову, — Я... Я ничего не чувствую. Я не понимаю, Дима... Где мои мысли, а где нет? Я не могу вспомнить... — Чёрт, Серёжа! — Дима вскочил с кровати и подсел к парню. Он был раздосадован, он был недоволен собой, что ушёл в тот раз. Каждое слово давалось Серёже с трудом, будто с кем-то борется за каждый гребаный звук. И вот сейчас он сидел, раскачиваясь взад-вперед, до боли зажмурив глаза. Шептал что-то наподобие "Молчи...", "Заткнись", "Да чтоб тебя!". — Сережа, очнись. Открой глаза, — он чётко проговаривал слова ему прямо в ухо, только с третьего раза Серёжа испуганно уставился на Диму, — Давай ты сейчас спокойно вспомнишь, что было несколько месяцев назад, — он говорил как можно мягче и аккуратнее, разбавляя слова медленными жестами, — Просто сам факт того, что было. Смотри на меня, Сереж, — Сережа болезненно кивнул, — Смотри и вспоминай вслух. И он погрузился в эти сухие воспоминания. Сейчас они не приносили никаких эмоций, были лишь фактом в его биографии. Только сейчас он начал понимать, насколько глубоко абстрагировался от эмоций... Сережа говорил. Перечислял подкасты, интервью, памятные встречи. Вспоминал какие-то посиделки с друзьями. Прогулки. Разговоры. Он вспомнил, как узнал о разводе Димы (но не сказал, с кем он в тот момент говорил по телефону). Вспомнил Дашу, расставание с ней. Вспомнил пробы, встречу с Димой и больницу. Вспомнил... — Пожалуйста, остановись, — Дима сжал плечо, как бы возвращая Серёжу в реальный мир, — Давай поговорим о Даше. — Зачем? — вопрос вырвался невольно. Сережа сам не понял, почему у него была такая интонация. Сам удивился. — Ты назвал только Дашу и расставание с ней, так? Но вы были долго вместе. Какие-то моменты должны отложиться в памяти. Или что, — Дима обратил внимание на болезненный вид Серёжи, — Так тяжело вспоминать? Моменты с Дашей вспоминались неохотно и особо сухо. — Сережа. Послушай, это важно. Как вы расстались? Тебе нужно вспомнить все до мельчайших подробностей, понимаешь? Воспоминание о расставании отдалось волной боли. Давно забытой и знакомой. Сережа медленно прокручивает эту полузабытую сцену. Как Даша говорит, что влюбилась. Как он кивает и с ноткой обреченности говорит, что понимает. Как она собирает вещи и исчезает из его жизни. Как его накрывает с головой. Сережа не замечает, как начинает говорить. Душа устала сопротивляться. Защитный механизм ломается. Каждое слово даётся с трудом. Предложения неестественные и ломаные. Он говорит медленно и тихо. Он избегает смотреть на него. — Т-тяжело я переносил расставание. Пиздец как тяжело. Самому было тошно и мерзко, — глаза зацепились за одну точку и больше никуда не сдвигались. Он замер, как замирают люди, услыхавшие о страшном горе, — И я не пережил. Голос стал громче. Произношение чётче. Сережа привыкал. Он говорил, как снова начал курить, как не ел неделями и как не мог скрывать. Искренность сыграла плохую с ним шутку. Он всей душой не хотел показывать этих эмоций. Ненавидел их, душил, не думал. Пока не пошёл к психологу, у которого потребовал выписать лёгкие антидепрессанты. Ложная апатия приносила радость. А потом Серёжа просто привык. Привык закрываться и уходить в себя, а на публику играть роль изменившегося подростка. Он сам себе сломал волю. Сам внушил равнодушие, вместо того, чтобы пережить боль, он запер ее, затолкал на задворки души. А она росла. С каждым днём становилась все больше. И волнами выходила в особо эмоциональные моменты. — И-и теперь... Я, блять... Ничего не чувствую, — Серёжа хлюпнул носом. Слова были сказаны как что-то глупое и несуразное. Чужая рука поползла вдоль позвоночника. Вторая обняла с другой стороны. Дима осторожно обнял Серёжу. В этих движениях сквозила такая искренность и горечь.. — Как же ты ее любил... Сережа повернулся, поджал ноги под себя, удобнее устраиваясь на диване. Несмело приобнял в ответ. Вспомнив сказанные слова, обнял сильнее. А после вцепился, прижался всем телом и зарыдал. Слёзы текли и текли, руки сжимали чужую рубашку, он уткнулся в чужое плечо, подобно ребёнку, которого потеряли, оставили одного. Боль, так долго находившаяся в нем, так тщательно скрываемая, вырвалась наружу. Она сметала все на своём пути, подобно огромной волне цунами. Он вкладывал в этот крик, в эти слёзы все, что скопилось за долгие месяцы одиночества. Он полностью раскрылся человеку. — Мы справимся Серёжа. Я тебе обещаю. Только прошу, не закрывайся... Проживай эту боль, но не закрывайся. Хуже всего когда когда ты становится другим, теряя себя во множестве масок. Ты не поймёшь тогда, что твоё, а что нет. Тише, тише... — Дима ритмично поглаживал тихо вздрагивающего от последних всхлипов Серёжу по спине. Не торопясь и не подгоняя... * * * Сережа лежал на диване. Руки скрещены на груди. Голова лежала на коленях у Димы. Он подолгу смотрел в потолок и молчал. Ему было неважно, как это выглядело. Нет, точнее ему было плевать, как это выглядело в чужих глазах. Сережа любил этого человека. Он ещё не понял, какой именно любовью, но с ним он связывал все светлое, что есть в этом мире. С этим человеком, который помог ему подняться, который перешагнул через себя, став жестче и подтолкнув Серёжу на мысли "А что со мной не так?". С этим человеком, который не отвернулся из-за страшной ошибки, нашёл силы преодолеть страшную ссору... Дима понимал его. Как никто другой. И принимал. Даже сейчас он ничего не говорил. Лишь изредка ворошил рыжие волосы Горошко. Они никуда не торопились, наслаждаясь моментом. Целая ночь была впереди. Сережа мыслил масштабнее. Теперь он с трепетом ловил ростки чистых эмоций, радуясь осознанности и пустоте в голове. Внутреннего голоса Сережа больше не слышал.