Убийство на этаже выше

По не думал, что когда-либо в жизни ему придётся столкнуться с тревогой, которая заставит его бежать так быстро: сначала вверх, перепрыгивая ступени, затем сквозь узкий проход коридора и снова к подножию лестницы. Так он в мгновение оказался в другом конце гостиницы. Тени, вытянувшись в неестественно длинные фигуры, колебались тёмными пятнами на стене. Они шли от человека, стоящего посреди тускло освещённого холла. Заслышав шаги за спиной, мужчина выпрямился. Немой ужас, отражавшийся в его потускнелых глазах вместе с бликом фонаря, сразу передался По, как подтверждение опасений, и он почти застонал. Вместо того, чтобы встать рядом, он грубо оттолкнул старика, не получив реакции на свои действия, и так же испуганно посмотрел на то, на что секунду назад взирал портье. Человек сидел на полу, прислонившись к стене и низко опустив голову, спрятав лицо в согнутых коленях. Кровь его текла очень быстро, подгоняемая глубокими, прерывистыми вдохами, из-за которых плечи его подымались и опускались. Он не пошевелился, не отреагировал на приход портье, не посмотрел на Эдгара, бросившегося на колени, и лишь дыхание отличало в нём признаки жизни. Положив руку на плечо, По пару раз обратился к нему, причём довольно громко, и ждал, пока сидящий заговорит, ибо в том, что Ранпо мог слышать происходящее, не оставалось сомнения. Причины, столь ярко отражавшие его изменившееся состояния, блекло проявлялись во внешнем виде, хотя и были скрыты за воротом рубашки, тем не менее оставались заметны. Стоило мужчине, оперевшись дрожащей рукой на пол и не без помощи приподняться, открыв небольшой участок шеи, По смог лицезреть их всех. Пока одни расцветали, переходя из красного с синий, другие блекли, но не могли скрыть узор отпечатавшихся пальцев, сомкнувшихся кольцо вокруг участка кожи. Когда Эдгар протянул руку к синякам, по ней незамедлительно пришёлся неслабый удар, а затем последовал кашель. Прошло достаточно времени, прежде чем Ранпо заговорил. Перед этим он полулёжа сидел у стены, всё ещё не обращая внимания на предложения о помощи; дыхание его успокоилось, и в коридоре воцарилась тишина. Она нарушилась шорохом одежды, когда мужчина стал ощупывать и залезать в карманы сначала накидки, потом штанов. Действовал он в необычном рвении: проверил каждый по три раза, но не найдя того, чего искал, неожиданно впал в такое уныние, вновь опустив голову; его мгновенная надежда найти вещь покинула его, как оставили вернувшиеся прежние силы. По догадывался, о каком предмете ему стоит думать, но неожиданное поведение его друга и последовавшее бессилие огорчили и встревожили его едва не больше, чем Ранпо. Главный вопрос, относящийся к провалу их плана, не интересовал так, как самочувствие его друга. Он вновь сделал попытку получить хоть какие-нибудь сведение, и на этот раз у него это получилось. - Подарок президента, блокнот, леденцы…- перечислил детектив, что никак не обрадовало Эдгара. - Что это, Ранпо-кун? - Вещи, которые пропали. Ничего другого добиться не удалось. После этой фразы Ранпо умолк; постороннему взгляду могло создаться впечатление, что он плакал, но По был уверен в обратном. - Ранпо-кун, тебе сильно плохо? Это из-за случившегося? Почему ты не хочешь рассказать? Каким бы ни было его теперешнее состояние, характер оставался неизменным, и хотя минуту назад он заходился в ужасном кашле, это не помешало последовать ответу в своей грубой манере: - Тебе ли этого не знать! Забыл, что я говорил насчёт преступления? Если бы ты прислушивался к моим словам – мог бы ещё сделать что-то, а ты спустился смотреть на синяки. Ещё и задаёшь глупые вопросы! Звук голоса, ещё не до конца вернувшего звонкость, расстроил По ещё больше. Он не пытался противиться упрёкам. Но больше того его задел чужая горечь, в которой он чувствовал свою вину. Чувство это вызвало смущение и удержало от дальнейших вопросов, кроме предложения помочь добраться до спальни. Однако оно осталось не озвученным, ибо крик со второго этажа заглушил эту зарождавшуюся мысль. Старик, до того молча наблюдающий в стороне, быстрым шагом направился к лестнице. Женский голос не меньше встревожил По, который незамедлительно поднялся. Ему не пришлось долго раздумывать, глядя на молчаливого и безразлично сидящего детектива, чтобы нагнать старика у верхних ступеней. Им, увы, не досталась роль свидетелей, ибо перед дверным проёмом уже собралась небольшая толпа. В числе первых оказались молодой офицер, недовольный неясный и внезапным беспорядком господин и девушка, чей крик стал первым упоминанием того ужасного, о чём предупреждал Ранпо. Заведомо зная причину всеобщего страха и любопытства, По без замедлений настежь распахнул дверь и зажёг четыре лампочки номера, после чего выкрик испуга у девушки, прижавшейся к мужу, не заставил себя ждать. Несомненно, стены, окраплённые красным дождём, блестящие кровавые лужи, разливающиеся по деревянному полу, огненные отпечатки следов ботинок и запах смерти вполне соответствовали атмосфере настоящего детективного убийства, к чему крики испуга были бы более чем уместны. Однако за дверью ничего похожего на такового не оказалось. Более того, с первого взгляда нельзя было обнаружить ничего, что могло бы даже навести подобные мысли, потому По опешил. Что можно было увидеть в темноте, чего невозможно наблюдать при свете, причём это «что-то» своим видом срывало чужие голоса? - Вы видите что-нибудь? – спросил мужчина, выглядывая из-за спины По, на что тот ответил отрицательно. - Позвольте, - обратился он к девушке, - да ведь тут и нет ничего. Зачем надо было кричать? Но молодая особа, проигнорировав вопрос, осторожно выглянула из-за угла, бегло осматривая каждый угол комнаты, пока не остановилась на чёрной полосой под дальней кроватью, созданной тенью свисающего полога. Пронаблюдав за ней около минуты Юмико,- По наконец довелось узнать еë имя, - облегчённо выдохнула, и с чувством некоторого стыда, относящегося к излишнему любопытству, решила всё-таки рассказать историю от начала до конца в качестве ответа. - В этот вечер гроза так и не позволила мне заснуть. Такое случается не впервые, но я была уверена, даже чувствовала, что вино и беседа за игрой утомили меня достаточно, чтобы сон пришёл, стоило закрыть глаза. Однако я пролежала долго, и в итоге поняла, что слабость была лишь минутной. Но так как муж мой уже спал, - засыпает он без проблем, - то я не решилась читать и будить его светом, к тому же, что вставать нужно было рано. Не знаю, сколько времени провела я, пытаясь вернуть сон, но в один момент услышала шаги в коридоре, а затем и шум за стеной. Знаете, бессонница, особенно вызванная недостаточной усталостью, так тяжело переносится, что не захотела дальше мучить себя. Я хотела понаблюдать за погодой, как делаю это дома, и ближайшее окно, через которое это можно было устроить, находилось чуть дальше от спальни по коридору. Она замялась, подбирая следующее предложение, и продолжила: - Я не могла пройти через приоткрытую дверь. Пока все комнаты были закрыты, что значило – гости их спали, она одна вызвала некоторые сомнения. Я бы не стала подглядывать, но убедиться, что они в порядке…. В этом нет ничего дурного. Свет не горел, и мне действительно не удалось что-либо увидеть, точнее кое-что, признаюсь, напугало меня. Глаза. - Глаза? Чьи же? —спросил По, с особым внимание слушающий в её манере замысловатый рассказ. - Если бы я только знала, то, может быть, не потревожила вас. Прошу прощения, - она поклонилась. - Было бы грубо успокоить Вас игрой воображения, когда Вы говорите так уверенно, но я сейчас же готов проверить это. Эдгар не успел сделать и шагу, и чуть не споткнулся, ибо что-то бросилось к нему под ноги. - Карл, где ты пропадал? Неужели ты не был с Ранпо-куном? Если это так, то я разочарован. Он нагнулся, чтобы взять питомца на руки, но поднял лишь то, что енот держал в зубах. По несколько минут рассматривал предмет, пока Карл карабкался на плечи по спине, и наконец повернул вещь к свету, на обозрение чужих глаз. Блики ламп не засверкали, ибо лезвие ножа помутнело настолько, что это сделалось невозможным. Юмико тут же закрыла рот ладонью, а лица трёх мужчин напряглись. - Не хотите объяснить, откуда у Вашего э-э-э… Питомца оказался кухонный нож в крови? – выступил полный господин, срывая волнение за негодованием. - Если Вам интересно, спросите его самого. Енот издал радостный писк при упоминании, и господин сильнее сдвинул брови. - Не могу быть уверен, но нож он мог найти на полу, вероятно, этой комнаты. - Тогда чего мы ждём?! Скорее! И мужчина, растолкав всех, ворвался в комнату. Его мужества хватило только на один взгляд. Причина, по которой безжизненно лежащие тела не были замечены с прохода заключалась в их положении – на полу, меж кроватей. Воротник белой сорочки женщины был отмечен красным пятном, которое с заметной скоростью расползалось дальше, пока ещё не просачиваясь на пол. Влажная рана, откуда выливался поток крови, зияла в шее, открыто представленной с запрокинутой назад головой. Тело молодой девушки лежало рядом, в позе крайне странной: её левая рука скрывалась в щели между пологом и полом. Лицо с незакрытыми глазами и ртом застыло в гримасе ужаса. Она не шевелилась, и без осмотра становилось понятно, что она мертва, хотя ни ран, ни следов на шеи, ни красных полос не было видно. Её спальный наряд, такой же, что и у женщины, лежал на кровати, его место занимало платье, особенно мятое у щиколоток. Пока четверо собравшихся, несмотря на ужас и не в силах противиться любопытству, преодолевающему страх именно при подобных редких и омерзительных зрелищах, смотрели на лица трупов, По занимался рассматриванием вещей. В людях, склонивших головы под ножом убийцы, для него не было ничего занимательного, хотя скорее, они уже не производили на него того впечатления, ибо он имел прямое дело со смертями намного хуже, пробуя себя, как детектива, и косвенное, когда переносил картины воображения под перо. Он ещё не знал, что нужно будет сказать и какой оборот примет это дело, но первым его побуждением было обратиться к Ранпо, которого, увы, не оказалось рядом. - Я спущусь вызвать полицию, - резко сказал портье, желая как можно скорее покинуть комнату. - Подождите, а как долго будет ехать служба? – прокричала ему г-жа Огавара, но её прервало грубое замечание мужчины, под впечатлением забывшего о вежливости. - Неужели Вас волнует только это?! А что насчёт убийцы? - он обратился ко всем, - Пока полиция доберётся по такой погоде, нас уже, возможно, не будет в живых. Я должен буду сидеть до утра, не смыкая глаз, в то время как по этажу будет разгуливать преступник! Подумать только! - Откуда Вам известно, что убийца ещё здесь? - Да разве не очевидно?! Реально ли вообще убежать, когда за окном буря? Девушка вопрошающе взглянула на старика, застывшего в дверях. - Так или иначе, - сказал он, - мы все с вами находимся в одинаковом положении. Случившееся с нашими гостьями произошло потому, что они не были готовы, в отличие от нас. Но так или иначе, полицию вызвать придётся, ибо невозможно оставить их в таком состоянии. Мы бы могли повременить со звонком – тогда она приедет утром… - Вы хотите сказать, что мы не выберемся отсюда до вечера? Это невозможно! Поезд отбывает в семь. - Тогда, повторяю, я могу позвонить сейчас и понадеяться на их компетентность. - А если её нет? Мы останемся до вечера? - Я сожалею, - искренне признался портье. А тем временем По, оставшийся не замеченным собравшимися, между которыми разгорелся спор, вышел в холл и прошёл до своего номера. Тумба с лампой стояла у прохода, две кровати были сдвинуты. Ранпо лежал спиной к двери и никак не отозвался, когда По позвал его. Эдгар подошёл и тихо опустился на колени у подножия. - Ранпо-кун, ты же знаешь…? - Слышал, - глухо отозвался он. – Мне нет до них дела. По, не ожидавший столь быстрого и решительного ответа, растерялся. Это был первый раз, когда при известных обстоятельствах Ранпо оставался таким же безразличным. По мог бы понять, если бы дело это было заурядным, но даже из обстоятельств его совершения вытекало, что требовало оно куда больше внимания, а возможно и времени на его разрешения. И что могло случиться, если детектив, имевший несчастье встретиться с убийцей, выражал полное равнодушие к убитым? По не верил в это, как и в лень, из-за которой Ранпо так быстро признавался в бездействии, ибо менее часа назад он был преисполнен большим желанием, чем сам Эдгар. - Почему? - А зачем? - Ранпо-кун, я не понимаю причину, по которой ты задаёшь такой вопрос. Ты же всегда раскрываешь убийства (это, вроде как, твоя работа), но сейчас, когда ситуация не позволяет прибегнуть к полиции, найти преступника было бы как нельзя кстати. В противном случае мы задержимся ещё на два дня, с ожиданием следующего поезда. - Мне плевать ясно? Я повторять не стану. Прозвучавший повторный ответ, ничуть непоколебимые доводами По, высказанными к тому же в наиболее мягкой форме, начал убеждать Эдгара в печальном исходе его тщетных попыток. Понимание добавило его голосу живости. - Хорошо, я не сумею тебя заставить, но можешь хотя бы объясниться? Хоть Ранпо никогда не рассказывал раскрытие детектива По в деталях, он ни разу не упомянул о трудностях перенесения потери. Вероятно потому, что для него этот рассказ был тем же, что и признание в собственной слабости, которое немногим даётся легко и искренне. Его нежелание делится этим секретом, считавшимся таким до этого времени, послужило причиной, по которой По сначала не мог понять его сокрушённого вида и подавленного состояния. Для него, для которого деньги не представляли ценности, не была понятным привязанность к вещам, однако теперь он не только стал чувствовать сострадание, но и видел, и сознавал последствия этой привязанности. По-прежнему не находя в ней ничего хорошего. Происходило недопонимание скорее от отсутствия у писателя вещи, своим значением превышавшей человеческую судьбу. Огромное различие представляли обстоятельства. Знание своего нахождения в книге избавило Ранпо от первого неприятного впечатления, поразившего его в этот раз, но повел он себя точно так же, не желая искать выход. - Это ещё один способ поиздеваться – задавать глупые вопросы? Ты знаешь, прекрасно знаешь, как я раскрываю преступления, и даже пользовался этим. По опустил голову. - У меня нет других способов, кроме способности. Сейчас я выйду, посажу всех перед собой и начну собирать алиби, записывая в блокнот – так ты себе представляешь? А я скажу, что этого не будет. Это – работа полицейских, простых сыщиков, не моя. И президент, если он узнает… Ранпо резко выдохнул и умолк. - Я понимаю, но ты все же выбрался из романа, не используя очки, так почему сейчас нет? Однако Ранпо оставался глух к голосу По и рассудка. На все уговоры, смысл коих до него не доходил, он выражал отказ верить в них, а под конец почти кричал. И По извинился, что значило его поражение в этом споре, тем более, что ему не оставалось ничего, кроме как продолжить сидеть у кровати. Он не знал, что ему делать. С того случая, послужившим окончания их отношений, как врагов, былая уверенность в своих способностях день ото дня незаметно оставляла его, по мере того, как они ходили на места происшествий вдвоëм. Это не беспокоило его, пока оставалась возможность в восхищение наблюдать за способностью детектива, однако что ему оставалось теперь? Что он может сказать тем людям, если не сможет дать им ответ? Писатель был уверен в таком исходе. Зная тепершнее настроение Ранпо, тот вряд ли предпримет что-нибудь, дабы помочь. - Так и будешь здесь сидеть? - Не собираюсь браться за это дело. Если даже ты не взялся, каковы мои шансы... - Будь очки при мне, я бы не прохлаждался здесь, как ты,- заметил Ранпо. - Ты ведь знаешь личность похитителя, только скажи, и я достану тебе их. - Я не знаю. - Как так?! - Думал, специально не говорю? Я не видел его, и даже не услышал, как он подошëл. - Если он пытался тебя убить... - ...То у него не получилось, потому что старик подходил к двери. В наступившем молчании Эдгар мысленно воспроизводил эту картину и не мог представить. - Я не занимался этим шесть с половиной лет - это ли не аргумент... - По, - Ранпо резко сел. - Понимаю, что придумывать отговорки легче, чем что-то сделать. Но извини, - По увидел два блестящих изумруда, - "не занимался? " То есть твои книги - ничего. Это то же самое, только обратное. Опомнившись и заметив, что перешëл на крик, Ранпо снова упал на кровать, бормоча:"Делай, как знаешь. Больше тебе ничего не скажу. " По остался тронутым. Ни крик, ни грубость не дали сомнениям поколебать его уверенность, что сказанные слова были поддержкой, его побуждением с восторгом подняться и вернуться в комнату преступления. Вопреки желанию остаться с другом, состояние которого увеличивало его потребность быть рядом, он решил сделать то, что, он знал наверняка, способно было вернуть его в прежнее расположение и подарило бы По самую редкую и желанную вещь - слова благодарности.