Волшебная палочка
18 ноября 2023 г., 10:59
Джек оказался в пустом мрачном подземелье. В нос бил резкий запах сырости и плесени, по углам шуршали крысы, под потолком покачивались ржавые железные цепи. Ветер из маленького зарешеченного окошка пронизывал насквозь, спину ломило от усталости, голые ступни упирались в острый холодный камень, тяжелые деревянные колодки для рук и головы не давали разогнуться. Джек мучился в позорной неудобной позе, с оттопыренной задницей, как какой-нибудь уличный воришка из Средневековья. И с теми, небось, обращались получше, чем с ним…
Где-то под ногами плясал тусклый огонек свечи, бросая робкие отблески на каменные стены темницы. В некоторых местах виднелись коряво нацарапанные зарубки, совсем как в тюрьмах. Кое-где можно было разобрать имена и даты. Жуть жуткая! Джеку показалось, что в дальнем углу лежит череп и с осуждением пялится на него пустыми иссохшими глазницами.
«Ты не смог, ты тряпка!» — услышал Джек в своей голове и поежился. Голос не унимался, продолжая проклинать его за мнимое малодушие.
— Что я могу?! — выкрикнул парнишка в темноту.
Резкий порыв ночного ветра ворвался в темницу. Цепи качнулись, звонко ударившись друг о друга ржавыми звеньями, пламя опасно дрогнуло, едва не погаснув.
— Нет! Не надо! — взмолился Джек, испугавшись, что останется один, без света, в кромешной холодной тьме. Перед глазами пролетел клочок паутины, что-то колыхнулось, роняя пыль, и в следующий миг на плечо свалился пищащий шерстяной комок. Острые зубы тотчас вонзились в плечо. Джек заорал, скидывая с себя жирную крысу. — Ах ты сука!
Разозлившись, он на ощупь пнул упавшую тушку. Жалобный писк резанул по ушам.
«Отлично, но этого мало! Раздави ее!» — подстрекал голос. Джек замер в нерешительности. По ключице сочилась тонкая струйка крови, место укуса адски болело, но он совсем не горел жаждой мести.
— Н-нет, зачем же это?.. Ведь я прогнал ее…
«Раненую тварь нужно добить, иначе она не даст тебе покоя!» — наставлял голос, теряя терпение.
Джек осторожно нащупал пальцами ноги дрожащий комок шерсти. Оглушенная крыса то ли не ощущала опасности, то ли была слишком слаба, чтобы убежать от надвигающейся угрозы. Парень замер в нерешительности.
«Сделай это!» — прорычал голос. Ему вторило множество других голосов, разрывая бедную голову Джека на части. Он зажмурился, закричал, загрохотал колодками, пытаясь заглушить дьявольскую какофонию. Крыса испуганно забилась ему под ногу, щекоча мягкую подошву голой ступни. Казалось, она тоже слышит несмолкаемый рев, сотрясающий темницу, словно карточный домик.
— Заткнитесь все! — рявкнул Джек и пнул крысу в дальний угол, от греха подальше. Голоса неожиданно угомонились, повисла оглушительная тишина. Парнишка всхлипнул и переступил с ноги на ногу, стараясь не смотреть на череп. Крыса, благодарно пискнув, заскребла лапками по стене. Через секунду она скрылась в одном из многочисленных отверстий, вырытых ее сородичами.
«Глупец! У тебя был шанс!» — Голос негодовал в бессильной злобе.
— Отвали от меня! — фыркнул Джек. — Тоже мне, блин, разошелся. Ты мертвец — вот и молчи! Сгинь прочь из моей головы!
Ответом послужило укоризненное молчание. «Абонент не отвечает»… Джек выдохнул и опустил голову. Вот привязался же, черт! «Раздави ее, раздави!» Зачем давить, когда можно просто отпугнуть? Глупая мохнатая тварь — такая же узница подземелья, как и человек, томящийся в ожидании новых истязательств. Судя по засохшим бордовым пятнам на стенах и полу, страданий, крови и боли это проклятое место впитало сполна, так зачем добавлять еще больше?
Джек замер, прислушался. Какой странный звук… Как будто тысячи маленьких лапок царапают камень, пытаясь выбраться. Да это же!.. Не может быть!
Помещение взорвалось от мощного шума и вибрации. Камень осыпался, цепи попадали на пол. Пронзительный писк огромной крысиной армии разрезал тьму. Слабый отблеск полудохлой свечи выхватывал копошащиеся силуэты грызунов, отражался в их маленьких черных глазках, направленных прямиком на Джека. Парнишка закричал от ужаса, и в следующий миг его истошный крик потонул под нескончаемой лавиной четвероногих хищников, победоносно накинувшихся на беззащитную жертву. Свеча бесславно погасла, как и надежда выбраться отсюда живым. Острые, как бритва, клыки пронзили тело Джека сразу в нескольких местах. Пожелтевший от времени череп злорадно скалился из мрака, наблюдая за мучениями бедолаги. Проявленная слабость к врагу стоила тому жизни, и вот спустя какое-то время истерзанное тело несчастного повисло безвольной полуобгрызенной тушкой, держась на тоненьких остатках сухожилий, а мохнатые твари продолжили свое пиршество, наслаждаясь молодой горячей кровью убитой двуногой твари. Еще одна загубленная душа, навеки ставшая пленницей этого гиблого места. Еще одна зарубка на камнях…
Джек проснулся от ужаса, в страхе осмотрел свое тело, убедился, что все на месте, утер холодный липкий пот со лба, отдышался, устало опустил голову на что-то мягкое.
— Боже, приснится же такое… — выдохнул парень, радуясь тому, что цел и невредим.
— Угу. Подгузники поменять? — бесцеремонно спросили из другого угла. Джек подпрыгнул от неожиданности, сел, поморщившись от резкой боли в руке, на которую оперся по привычке.
Он обнаружил себя лежащим на примятой соломе в каких-то богом забытых казематах, жутко напоминающих то мрачное место из кошмара: решетки на окнах, холодный пол и множество глаз, хищно зыркающих на него, как на лакомый кусочек мяса. Приятное отличие состояло в том, что глаза эти принадлежали людям. Грязным, сердитым, уставшим, но все же людям, а не чертовым крысам, и это несказанно радовало. Судя по потрепанному виду и натертостям на шеях и запястьях, оборванцы были рабами, как и он, а значит, легко войдут в положение и поделятся чем-нибудь полезным.
Однако оборванцы не спешили помогать, напротив — они явно посмеивались над ним. Джек опустил взгляд на свой прикид и ахнул: оттопыренный белоснежный лифчик, узкие черные стринги, нелепо натянутые прямо на пояс верности, розовые кружевные чулочки, коротенькая клетчатая мини-юбка, девчачья голубая рубашка, едва налезающая на плечи… и, будто вишенка на торте, — дебильный радужный бантик на ошейнике. Боже, неужели он дрых у всех на виду в одежде сестры? Ладно, к черту, — к вкусовым странностям местного модельера по имени Джульет он уже начинал привыкать, как и к грубостям, и к скотскому отношению. Но вот к чему действительно было сложно привыкнуть, так это к дикой боли в заднице. Сука, даже сидеть больно, как после получаса езды на велике! Какого хера с ним делали, пока он валялся в отключке?
— Язык проглотил? — грубо поинтересовался один из сидящих за большой круглой катушкой, служащей импровизированным столиком. В руке у небритого татуированного верзилы виднелись карты, у его соратников тоже. Судя по всему, они резались в покер, причем довольно давно. Но жопа же не может болеть просто так! Что-то тут нечисто…
— Брось, Клык, принцесса тебе не по зубам, — ехидно усмехнулся длинный, сдавая подачу. — Опачки! Опять фулхаус!
— Да блядь, как ты это делаешь?! — злобно прорычал проигравшийся Клык. Он швырнул карты на стол и снова уставился на обескураженного парнишку в женском шмотье, сидящего в их тестостероновой компании, как не пришей к пизде рукав.
Джеку совсем не понравился его взгляд, да и вся мутная компашка в целом не вызывала доверия. Каждый из дюжины парней напротив был заметно старше и крупнее него, у многих уже отросли усы или борода. Но особенно выделялся их вожак по прозвищу Клык. Судя по татуировкам, шрамам и дикому взгляду, он довольно давно пребывал в этих стенах и хорошо знал местные порядки. Что-то подсказывало Джеку, что его лучше не злить, но тот первым обратил на него внимание. Деваться некуда: сестрицына пестрая обтягивающая одежда на привлекательном теле молодого гладкого парнишки приковывала взгляды мужчин, голодных до секса. А судя по боли в заднице, его уже успели хорошенько оприходовать разок-другой между партеечками… Хорошо хоть, одежду не порвали — было чем прикрыть мудя и другие части тела, хоть это мало чем помогало. Надо срочно двигаться, или его снова выебут! Кое-как поднявшись по стеночке, Джек обнаружил на ногах черные туфли на высоком каблуке. Охуев от непривычной обуви, он сделал пару неуверенных шажков, чувствуя себя словно начинающий акробат на высоченных цирковых ходулях, и едва не рухнул на солому.
— Кажись, в петушином стане прибыло, — усмехнулся Клык, оборачиваясь. — Слышь, Анжелика, твоя подружка-защеканка очнулась. Чего не встречаешь?
Джек только сейчас заметил блондина в грязном рваном платье, увлеченно драющего унитаз ершиком. Узнав Джека, голубоглазый пожиратель блевоты радостно отбросил мокрый ершик и побежал к нему, мыча от радости.
— Отъебись! Иди на хуй! — Джек сердито оттолкнул опущенного, не давая себя коснуться, но тот не оставлял попыток обнять старого знакомого.
— Новенький! — В голубых глазах кастрата светилась неподдельная радость. От него ощутимо веяло немытостью, мочой и спермой.
— Уймись! — настойчиво просил Джек, но все без толку. Сидящие за столом смеялись, активно подначивая двух «подружек» поцеловаться. Длинный предложил сделать ставку, кто окажется проворнее.
Сдерживая бешеный натиск Анжелики, Джек ощутил острую боль в забинтованном, плохо слушающемся запястье. Не отдавая себе отчета, он инстинктивно замахнулся здоровой рукой и ударил чересчур настойчивую милашку прямо в лицо. Коротко взвыв, блондин плюхнулся на жопу, испуганно захлопал глазами, держась за отбитую челюсть.
— Вот это поворот! А малышка-то с характером! — присвистнул Клык.
— Плохой… Ты плохой!.. — Анжелика обиженно поджала губы, отползая в сторону унитаза. Голубые глаза быстро наполнялись слезами. Это разбило сердце Джеку, у него автоматически задергался глаз.
— Я же просил по-хорошему, — выдавил парнишка в свое оправдание, но без толку: зашуганный мальчонка спрятался за унитазом, тихонько хныкая и утирая слезы подолом засаленного платья. Плюнув от досады, Джек почувствовал, что его мочевой пузырь вот-вот лопнет от переизбытка жидкости, беспокойно заозирался. — Здесь только один туалет?
— Вообще-то нет, когда Анжелика не занята. Но ты повредил ей пасть, так что теперь может прищемить! — отмочил Клык. Компания дружно заржала.
— Ничего я ей не повредил! Пошли вы! — огрызнулся Джек, кое-как передвигаясь на ебаных туфлях. Нога почти сразу же подвернулась, и он упал, больно содрав кожу на колене. — Блядь! Скотство!
— Ходит враскоряку, как в жопу выебанный! — снова сострил Клык, и гнусные подпевалы рассмеялись пуще прежнего.
Джек выругался, кое-как поднялся, поправил повязку, съехавшую на глаза. Пидорасы, блядь, самые настоящие! Ебать таких раскаленной кочергой надо! Усевшись на жопу, он стряхнул с себя остоебавшие туфли. Длинный сразу же наклонился за одной, подцепил, поднял, приник носом к поверхности, шумно втянул запах.
— М-м, еще теплая… — Извращенец сладко зажмурился, пустил туфлю по кругу. Каждый брал ее в руки, щупал, нюхал, обсуждал запах Джековых ног, а кое-кто даже целовал и облизывал. У некоторых отчетливо виднелись огромные хуи, торчавшие сквозь подобие бесцветной тюремной робы. Джек содрогнулся от отвращения, представив, как компания немытых зеков пускает его по кругу в бессознательном состоянии, лапает и облизывает его тело, обсуждает интимные места и укромные закоулки… Лучше бы Джульет хоть раз включила мозги и повесила пояс верности, защищающий жопу от несанкционированного вторжения!
— Ты какие хуи предпочитаешь, пташка? — задал провокационный вопрос Клык, не спуская глаз со стройных ног мальчишки, одетого в привлекательные чулочки.
— Иди на хуй, — фыркнул Джек, угрюмо топая к зассанному унитазу. При виде его Анжелика с испугу запихнула туалетный ершик в задницу. Между ног теперь торчали грязные щетинки с прилипшими кусочками говна. Лакомство, блядь, на закуску! Нутелла, ебать его в рот! Вспомнив вкусовые предпочтения кастрата, Джек рассердился еще сильнее: — Ты тоже иди на хуй, пока пизды не вломил!
— Плохой!.. — Анжелика на карачках заползла под стол, где ей тут же нашли применение: длинный натянул белокурую головку мальчугана на свой давно торчащий хуй. Блондинчик принялся послушно сосать, орудуя ершиком в жопе.
Повозившись с тугой механичкой, Джек расстегнул юбку, которая тут же упала к его ногам. Он сразу ощутил десяток голодных глаз, уставившихся на его полуголую задницу. Озабоченные животные, сука…
— Ай да попка! — восхищенно ахнул длинный, поебывая Анжелику в рот.
— Да, дырочка что надо, не то что у нашей соски, — согласился Клык, задумчиво поглаживая щетину. — Как у церковного мальчика…
Джек чувствовал стыд, перерастающий в ярость. Щеки горели огнем, глаз нервно подергивался. Он не знал, сколько еще времени придется провести в кругу этих пидорасов, но точно знал, что парочку из них придушит во сне этой же ночью, если они сейчас же не заткнутся на хуй! Чертыхнувшись, парнишка кое-как приспустил узкие стринги и попытался взяться за член, чтобы привычно направить его в нужную сторону, но кольца пояса верности были слишком плотные. Писюн болтался внутри, как хрен в проруби. Ни придержать, ни откатить крайнюю плоть, чтобы не мешала, — вообще ничего.
— Девчуля, тебе присесть надо. Телочки писают сидя, забыла, что ль? — издевательски напомнил длинный.
— Завали ебало! — прорычал Джек, перекрикивая громкий смех. Анжелика испуганно ойкнула, нечаянно прикусив член уебку. Тот выругался, согнувшись от боли, сердито пнул кастрата. Клык многозначительно похлопал укушенного товарища по плечу.
— Смотри, какая дерзкая! Это тебе не в покере мухлевать, здесь все серьезнее.
Джек больше не мог терпеть. Он сосредоточенно закусил губу, не обращая внимания на шум за спиной, напряг мышцы паха и… смачно обоссал себе бедра.
— Блядь, какого хуя?! — разозлился Джек, чувствуя, как собственная горячая моча противно стекает по ногам, быстро пропитывая приспущенные стринги и чулки. Шакалы сзади попадали со смеху, наблюдая его конфуз.
— Гордая, но глупая, да? Слушайся старших! Садись, тебе говорят! — снисходительно улыбнулся Клык. Если бы не больная рука, Джек бы как следует захерачил по его самодовольной роже.
Под радостное улюлюканье пристыженный парнишка опустил желтоватый ободок унитаза и уселся на него голой задницей, стараясь не думать о том, сколько чужих бактерий и лобковых волос прилипнет к его обоссанным бедрам. Дебильные лица с придурковатыми улыбочками таращились на него прямо в упор, ожидая очередного прокола. Анжелику уже снова кто-то натягивал в рот, придерживая за белокурые локоны. Джек опустил взгляд на свои колени, до боли сжал кожу, стараясь сосредоточиться. Испражняться на виду у каких-то козлов было крайне неприятно, но он должен опустошить свой несчастный мочевой пузырь, пока тот не лопнул! Он тужился до тех пор, пока его юную жопу не пронзила сильная резь, затем в ней как будто что-то шевельнулось, ища выход наружу. Странно, но такое ощущение, будто в многострадальном неразработанном анусе застрял инородный предмет, которому там не место. Неужели эти уроды туда что-то запихнули? Мальчишка схватился за липкие края унитаза и вытянул ноги, пытаясь высрать на свет божий непонятную херовину, адово рвущую стенки кишечника.
Громкий пердеж рассмешил толпу так, что никто не заметил, как из напряженной жопы раскрасневшейся от натуги «принцессы» выскочило что-то темное, и, судя по звуку, это было отнюдь не дерьмо. Джек раздвинул ноги, с опаской всмотрелся в мутную жижу на дне хуево почищенного толчка. На засранной поверхности воды плавал продолговатый предмет, засунутый в завязанный презерватив. Приглядевшись, Джек понял, что это сотовый телефон! Он тотчас вскочил с унитаза, оглядел толпу горящим взглядом.
— Что, понравилось, твари? Наслаждайтесь!
Тугое юношеское очко, освобожденное от инородного предмета, с легкостью выдало еще одну коричневую ноту, на радость благодарным слушателям. Джек сочно серанул прямо на них, оперевшись локтями на ободок. Улучив момент, он выудил небольшой скользкий предмет и торопливо засунул его в лифчик, как следует прикрыв грудь рубашкой, после чего снова уселся на унитаз и обвел толпу осторожным взглядом. К счастью, никто не заметил его маленького фокуса. Никто, кроме Анжелики, не сводящей глаз с Джекового лифчика. Блядь! Прелестный ротик шлюхи был заткнут огромным хуем, но она смотрела на Джека не мигая, готовая сдать его с потрохами своим хозяевам.
— Соси, крошка, не отвлекайся, — попросил раздраженный от недостатка внимания ебырь, требовательно похлопав кастрата по щеке. Казалось, он был близок к оргазму.
— Эй, мисс Музыкальное Очко! Не забудь смыть за собой! — серьезно предупредил Клык, насмеявшись до колик в животе. Джек пропустил его слова мимо ушей, думая, как лучше поступить с Анжеликой. Умолять его молчать? Избить до потери памяти? Наорать? Угрожать? Решив сперва облегчиться, чтобы ничего не мешало, Джек устроился поудобнее, пристроился над узкой дыркой унитаза и… брызнул мимо, аккурат в сторону нар.
— Да ебать мой хуй! — выдохнул Джек, недоумевая, как это могло произойти.
— Эй, пидорас! — взорвался один из заключенных, в бешенстве таращась на свой матрас, попавший под желтый фонтанчик. — Ты че, сука?!
Наученный горьким опытом, ебырь Анжелики моментально выпустил растолстевший хуй изо рта мальчика, и тот испуганно сжался, обхватив колени.
— Сорян, чел. — Джек быстро пошел на мировую, не сводя глаз с испуганной проститутки.
— Хуян! Щас ты мне его языком чистить будешь! — не утихал тот, сжимая кулаки. Видя, что ситуация накаляется, Клык жестом велел своему дружку успокоиться.
— Остынь, Большой Стэн. Просто отдашь девчонке свой ссаный матрас, а сам поспишь на ее соломе.
— Вот еще! Хуй ей! — обиженно фыркнул Стэн. Клык рассудительно погладил щетину, не сводя глаз с растерявшегося Джека.
— И хуй будет, и пизда… и в рот возьмет, куда она денется с подводной лодки… А пока лучше помоги маленькой, пока она всю хату не зассала с непривычки.
Джек забыл дышать, в панике вылупившись на Анжелику, которая пришла в себя и уже дергала за штанину патлатого типа, сидящего рядом с негодующим Стэном. Испуганно открывая слюнявый обкончанный рот, мальчишка суетливо тыкал пальцем в сторону Джека, силясь сказать что-то важное. Говорить мешала густая клейкая сперма, медленно стекающая по губе из переполненного рта.
— Пусть Анжелика помогает. Бабские заебоны не для меня! — угрюмо буркнул Стэн, отвесив крепкого пинка бездельничающей Анжелике. Та мигом проглотила терпкий семенной коктейль, неуклюже бросилась к Джеку, умело просунула тонкие пальчики сквозь пару укромных мест в поясе, нащупала мокрую пипиську подруги, ловко оттянула крайнюю плоть и заботливо направила дырочкой вниз.
— Писай, пожалуйста, — мило попросил мальчонка, деликатно опустив голубые глазенки.
Джек кивнул, чувствуя себя неуютно под неусыпным контролем десятка людей. Мальчик-кастрат с благоговением касался трепещущей упругой плоти своего ровесника, терпеливо ждал, когда тот помочится. Джек закусил губу, невольно косясь на белокурую макушку у себя между ног. Блядь, ну почему это не Веснушка? Гладкая, аппетитно пахнущая рыжая озорница справилась бы намного лучше этого убогого петушка, безбожно провонявшего сортирным запахом и чужой спермой. Елозя на толчке, парнишка старался изо всех сил, но ничего не выходило: член никак не мог привыкнуть к неправильной хватке чужих рук и отказывался выдавить из своих запасов хотя бы капельку желтой влаги. Джек понятия не имел, как выпутаться из этой ситуации. Взгляд упал на массивный затертый ошейник на тонкой шее Анжелики. Попытаться сдернуть, чтобы малого как следует ебнуло током? Тогда достанется и самому Джеку, а ведь он только-только пришел в себя. Назад к крысам совершенно не хотелось…
— Я знаю, что ты что-то прячешь, — неожиданно шепнул блондин. Джек чуть не свалился с унитаза от такой внезапной откровенности.
— Бляди, кончайте цацкаться! — нетерпеливо буркнул Стэн, устав ждать.
— Погоди, клиторок надо хорошенечко помассировать, тогда польется, — чувственно произнес длинный, подрачивая свой прокушенный хуец.
— Анжелика, пожалуйста, не говори им ничего… — попросил Джек, учащенно дыша и смотря прямо в голубые бездонные глаза перед собой. Его трясло от адреналина, он с ужасом представлял, как пинает щуплого мальчика в грудь, наваливается сверху, избивает его до тех пор, пока миловидное девчачье личико не превращается в кровавый рулет. Он боялся вида крови и не любил насилие, но был готов переступить через себя, даже за самый крохотный шанс выбраться отсюда!
Наверное, Анжелика прочитала эту решимость в глазах новенького, потому что на секунду растерялась, удивленно приоткрыла свой запачканный ротик. А затем кокетливо хихикнула, неопределенно указав пальчиком на Джеков член.
— Что? Хочешь поиграть? Я дам тебе… Я все дам, только, пожалуйста, молчи, я тебя умоляю… — доверительно прошептал парень, не сводя глаз с белокурого кастрата.
— Барышни, о чем шепчетесь? — участливо поинтересовался длинный, наяривая свой здоровый болт.
— О делах наших женских! — ответил Джек, прикрыв ладонью рот дернувшейся было Анжелике.
— Хорошая пизденка, схватывает на лету, — довольно ощерился длинный.
— Пизденка у твоей мамаши-шлюхи, а у нас — дырочки, — зло поправил Джек и снова посмотрел на Анжелику. — Ну как, ты будешь молчать? Пообещай. Ради меня… и Марти. Пожалуйста, иначе мне придется…
Джек не успел договорить — рассвирепевший длинный вскочил из-за стола, оттолкнул Анжелику и грубо схватил его за рубашку. Не обращая внимания на требовательный приказ Клыка отпустить, зек злобно занес кулак, намереваясь проучить «охуевшую шмару».
— Че ты там про мать пиздел, хуесос?!
Поняв, что драки не избежать, Джек решил действовать на опережение. Заехав коленом противнику между ног, он вскочил, чтобы завершить начатое, но запутался в собственной юбке. Воспользовавшись заминкой, длинный саданул ему кулаком по спине и швырнул на стол. На пол полетели карты и фишки, опрокинулась консервная банка, служившая пепельницей. Заключенные повскакивали со стульев, рассыпались по краям, азартно подбадривая дерущихся. Все, кроме Клыка. Молодой мужчина спокойно курил, любуясь неукротимым гневом мальчишки. Он напоминал ему его самого в лучшие годы.
— Пошел на хуй, сын шлюхи!
Избавившись от юбки вместе с нижним бельем, Джек как следует засадил на подходе длинному ногой в живот. Изловчившись, тот ухватил мальчишку за ногу и резко дернул к себе. Джек прокатился по столу и шлепнулся на пол, вскрикнув от боли в перебинтованном запястье.
— Кто сын шлюхи? А? — прошипел длинный, держась за отбитый живот.
Джек с презрением сплюнул и поманил соперника пальцем. Когда тот, по недалекости своей, повелся на старую как мир уловку и подошел поближе, парнишка напряг мышцы паха и от души обоссал ему обувь.
— Ах ты жалкий кусок!..
Длинный не договорил, получив по затылку ершиком от унитаза. Зловонные желто-коричневые капли покрыли белую кафельную плитку, часть попала на лежащего Джека. Он утерся и быстро вскочил на ноги, уходя из зоны атаки разъяренного противника. Тот в недоумении уставился на Анжелику. Мальчик сердито хмурился и предостерегающе тряс гордо занесенным ершиком, с которого капало несвежее говно.
— Не трогай вещь госпожи! — В голубых глазах горел праведный огонь, на подрагивающих малиновых губах с налетом засохшей спермы застыл гневный оскал. Всем стало ясно, что хилый пацаненок с говенным ершиком готов идти до конца, продолжая верно служить своей госпоже, отважно защищая ее любимую игрушку даже ценой собственной жизни. Джеку такая горячая преданность Анжелики чем-то напоминала персонажа Добби из фильмов о Гарри Поттере.
— Ты че, педрила безъяйцевая, рамсы попутала? — У длинного отвисла челюсть. Он озадаченно соскреб коричневую капельку с носа, принюхался, с отвращением вытер палец о штанину. — Ну все, молись, шалава ебаная! Да я тебя!..
Высокий жилистый зек в бешенстве пер на женоподобного горемыку. Расклад сил был явно не в пользу последнего. Надо быстро что-то предпринять, или малому пиздец… Вспомнив «Философский камень», Джек изловчился и набросился на длинного, совсем как Гарри на тролля в запретном туалете для девочек. Проблема состояла в том, что у книжного волшебника были активны обе руки, да к тому же под узкой школьной мантией имелась гладкая волшебная палочка… своя и рыжего кореша. У них же, на пару с белокурой Анжеликой, имелся только лишь туалетный ершик и непреодолимое желание вздуть похотливого ублюдка как следует.
— По яйцам! Врежь ему по яйцам! Ногой! — неистово орал Джек, вцепившись в шею длинному. С горем пополам преодолевая страх громкого звука, Анжелика лягнула замешкавшегося врага, правда, запоздало: тот резко крутанулся, и пинок пришелся по Джековой заднице. — Ай! Ты что делаешь?!
— Прости! — скомканно извинился блондин, отпрыгивая от загребущей лапы длинного. Джек насаживал ему по макушке локтем больной руки, потихоньку толкая в сторону унитаза. Тот раскусил его план и согнулся, намереваясь перекинуть через себя, но Анжелика в последний момент ухватилась за ноги Джека и спасла незадачливого партнера от падения. Кое-как удержавшись на могучем противнике, Джек оттолкнулся ногами от упругого торса Анжелики и повис спереди, поймав шею длинного в удушающий захват. Тот запутался в собственных ногах, оступился, пытаясь удержать равновесие. Давид и Голиаф современности опасно накренились над толчком.
— Анжелика! — крикнул Джек, кивком показывая на уязвимую спину противника. Весело ухнув, мальчишка высоко задрал ершик и с боевым кличем понесся на длинного. Прежде чем блондинчик врезался в долговязую фигуру плечом, Джек успел спрыгнуть с него и подставить коварную подножку. Длинный удачно споткнулся и на полном ходу рухнул мордой прямо в зассанный унитаз. Джек с силой хлопнул крышкой по его бестолковой кукушке, а Анжелика ершиком протолкнула булькающего засранца еще дальше, в самые глубины зловонных нечистот. Поверженный противник сыпал неразборчивыми проклятиями, захлебываясь туалетной жижей.
— Заткнись! — Джек отвесил мощного пинка по откляченной беззащитной заднице и повернулся к сияющему от радости блондинчику, растопырил пятерню: — Ай да мы! Дай краба!
Анжелика ответила взаимностью, и это окончательно снесло Джеку крышу. На радостях он обнял проститутку и поцеловал ее на глазах у всех. Отбросив все сомнения и предрассудки, Джек самозабвенно целовался с белокурым мальчиком-одногодкой, удивительно похожим на девочку. Плевать и похуй, кем он или она была в прошлой жизни. Здесь и сейчас они вместе дали пизды охуевшему козлу, и голубоглазик заслужил немного ласки, ведь это именно он спас ебучку Джека от угрозы быть разбитой крепким ботинком долговязого. Целуясь, Анжелика осторожно обняла его, как хотела при первой встрече в этом месте. Джек смутился, вспомнив, как грубо обошелся с несчастным, но, к счастью, тот больше не сердился на него, и даже наоборот — проникся симпатией. Заставив Джека повернуться чуть боком, так, чтобы остальным не было видно, мальчишка робко запустил руку ему под рубашку и поправил съехавший в пылу схватки лифчик, как следует прикрыв мобильник.
— Спасибо, — благодарно прошептал Джек, больше не чураясь кастрированного пацана. Тот мило улыбнулся, отметив, что из них получилась отличная команда, и пообещал, что и впредь будет оберегать своего друга от неприятностей. Джек застеснялся и покраснел, не к месту вспомнив, как Анжелика совершенно «по-дружески» кормила блевотой своего рыжего другана по имени Марти. Чего-чего, а таких «бонусов» дружбы ему точно не надо.
— Браво! Отличное представление! — бодро зааплодировал Клык с сигаретой во рту. Остальные последовали его примеру, кивая и всячески выказывая одобрение. Джек не на шутку напрягся, когда главарь поднялся со своего места и направился к победителям, чеканя тяжелый шаг. Громко сглотнув, паренек на всякий случай заслонил собой Анжелику от огромной мускулистой туши, разминающей свои стесанные кулачищи с непонятными намерениями.
Остановившись возле побитого длинного, судорожно отплевывающегося после позорного поражения, Клык испытующе посмотрел на юного драчуна, самоотверженно закрывающего собой подругу.
— А что ты скажешь, если я прикажу вам обеим рухнуть на колени и сосать мне хуй в два рыла?
Джек вздрогнул: к его удивлению, Анжелика послушно опустилась на колени и потянулась к оттопыренному паху брутального главаря, расстегнула ширинку, извлекла заждавшееся хозяйство. Тот усмехнулся и выжидающе посмотрел на Джека.
— Тогда я пошлю тебя на хуй, пидор, — прямо ответил Джек, понимая, что ему нечего терять. На его удивление, главарь лишь раскатисто рассмеялся, не тронув его и пальцем. Огромный волосатый хуй рослого мужчины моментально оказался во рту у податливой Анжелики. Джек запоздало пожалел, что так страстно целовал эти блядские губы в порыве щенячьей сентиментальности.
— Хули ты с ним нянчишься, Клык? — сетовал длинный, придя в себя. — Мы че, мало целок ломали, чтобы под эту пизду прогибаться? Блядей и беспредельщиков надо наказывать!
— Кто-то сказал «наказание»? О, это как раз по моей части. — Суровый властный голос Джульет резанул как серпом по яйцам.
Все разом обернулись, едва не наделав в штаны, кто-то даже изумленно присвистнул. Видимо, не только Джек удивлялся невероятной способности хозяйки появляться в самый неожиданный момент. В этот раз она явилась в образе брутальной госпожи, в черном обтягивающем латексе с кружевными вставками, множеством колец, шипов и шнуровок. Через сексуальный разрез на боди виднелась часть немаленьких грудей и дряблый живот с ужасным шрамом; маленький треугольничек трусиков был, как всегда, влажный и липкий (и когда только успевает?), а строгие лосины подчеркивали всю мощь и красоту крупных женских ног. Красно-черные ботильоны на высоком каблуке придавали ей высоты и вызывали священный трепет и благоговение. Джульет была выше любого мужика в тесном замкнутом помещении и без проблем справилась бы с любым презренным яйценосцем, в два счета заставив того послушно упасть к ее каблукам и молить о пощаде. Все знали это и стыдливо опустили взгляд, боясь попасть под раздачу. Даже разбушевавшийся длинный притих, перестав обреченно вздыхать и плеваться.
— Хозяйка! — Бросив сосать хуй Клыка, Анжелика обрадованно подползла к госпоже и принялась осыпать поцелуями ее ноги и обувь. Садистка самодовольно задрала подбородок к одинокой тусклой лампочке, наслаждаясь безупречной покорностью молодого раба, считавшего служение хозяйке своим священным долгом. Лукавый взгляд хищных зеленых глаз выжидающе остановился на Джеке, но парнишка бы скорее сдох, чем позволил бы унижать себя на глазах у каких-то петушар, одного из которых сам только что хорошенько макнул мордой в унитаз. Не дождавшись приветствия от своей горячо любимой игрушки, женщина коротко вздохнула.
— Хорошо, довольно, милая.
Анжелика послушно отползла, освобождая проход. Джульет властно прошлась по мужской обители разврата, окинула взглядом последствия короткой, но яростной драки: перевернутый стол, рассыпанные карты и фишки, попадавшие стулья, сигаретный пепел, танцующий в воздухе. Джек с опаской покосился на ее новую плетку из тонкого, как струна, волокна, крепко зажатую в плотных кожаных перчатках.
— Мальчики, что случилось с вашей песочницей? Игрушки не поделили?
— Сама знаешь, — буркнул Клык, убирая неудовлетворенный орган обратно в штаны. Догадавшись о камерах, Джек пошарил взглядом по углам и нашел парочку над столом и унитазом. Он незаметно поправил лифчик и застегнул помятую рубашку до горла, надеясь, что темный пластик не сильно просвечивает сквозь тонкую светлую ткань.
— Хозяйка, хозяйка!.. — запричитала Анжелика, робко касаясь скользких лосин. У Джека все оборвалось внутри. Пот крупными каплями потек по спине, глаз опять нервно задергался, неслабо отдавая в щеку.
Джульет вальяжно обернулась на зов, с удовольствием демонстрируя всем присутствующим голую задницу с узенькой полоской трусиков, застрявших глубоко между целлюлитными булками. Наклонившись, она погладила белокурую головку своего верного песика.
— Говори, моя хорошая.
— Плохой человек напал на вашу вещь, хотел причинить вред, но мы побили его, мы справились! — отчаянно жестикулируя, протараторил блондинчик.
— Умница, за это мамочка даст тебе пососать сисю перед сном.
— Сися! Ура! Сися! — Анжелика сияла от восторга. Она сладко причмокнула, с аппетитом посмотрев на пышную грудь хозяйки.
Джек прыснул от смеха, неосмотрительно спалившись в полной тишине. Все покосились на него, как на будущего смертника. Длинный злорадно ухмылялся, предвкушая скорую расправу. Парнишка и сам понял, что сглупил по-крупному, но отчего-то смеялся как идиот и не мог перестать, даже когда жестокая госпожа подошла к нему почти вплотную и критически поддела кончиком плетки его яички, закованные в тесный пояс верности.
— Ты смеешься над моей семьей, Джеки? — странно наклонив голову, поинтересовалась Джульет.
— Нет, госпожа, ни в коем случае… Простите… Не знаю, что на меня нашло, — беззастенчиво соврал Джек, успокаиваясь. Холодная жесткая плетка игриво пощекотала тонкую кожицу мошонки, потом легонько стукнула по члену.
— Кто ж виноват, что у Анжелики своей груди пока еще нет? А свеженькое молочко она очень любит, в отличие от некоторых. Полезно для зубов и… — Джульет снисходительно опустила взгляд на забинтованное запястье новоиспеченного раба. — …для костей.
Выдав, как всегда, охуенно «глубокое» назидание, садистка напыщенно ухмыльнулась и пошла дальше с чувством выполненного долга. Джек, после всего свалившегося на его долю все еще чувствуя в молодых горячих жилах жгучий прилив адреналина, не мог позволить этой сучке уйти, оставив последнее слово за собой. Мобильник в лифчике приятно грел сердце. Как бы то ни было, у него появилась надежда. Надежда выбраться, надежда положить всему этому конец. Он окинул презрительным взглядом арестантов, каждый из которых был выше него и в два раза шире в плечах. Крепкий торс, сильные руки, волевой взгляд… Все меркло на фоне госпожи, вертящей сильных, способных на многое мужчин как угодно. Джеку было до тошноты противно находиться в одной лодке с такими «собратьями» и псевдомужиками, уж лучше плыть брассом с Анжеликой — от нее толку и то больше, а ее фанатичное раболепие и пресмыкание имели под собой куда большее основание, чем обыкновенная трусость перед травмами и побоями.
— А я думал, для костей полезно слушаться хозяйку… госпожа, — с вызовом бросил Джек, разминая раненую руку.
Фраза была так себе, но ее хватило, чтобы привести сучку в замешательство. Она растерянно остановилась на полпути, как тогда, в доме, когда он впервые посмел показать характер и не дал увести себя в спальню. Джек не видел ее лица, зато прекрасно видела Анжелика. Красивые голубые глаза застыли в ужасе, по гладким девчачьим бедрам потекла тоненькая теплая струйка. Крепкая рука в кожаной перчатке до хруста сжала ручку плетки. Джеку показалось, что сейчас случится нечто нехорошее.
— Рот. На. Замок. Джеки, — выдохнула Джульет, каким-то чудом совладав с собой. Пройдя мимо описавшейся от страха Анжелики, она остановилась напротив длинного, сидящего на крышке унитаза и вытирающего лицо туалетной бумагой.
— Проклятые дети, — отплевывался побитый, сморкаясь в скомканную бумагу.
— Так что ты там говорил, напомни? — Джульет демонстративно завела руку за спину, вызывающе огладила свою оттопыренную полуголую задницу. Джек с неприятным удивлением заметил, что Клык облизывается, поправляя твердый бугор между ног. Остальные заключенные тоже украдкой поглядывали на аппетитные формы чудаковатой женщины. Кажется, противоположный пол им нравится гораздо больше, чем свой. Но тогда почему они с таким удовольствием унижали молодых рабов и поебывали Анжелику в рот? Как ни крути, анатомия, форма тела, конечностей, простата вместо матки, в конце концов, — все говорило о том, что это мальчик, а не девочка. Странные люди.
— А? — Длинный сделал вид, что не помнит, о чем речь.
— Не пасуй, приятель. Ставки сделаны, карты разыграны. Ты говорил о том, чтобы «не прогибаться под пизду» и «наказывать блядей». — Клык беспристрастно сдал своего сокамерника, даже не моргнув. Джек непонимающе посмотрел на него. В чем подвох?
— А… Ну да, типа того. — Длинный тоже не понимал сути происходящего. Одно он знал точно: дружки не позволят ему сесть за один стол с ними, пока он не смоет с себя пятно позора. Какой-то сопливый мальчишка макнул его, блатного, башкой в унитаз! Он с ненавистью посмотрел на боевых пацанят в женских прикидах, зло сплюнул под ноги. Совсем опущенные охуели петушиные порядки в хате устанавливать, гнобить честных фраеров… Где это видано?!
Джульет покачала головой, размяла затекшие мышцы шеи, вздохнула.
— Ах, как это подло, гнусно и мерзко звучит. Неужели ты опять за свое? Мы ведь столько раз обсуждали с тобой тему твоего женоненавистничества и, видимо, так ни к чему и не пришли…
Длинный опустил взгляд, молча потирал руки. Джек заметил, как играют мышцы на напряженных икрах госпожи. Похоже, она явно не в духе.
— Про кого ты говорил за моей спиной, жалкий клоп? — Джульет прищурила глаза. Длинный затравленно посмотрел на товарищей, неуверенно сглотнул.
— Про пизду своей мамаши-шлюхи, тетки и бабушки. Про этих старых блядей я и гово…
Хлесткий взмах плеткой рассек воздух и губы длинного. Он вскрикнул, зажав окровавленный рот, попытался прикрыться руками, но по ним тоже прилетело. Длинная тонкая плетка с легкостью рассекала кожу, оставляя глубокие раны, из которых неудержимо сочилась кровь. Взревев, как дикий вепрь, обезумевший от боли заключенный кинулся было на госпожу, но тут же отлетел, сраженный электрическим ударом. Опрокинув ржавый бачок, он провалился в узкий закуток между стеной и унитазом.
— Ты что, не знаешь, что говорить такие вещи про женщин недопустимо? — прошипела Джульет, обходя жертву сбоку. Из оторванного отверстия унитаза струился фонтанчик воды, бачок раскололся пополам при падении, обдав холодными брызгами всех, кто находился в комнате. Джек, кое-как выйдя из оцепенения, побежал спасать свои трусики и юбку, по пути настойчиво потянул Анжелику за локоть, шепнув тому, чтобы поднялся с пола. Ошеломленный мальчик послушался и спрятался за спину Джека, пугливо хлопая глазками. Кое-кто из заключенных бросился было спасать рассыпанные карты и фишки, но Клык подал сигнал рукой, велев остановиться. Он с интересом следил за происходящим, не выпуская давно истлевшую сигарету изо рта.
Провинившегося узника нещадно трясло, изо рта пошла пена. Ток с водой — хуевая комбинация, это Джек прекрасно помнил еще с начальных классов. Он с опаской взглянул на воду, неумолимо подбирающуюся к ногам, взял Анжелику за руку, отвел в сторону, подальше от потопа. Наконец несчастного отпустило. Джек был уверен, что тот испустил дух, ибо страшная судорога его сильно напоминала агонию, но, как ни странно, тот еще дышал и стонал, едва ворочая рассеченными губами. От скрючившегося тела исходил заметный пар, воздух пропах жареным мясом и свежим говном. Приглядевшись, Джек заметил коричневый ореол между ног обосравшейся жертвы. Джульет мерзко хихикнула от вида обделавшегося хуеносца, остальным было совсем не до смеха. Никто не пытался вмешаться, опасаясь разделить судьбу бедолаги.
— Чтите и уважайте женщин, — пафосно провозгласила Джульет, приближаясь к торчащей голове страдальца. Задрав ногу, она прицелилась и с противным чавканьем вонзила каблук прямо в широко раскрытый глаз несчастного. Тот разлетелся, словно гнилой помидор. Продвигая каблук глубже и намеренно шевеля им из стороны в сторону, причиняя жестокую, бесчеловечную боль, садистка спокойно продолжила: — Ибо они — сосуд, хранящий в себе ваше безблагодатное семя. Мы, царицы природы, жрицы любви, гордые львицы, рождены, чтобы носить в себе ребенка. Зачать, родить, растить, заботиться и любить его… пусть даже от таких грязных, слабых, недостойных скотов, как вы.
Закончив свою напыщенную речь, Джульет обернулась и как-то по-особенному посмотрела на Джека. Тот упирался спиной в стену, бледный как смерть. Он не спускал глаз с ее каблука, все еще орудующего в глазнице агонизирующего человека. Слабые руки пытались сбросить ногу, но силы быстро иссякли, и бедолага испустил дух, прекратив надрывно стонать и сопротивляться. Джек чувствовал, как подкашиваются ноги, как к горлу подступает тошнота, а сознание уплывает в далекие ебеня… Он вцепился в мягкую руку Анжелики так сильно, что мальчишка жалобно прошептал, что ему больно.
— А?.. А, да, прости, прости… — Джек ослабил хватку, не замечая, что часто-часто моргает и дышит через рот. Голова кружилась, воздуха не хватало. Пахло паленым мясом, говном, кровью и влагой, струящейся по полу, собирающейся в лужицы на грязной пыльной поверхности.
Время как будто остановилось. Отмучившийся не подавал признаков жизни, лежа в воде бесформенной грудой. Мимо Джека и Анжелики проплыла белесо-кровяная субстанция с оголенным подрагивающим нервом. Джек почувствовал, как его накрывает, пошатнулся, закатывая глаза. Если бы не вовремя подставленное хрупкое плечо Анжелики, он свалился бы прямо в воду еще одним бездыханным трупом. Его мутило, к горлу подступали слезы, из носа текло, противно застывая на губе.
— Не нужно держать все в себе, Джеки-бой. — Садистка мягко взяла побледневшего раба за подбородок, заставила посмотреть в глаза. На миг в ее взгляде мелькнуло брезгливое сочувствие, которое тут же сменилось высокомерным удовлетворением. — Ты отлично справился и заслужил награду. Возьми это и подожди меня в коридоре.
В руке госпожи мелькнул знакомый пузырек с нашатырным спиртом. Коротко всхлипнув, Джек схватил спасительную вещичку и, забыв поблагодарить щедрую хозяйку, метнулся на выход, поскальзываясь на мокром холодном полу. Не видя никого и ничего, он добежал до какой-то массивной двери, тяжело опустился на ближайшую ступеньку и зарыдал, бессильно кусая подол рубашки. Резкий запах нашатыря не давал упасть в обморок, но Джек все равно чувствовал тот незабываемый, ни с чем не сравнимый запах смерти. Джульет, она… она раздавила его, как букашку, на глазах у всех… Его… остатки его плоти повисли у нее на каблуке склизкими гнойными соплями и… Он едва не сблевал, хотя блевать было нечем. Его жутко лихорадило и трясло, пот заливал глаза, веки налились тяжелым свинцом и норовили опуститься.
Выплакавшись, Джек кое-как натянул стринги и юбку, застегнул молнию, отжал намокшие чулки. Сгоряча парнишка сунулся под лифчик, нащупал сотовый, по-прежнему завернутый в презерватив, достал и только начал развязывать, как сзади донесся знакомый цокот. Пришлось по-быстрому все сворачивать и прятать.
— Надень это, — велела госпожа, протягивая заплаканному рабу черную повязку на глаза. — Ради твоей безопасности, тебе не следует знать слишком много.
Джек подчинился, судорожно работая покалеченной рукой, не замечая боли ни в голове, ни в запястье. Тьма, опустившаяся на веки, была лучше той, что опустилась на единственное застывшее веко убитого, и он суетливо пытался угодить безжалостной психопатке, чтобы самому не попасть под острый карающий каблук.
— Хорошо надел? — Джульет лично проверила плотность, оттянув повязку за край. — Отлично, хороший мальчик. Дай-ка сюда руки.
Джек послушно вытянул руки. На трясущиеся запястья лег холодный металл наручников, раздался характерный щелчок сразу двух браслетов. Потянув за короткую цепь, Джульет прикрепила их к одному из колец у себя на поясе. Велев своему верному рабу не отставать, она открыла дверь, и они вышли на свежий воздух.
