Руководство по приручению парней

      Несколько дней Джек провел совершенно один. Было странно и необычно чувствовать себя запертым в собственном доме, без возможности выйти наружу или хотя бы банально посмотреть в окно, и, как и любую другую ВИП-персону, Джека приводило в негодование такое пренебрежительное отношение к себе. Страдая от недостатка внимания и общения, он невольно ловил себя на мысли, что был бы рад даже этому козлу Марти, если бы того каким-то ветром занесло в здешние края, но увы — никто не приходил, все как будто забыли о его существовании. Джеку приходилось самому поддерживать порядок в доме. Первым делом он подмел и выкинул осколки от пузырька с нашатырем. Потом помыл всю посуду, накопившуюся за несколько дней. Найдя пылесос в кладовой, пропылесосил ковер в гостиной, полил цветы. Протер пыль на книжной полке; во время этого занятия присмотрел парочку интересных книг, отложил для вечернего чтения.       За время изоляции у Джека выработался свой, особый распорядок дня: обязательный душ с утра (смыть дурные мысли, а заодно освежиться), завтрак (никаких овсяных хлопьев, ура!), уборка (чтобы скоротать время и отвлечься), обед, мытье посуды, чтение (вот бы училка по литературе удивилась!) и сон (спи сколько влезет, никакого будильника!). Предоставленный самому себе, без уроков и домашки он чувствовал себя самостоятельным, с улыбкой вспоминал одноклассников, корпящих над учебниками, и, в принципе, смирился с жизнью в неволе, находя ее по-своему привлекательной. Что его ждало по окончании учебы? Жизнь с мамой и сестрой, работа в «Макдональдсе» на полставки? Джек не питал иллюзий относительно своего будущего, ведь он принадлежал к категории двоечников-хулиганов, прекрасно понимающих, что пресловутая «свободная касса» им обеспечена. Ну, в лучшем случае работа в автосервисе… если руки растут из того места. Или на мойке машин, как это делал Билли, Джеков сосед по парте. Прошлым летом он работал не покладая рук и первым на районе приобрел крутой велик из новенькой коллекции, на зависть окружающим. Даже Шеннон была под впечатлением.       — Шенни… — нежно прошептал Джек, оторвавшись от чтения «Тома Сойера». В памяти всплыл короткий, но милый сердцу эпизод, как сестренка с восторженным видом рассказывала о Билли, гордо рассекающем по улицам на новеньком велосипеде. Она была так возбуждена, что забыла помыть руки перед едой.       — Мам, он такой потрясный!.. — Шеннон пела дифирамбы, восхищенно закатывая глаза. Было непонятно, от чего она течет сильнее: от стильного железного коня с огромными колесами или от удачливого наездника с мозолистыми руками.       — Конечно, он ведь много работал и может позволить себе хорошие вещи. Ты кушай, милая, кушай. — Матушка заботливо придвинула тарелку к дочери, намекая, что обед стынет, но та по-прежнему витала в облаках, почти не притрагиваясь к еде.       — Боже, под тобой стул сейчас загорится, — усмехнулся Джек, стащив фрикадельку у ничего не замечающей сестрицы. Строгий мамин шлепок по руке застал его врасплох. — Ай!       — На чужой каравай рот не разевай! — Матушка осуждающе посмотрела на него, вздохнула. — Вот ведь прохвост, весь в своего отца! Наградил Господь точной копией…       Сестра как ни в чем не бывало подобрала упавшую фрикадельку со стола, положила обратно в тарелку и мечтательно облизнула пальцы.       — Вы бы видели… Он та-акой потрясный…       — Он на тебя наехал или что? По-моему, у тебя сотрясение, ты как заевшая пластинка, — съязвил Джек, ухмыляясь.       — Дурак! — фыркнула Шеннон.       — Джек, прекрати задирать сестру! Ты поел? А ну марш за уроки! И прибери за собой! — велела матушка.       Глядя на то, как сын с глупой ухмылочкой встает из-за стола, она поняла, что его нечесаная голова забита чем угодно, но только не знаниями. Сейчас опять проваляется на диване за своими дурацкими комиксами или с портативной приставкой, а ей потом снова краснеть за него на родительском собрании. Она завела разговор о важности учебы, подчеркивая, что не сомневается в будущем успехе дочери и что кое-кому не мешало бы брать с нее пример. И с Билли. Чтобы не слышать всего этого, а заодно не мыть посуду, Джек подхватил свой затертый скейтборд и тайком смылся из дома в парк, где и прокатался допоздна. Если бы он знал, что сестра в скором времени уедет обучаться в Париж, то проводил бы с ней больше времени: брал с собой в парк, водил загорать, гулять, купаться, покупал бы ей ее любимое клубничное мороженое, любовался милыми перепачканными губами и проворным язычком, старательно облизывающим верхушку…       Не к месту вставший член больно уперся в холодную металлическую преграду — пояс верности никуда не делся, как и естественные физиологические процессы, хорошо знакомые каждому парню. Джек часто просыпался от этого посреди ночи и ближе к утру; стояк иногда тревожил во время принятия душа или мытья посуды, но во время чтения — такое произошло с ним впервые… От чего он возбудился-то? От Тома Сойера? Или от родной сестрички, представив, как эротично она бы полизывала вкусный пломбир, лежа полуголой у него на коленях?       — Да ладно тебе, брось, — неуверенно улыбнулся Джек, откладывая книгу, которую все это время держал в руке просто так, погруженный в воспоминания об одном из последних семейных обедов. Трахнуть Шеннон — ха-ха, очень смешно! Нет, она дорога ему как родственница и как человек, но не как объект сексуального удовлетворения. Глупо даже думать о таком!       Выключив торшер, Джек встал с кресла и прошелся по гостиной. Что-то кровь стала слишком часто застаиваться в нижних членах, вытягивая и увеличивая некоторые особенно чувствительные места… Конечно, под одеждой этого не видно, как и неловких мыслей, блуждающих в голове, но в такие моменты он чувствовал себя неуютно, помня, что находится под неусыпным наблюдением множества скрытых камер. Пожалуй, это единственное неудобство, не считая невозможности выйти наружу или удовлетворить себя… А еще эта сука Джульет… Хорошо бы убрать ее из этого уравнения, вычеркнуть раз и навсегда. И, конечно, трахнуть бы кого-нибудь. Или подрочить… Джек, изрядно изголодавшийся по сексу, не побрезговал бы даже блядской попкой Анжелики, окажись та в зоне доступности. Ему было все равно с кем, лишь бы прижать к себе горячее податливое тело, навалиться, засадить промеж булочек и как следует излиться в тесную жаркую пещеру. Или просто вложить в руки и страстно скомандовать: «Дрочи!..» О, он кончил бы за минуту или и того меньше! Растущее напряжение в яйцах ни на миг не давало расслабиться, обнаглевший Джеков дружок все чаще и чаще заводился с пол-оборота, настойчиво требуя вернуть свое законное право на семяизвержение.       Терзаемый похотью, Джек сам не заметил, как оказался у комнаты сестры, огляделся, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Это была единственная комната во всем доме, в которую он стыдился заходить после того случая с переодеванием и публичной мастурбацией. Он много раз порывался заскочить и тайком схватить что-нибудь из вещей сестры (не ради больного удовлетворения, а из любопытства… наверное), но огромное зеркало в углу мрачно напоминало, что по ту сторону сидит извращенка Джульет и жадно теребит свой липкий вонючий клитор, ожидая очередного представления.       — Нет уж, хуй тебе! — прорычал Джек, резко разворачиваясь в другую сторону.       Он зашел в ванную, умылся холодной водой, причесался, посмотрел на собственное отражение, опустил взгляд на затвердевшие соски. Молодое здоровое тело ощутимо лихорадило от жуткого недоеба, между ног было тесно, узко и горячо, на яйцах и бедрах сохла клейкая смазка, стекавшая из угнетенного пениса. Он уже не помнил, когда расслаблялся последний раз. Дома, будучи гиперсексуальным подростком, он сбрасывал напряжение ежедневной мастурбацией, а здесь ему запрещалось проводить жизненно необходимый ритуал, и это сводило с ума! Почему другим можно трахаться, а ему нет?! Взять ту же медсестричку… Хуже всего смотреть, как она сладостно стонет и выгибает спину от удовольствия, пока ее ебет кто-то другой…       — Веснушка… — с жаром прошептал Джек, погладив себя по животу. Как бы он хотел ощутить на себе ее руки, прикоснуться к ней губами, услышать, как она стонет его имя во время оргазма. В голове моментально возник образ рыжеволосой обольстительницы, вспомнились ее прекрасные упругие формы, живительные соки, брызжущие из узкой щелочки между очаровательных ножек, ее чудесный звонкий голосок, умоляющий засадить поглубже…       Воспрянувший член отозвался невыносимой болью, на кафельную плитку слышно шлепнулась крупная капля густого предсемени. Так, немедленно прекратить безобразие! Джек надавал себе отрезвляющих пощечин, попрыгал на месте, как на уроке физкультуры, немного поприседал, посчитал до тридцати, сплюнул и присел на унитаз. Оторвав кусок туалетной бумаги, сложил его пополам и принялся оттирать влажные бедра. Вот так, приятель, спокойнее, никаких Веснушек, охлади траханье. В конце концов, почему она должна ложиться с ним в койку? Он так страстно сохнет по ней просто потому, что не видел других девчонок! Анжелика не в счет, это такой же пацан, как и Джек, просто лишенный письки, но не переставший от этого быть пацаном. Ну и кто тогда остается? Не ебаться же с Джульет, в конце концов!       От этой мысли его брезгливо передернуло, кровь мгновенно перестала поступать к члену, яички трусливо съежились и поджались, предпочтя оставаться в тесной железной клетке, чем попасть в руки безжалостной госпожи. Вот оно, проверенное средство против спермотоксикоза! Развалившись на унитазе, Джек с холодной ненавистью вспоминал свою хозяйку: ее целлюлитную сраную жопу, отвратительную дряблую пиздень, как у старушенции, живот с уродливыми растяжками и огромным шрамом, тухлую вонь из слюнявой зубастой пасти… И ему полегчало. Член снова принял форму гладкого писюна невинного мальчика, каким был Джек до гребаного полового созревания. Как же он удивился, когда узнал, что из этой маленькой неприметной штучки, оказывается, можно не только писать! Мама сделала вид, что не заметила испорченной наволочки, но ему еще долго было стыдно за свое детское любопытство, приведшее к неожиданному взрыву между ног и запачканному постельному белью. Теперь он стыдился своей беспомощности перед этой напастью, с которой легко справлялся, будучи ребенком. Как хорошо жилось без этого злоебучего взросления! Страшно представить, сколько карманных денег слито на различные мастурбаторы, смазки, гондоны, на походы к Салли и другим проституткам, платные подписки на порносайтах и сомнительные знакомства. Будь он умнее, думал бы головой, а не членом, учился бы зарабатывать, а не тратить, и, кто знает, может, мать с сестрой восхищались бы им, а не долбаным Билли, живущим по соседству… Может, тогда Шеннон не свалила бы аж на другой континент от озабоченного братца, который подглядывал за ней в душе и нюхал ее белье…       Джек обреченно вздохнул, бесконечно глубоко жалея себя и проклиная свою горькую долю. Он оказался здесь из-за своего ненасытного члена, из-за неутолимой жажды ебли и удовольствия. Зная эту слабость, его подло обманули, заманили огромными сиськами Джульет, а ведь мама столько раз повторяла, чтобы не смел разговаривать с незнакомцами! Но когда и кого он слушал? Когда ты молод, здоров и полон энергии, кажется, что весь мир вращается у тебя на конце. Какая ошибка! Может, Анжелике повезло, что лишилась хуя? На кой он нужен, если от него такие проблемы? Ершик в жопу, залупу в рот — и жизнь удалась, браво! Главное — знать свое место, и все будет чики-пуки… Или нет? Смотря кто хозяин, ведь от них тоже многое зависит. Веснушке вот пиздато живется на свете. Но она девочка, как и Шеннон. Им всегда проще устроиться на хую, найти, так сказать, свое место. А где место Джека в этой пищевой цепочке? Неужели он обязан быть жалким чмошником и пресмыкаться перед какой-то недоебанной пиздой, терпеть побои и унижения? Разве это входит в пакет ВИП? Или кто-то злостно превышает полномочия, скрывая это от начальства и коллег по цеху?       Джек слез с унитаза, опустился на карачки и осторожно извлек из углубления за раковиной трофейный сапфировый перстень. Украшение красиво переливалось на свету, так и просилось на палец. Джек скривил губы в усмешке, вспомнив, что эта неземная красота предназначалась в подарок никчемному братцу Марти, долбаному любителю покера. Полупокеру… Зачарованный таинственным блеском, Джек без раздумий натянул перстень на средний палец правой руки, сжал кулак, примеривая. Великоват, зараза, явно предназначался для пальца взрослого мужчины, но даже так вес и вид дорогой побрякушки придавал значительности, важности. Парнишка по-пижонски прошелся по ванной, попозировал перед зеркалом, представляя, как изменятся лица окружающих, если он станет разгуливать с этим перстнем. Глупость, конечно, ведь одна маленькая краденая вещичка не могла резко улучшить его положение в здешнем обществе, но в голове уже звучало вполне осознанное умозаключение: «Я не раб, не дешевая подстилка хозяев… Я создан вертеть на хую, а не подчиняться!»       Ну или хотя бы ломать систему, прямо как его отец, заделавший двоих детей и съебавший в закат. Мама вроде говорила, что он сбежал в Мексику, чтобы не платить алименты. Небось, сидит себе в каком-нибудь дешевом мотеле, жрет буррито, пьет текилу, жарит горячих мексиканских цыпочек и в хуй не дует… Вот это житуха — мечта! Что ж, раз Джек, со слов матери, пошел по его стопам, то нужен ли ей такой сын-раздолбай? Очевидно, что нет. Он не нужен ни своей семье, ни вечно брюзжащим учителям, да и в «Макдональдсах» до хера бездельников, вчерашних выпускников, уныло подметающих полы и прозябающих у кассы. А здесь — шанс выбиться в люди, стать хозяином своей судьбы, заиметь пару сотен… нет, пару тысяч прекрасных девственниц и греть пинус в их узких горячих кисках до конца своих дней. Никогда не работать и при этом иметь все необходимое для долгого и счастливого секса… Надо только свергнуть хуевую правительницу, ведь она стоит на его пути, мешая добиться успеха и признания. Остальные наверняка поймут его и поддержат. Кто такой Клык? Зек, неудачник, лузер в картах. Садист? Нет. Что насчет Бена? Жирный похотливый пидор и мямля, ссыкло ебучее, но не изверг, нет. А вот Джульет… У-у, сука! Рука сама сжалась в кулак. Блик от перстня солнечным зайчиком скользнул по ванной.       — «Уоу, Черная Бетти, бем-балем, впала в безумие, бем-балем, все проебала, бем-балем», — тихонько напевал Джек, радуясь, что не сдался, вопреки всем невзгодам, свалившимся на его хрупкие подростковые плечи.       Побит, но не сломлен, и даже более того: теперь у него появилась цель, за которую стоило бороться с еще большим рвением! Джек облизнул пересохшие губы в сладостном предвкушении грядущих перемен. Трепетно поцеловав перстень, он неохотно снял его с пальца, спрятал обратно в нычку и вернулся в гостиную, хитро щурясь от радостных мыслей о собственном гареме. Мулатки, афроамериканки, азиаточки — он опробует всех и каждую! К нему будут обращаться «юный господин», будут носить на руках, осыпать его тело поцелуями и сражаться за право взять за щеку его большой сочный…       — Что за?..       Еще на подходе к гостиной Джек учуял въедливый запах парфюма. Сомнений не осталось: кто-то явно терся в его доме! Преодолев сиюминутную нерешительность, Джек собрался, подтянулся, вытащил край футболки из шорт и с гордой осанкой переступил порог гостиной, осторожно косясь на загадочного визитера, ожидавшего у камина.       — Добрый вечер, сэр. Простите, что без предупреждения. — Высокий худой мужчина учтиво поклонился. Джек окинул быстрым взглядом его нескладную фигуру, явно не представляющую никакой угрозы, и деловито направился к креслу, не удостоив незваного гостя рукопожатием.       — Что вам нужно в моем доме?       Незнакомец едва заметно ухмыльнулся, деликатно поправил темные очки.       — Простите, я не ослышался? В вашем доме?       — Да, в моем. — Джек с важным видом расселся в кресле, будто король на троне: нога на ногу, руки на подлокотниках, голова небрежно откинута назад и чуть наклонена набок — демонстрация того, что он не намерен тратить время на всякие глупости. — Какие-то проблемы?       — Нет, что вы, что вы… Какие могут быть проблемы? — Мужчина покачал гладкой лысой головой, едва не задев люстру. Казалось, что если он встанет на цыпочки, то достанет макушкой до потолка. Он по-прежнему стоял у камина как вкопанный, держа руки в карманах идеально выглаженных брюк. Накрахмаленная рубашка, классическая жилетка, серебряные запонки. Весь чистенький, надушенный, одет с иголочки. Джеку ужасно захотелось стать таким же стильным и независимым.       — Вы тоже барон? — спросил Джек, пристально вглядываясь в черные очки, в которых зеркально отражалась комната.       — Тоже? — Визитер чуть подался вперед, будто увидел что-то интересное. — Простите, юный господин уже получил титул?       Джек растерянно опустил взгляд, жалея, что не прихватил с собой тот перстень. Обращение «юный господин» приятно ласкало слух; кажется, первые шаги в нужном направлении уже сделаны. Если хочешь стать королем — веди себя как король, и все получится. Проще простого!       — Я работаю над этим. — Джек важно задрал подбородок. — Передайте всем: скоро в вашей свите будет пополнение.       — Чудесно, чудесно! — Слендермен улыбнулся, обнажая ровный ряд белоснежных зубов. Джека начинало раздражать, что на протяжении всего разговора он подозрительно держит руки в карманах. Что он там делает? Мнет яйца, что ли, извращенец долбаный? Или теребит пульт от ошейника? — Думаю, остальные с радостью поддержат вашу кандидатуру.       — А вы? Замолвите за меня словечко перед своими? — осторожно поинтересовался Джек.       — Перед своими? — Мужчина едва слышно усмехнулся и покачал головой. — Вынужден разочаровать: я не барон, ваше превосходительство. Но я тоже буду рад, если вы вступите в наше, так сказать, сообщество. У вас такие замечательные показатели… Выдающиеся, я бы сказал. Редкий генетический материал. Многие были бы счастливы заполучить себе такой…       У Джека похолодели пальцы. Он скованно подобрал ноги, заелозил так, будто ему что-то мешало сидеть неподвижно.       — В к-каком смысле?       — Речь идет о донорстве органов, разумеется. Щедрая госпожа регулярно поставляет нам биоматериал для извлечения и дальнейшего использования. На днях забрали одного господина с отсутствующим глазом. Я слышал, это отчасти ваша работа? Впечатляет… Вы крепче, чем кажетесь. Нашим клиентам нравятся выносливые юноши и их крепкие стройные тела.       Ошарашенный Джек не знал, что ответить. Да и стоило ли продолжать разговор с этим чертовым мясником? Он почувствовал резкую неприязнь к этому щегольски разодетому мужчине, к его нескладной фигуре, к дурацким темным очкам, за которыми не видно глаз, к рукам, вечно засунутым в карманы, к спокойному и уверенному тону, с которым тот смаковал подробности своей отвратительной работы.       — Я не биоматериал! — выпалил парнишка, вжимаясь холодными пальцами в подлокотники.       — О, разумеется, пока что нет. Просто имейте в виду: если у вас вдруг не сложится с повышением по службе, вы всегда можете рассчитывать на нас. В наших заботливых руках ничто не пропадает даром, каждая… составляющая находит своего владельца.       — Убирайся отсюда! Пошел вон! — Джек замахнулся книгой, чувствуя, как от злости горят щеки и уши. Вот ведь подонок! Съездить бы хорошенько по настырной роже!       Великан наконец отлип от камина, оглянулся на напольные часы, учтиво поклонился.       — Конечно-конечно, не смею вас больше задерживать. Простите, не удержался, больно уж хотелось увидеть вас воочию. Вблизи вы еще прекраснее. Глаза, волосы, зубы, осанка… Знаете, это как вскрывать подарок раньше времени…       — Вон!!! — Джек гневно указал на выход, не замечая, что плюется. Шея бешено пульсировала под ошейником, под задницей будто кипела раскаленная лава. Если бы не сдерживающая электрическая херовина, он бы вцепился в горло этому самодовольному ублюдку и без всяких инструментов разобрал бы его самого на запчасти.       Откланявшись, мужчина размеренной походкой направился к выходу, так и не вынимая рук из карманов. Когда он шел, то сильно приседал, выпячивая колени, как будто ему было тяжело нести собственное тело. Странный тип, неприятный. Джек не мигая провожал его взглядом, готовый, если что, придать ускорения. Остановившись посреди комнаты, тот обернулся на камин, на котором стоял портрет Шеннон, зачем-то принюхался, кивнул.       — У вас чудесная сестра, вы чем-то похожи. Мальчиков обычно покупают ради недолгих плотских утех, а девочки — это отличное долгосрочное вложение благодаря их репродуктивной функции. Но даже так вы все равно наш лучший кандидат. Всего доброго и до встречи!       — Не дождешься, мудила!.. — зло прошипел Джек, трясясь от гнева.       Когда дверь захлопнулась, он долго сидел в кресле, с книгой в руках, переваривая услышанное, затем раскрыл на том месте, где остановился, убрал закладку и продолжил читать, но буквы никак не желали складываться в слова. Поняв, что бессмысленно пялится в одну строчку уже минут пять, мальчишка забористо выругался и мрачно швырнул книгу на обеденный столик, прикрыл дрожащей холодной ладонью увлажнившиеся глаза и стал лихорадочно искать решение, как же наконец вычеркнуть эту ебаную Джульет из сраного уравнения. А если получится, то заодно сбагрить эту охуевшую пизду на органы вместо себя.

***

      Спустя еще несколько дней, во время очередного сеанса медитативной уборки, Джульет таки сподобилась навестить Джека. Застигнутый на карачках, с половой тряпкой в руках и в одних шортах, он вскинул голову и встретился взглядом со своей госпожой. Та стояла у входа в спальню, сложив руки на груди, любовалась работой трудолюбивого паренька.       — Ах, Джеки, мальчик мой. Не перестаю удивляться, как длительное воздержание меняет даже таких, как ты.       Отложив тряпку, Джек неторопливо поднялся с колен, утер пот со лба.       — Не натопчите мне тут, леди.       Джульет изумленно хмыкнула, но тут же скрыла свое удивление, неуклюже почесав за ухом. Мальчик-раб смотрел на нее со скучающим выражением лица, как будто чистота спальни волновала его больше, чем визит госпожи, этот величайший, ни с чем не сравнимый праздник, случающийся не так часто. Что это? Щенок расслабился и позабыл свое место? Что ж, пускай. Он запоет по-другому, когда яйца посинеют от переизбытка спермы. Марти, сын владельца сети казино, тоже был гордым… поначалу. Однако физиология у всех одинаковая, и пара месяцев в поясе верности превращает даже самого шкодливого мальчишку на свете в послушного ангелочка, верно прислуживающего своей богине за кусочек удовольствия. Даже самые крепкие мужские орешки нуждаются в периодической разрядке, и очень хорошо, что этот рыжий неумеха спустил заветный ключик от пояса в водосток, как сам потом признался. Пусть маленький строптивец как следует поволнуется за свое запертое хозяйство. Запасной ключик, как и разрядку, нужно заслужить прилежным послушанием… Интересно, хватит ли у него силы воли пойти наперекор прямому приказу? Повернув лицо в сторону, Джульет лениво сплюнула жвачку, которую долго жевала по пути сюда.       — Ой, кажется, я что-то обронила. Прибери, а? — Жгучие зеленые глаза с издевкой смотрели в упор. Немногие могли выдержать этот взгляд и не сломаться. Почти все, кого она знала, немедленно бросились бы к ее ногам, моля о пощаде, зарылись бы носом в ее пилотку, стараясь всячески угодить. Но только не Джек. Он лишь неодобрительно покачал головой и сделал замечание:       — Некультурно свинячить, дамочка. Вас не учили хорошим манерам?       Джульет выдохнула, не веря своим ушам. Это невозможно! Другие рабы за это время буквально выгорали, готовые стерпеть любые унижения, лишь бы получить возможность прикоснуться к своему напряженному пенису, ощутить приятное тепло собственной руки, привычными движениями скользящей по трепещущей каменной плоти. А этот дерзкий сорванец относился к строгому, обидному лишению так, будто это что-то совершенно незначительное! Как маленькие прозрачные капельки пота на его обворожительном гладком теле, медленно стекающие по груди и застывающие на прелестном рельефном животике. Ах, Джеки-бой, мечта во плоти, ходячий секс-символ, с которого можно и нужно писать откровенные портреты, как с прекрасных юношей Древней Греции. Что-то было в нем, что заставляло сердце биться быстрее. Ей было абсолютно не жаль калечить Анжелику, лишая ее мужского достоинства на глазах у родителей, но с Джеком она бы так поступать не стала, несмотря на все его выходки. И дело не только в задании от начальства или, упаси боже, привязанности. Нет, просто без пипирки он лишится своего очарования и быстро станет таким же, как все. Пусть лучше остается капризным мальчуганом, чем превращается в чересчур покладистую Анжелику. В конце концов, на Джека у нее давно зрели свои планы. Ведь когда дело будет сделано и все закончится, он станет принадлежать ей, а не начальству, и тогда… Ох, это будет славная охота!       Джека неприятно передернуло от восхищенного взгляда и томного придыхания ебанутой овцы. В голове эхом отозвалась кошмарная фраза Веснушки: «Может, она влюбилась в тебя, чем черт не шутит?» Нет уж, в пизду такую любовь! Кавалеры Черной вдовы долго не живут, это общеизвестный факт! Кстати, а что там с его предшественником? Может, его история подскажет, как выпутаться из этой ебаной паутины?       — Что стало с вашим предыдущим любимчиком? — в лоб спросил Джек, пользуясь удобным моментом.       — С которым из?.. — нетерпеливо переспросила Джульет, напоминая голодную львицу, готовую в любой момент наброситься на неосмотрительного самца и затрахать до смерти, а потом загрызть. Или наоборот. Обычно она брезговала заниматься сексом с рабами, но Джеку отдалась бы со всей страстью, на которую только способна… В своей, ни с чем не сравнимой манере, разумеется.       — С тем, который был до меня, — уточнил Джек, пытаясь вспомнить все детали. — Красавчик такой, чуть постарше меня, мускулистый вроде…       Издав звук, похожий на довольное урчание, Джульет важно прошлась в грязной обуви по свежевымытому полу. Проходя мимо Джека, она ощутимо задела его плечом, но мальчишка даже не шелохнулся, несгибаемый, как скала. Или как утренняя эрекция, что ближе к истине. Лишь когда владычица подошла к дальнему шкафу с одеждой, он позволил себе едва слышно выдохнуть, чувствуя, как трясутся поджилки.       — Я поняла, о ком речь. Мой верный Аполлончик с ангельским дискантом, крепкими проворными пальцами и вьющейся каштановой гривой; он был великолепен в служении и в постели, правда, ревновал меня ко всем подряд. Глупость, конечно, ведь лучше меня здесь все равно никого не найти.       — Бесспорно. — Джек хмыкнул, плохо скрывая сарказм. — И как он кончил?       Джульет зловеще усмехнулась, с силой рванула дверцы шкафа. У Джека на миг екнуло сердце: неужели оттуда посыпятся все ее скелеты?       — О, он кончил феерично, мой любопытный маленький раб. — Засунув голову внутрь, Джульет зачем-то рылась в пестрых мальчишкиных вещах. Из глубин шкафа ее голос звучал глуховато, но даже так в нем хорошо слышалось нескрываемое наслаждение. — Высушив его до последней капли, я продала его по дешевке в женскую колонию где-то в Африке. В самую жестокую на всем континенте. Тамошние девицы славятся тем, что колют орехи своими вагинами… И гнут железо руками. По-моему, у меня даже осталось видео, как моего бледнолицего ангелочка скручивают всей толпой, раздевают, привязывают к нарам, возбуждают, перевязывают то, что так любит стоять, и долго-долго скачут на нем по очереди, а затем начинают все заново, и так всю ночь… О да, он доставил им много приятных моментов, но продержался не так долго, как хотелось бы. Я проспорила Бену целых семьдесят пять баксов из-за этого, представляешь, какая досада? Видимо, с транспортировкой, как всегда, напортачили, вот он и попал к ним на праздник изрядно ослабевший, потерявший форму, — немудрено, что вместе с остатками спермы из него быстро вытекла и жизнь. Глупые, слабенькие мальчишки! То норовите залезть на нас сами, то рыдаете и умоляете прекратить, когда вас сношают по десятому кругу. Вы как дети в кондитерской лавке, ей-богу! Сами не знаете, чего хотите!       Джульет цинично рассмеялась, а Джек сузил глаза, с ненавистью сжимая кулаки. Наглая, мерзкая, бездушная шалава даже не пыталась проявить хоть каплю сочувствия к молодой жизни, загубленной ее же руками. Он вспомнил, с каким удовольствием она расправилась с братом Марти, как упивалась жестокостью и агонией жертвы. Патологическая маньячка, блядь. Тех, кто становился ей не нужен, убирала легко и непринужденно, как пешки с шахматной доски.       «Ну ничего, пиздень дырявая, — ядовито подумал Джек. — Недолго тебе радоваться. И глазом моргнуть не успеешь, как уберут тебя. Мразь!»       Он поднял футболку, оставленную на кровати, вытер потное лицо, представляя, как подкрадывается сзади, натягивает плотную ткань на тупое еблище Джульет, валит ее с ног и ебашит ногами прямо в белокурую тыкву. Одежда быстро окрашивается в бордовый цвет, поверженная сучка орет от боли, неразборчиво умоляет пощадить, а он пиздит ее без остановки по ебалу, по сиськам, по сраке и, конечно же, по пизде; хуярит со страшной силой, вымещая гнев и злобу других ребят, невинно пострадавших от рук этой чокнутой хуеплетки.       «Любишь боль, тварь?!»       Джульет вдруг перестала рыться в шкафу и с восторгом обернулась к Джеку.       — Люблю, умею, практикую, лапонька. А как по-другому обращаться со скотом? Только так и никак иначе.       Блядь! Неужели он произнес это вслух?!       — Я не скот, сука! У меня имя есть! — Джек вспыхнул, как спичка, на радость своей полубезумной хозяйке. Вот оно, блюдо, готовое к употреблению!       Почуяв сладкую дрожь в манде, Джульет резво, одним прыжком сиганула через всю комнату, схватила бунтующего раба за предплечье и грубо швырнула на кровать. Под ногами загремело опрокинутое ведро, грязная вода разлилась по всей спальне. Вскрикнув, Джек неуклюже приземлился спиной на пружинный матрас. Не давая опомниться, здоровущая садистка тут же уселась на него сверху, попрыгала, вдавливая в постель своим весом. Рыча от боли, Джек вцепился в необъятные сиськи Джульет, надавил, пытаясь столкнуть с себя, но та оказалась проворнее: перехватила его кисти, туго связала крепким зимним шарфом и отвесила насмешливый щелчок по носу.       — Любишь по-жесткому, Джеки? — выдохнула Джульет, любуясь получившимся итогом: практически полностью обездвиженный полуголый мальчишка, беспомощно трепыхающийся под могучим телом своей прекрасной госпожи.       Пыхтя от натуги, Джек попытался заехать мучительнице по роже связанными руками, но та в последний момент нырнула под вытянутые руки и вторым шарфом затянула петлю на тонкой шее раба. В панике Джек надавил связанными руками на шею психопатки, но это дало обратный результат: теперь они оказались почти лицом к лицу. Воспользовавшись замешательством пленника, похотливая живодерка укусила его за губу, прокусив тонкую нежную кожицу до крови.       — Ай! Иди на хуй! — Джек попытался ударить коварную вампиршу лбом, но та натянула шарф с такой силой, что несчастный захрипел, едва не проглотив собственный кадык.       Атака провалилась, на повторную катастрофически не хватало воздуха. К счастью, этой дуре хватило ума ослабить хватку. Пользуясь передышкой, Джек судорожно глотал драгоценный кислород. Связанные, потерявшие всякую чувствительность руки безвольно повисли на широкой спине кобылы, больно сжимавшей бедрами его ребра, во рту ощущался тошнотворный привкус крови.       — Бедный глупенький малыш. Зачем же ты обижаешь свою мамочку? — слащаво поинтересовалась Джульет, умышленно двигая тазом, чтобы причинить еще больше страданий.       — Ты мне не мать!.. С-сука! — прохрипел Джек, задыхаясь от боли.       Изловчившись, он схватил сучку за гриву и даже смог вырвать здоровенный клок волос. Это замедлило экзекуцию, но ненадолго. Взяв коротенькую паузу, чтобы поймать руки распоясавшегося невольника и засунуть их под себя, Джульет продолжила прытко скакать на нем, представляя себя умелой наездницей, объезжающей очередного непослушного жеребчика, отбившегося от стада. Пояс верности колом упирался в промежность, вызывая приятную боль, сиськи с острыми твердыми сосками весело подпрыгивали, как два футбольных мяча. Поймав нужный ритм, она заблеяла от удовольствия. Между ног было мокро и горячо.       — Ах да-а, и как я могла забыть? У тебя ведь настоящая мама есть. И родная сестренка. Ты совсем забыл о ней, маленький паршивец! Почему не притронулся к ее вещам за все время?       Прыжки становились все размашистее, жестче и больнее, импровизированная удавка все крепче сжимала горло, лишая воздуха. У Джека закружилась голова, но он и не думал сдаваться, прекрасно помня о своей важности для какого-то там проекта. И в очередной раз прогибаться под эту шмару он тоже не собирался! Хватит, достало!       — Тебя в детстве выебал твой брат? Поэтому ты такая ебанутая? — через силу спросил Джек, пытаясь храбриться, хотя сам чувствовал: долго он так не протянет.       Джульет остановилась, призадумалась, как-то странно усмехнулась, властно огладила крепкую потную грудь пацана, ущипнула за крошечный очаровательный сосочек.       — Джеки, ты такой затейник! Мне безумно нравится эта теория, но, к сожалению, у меня нет и никогда не было братика. А если бы был, то… М-м-м… — Она мечтательно облизнулась, наклоняясь все ниже. — Я бы приходила к нему каждую ночь перед сном, ложилась бы рядышком, обнимала, целовала, шептала ласковые слова на ушко и…       Джек не смог сдержать сдавленного крика: белобрысая гиена сомкнула острые зубы на ущипнутом соске, потянула, норовя оторвать к чертовой бабушке! В отместку он изо всех сил зарядил ей коленом в поясницу, затем еще и еще, кое-как скинул с себя, испуганно осмотрел свой многострадальный сосок. Слава богу, цел, хоть и адски болит. Вокруг маленькой темной вишенки багровел уродливый след зубов, кожа в месте укуса ужасно саднила и кое-где кровоточила. Зубастая акула по имени Джульет, учуявшая запах свежей молодой крови, жадно облизывалась, готовясь наброситься снова. Джек столкнулся с ее хищным озабоченным взглядом, растерянно сглотнул, не зная, что и думать. Вдобавок ко всем своим извращениям она еще и людоедка, что ли?! Ну на хер, с него хватит! Он метнулся было в сторону выхода, но Джульет свирепо натянула шарф, не давая сбежать, и довольно-таки по-мужски ударила кулаком в лицо, отправив в нокаут на несколько секунд. Лишив обмякшего раба способности к сопротивлению, Джульет торопливо стянула с него шорты и улеглась рядом, лаская кончиками волос гладкие стройные бедра. Придя в себя, Джек ощутил ее жаркое дыхание на своих причиндалах, содрогнулся. Хвала небесам за такую чудесную вещь, как стальной пояс верности! Сейчас это была лучшая его защита… Но пора что-то делать, и побыстрее! Пока садистка любовалась недоступным ей юношеским достоинством, он принялся развязывать узел на своей шее, незаметно освобождаясь от шарфа.       — Бедненький маленький птенчик, посмотри, как он хочет на свободу! Неужели тебе его совсем не жалко? — Пальцы Джульет, вальяжно гулявшие по бедру, подбирались все ближе к опухшей мошонке, запрятанной между тесных колец. Бесцеремонно раздвинув мальчишкины ноги, она пригляделась. — Кажется, у тебя тут натертость… Или раздражение. А еще явный застой спермы в семенных каналах. Это очень, очень вредно. Хочешь, чтобы милостивая госпожа сняла с тебя эту вещь? С радостью верну тебе полную власть над твоим телом, только попроси…       Джек в ответ пнул ее коленом по щеке и предпринял еще одну отчаянную попытку бегства, почти увенчавшуюся успехом, но все обломала рука, твердо вцепившаяся в лодыжку. Не успев отреагировать, незадавшийся беглец неловко оступился, подпрыгнул на одной ноге и камнем рухнул на мокрый холодный пол.       — Я не разрешала тебе покидать кроватку, малыш. — Голос Джульет дрожал от возбуждения. Подойдя к распластанному пленнику, лежащему на животе, она с наслаждением улеглась на него сверху, приобняла, потерлась лицом о спину, шею, больно укусила за мочку уха. — Давай, умоляй меня…       — Иди в очко!       Джек тут же пожалел о сказанном: когтистые лапы ебаной росомахи заскользили по голым беззащитным ягодицам, опасно подбираясь к дырочке. Догадавшись, чего она хочет, Джек изо всех сил сжал свои маленькие упругие булочки, но садистка шла напролом, безжалостно царапая молодую гладкую плоть.       — Я могу заставить тебя, — угрожающе прошипела Джульет, надавливая на лихорадочно трясущиеся плечи Джека.       Она прочертила длинным острым ногтем узкую кровавую дорожку до святыни каждого парня-натурала, уперлась пальцем в маленькое пульсирующее отверстие, игриво потеребила края сжатого ануса. К первому пальцу присоединился второй; она дразняще обводила контуры, готовая проникнуть ими внутрь в любой момент. Без смазки, без растягивания, без предварительных ласк… Так грубо, жестко и жестоко, как только возможно. Джек задыхался от ужаса. Телефон в заднице — сущая ерунда по сравнению с предстоящим пиздецом! Ебаный в рот, вот же паскуда! Это еще хуже, чем тот ужасный перелом руки!.. Или не перелом? Зажило довольно быстро, но ей потом вроде как все равно вломили, это факт!.. Минутку, да вот же оно, решение! Вдохнув побольше воздуха, Джек пронзительно завопил:       — Еб твою мать! Я палец сломал, стерва ты тупая! Неужели не видишь?!       Он прикрыл глаза, как будто это могло помочь в случае неудачи. Время остановилось, пыль зависла в воздухе; казалось, сама матушка Земля перестала вращаться, настороженно прислушиваясь. Во всей галактике, во всей Солнечной системе только две вещи имели значение: его дрожащий девственно-чистый анус и ногти-лезвия, давившие на темно-коричневую дырочку так сильно, что из глаз не переставая текли слезы. Ожидание тянулось бесконечно. Складывалось ощущение, что в проржавевших, давно не смазываемых шестеренках изуверки долго, с попеременным успехом борются две тяжелые, неповоротливые мысли: продолжить терзать соблазнительную юношескую дырочку, но делать это как-нибудь осторожнее, или сразу разворотить ему там все до самых кишок, чтоб неповадно было.       — Какой палец, Джеки?       Джек сглотнул, понимая, что от его ответа зависит, будет ли он всю оставшуюся жизнь мучительно срать ежиками и пользоваться прокладками или останется с целой, относительно нетронутой жопкой хотя бы на какое-то время. А потом она опять что-нибудь придумает… Страх незаметно сменился гневом. Да какого вообще хуя?! Он столько всего пережил, что заслужил право на уважение к своей персоне! Подумать только: избежать надругательства в тюрьме, чтобы быть насаженным на пики точеные прямо у себя дома! Да хуй там плавал! Собрав волю в кулак, он вспылил по-настоящему:       — Двадцать первый, какой! Не видела, как он прогнулся? Заканчивай свои блядские игры и слезь с меня на хуй, женщина!       Джульет раздраженно фыркнула, нехотя оставила аппетитную попку раба в покое, окинула взглядом струйки крови, эротично стекающие в прелестную ложбинку между бедер… Кажется, она немного увлеклась, позабыв, что мальчишка должен оставаться нетронутым натуралом, хотя бы до конца миссии. Ну ничего, они обязательно наверстают упущенное… О, глупый самонадеянный щеночек, он еще будет с теплотой вспоминать о нежных пальчиках своей хозяйки, когда познакомится кое с чем покрупнее! Схватив дрожащего парнишку за волосы, она наклонилась к его щеке, слизнула соленую слезинку, проглотила, отметила вслух ее чудесный вкус, затем припала языком к мокрой дорожке и чувственно повторила путь слезинки в обратном направлении, провокационно ткнувшись кончиком языка прямо в открытое веко. Джек запоздало зажмурился, заморгал и, проклиная полоумную ебанашку, стал требовать, чтобы его оставили в покое. Слова застряли в глотке, когда Джульет как следует стиснула ее рукой.       — Что-то ты часто стал забываться, настырный сопляк! Я отрывала языки таким, как ты, и за куда меньшие проступки!       — Мне… не оторвешь… сучка, — прохрипел Джек, с трудом выговаривая слова. Джульет резко рванула его к себе, удивленно заглянула в глаза.       — Это еще почему?       Несмотря на перекрытый кислород, Джек нашел в себе силы улыбнуться. Ебаная жаба выглядела пиздец как глупо, и это было лучшее зрелище в его жизни! Даже лучше голой сестры, принимающей душ… Кайф! Она зависела от него, от его ответа, и молодой раб, невольник балдел, ощущая, каково это — заиметь власть над собственным палачом, хоть и ненадолго. Помедлив, Джульет небрежно выпустила свою жертву из мертвой хватки, поднялась, отряхнулась, оправила джинсы, застрявшие в липкой пизде, с любопытством повторила свой вопрос.       — Потому что я слишком важен твоему начальству, манда ты тупая! — Прокашлявшись, Джек решительно поднялся с пола, чтобы сказать ей это в лицо. Голова дико кружилась, перед глазами мельтешили мушки, горло чудовищно болело, как от целого вагона мороженого, но все это меркло по сравнению с долгожданной возможностью поквитаться, хотя бы словесно. — Забыла, как огребла пиздюлей за мою руку? То-то же! Сколько ты потом ссала прийти сюда? Неделю? Месяц? Выебывайся сколько хочешь, но мы оба прекрасно знаем: если со мной что-нибудь случится — тебя поимеют так, что мало не покажется! Поняла, блядина?! И раз уж ты спросила… Хочешь знать, что я думаю о тебе и о твоих выходках? Тогда слушай, и слушай внимательно!..       Как ни странно, Джульет действительно слушала, правда, с ее лица не сползала мерзкая ехидная улыбочка. И чем больше Джек говорил о ней, о ее моральном облике, интересах и увлечениях, тем шире и зловещее становилась улыбка, чем-то напоминавшая демонический оскал. Не замечая ничего подозрительного, юный раб с жаром изливал душу, не стесняясь в выражениях и давая едкие, язвительные определения; в звонком красивом голосе сквозило искреннее негодование за все унижения, которым он подвергся во время плена; рвущимся наружу эмоциям не было ни конца ни края. Садистка не мешала, давая ему выговориться, и он все говорил и говорил, пока не задохнулся, рухнув на колени от слабости. Уперевшись связанными руками в пол, Джек кое-как отдышался, покосился на Джульет, надеясь увидеть в качестве награды за старания ее недовольное перекошенное ебало, но прогадал. Ебало действительно было перекошено, но скорее от восторга, чем от злобы. То ли сука умело маскировала свое недовольство, то ли он был недостаточно убедителен. Странно, но ей как будто… понравилось? Будто услышав мысли, она весело подмигнула ему.       — Ах, слушала бы и слушала… Бедненький, не хватает воздуха, да? Ты знал, что у тебя здесь установлена дорогущая система рециркуляции? Наверное, забыли включить, растяпы. Если будешь хорошо себя вести, дам попользоваться.       — Не переводи тему, ничтожество! — фыркнул Джек, роняя крупные капли пота. Его мутило, лихорадило, выворачивало наизнанку. Не хватало еще в обморок грохнуться.       Джульет извлекла из кармана моток ткани, деликатно промокнула лоб и шею. Джек узнал в импровизированном платке свою бывшую головную повязку с запекшейся кровью. Место ушиба неприятно кольнуло.       — Какую тему? Ты о чем?       — О том, что я слишком важен! Ты что, не слушала?! — Джек в бешенстве ударил руками об пол, взметнув брызги воды. Джульет невозмутимо вытерла маленькую холодную капельку с лица, пожала плечами, беззаботно присела напротив беснующегося паренька.       — Тише, тише, не напрягайся, а то сосудик лопнет. С чего ты взял, что ты неприкасаемый, глупыш? Начальству нужно от тебя только твое бесценное семя, которое было получено еще при нашей первой встрече, и, если бы не я, тебя бы уже давно утилизировали, как расходный материал. — Женщина снисходительно потрепала приунывшего мальчика за щеку. — Я выпросила тебя в качестве личной игрушки, мой непокорный шалунишка. Ты до сих пор существуешь лишь благодаря мне. И в твоих же интересах ублажать меня, иначе все это быстро закончится.       — Пиздишь! — выдохнул Джек, не веря ни единому слову.       Наигранно вздохнув и покачав головой, хозяйка мягко, но настойчиво поддела обессилевшего раба за ошейник и повела за собой. Джеку ничего не оставалось, кроме как следовать за ней, неуклюже передвигаясь на коленях и кое-как помогая себе перевязанными руками. Усевшись на кровать и зажав взлохмаченную голову юноши между ног, Джульет принялась разжевывать ему, как маленькому:       — Жаль рушить твои детские мечты, малыш, но ты должен знать: Санта-Клауса не существует, Небыляндия — это выдуманная страна из мира фэнтези, а ты, Джеки, не настолько интересная личность, чтобы с тобой цацкаться. Начальство — они… люди высокого полета. Им интересна только твоя ДНК в виде контейнера с замороженной спермой. В остальном ты обычный озабоченный подросток, каких миллионы на этой планете. Одним больше, одним меньше — какая разница? Мир не заметит твоего исчезновения, как не замечает ежедневного исчезновения нескольких сотен таких, как ты. А не приходила я к тебе лишь потому, что отдыхала на Гавайях. Мамочка была в отпуске, пупсик, только и всего.       Джек в упор таращился на хозяйку, отчаянно пытаясь поймать ее на лжи, но та по-прежнему демонстрировала выражение надменного тщеславия, с которым никогда не расставалась. Самодовольная наглая тварь! Он чувствовал какой-то подвох, но не мог выразить свои ощущения словами. Вместо этого лишь сердито вздохнул, обреченно уставившись в пол. Нужна телефонная консультация с Веснушкой, срочно…       Решив, что юноша сломлен и разбит, госпожа с готовностью приспустила джинсы вместе с трусиками, мокрыми и пахучими от интимных выделений, раздвинула мясистые ляжки и потеребила пальцами свою сочную киску.       — А теперь будь хорошим мальчиком, ублажи хозяйку ротиком, а взамен я сниму с тебя пояс верности… И если будешь хорошо трудиться, то, возможно, разрешу удовлетворить себя.       Джек не пошевелил и пальцем. Перспектива стать чьим-то личным пиздолизом его совершенно не устраивала. Да, он лизал жопу, но это было всего раз, и то по необходимости. Достаточно нахлебался говна, добавки не надо. Эта старая шмара не заслуживала кунилингуса от молодых симпатичных ребят вроде него и Анжелики. Ее половой партнер — это жирный уродец Бен со своим висяком и недоебом, вот пусть им и командует. Он объяснил ей это со спокойной уверенностью, приятно удивляясь, как легко даются резкие, но правильные слова. Слова, которые боялся произносить прежний Джек, потерянный и запуганный…       — Я могу превратить твою жизнь в ад, засранец! — угрожающе процедила Джульет, яростно орудуя пальцем между немытых половых губ. Непонятно, что хуже: отвратительная чавкающая симфония дикого недоеба или тошнотворная вонь протухшей селедки. В любом случае удручающее зрелище. Такое убожество побрезговала бы лизать даже Анжелика, хотя не факт.       — Я уже в аду. Лучше убей меня, если ты такая всемогущая. — Джек демонстративно отвернулся, зажав нос рукой.       — Как скажешь! — Садистка обиженно вскочила с кровати и отвесила ему крепкую пощечину. У Джека зазвенело в ушах, он тяжело упал на спину. Заметил шарф на полу, кое-как подтянул к себе. Если сука снова усядется на него, то сама окажется в петле, главное — успеть придушить ее до электрошоковой терапии. Злоебучий ошейник…       Вопреки ожиданиям, Джульет не стала садиться на него. Ограничившись презрительным смешком, она натянула свои засаленные панталоны и снова подалась к шкафу. Судя по раздраженному фырканью и истеричной возне, кобылица была явно не в духе.       «Бесишься, пиздаболка? То-то же! Я все знаю про тебя! Кишка тонка тягаться с начальством, проститутка дешевая!» — с улыбкой думал Джек, беззвучно радуясь маленькой победе. Тихую радость бесцеремонно прервал тяжелый громоздкий предмет, приземлившийся точно на живот с огромной высоты. Едва не потеряв сознание от боли, Джек кое-как спихнул с себя эту херь и скрючился в позе эмбриона, страдальчески охая и чувствуя, что сейчас выплюнет кишки. Святые угодники, что это было? Стиральная машинка? Приглядевшись, он узнал свой школьный ранец, плотно набитый тяжелыми учебниками. Как? Откуда?       Джульет перегородила обзор, держа в руках знакомую черную повязку на глаза.       — Собирайся, Джеки. Пора в школу, а то опоздаешь.