Руководство по приручению парней

      Джека снова куда-то вели. Пожалуй, эта прогулка была самой приятной по сравнению с предыдущими. Под босыми ногами весело стелилась мягкая теплая травка, весеннее солнышко приятно грело обнаженное тело, ласковый ветерок освежал и придавал сил, насыщая легкие кислородом, где-то недалеко завораживающе щебетали птички и шуршала мошкара. Казалось, если замереть и прислушаться, можно даже услышать далекий шум прибоя и взволнованные крики чаек. Красота! Жаль только, ни хера не видно… Как бы Джек ни исхищрялся, никак не удавалось подсмотреть сквозь черную плотную повязку. Совсем рядом, с шумом задевая кусты, шустро пронеслось четвероногое животное, спугнув ближайших птиц. Отвлекшись на звук, Джек оступился и попытался балансировать, но тяжелый школьный ранец, камнем висевший на спине, все-таки перевесил и утянул своего владельца на дно небольшого, но глубокого оврага.       — Твою мать! — выругался Джек, неуклюже растянувшись на земле. Со связанными руками и с этой чертовой хреновиной на спине нереально тяжело ходить! Он в жизни столько не таскал! Что эта стерва туда затолкала? Все его учебники, конспекты и рефераты за младшие и средние классы?       — Повнимательнее, растяпа, — снисходительно улыбнулась Джульет, самодовольно возвышаясь над ямой с беспомощно барахтающимся мальчишкой. Словно майский жук, упавший на спину, он забавно семенил лапками, суетился, пытаясь перевернуться на брюшко. Она вспомнила одного из своих рабов, над которым издевалась, как над жуком: повыдергивала конечности, ослепила и сделала полностью зависимым от нее. — Хочешь, я лишу тебя зрения? Будешь в вечной темноте, один…       — Пошла ты, стерва! Это ты одна по жизни! У меня есть друзья! Они помогут! — Фыркнув, Джек кое-как поднялся на колени, чувствуя кожей шевелящийся песок. Как странно… Не успел он сообразить, что упал на муравейник, как его тут же больно цапнули. Затем еще раз! И еще! — Ай!       Мальчишка подскочил как ужаленный, второпях нащупал край оврага, подпрыгнул, подтянулся, отчаянно цепляясь связанными руками за траву и редкие корни, вскрикнул, утаскиваемый на дно громоздким рюкзаком. В страхе ему казалось, что он угодил в яму с крысами из своего кошмара, — вот они подбираются все ближе, окружают, готовые наброситься огромной клыкастой стаей и искусать его до смерти. Как глупо попался! Дыхание сперло, в горле застрял удушливый ком, острая как нить трава беспощадно резала пальцы, стремительно выскальзывая из вспотевших рук. Сил держаться на краю оставалось все меньше и меньше… К счастью, госпожа смилостивилась над своим неуклюжим рабом. Сильной рукой неохотно подцепила лямку неподъемного рюкзака и довольно легко выволокла его из оврага вместе с владельцем. По красивым гладким ногам обезумевшего от ужаса невольника бегали остатки взбешенных муравьев, оставляя свежие укусы.       — И кто же твои друзья, Джеки? — гадко усмехнулась Джульет, глядя, как обнаженный юноша подскакивает и, охая от боли, судорожно сметает с себя армию атакующих насекомых. — Анжелика? Не смеши мои пятки. Она перережет тебе глотку во сне и глазом не моргнет. Не обманывайся на ее счет.       Избавившись от муравьев, Джек с трудом поднялся на ноги и понял, что в суматохе лишился ориентира. Снова падать в яму с кусачими ублюдками совершенно не хотелось. Хозяйка не спешила брать его за болтающийся конец длинного прочного шарфа, которым были связаны руки, а он не считал нужным просить о помощи. Гордо и независимо задрав голову, Джек делал вид, что наслаждается чудесной погодой, совершенно не переживая насчет прожорливых муравьев, ползающих где-то рядом.       — У меня есть друзья. А у тебя только запуганные рабы, готовые перегрызть тебе глотку во сне. Не обманывайся на их счет.       Джульет нервно захихикала, удивляясь резко возросшей дерзости своего раба. И как ему удается сохранять самообладание? Голый, похудевший, побитый, покусанный, грязный и потный, ничтожно сгорбленный под тяжестью непосильной ноши, но все такой же заносчивый упрямец… Ни рабский ошейник, ни позорный пояс верности, ни бесконечные побои и унижения не могли сломить его дух, и даже наоборот — сопротивление крепчало с каждым разом, доходя до открытого неповиновения приказам мудрой госпожи! Где это видано?! Кажется, она начинала понимать всю уникальность данного субъекта; недаром выбор руководства пал именно на него. Ни у одного самца в этих краях не было столько выдержки, сколько водилось у этого мелкого оборванца, простого, на первый взгляд, двоечника и хулигана, любителя порнушки и дешевого удовольствия. Неужели она ошибалась, когда полагала, что сможет запросто оборвать ему крылья, сделать безвольной марионеткой, бездушным инструментом, играющим лишь ее любимые партии?       Джек сердито мотнул головой: тень приблизившейся психопатки заслонила свет солнца, мешая загорать. «Сейчас опять начнет лапать», — брезгливо подумал мальчишка и оказался прав. Властной широкой ладонью ощупали, будто проверяя на прочность, ключицы, грудь, ребра, опустились на живот, огладили паховую область, добрались до пояса верности, досадливо постучали ногтем по холодной железяке. Джульет едва сдерживалась, чтобы самой не воспользоваться ключом. Кого она обманывала, ведь эта чертова штука доставляла кучу проблем ей, а не подопытному! Перед глазами до сих пор стоял шикарный вид этого разгоряченного надроченного красавца, зажатого в сладком плену ее огромных грудей, мощные выстрелы спермы прямо в контейнер для сбора биоматериала, ни с чем не сравнимый запах свеженького молочка молодого жеребчика в самом расцвете сексуальных сил и энергии… Почему он такой упрямый? Почему отказывается слушаться? Она вздохнула, взяла в руки шарф, служивший путеводной нитью.       — Пойдем, Джеки.       — Куда? — без настроения поинтересовался Джек, слепо следуя за своей неугомонной госпожой. Само собой, его вопрос остался без ответа.       «В школу», — сказала она тогда, в доме, и замолчала. Как будто ушла в длительную перезагрузку или типа того. А перед этим небрежно швырнула рюкзак и велела полностью раздеться: снять шорты, трусы, домашние тапочки. Джек без раздумий послал ее к черту, но брелок от ошейника, мелькнувший как бы между делом, вынудил изменить стратегию — очень уж не хотелось с самого утра корчиться в судорогах, роняя пену. И вот они уже битый час шли неизвестно куда, а вопросов становилось все больше. Правильно ли он поступил, дав понять, что знает о своей важности? Стоило ли раскрывать карты раньше времени? И куда она его ведет в таком виде? В школу голыми не ходят. Да и сама школа далековато отсюда, она осталась в шумном пыльном городишке, а здесь так тихо, свежо и спокойно… Пожалуй, даже слишком. В памяти невольно всплыл Слендермен: «Мальчиков в основном покупают для плотских утех». Бред какой-то… Так его хотят продать на органы или в сексуальное рабство? Перспективка в любом случае не очень, но лучше уж второе… Лучше пожить подольше, обслуживая какого-нибудь богатенького извращенца, чем сразу на стол для трансплантации… Бр-р. Хотя смотря кто купит. Можно и в африканскую тюрьму угодить в качестве подарка голодным дикаркам, тогда уж лучше умереть относительно безболезненно, на хирургическом столе, под наркозом… Боже, что за дерьмо лезет в голову! Как это все ужасно!       Джек тихонько всхлипнул, жалея о нелегкой судьбе, тут же одернул себя, решительно выпятил нижнюю губу.       «Сотри сопли со своей физиономии сейчас же, слышишь?! — мысленно воззвал он к самому себе. — Не хватало еще, чтобы эта ебанутая учуяла твою слабость! Ничего с тобой не случится, ссыкунишка! Все это пиздеж и блеф чистой воды, ей просто нужно, чтобы ты боялся, чтобы цеплялся за ее юбку, как маленький! Наплела с три короба какую-то хуйню про расходный материал и ждет, что ей будут лизать пятки?! Ха! Веснушка сказала всю правду, и я ей верю! С ней получится одолеть эту блядь!»       Выдохнув, Джек почувствовал, как на душе полегчало. Слезы отступили, разум прояснился. Идти стало легче, несмотря на все трудности. Воодушевленный надеждой, он не замечал, как горели босые ступни, не привыкшие к длительной ходьбе без обуви, как зудели свежие муравьиные укусы, как изнывала спина, как плечи отваливались под тяжестью переполненного рюкзака. Ноги сами собой обходили неровности, перепрыгивали через кочки и вскоре неожиданно вышли на холодный бетон. Джек остановился, ткнувшись пыльными, черными от грязи пальцами босой ноги в массивную ступеньку, осторожно поднялся, замер, прислушиваясь к ощущениям. Приятно, просто кайф! По телу пробежала сладкая дрожь, бедра покрылись гусиной кожей, он едва не застонал от удовольствия, пританцовывая на холодном камне.       — Вот мы и пришли, Джеки-бой! — подозрительно радостно сообщила Джульет, торопливо снимая повязку с глаз балдеющего мальчишки. — Хочу, чтобы ты поскорее это увидел!..       Джек болезненно содрогнулся от недобрых интонаций хозяйки. Что ж там такого, что она аж слюнями захлебывается от восторга? Он осторожно приоткрыл глаза, зажмурился от ослепительного солнечного света, отражавшегося от стен величественного здания. Огромные колонны, широкие мраморные ступени, гигантские деревянные двери, величавые бетонные львы… Внушительный вид, можно даже сказать, пафосный. Верхушка утопала в лучах солнца — крест там или обыкновенный флюгер, было не разобрать.       — Что это? Кафедральный собор? — выдохнул Джек, щурясь. В голове почему-то возникла именно такая ассоциация, навеянная, видимо, мимолетным церковным прошлым, а именно бесславным участием в воскресном хоре мальчиков, окончившимся полным фиаско из-за приставаний к дочке священника. По макушке тут же прилетел несильный, но ощутимый подзатыльник, похожий на пасторский. Он отшатнулся, обиженно мотнул головой. — Ай! За что?!       — Я что тебе говорила перед выходом, Джеки? — Джульет наигранно закатила глаза.       — Чтобы я собирался в школу, н-но…       — Ну вот видишь. Сам все прекрасно знаешь, без глупых вопросов. — Опытная дрессировщица с силой натянула шарф, выводя своего питомца из ступора. — Идем, нас давно ждут.       — Но это не моя школа! — протестовал Джек, через силу передвигая опухшие ноги. Он не желал уходить с прохладных ступеней, но его расцарапанную, кровоточащую задницу буквально силой тащили к деревянным, провонявшим нафталином дверям. Застарелый запах книг ужасал закоренелого двоечника-хулигана, который терпеть не мог учебные заведения и их строгие порядки. Он предпочел бы сдохнуть, лишь бы избежать этой нудятины! Унылые учителя, бесконечные уроки, невыполнимая домашка, убийственные контрольные… Это хуже любой пытки!       — Не все школы мира обязательно должны быть твоими… Но эту ты запомнишь надолго, — ехидно зубоскалила Джульет, ведя свою милую славную овечку на убой.

***

      Внутри все оказалось до боли знакомым: длинные просторные коридоры, железные шкафчики с хлипкими, вечно заедающими замками, питьевые фонтанчики, за версту воняющие хлоркой, тесные душные классы, нестерпимо навевающие мысли о сне и прогуле. Все такое строгое до тошноты, однообразное… Казалось, вот-вот из-за поворота выскочит их школьный завуч мистер Стюарт со своими старостами-подпевалами и с присущим ему рвением возьмется отчитывать за опоздание и неподобающий внешний вид. В голове тотчас прозвучало сразу несколько его излюбленных фраз, обычно произносимых с некоей обреченной усталостью: «Завтра жду у себя с родителями!», «Жду сегодня после уроков, ты наказан, парень!» и, конечно же, коронное: «Я гарантирую, что с таким поведением и успеваемостью ты как пить дать останешься на второй год, сынок!» Да уж, мистер Стюарт умел приободрить, а верзилы-старосты вдобавок могли больно оттаскать за уши по его указке… Барон на минималках. Вспомнив этого старого пердуна, Джек невольно поймал себя на мысли, что скучает по нему и его заунывному брюзжанию. В конце концов, он привык к завучу за много лет и знал, чего от него ожидать, в отличие от некоторых…       Окружающая обстановка сковывала, давила, нагоняла сюрреализма: Джек чувствовал себя весьма неловко, шагая абсолютно голым под ярким светом школьных ламп, отражаясь в чисто вымытой плитке и в редких зеркалах. Уж лучше щеголять по школе в девчоночьем прикиде, чем так, в чем мать родила… Хорошо еще, что никто не видит. Пока что, по крайней мере. Может, обойдется? Шлепки босых ног эхом разносились по пустым коридорам, на шее, помимо ошейника, с которым он уже давно свыкся, нелепо болтался длинный золотисто-красный галстук, который Джульет зачем-то напялила на него на входе. Что это? Очередная причуда местного барона с фетишем на голых связанных школьников? Уж не отымеют ли его здесь сегодня на радость этой сучке? Видимо, испугалась лезть к нему в задницу, но очень хочется там поковыряться, вот и ведет на «перевоспитание» к очередному похотливому пидору, которого сама же потом и шлепнет, выставив себя героиней. Топая рядом со своей мутной госпожой, Джек пытался понять хоть что-нибудь по ее лицу, но зеленые глаза абсолютно ничего не выражали, кроме привычного презрения и озабоченности, а на губах застыло уродливое подобие улыбки. Это тревожило и злило одновременно. Она точно что-то задумала! Но что именно?       — Что меня ждет? — попытался выведать Джек, плохо скрывая волнение.       — То же, что и всегда: райское наслаждение, если будешь слушаться, боль и страдания, если вздумаешь проказничать. Здесь налево, Джеки, не заблудись.       Задумавшись, Джек едва не проскочил нужный поворот, свернул в последний момент, больно врезавшись плечом в угол. Райское наслаждение? Ха! С чего бы вдруг? Он не помнил ни одного случая, когда ему было хорошо и приятно, за исключением разве что дрочки в прикиде сестренки, и то как-то быстро и смазанно. Ну, еще ухаживания Веснушки смягчили душевную боль, правда, добавили боли физической. Ее ангельский вид и голосок вызывали такое напряжение в яйцах, что лучше и не вспоминать. К тому же она давно не звонила, а он не решался набрать ей сам, опасаясь прослушки. Да и хер знает, кто возьмет трубку. Если придурок Бен — это еще полбеды. А если Джульет? Тогда в Джекову задницу поместится не какой-то там планшет, а целый таксофон!       Пройдя еще несколько поворотов, они оказались у массивных деревянных дверей. «Актовый зал» — гласила безобидная с виду табличка на входе. А что за ней на самом деле?       — Мы на месте, Джеки. Будь хорошим мальчиком, вытри ноги как следует. — Джульет притворно ласково приобняла его за плечи, указывая на входной коврик с длинными жесткими ворсинками. Джек молча очистил почерневшие от пыли ступни, оставив на коврике комки земли и несколько приставучих травинок. Говорить что-либо бесполезно, сопротивляться — тоже. Сейчас все решится, и он узнает причину этой гнусной улыбочки, напускной таинственности и резкой перемены в настроении своей полубезумной хозяйки… Сейчас…       Устав ждать, Джульет любезно распахнула перед Джеком скрипучую деревянную дверь и деловито втолкнула его внутрь. Кубарем влетев в светлое просторное помещение, голый связанный мальчишка сразу же оказался в центре внимания: не меньше сотни зрителей, рассевшихся в уютных креслах, будто в театре, имели удовольствие лицезреть его смущение и ахуй. Мальчишки и девчонки, мужчины и женщины — все одетые, чистенькие, ухоженные — улыбались, перешептывались, обсуждая чудаковатого пришельца, будто с луны свалившегося. Сгорая от стыда, Джек ломанулся было обратно, но Джульет грубо оттолкнула его и закрыла дверь на засов.       — Какого хера?! Почему ты мне не сказала?! — выдохнул Джек, светя голой окровавленной задницей перед океаном любопытных лиц. Ничего себе школа! Да он в жизни не видел столько народу в одном месте! Их что, специально собрали поглазеть на него?! Какой позор! Он чувствовал себя униженным, обманутым, оскорбленным до глубины души!..       — Тише, малыш, не капризничай. Ты ведь считаешь себя самым умным, не так ли? Не стесняйся, покажи друзьям, как ты открыт для дружбы!       Джульет самодовольно оскалилась, схватила за руку, не давая ни убежать, ни спрятаться. Взбешенный Джек хотел было накинуться на эту мразь и перегрызть ей горло, но его планам помешал громкий голос со сцены:       — А вот и многоуважаемая госпожа Джульет со своим вундеркиндом, о котором мы все наслышаны! Браво! Просим на сцену!       — Что за?.. Какого ху…       Джек не успел договорить: Джульет решительно схватила его в охапку и потащила за собой, словно тряпичную куклу, мимо заполненных рядов. Он едва поспевал, неловко перебирал ногами, спотыкался, стараясь не поднимать лица. Зал загудел: ровесники оживились, пытаясь получше разглядеть новоприбывшего, взрослые восторженно приветствовали хозяйку, некоторые, преимущественно мужчины, вставали со своих мест и отвешивали низкие поклоны, выражая глубочайшее уважение.       «Тоже мне, блядь, божество», — думал Джек, сердито кусая губы. Он сопротивлялся как мог, но оказался бессилен помешать происходящему. Извращенка тащила его к ярко освещенной сцене, где все увидят его позор, хорошенько рассмотрят синяки, царапины, ссадины, запекшуюся кровь между ягодиц, багровый след на шее, прямо над чертовым натирающим ошейником, увидят опрелость и раздражение на опухших яйцах, запертых в унизительном поясе верности… Все поймут, что он всего лишь раб, жалкая игрушка в руках этой пизданутой Джульет. Безмолвная скотина, выведенная из стойла лишь для того, чтобы показать свою преданность госпоже. Как же это, блядь, гадко! Камеры, развешанные по всему дому, — это неприятно, но еще неприятнее — оказаться на виду у толпы, у таких же рабов, которые выглядели и чувствовали себя в сто раз лучше него, ВИП-персоны и будущего барона! Искоса обведя помещение взглядом, Джек заметил второй этаж и множество балкончиков, откуда на него тоже пялились всякие ублюдки. У некоторых в руках виднелись бинокли, кто-то даже устроился за громоздкой кинокамерой, снимая все сверху. Да что за ебаный пиздец здесь творится?!       Чувствуя себя посмешищем, Джек угрюмо вскарабкался по ступенькам, затравленно осмотрел сцену. На первый взгляд все выглядело безобидно: огромная доска с маркерами, учительский стол с глобусом, ручками, бумажками и микрофоном на подставке, склонившаяся над ним бабенка в очках и деловом пиджаке, со смолянисто-черной вьющейся шевелюрой. Судя по виду — ровесница Джульет, может, чуть старше. Тепло кивнув почетной гостье, училка окинула любопытным взглядом ее молоденького раба, вызывающе задержалась на его открытых беззащитных причиндалах, сдержанно облизнулась. Джек сразу возненавидел ее за это. Ну вот, еще одна старая дура, помешанная на молодых членах! Здесь вообще есть нормальные? Или все сплошь ебанутые?       Придвинув к себе микрофон, чванливая училка прихорошилась, расправила плечи и громогласно объявила:       — Друзья, наконец все в сборе! Поприветствуем нашу очаровательную, несравненную, неутомимую укротительницу мужских сердец Джульет и ее… — Она прикрыла микрофон рукой, заинтересованно обращаясь к Джеку: — Как тебя зовут, чудесное созданье?       — Тебя ебать не должно, старушенция! И перестань пялиться на меня! — зло процедил Джек. Ближайшие ряды ахнули, в середине раздался смешок, сверху кто-то даже энергично зааплодировал, но под неодобрительными взглядами остальных быстро смутился и затих.       Джеку было не до зрительских симпатий: на плечи легли тяжелые руки Джульет, острые ногти с нажимом вонзились в упругую плоть. Он закусил губу, стараясь не показывать боли.       — Он у меня дикий звереныш, не обращайте внимания на его выходки, — улыбнулась Джульет, обращаясь к обалдевшим зрителям. — Это все от бессилия.       — Кажется, понятно, зачем на нем столько… сдерживающих устройств. — Дама в пиджаке поправила очки, с опаской пробежалась взглядом по железным приблудам на теле невольника. — Он не бешеный, не заразный?       — Сними с меня эту хуйню, и узна-а-а!.. — Джек закричал от боли: ногти госпожи глубже вонзились в плоть, сдирая кожу. Сука! Проклятый ошейник! Если бы не он!..       Джульет наслаждалась прилюдным унижением несносного мальчишки. Крепко прижимаясь к нему всем телом, она с удовольствием ощущала тепло его горячей шеи и щек, залитых румянцем. Взгляд зеленых глаз хищно скользнул по застекленной ВИП-ложе под потолком. Она знала, что сейчас на них смотрит весь совет директоров, оценивая ее работу. Их пристальные взгляды хорошо ощущались даже сквозь затемненное пуленепробиваемое стекло на высоте нескольких метров. Они ждут от нее результатов уже сегодня? О, они получат ожидаемое сполна, но сперва… Сперва она собьет всю спесь с маленького горделивого засранца, уничтожит его раздувшееся эго, покажет всем его истинное лицо!       — О нет, что вы, мисс Тэтчер, он полностью здоровый мальчик! Это все последствия длительного воздержания. Видите ли, мне пришлось прибегнуть к проверенному средневековому методу, потому что бедняга ужасно зависим от онанизма! И дня прожить не может без игр со своей маленькой штучкой!       — Да вы что? Правда? — Мисс Тэтчер удивленно ахнула, как будто для нее было новостью, что подростки часто дрочат. Джек не считал нужным комментировать ее тупость: собственная шкура была дороже. Он лишь презрительно отвел взгляд, стараясь не поддаваться на провокации.       — Правда-правда. — Джульет кивнула с безутешным видом, брезгливо поддела Джекову пипирку кончиком окровавленного ногтя. — Не обманывайтесь ангельской внешностью: за ней скрывается самый настоящий сексуальный маньяк! Дай ему волю, он осеменит весь зал независимо от пола и возраста!       По аудитории пронеслись ехидные смешки. Кто-то с энтузиазмом выкрикнул, что готов поставить двести баксов, чтобы посмотреть на это.       — Спокойно, Бенджамин. Держи себя в руках, — ухмыльнулась Джульет. Джек вскинул голову, испуганно заозирался. Ему не послышалось? Этот слизняк Бен здесь? А значит… Значит, Веснушка где-то рядом, тоже видит его позор! Боже! От стыда хотелось провалиться под землю. Если бы не связанные руки, он бы попытался прикрыться рюкзаком, обмотал бы член галстуком, удавился бы, в конце концов, лишь бы не торчать в таком виде перед гребаной толпой зевак! Перед ней…       — Вот это да, друзья мои! — Мисс Тэтчер покачала головой, впечатленная темными подробностями о безобидном с виду мальчишке. — Вы сами все слышали! Терпению нашей неподражаемой Джульет можно только позавидовать. Поддержите ее бурными овациями!       Зал дружно зааплодировал. Хлопали все: и подростки-рабы, на открытых тонких шеях которых виднелись ошейники, и их могущественные хозяева, не знающие никаких забот. Джек мог бы позавидовать такому странному союзу, не окажись он в центре внимания в самом невыгодном свете, на коротком поводке у госпожи. Кстати, о ней… Непохоже, что эту сучку не любят или как-то ругают, наоборот — все как будто без ума от нее: кланяются, выказывают уважение, рукоплещут, как перед большой звездой. Неужели он в чем-то ошибся? Или это Веснушка напиздела, чтобы выставить его дураком? Сомнения одолевали его, от волнения по спине потек пот.       Лихорадочно мечущийся взгляд выцепил среди заходящихся в экстазе зрителей одну фигуру, сидящую с демонстративно сложенными руками. Приглядевшись, Джек узнал Веснушку. Та озорно подмигнула ему, приглашающе указывая на свободное место рядом с собой. Странно было видеть ее в одежде — торс украшал легкий топик, на ногах нейлоновые колготки и юбка. Она сидела во втором ряду, маленькая, незаметная среди разношерстных сверстников, и выделялась разве что отсутствием ошейника и полным безразличием к персоне Джульет. Лысая макушка Бена маячила чуть поодаль, в компании других баронов. До Джека дошло, что зал разделен на секции: в первых рядах ребятня, посередине их хозяева, а с краю сборная солянка, как и на втором этаже и на балкончиках.       Джульет хлестко шлепнула раба по ягодице, заставив вздрогнуть.       — Иди займи свободное место, тебя вызовут, — велела хозяйка.       — А руки? — Джек с надеждой протянул связанные кисти. Увы, Джульет оставалась холодной и равнодушной.       — Считай, ты наказан. А будешь возникать — вставлю кляп в рот и пробку в попку. А теперь марш к остальным щенкам!       Виновато втянув голову в плечи, Джек суетливо поспешил к своей рыжеволосой подружке, «удобно» ждавшей его в самой середине второго ряда. Отчаянно прорываясь к ней сквозь лес чужих ног и колен, он поднял волну негодования среди тех, кому в спешке заехал по лицу своим громоздким рюкзаком. Некоторые не стеснялись озвучить свои претензии:       — Осторожнее, козел!       — Смотри куда прешь!       После нескольких оттоптанных ног, ушибленных лиц, сердитых тычков и «лестных» комментариев Джек таки добрался до Веснушки, кое-как уселся на краешек сиденья, выдохнул и едва не заплакал от нахлынувших эмоций.       — Веснушка! Как я рад тебя видеть!       Девчонка тоже была рада его видеть, хоть и не показывала этого, ведя себя крайне сдержанно, даже отстраненно. На ее лице виднелась лишь вежливая учтивость, как перед дальним и не самым любимым родственником. Ее маленькую рыжую головку занимали определенные мысли, и мысли эти были отнюдь не о Джеке, к его неудовольствию. Она весь месяц разучивала движения в свободное от шалостей время и хотела не ударить в грязь лицом перед папочкой и его друзьями.       — Привет, э… Прости, не помню твое имя…       Виновато пожав плечами, она поднялась со своего места, но не затем, чтобы обнять и утешить бедного голенького мальчишку, пережившего муки одиночества и публичное унижение, а лишь помочь ему скинуть рюкзак с плеч, чтобы он мог сесть нормально и не мешал сосредоточиться на программе.       — Боже, что там у тебя? Кирпичи? — выдохнула девчушка, с трудом стаскивая лямки пропотевшего рюкзака с липкого тела Джека.       — Понятия не имею. Давай я встану. — Он поднялся во весь рост, загораживая обзор задним рядам. Когда кто-то в очередной раз возмутился, что ничего не видно, Джек не стесняясь послал недовольного на хуй. Мисс Тэтчер и Джульет прервали свою беседу, наигранно удивляясь отсутствию воспитания у «развратного дикаря».       — Рада видеть, что ты ничуть не изменился, — хихикнула Веснушка, рывками стаскивая осточертевший рюкзак. Хлипкие изношенные лямки с треском порвались, не выдержав давления. Избавившись от непосильной ноши, Джек устало опустился в кресло, откинул голову, расслабленно вытянул ноги.       — Что это за место? — спросил Джек, озираясь.       — Это школа. А точнее, актовый зал. Впечатляет, да? Здесь сегодня развлекательное мероприятие, будет очень круто, тебе понравится, — с нотками гордости в голосе ответила девочка, важно поправляя сбившуюся юбку. Джек завистливо подметил, что ей никто ничего не выкрикивает в спину, она никому не мешает, возвышаясь во весь свой небольшой рост над рядами зрителей. Закинув рюкзак под сиденье, она прибрала сбившуюся челку, опустила взгляд на связанные руки Джека, задумалась. Как же он будет аплодировать ей и другим в таком виде? — Тебе помочь с этим?       — Да, пожалуйста, — сумрачно кивнул Джек, напрочь забыв про связанные руки. Его что-то мучило, только он никак не мог понять, что именно. Радостно ухнув, Веснушка зачем-то опустилась на колени между Джековых ног, начала развязывать крепкий узел.       От близости вкусно пахнущего девчачьего тела, жаркого придыхания и мягких тонких волосков, игриво щекочущих бедра, хуй вскочил как по команде, с глухим стуком уперся в железную преграду. Если бы не она, Джек бы с легкостью достал до девчачьего подбородка, густо залил спермой прелестное личико малышки меньше чем за минуту, не прилагая никаких усилий. Яйца привычно заныли, забитые семявыносящие каналы гулко завибрировали, гормоны резко ударили в голову, сердце забилось ощутимо быстрее. Природный инстинкт брал свое: страдающий от нехватки ласки организм болезненно лихорадило, трясло от того, что над ним усердно хлопочет молодая горячая самка, готовая для спаривания, опытная дырка, рожденная, чтобы в любое время суток оказывать помощь таким, как он… О да, это ее настоящее призвание, в конце концов, медсестричка она или кто? Сквозь пелену томного наваждения послышался нежный голосок, глухо исходящий откуда-то из междуножья:       — Бедняга… У тебя тут все уже покраснело и характерно пахнет. Сколько она заставляет тебя носить это?       Джеку было не до подсчетов: он наслаждался приятной близостью сладкой пизденки, вдыхал аромат пышной рыжей гривы, чарующе переливающейся в интимном полумраке, мечтательно закатывал глаза, представляя, как щупает и гладит золотистую бархатную кожу. Возбужденный до предела, юноша протянул руку, растопырил дрожащие пальцы, готовый прикоснуться к богине похоти и секса… И вдруг ощутил на себе испепеляющий взгляд госпожи. Подняв голову, он встретился с ней взглядом, увидел маленький ключик, на секунду мелькнувший в руке. Взяв черный маркер, она похабно лизнула кончик и зачем-то вписала имя Джека в таблицу с другими именами, расчерченную на доске. Происходящее нравилось ему все меньше и меньше.       — Эй, ты слышишь? — Веснушка подергала его за колено, привлекая внимание. Попытки не увенчались успехом, пришлось ущипнуть.       — А? — Джек опустил взгляд на прелестную кудрявую головку, очень кстати устроившуюся между ног.       — Я говорю, готово! — Искусительница легко взмахнула рукой, и измятый шарф отлетел за ненадобностью. Однако кровь не спешила приливать к затекшим кистям: она сосредоточилась в паху, заставляя пульсировать и гореть всю нижнюю часть туловища. — Тебе еще что-нибудь сделать, пока я здесь, внизу?       От ласкового тона, которым это было сказано, член сладко дернулся, стыдливо выплюнув бесцветную капельку предсемени. Джек вздрогнул, покраснел еще сильнее, всем своим видом напоминая перезревший помидор, готовый лопнуть на жаре. И хочется и колется… Вот черт! Может, ей удастся поласкать его пальчиками, хоть как-нибудь? Как бы отвечая на вопрос озорницы, он приподнял попку, выставляя вперед свое рвущееся в бой достоинство. Реакция, увы, оказалась прямо противоположной и, мягко говоря, расстроила.       — Осмотреть тебе анус? — Веснушка задумчиво закусила губу, прикидывая, что она может сделать при таком освещении и без своих инструментов. — Я заметила кровь, когда ты повернулся спиной. Что случилось? Тебя насиловали?       — Забудь! — Джек раздраженно свел колени, поджал ноги и отвернулся, давая понять, что ему уже ничего не нужно. Пожав плечами, Веснушка уселась на место, отряхнула колготки. И все-таки запекшаяся кровь на ягодицах молодого раба не давала ей покоя.       — Слушай, Джейк, ты не должен стыдиться, я медсестра со стажем, ты можешь мне всё-всё…       — Почему ты не писала, не звонила мне с тех пор?! — буркнул Джек, обидчиво сложив руки на груди. Задетое самолюбие и неудовлетворенная страсть вспыхнули в нем как факел. Снова возбудили и не дали, снова он слабак и тюфяк с обманутыми ожиданиями и с липкой чешущейся пиписькой, к которой не имеет права прикасаться! Да сколько можно, в конце концов?! Ему осточертела эта долбаная жалость, ставящая его на одну ступеньку с такими отбросами, как Анжелика! Он может постоять за себя и уже давно бы это сделал, если бы не скотский ошейник, способный свалить с ног даже слона! Это нечестно! Дико хотелось выплеснуть гнев: разбить кому-нибудь нос, обматерить, спровоцировать на драку! Что угодно, что сотрет ощущение бесполезности, даст почувствовать себя реальным пацаном, альфачом, а не бесхребетным куском дерьма, способным только страдать и унижаться!       Веснушка с сочувствием посмотрела на болезненно сжавшегося мальчишку. Потеря анальной девственности — всегда большой удар для них. А уж лишиться ее с такой госпожой, как Джульет, — и врагу не пожелаешь… Судя по отвратительным кровавым пятнам на ягодицах и синякам, все прошло в грубой, изощренной форме. Больно и стыдно, как всегда… Конечно, куда этой бесчувственной деревенщине до папочки! Она хотела улыбнуться, предвкушая вечерний секс с вином и свечами, но изнасилованный невольник ждал ответа, нетерпеливо постукивая пальцами сложенных на груди рук. Не желая его расстраивать, девушка скрыла улыбку.       — Ой, прости, ты ждал звонка, да? Я отдыхала на Гавайях вместе с папочкой. У твоей хозяйки был отпуск, она настояла, чтобы папа поехал с ней, а он, естественно, взял меня с собой и хорошенько отодрал… — Похотливая девчонка все-таки не сдержала улыбку, с теплом вспоминая длинные жаркие ночи на лунном побережье и море текилы. — Он не спускал с меня глаз, не давал шагу ступить, мы с ним устроили настоящий секс-марафон, оторвались по полной! Это было чудесно, незабываемо… Ой, прости, я опять увлеклась, да?       В это время Джульет с ведущей наконец закончили обсуждать вульгарность, грубость и неотесанность Джека. Довольная собой, садистка спустилась со сцены. Проходя мимо, она загадочно улыбнулась Джеку и его подружке.       — Вот стерва ебучая! — выкрикнул юноша, вне себя от гнева. Он ждал звонка каждую ночь, и все оказалось впустую! — Она все продумала! Все!       — Тише, тише, ей только на руку твоя злость. — Веснушка успокаивающе погладила его по голове, осторожно ощупала зарубцевавшиеся следы от раны. — О, быстро зажило. Ты большой молодец! Как рука?       — Въебать этой твари хватит сил! — заверил Джек, сверля полным ненависти взглядом удаляющуюся Джульет. Та хорошо расслышала его выпад, несмотря на внушительное расстояние. До Джековых ушей долетело едва различимое «ну попробуй». Он вскипел, как чайник, забытый на раскаленной плите, грязно выругался, не стесняясь в выражениях. Веснушке пришлось снова вмешаться.       — Ну перестань, Джон, что ты как маленький!..       — Джек! — сердито поправил тот, злясь еще сильнее.       — Ах да, извини. Джек, возьми себя в руки! Ты привлекаешь слишком много внимания!       Словно в подтверждение ее слов, Джеков сосед сбоку, тучный розовощекий пацан с короткой стрижкой, сдержанно попросил перестать вертеться и мешать другим, но был категорично послан в пешее эротическое. Как ни странно, от этого заметно полегчало, даже очень! Желая закрепить успех, Джек решил поупражняться в красноречии: намеренно спровоцировал толстяка еще раз и с удовольствием послал по схожему адресу. Когда побагровевший от злости пацан показал грубияну крепко сжатый кулак, тот с вызовом щелкнул его по уху.       — Хочешь помериться письками, пончик? Оторвать жопу с места сил-то хватит?       — Джек, возьми себя в руки! — снова попросила Веснушка.       — Да я собственный член в руки взять не могу! — горько пожаловался Джек. Получилось так громко, что мисс Тэтчер даже забыла, о чем рассказывала. По залу прокатился смешок, посыпались колкости. Училка деликатно поправила очки, призывая к тишине:       — Ну что ж, теперь, когда все присутствующие нашли свои места и разобрались со своими проблемами, думаю, мы наконец можем приступать. Итак, начнем по порядку. Прошу выйти на сцену нашего первого участника — Джереми Джексона!       Толстый пацан в нелепом фраке важно поднялся со своего места и прошел мимо Джека, намеренно задев того коленом. Джек в долгу не остался и отвесил крепкого пинка по его напыщенной заднице. Звучный хлопок ураганом пронесся под сводами огромного зала, на чистой свеженькой ткани остался отпечаток грязной пыльной ступни. Это стало последней каплей. Крикнув что-то нечленораздельное, жирдяй в бешенстве схватил Джека за длинный галстук и легко поднял с места. Мальчики сцепились, прожигая друг друга взглядами, завязалась потасовка.       — Джентльмены, что с вами? Прошу, успокойтесь, соблюдайте рамки приличия! — запричитала мисс Тэтчер, вставая. Зрители замерли, поглощенные разгорающимся конфликтом. Нечасто им доводилось видеть такое, да еще в школе. Уж если даже спокойного и уравновешенного Джереми вывели из себя, значит, сейчас что-то будет! Веснушка тоже это хорошо понимала и не желала новых ран и крови. Она решительно вскочила, юркнула под локтями дерущихся, быстро оказавшись между двумя соперниками. Вовремя: агрессор переоценил свои силы и бесславно хрипел, пытаясь вырваться из удушающего захвата. Галстук был обмотан вокруг его шеи и натянут так сильно, что из глаз текли слезы.       — Джереми, пожалуйста, оставь его! Он новенький, подвергся истязаниям…       — Давай, окорок!.. Покажи, на что способен!.. — кряхтел Джек, извиваясь в руках у крепкого одногодки. Несмотря на все усилия, толстокожего упыря никак не удавалось скинуть с себя. То ли он ослабел за время плена, забросив тренировки, то ли у неказистого с виду противника под мешковатым фраком и слоем жира скрывались мышцы, да еще какие… Руки у него пиздец сильные, просто тиски! Воздуха отчаянно не хватало, ноги едва доставали до пола. Джек понял, что ввязался в битву, в которой нельзя выиграть простым наскоком, а отступать слишком поздно. Еще чуть-чуть, и он попросту потеряет сознание, позорно рухнув к ногам того, кого только что задирал и ни во что не ставил… Браво, блядь, отличная тактика!       — Джереми! — послышался довольный оклик Джульет. Она наслаждалась происходящим, оценивающе поглядывая на крепкий задок силача-тяжеловеса. Жаль, он не в ее вкусе, так бы она нашла применение его цепким пальчикам. — Проучи его как следует, не стесняйся! А взамен я поговорю с твоим хозяином, когда выздоровеет, чтобы позволил тебе встретиться с родными. Ты ведь скучаешь по ним, по их лицам, не так ли?       Толстяк приоткрыл рот, отвлекшись на заманчивое предложение, задумался, на миг ослабив хватку. Джек смог кое-как продохнуть и попытался лягнуть его, но тут не вовремя вмешалась Веснушка:       — Нет! Не слушай ее! Это ложь!       Джереми и сам это понял (рабам ни под каким предлогом не позволяли видеться с близкими), разозлился, сдавил шею тщедушного выскочки сильнее прежнего. Джек испуганно вскрикнул, рухнул на колени, широко раскрыл глаза от ужаса. Огромная тень молчаливого убийцы накрыла его, не давая вырваться. Это было хуже, чем с Джульет. Та пизда не могла его убить, несмотря на все угрозы, а этот хуй явно намеревался отправить его прямиком на тот свет! Но за что? За обыкновенный пинок? Глупость какая-то… Однако все было серьезно, он видел это краем глаза, судорожно борясь с отключкой. Ведущая растерялась, весь зал оцепенел, не смея вмешиваться, и только лишь Джульет получала удовольствие, едва не хлопала в ладоши от восторга. Сука.       — Ставлю полсотни баксов, что он свернет шею этому цыпленку одной левой! — Бен был в своем репертуаре. Его голос прозвучал будто из глухой бочки, свет угасал, будто кто-то невидимый выкручивал лампочки одну за другой. Джек непроизвольно затрясся, чувствуя, что вот-вот отдаст богу душу.       Видя, что силы несчастного на исходе, Веснушка ловко напрыгнула на Джереми и обхватила его, словно лягушка. Обескураженный крепыш инстинктивно выпустил задыхающегося Джека, поймал прыткую киску, обхватил ее маленькие упругие булочки, подтянул повыше, бездумно потянулся губами к ее губам, но наткнулся на крашеный пальчик, кокетливо выставленный вперед.       — Нет-нет-нет, не при папочке.       — Эй, что там происходит? — Бен вскочил как ошпаренный, не веря своим глазам. — Джереми, это что такое?! А ну сейчас же отпусти мою малышку! Ты что, с ума сошел?!       — Простите, мастер Бенджамин! — Покраснев, Джереми суетливо ссадил девчонку на место, заметался, растерялся и случайно наступил на руку все еще приходящему в себя Джеку.       — Мудак! Пидор толстожопый! — выругался тот, ударяя по толстой ляжке.       Как, опять?! Неужели ему все мало? Что за идиот… Раззадориваемый криками Джульет, неистово требующей продолжения, Джереми вернулся и хотел было пнуть незадачливого противника, чтобы заткнуть хотя бы на время, но Веснушка оказалась быстрее: перегородила ему путь и мягко, но настойчиво притянула к себе, дыша с жаром в самое ухо:       — Она специально провоцирует тебя, дурачок. Он принадлежит тем, кто стоит выше любого в этом здании. Послушаешься ее и перегнешь палку — тебя сделают крайним и жестоко накажут. А может, даже отдадут ей на перевоспитание. Будешь выглядеть потом так же, как он. Никакой музыки, никакой свободы творчества, только боль и постоянные унижения! Понимаешь?       — У-угу, — неуверенно кивнул Джереми, опасливо покосившись на Джека, как на бочку с токсичными отходами. Лупить такую себе дороже: можно запросто лишиться яиц и волос на теле. Он прекрасно помнил Анжелику до ее «перевоплощения» и не желал такой судьбы себе. Девчонка права: глупо из-за какой-то ерунды променивать своего великодушного хозяина на беспощадную госпожу, обращающуюся со своими рабами хуже, чем со скотом. — Спасибо, что предупредила.       — Рада помочь. А теперь беги, покажи класс!       Веснушка добродушно похлопала великана по плечу, пожелав ему удачи на сцене. Затем помогла Джеку подняться и привести себя в порядок. Оттирая от грязи его оттоптанную кисть, она очень серьезно сказала:       — Послушай, Джек. Я понимаю, что тебе пришлось несладко, но срываться на каждом — это уж слишком! Какая муха тебя укусила?       Джек демонстративно отвернулся, но даже так чувствовал на себе косые взгляды. Очевидно, его невзлюбили, да ему и самому не нравился результат короткой, но бессмысленной схватки. Выставить себя клоуном и прилюдно отхватить пиздюлей от упитанного раба — разве это путь начинающего барона? Если бы не маленькая хрупкая медсестричка, он бы точно отбросил копыта, как жалкий доходяга, обсос, неспособный постоять за себя. Пиздец, ну и позорище! Наверняка Марти, этот напыщенный козел, тоже все видел. И Анжелика, вечно занятая сосанием хуев, тоже что-нибудь да разглядела. И Клык со своей карточной свитой… В полутьме зала не разберешь, кто где сидит, но он был уверен, что все его старые знакомые здесь, наблюдают за ним и его неудачами, ржут как кони, прикалываются, шутят шутеечки. Это же так весело — бесплатное развлечение этим блядям! Все для этого и задумывалось, видимо.       — Ну, будет тебе, не дуйся. — Веснушка терпеливо вздохнула, понимая, что бесполезно спрашивать о причине неадекватного поведения — кровь на ляжках была красноречивее любых слов. Конечно, ей было жаль бедолагу, лишившегося мужской чести самым варварским и безобразным образом, но это не повод искать еще больше проблем на свою голову. Она хотела удостовериться, что он больше не станет кидаться на других, как бешеный, и даст наконец сосредоточиться на программе. — Успокойся, расслабься, смотри шоу…       — Какое, на хер, шоу? — сердито буркнул Джек. — Смотреть, как вы тут пьете кровь христианских младенцев, или что там у вас на десерт?       Обиженный на всех и вся, Джек желал лишь одного — поскорее убраться из этого ебаного театра абсурда. И на хуя эта дура его сюда притащила? Дома ждала увлекательная книга про Тома Сойера, которая несравнимо лучше всего, что здесь происходит. Подумать только: все довольные, дружные, в любви и гармонии, а главное — в красивых пестрых одеждах, аристократы хуевы! Один он как несвежее говно среди изысканных блюд на праздничном банкете: и терпеть невозможно, и убирать противно — все брезгуют и зажимают нос, обходя за версту. Точно так же относились к нему учителя в своей, родной школе. Заебало! Только-только привык, освоился и даже начал строить планы относительно своего безоблачного будущего, а тут такое! Как хуем по лбу — р-раз! — и все пошло наперекосяк: рухнула уверенность в себе и своей силе, огонек в груди куда-то пропал. Только уши и щеки горели пламенем да жгло многострадальную шею. От досады он сдернул с себя галстук и швырнул его вслед Джереми.       — Джек, не городи ерунду, это всего лишь школа. — Веснушка закончила оттирать руку Джека, заботливо взяла его ладонь в свои. — Сегодня ежегодное шоу талантов, каждый из ребят приготовил номер. А теперь, прошу, давай немного помолчим и насладимся зрелищем.       «А какой номер у меня?» — хотел было спросить Джек, вспомнив свое имя в списке участников, но тут стало не до разговоров: свет внезапно погас, сцена заиграла переливающимися темно-синими красками, приковывая все внимание. Посередине, будто из ниоткуда, возник рояль. Восседающий за ним Джереми важно поправил бабочку, съехавшую в пылу битвы, и плавно взмахнул руками. Твердые и грубые в драке, они становились мягкими и тонко чувствующими, когда дело касалось искусства. Когда Джереми заиграл, до ушей зрителей донеслась красивая и проникновенная мелодия, а уж когда он запел… Это было что-то! В сочетании с трогательным тенором чарующая композиция быстро нашла отклик в сердцах: зал беззвучно подпевал, покачивался, словно в трансе, кое-где дрожали язычки пламени зажигалок. Было что-то грустное в этой песне, но такое близкое и понятное каждому. Что-то больно кольнуло в душе Джека, и он тихонько заплакал, стыдливо уткнувшись в кулак. Веснушка понимающе приобняла мальчишку, гладила по макушке, успокаивая, а он все плакал и плакал, почти до самого конца выступления. Невероятно красивые, ангельские ноты пробуждали мысли о доме, о сестре, о прекрасном. Кстати, об этом: что может быть прекраснее сексуальной цыпочки, трепетно жмущейся к плечу? Разве только долгожданная близость с ней или хотя бы ма-аленький, микроскопический знак внимания с ее стороны. Боясь упустить момент, Джек наскоро утер слезы и тихонько попросил:       — Поцелуй меня.       — Что? — Веснушка с удивлением посмотрела на него, надеясь, что ей послышалось.       — Поцелуй, — с нажимом повторил Джек и решительно подался к красивому девичьему лицу, выжидающе замерев в паре сантиметров от ее губ. Важно, чтобы она сама преодолела оставшиеся десять процентов, прямо как в «Методе Хитча», — тогда, как гласит фильм, получится настоящая магия поцелуя. Увы, надежда не оправдалась: рыжуха отодвинулась, неодобрительно покачала головой.       — Джек, это музыка на тебя так…       — Дай мне понять, что я не одинок! — В ход пошла последняя отчаянная попытка выпросить немного ласки.       Веснушка осторожно заглянула в заплаканные глаза юноши, дружески положила руку ему на плечо.       — Я и так с тобой, ты можешь на меня рассчитывать.       — А, понятно, — с грустью отмахнулся Джек, не желая и дальше переливать из пустого в порожнее. Все и так ясно как божий день: он для нее пустое место, очередной ушиб, к которому, по ее недалекому мнению, достаточно лишь приложить лед, шепнуть пару ласковых слов, и все пройдет… Но ведь есть совсем другие раны, и они гораздо глубже, чем какая-то там поверхностная хуйня, которая элементарно мажется йодом и забывается почти сразу! Боже, неужели так сложно проявить хотя бы чуточку симпатии? Могла бы чмокнуть хотя бы в щечку, как в детсаду, раз в губы брезгует, стерва рыжая…       Мелодия закончилась, зрители дружно аплодировали. Джереми поднялся из-за рояля и щедро кланялся, благодаря за теплый прием. Мисс Тэтчер энергично пожала руку талантливому музыканту, вручила ему плитку шоколада и, посовещавшись с жюри, повернулась к доске, рисуя оценочные баллы. Судя по всему, выступление Джереми произвело на судей должное впечатление, правда не на всех: в колонке с его именем красовалась гордая, но не дотягивающая до идеала оценка в 8 из 10 возможных баллов. Из переговоров судей можно было понять, что в один из сложных моментов у маэстро, видимо из-за стресса, дрогнула рука и он заметно сфальшивил, хотя остальным все пришлось по вкусу. Джеку, как неискушенному слушателю, тоже очень понравилось, он совершенно искренне хлопал вместе со всеми, невзирая на недавнюю стычку с музыкантом и оттоптанную руку. Веснушка тоже хлопала, но слишком уж вяло и неохотно: ее задела Джекова реакция на проявленную заботу, и настроение стремительно падало, а мысли сбивались в кучу. Скверное чувство. Она обернулась и встретилась с его осуждающим взглядом.       — Ну чего ты опять дуешься? Господи, как маленький! Пойми, я не шлюха, чтобы целоваться с каждым встречным, — сквозь шум аплодисментов оправдывалась девушка. Джек намеренно захлопал как можно громче, заглушая ее наглую ложь. Не шлюха? Ха! Да судя по рассказам Джульет и по ее поведению, она переебалась с половиной пацанов в своем блядовнике, плохо замаскированном под лазарет! Видимо, он не дотягивает до ее личных хотелок, поэтому телефон, просунутый в задницу в бессознательном состоянии, и один жиденький звоночек накануне отъезда — это вершина их взаимоотношений!       Тем временем Джереми вернулся на место, сел как можно аккуратнее, стараясь не привлекать внимание неуравновешенного соседа.       — Отличная музыка, старина! Браво! — Джек с восторгом показал ему большой палец, истерично захлопал прямо перед носом. — Хорошо играешь!       Джереми учтиво кивнул, удивляясь резкой перемене настроения у придурочного. Что это с ним? То ругает и лезет в драку, то рассыпается в любезностях, как перед давним другом. Хотя он же из особой касты «счастливчиков» госпожи Джульет, ее подручные часто страдают психическими расстройствами… Решив, что у парнишки не в порядке с головой, Джереми снисходительно улыбнулся и вздохнул, стараясь не обращать внимания на соседовы закидоны.       — А теперь прошу на сцену следующую участницу нашего шоу. — Мисс Тэтчер выписала вычурный жест, и яркий свет выхватил множество мольбертов с живописными картинами, стоящими на том месте, где только что был рояль. — Художницу Селину Кайл!       С первого ряда поднялась длинноногая белокурая девица с двумя шикарными косами, которую Джек заприметил еще со сцены, только стеснялся на нее смотреть, будучи в невыгодном положении. Сверкая симпатичной попкой в узких укороченных джинсах, она вышла на сцену, оправила тонкую маечку в обтяжку, подчеркивающую крупную, не по годам развитую грудь, и обратилась с приветом к своему хозяину — некоему сэру Дрейку. Тот ответил на любезность художницы учтивым кивком с балкончика, поднимая бокал дорогого вина за свою верную подданную, прославляющую его имя. Джек завистливо фыркнул. Везет же некоторым! Фигурка, голос, талант, обаяние — все при ней. Остается только гадать, каким прелестям предается эта парочка в свободное время… А у него под боком лишь бесполезная рыжая хуйня, которая строит из себя благочестивую монашку! Хотелось как-нибудь вывести ее из себя, уколоть, подъебать, заставить эту ебаную содержанку выйти из зоны комфорта, чтобы не задирала нос, считая себя выше всех.       — А у нее сиськи лучше! — с вызовом произнес Джек, не отрывая взгляда от двух аппетитных дынь, зазывно колышущихся под тонкой маечкой. С каким удовольствием он бы зарылся в них лицом, подоил, потискал вволю!       — О господи, да перестань! — Веснушка демонстративно закатила глаза, показывая, что ей абсолютно не интересна эта глупая мальчишеская привычка мерить все и вся, но на всякий случай незаметно ощупала свою грудь, сравнила с грудью Селины, неохотно признала, что у той и впрямь размерчик побольше. Что ж, пускай. Чем богаты, тем и рады. Разве ж все дело в сиськах? Ведь в человеке главное душа, чувства, понимание и… Она покосилась на Джека, бесстыдно капающего слюной и предсеменем от обычной девчачьей груди, вздохнула: — Ладно, шут с тобой, я тебе подрочу, когда с тебя снимут эту хрень. Только целоваться не стану, даже не проси.       — Вот еще! Больно надо целоваться со шлюхой! — огрызнулся Джек и моментально огреб за неосторожные слова: Веснушкина пощечина вышла такой мощной, звонкой и оглушительной, что, подобно раскату грома, долетела даже до ВИП-кабинки совета директоров, которая располагалась вдалеке под самой крышей. Весь первый ряд обернулся посмотреть, соседние ряды тоже вытянули шеи. Селина вздрогнула, замолчав на полуслове, мисс Тэтчер встревоженно привстала, сыпя тихими проклятиями. На ее памяти это было самое беспокойное шоу; ни своих рабов, ни детей у нее не было, и она не знала, как приструнить безобразничающих подростков. Впрочем, взгляд Джульет выражал полное удовлетворение, и она немного успокоилась, списав все на излишнюю эмоциональность. Но на всякий случай добавила еще пару капель успокоительного себе в чай, ведь эта неугомонная парочка и не думала останавливаться.       — Хамло! — выдохнула Веснушка, в упор глядя на обидчика, потерявшего всякий стыд. Тот сидел с напускным безразличием, делая вид, что не замечает ни звона в ушах, ни косых взглядов с передних рядов, ни компрометирующего пунцового отпечатка девчачьей пятерни на бледной щеке. Его внимание было приковано к сочным сисяндрам сексапильной блондинки. Острые сосочки прелестно оттопыривали маечку — кажется, она не носила лифчика. Класс! Вот это девчонка! Джек восторженно свистнул и замахал рукой:       — Ну, чего умолкла, красотка? Продолжай, очень интересно рассказываешь!       Повернувшись вполоборота к мольбертам со свеженарисованными картинами, Селина продолжила сбивчивый рассказ про замысел и историю создания каждого из произведений, но ее снова бесцеремонно прервали: на этот раз решила высказаться оскорбленная Веснушка.       — Ах, она красотка, по-твоему? А чем она лучше меня?!       — Тем, что не пытается изображать из себя ту, кем не является!       — Что?! — не поняла Веснушка.       — Поймешь, когда дорастешь! — Джек отмахнулся, не желая объяснять. Он вытягивал шею, как жираф, пытаясь получше разглядеть прелести Селины, но та по-прежнему стояла боком, а лучше бы передком. Как бы ее подвинуть? — Цыпочка, не обращай внимания, ты супер! Э… Хорошо рисуешь! Мне особенно нравится вон та хрень за твоей спиной. Глаз кошки или что там… Не можешь подойти поближе и рассказать о ней подробнее?       — Это яхта на фоне закатного солнца, — сухо пояснила Селина, угрюмо опустив плечи. Ее начинал утомлять этот странный голый парнишка, не сводящий глаз с ее зоны бикини. Выкладываться перед таким, что-то объяснять об искусстве — все равно что метать бисер перед свиньей. Неужели она так плохо рассказывает, что нужно постоянно перебивать? И ладно он, но что нашло на медичку, сидящую рядом? Или безумие заразно?       — Плевать, что это! Мне нравится! — Джек едва не подпрыгивал на месте, умоляя высшие силы, чтобы юное дарование повернулось к нему пышной кормой: худощавый борт уже осточертел, ловить там было нечего.       — Правда? — с сомнением спросила Селина, переминаясь с ноги на ногу, будто цапля. Устав терпеть бессмысленную болтовню, Веснушка грубо встряла в их обмен любезностями, перебив томное мычание Джека, растерявшего последний запас слов из-за крови, резко прилившей к члену:       — Не будь дурой! Ему нравится только твоя грудь, с которой он уже битый час не спускает глаз, ведь он — озабоченное, грязное, лживое, похотливое животное!       Это был удар ниже пояса. Джек в долгу не остался и тут же прилюдно и во всех подробностях вспомнил ее безобразие в лазарете, которому сам был свидетелем. Мисс Тэтчер досадливо закатила глаза: ну все, понеслось говно по трубам! Кружка с чаем, в которой уже было больше успокоительного, чем заварки, заходила ходуном в ее вспотевших руках. Весь зал и думать забыл о бедняжке Селине и ее картинах; затаив дыхание, все следили за разборками медсестрички и новенького, больше напоминавшими разборки супружеской пары. Джульет наслаждалась поведением своего дерзкого питомца: он с таким упорством втаптывал сам себя в грязь, любо-дорого смотреть! Особенное удовольствие доставляла отвисшая челюсть у сидящего рядом Бена. Двух зайцев одним выстрелом! Ах, как славно, просто праздник! Желая добавить огоньку, она привстала и произнесла во всеуслышание:       — Он очень, очень дикий малый, с характером. Неуправляемый, исчадие ада!       Вопреки ожиданиям, вместо слов сочувствия и поддержки по залу прокатилось недовольное роптание, кто-то, кажется хозяин Селины, позволил себе почти кощунственные слова:       — Неужели вся такая распрекрасная Джульет растеряла былую хватку?! Что за цирк вы тут устроили, подлецы?       Народ мгновенно подхватил эту тему, и вот уже почти половина коллег обсуждали не чересчур вызывающее поведение и дерзкий язык молодого раба, заслуживающего жестокой порки, а — о ужас! — профпригодность его властительницы. Больше всех негодовали сэр Дрейк и Бенджамин: первый — из-за того, что его прекрасной фаворитке бесцеремонно сорвали номер и испортили настроение, а второй — из-за разглашения того, что обычно стараются не выносить на поверхность. Его личная жизнь и необычные сексуальные пристрастия стали широко известны публике благодаря Джеку, который, казалось, не слышал никого и ничего вокруг, увлеченный изложением всех подробностей. Словно безумная шарманка, он совершенно потерял тормоза, взахлеб рассказывая все: про толстую волосатую задницу хозяина, сношающего свою девочку прямо на больничной койке, про густой сквирт из молоденькой пизденки, которой жутко боялся касаться владыка, из-за чего ей приходилось самой удовлетворять себя пальцами, про ролевые игры в отцы-дочери, откровенно попахивающие педофилией. В его рассказе Бен предстал отвратительным и туповатым «туннельным змеем» с подозрением на импотенцию и латентную гомосексуальность, а Веснушка — ебанутым отродьем, спидозной жертвой инцеста, помешанной на своем псевдоотце и ебущейся где попало и с кем попало за краюшку хлеба и мультики по телевизору.       — Закрой рот своему бесенку! Что он себе позволяет?! — Глаза Бена, казалось, вот-вот выскочат из орбит.       — Сам закрой! — фыркнула Джульет, пытаясь запомнить тех, кто посмел усомниться в ее силе, чтобы потом разобраться с каждым по отдельности. — Или ты ни на что не способен, кроме как заткнуть дырку своей прошмандовке?       К счастью, никому ничего затыкать не пришлось: когда Селина, в расстроенных чувствах, покинула сцену, заработав всего 4 балла из 10, да и то с натяжкой, следующей вызвали Веснушку. Рыженькая аж подпрыгнула, вставая, небрежно кинула через плечо:       — Слава богу! Наконец-то! Я уже по горло сыта тобой!       — Не льсти себе, ты даже не пробовала! — усмехнулся Джек, продолжая быть мудаком. Странное чувство — вот так прилюдно унижать ту, которую долгое время считал другом и союзником в неравной битве с несправедливостью, но она ведь сама виновата. Причин не любить Веснушку было много: от банальной зависти к ее безоблачному существованию до мужской обиды на отсутствие взаимности и мало-мальской симпатии. В любом случае хуесосить ее было приятно; в кои-то веки это проделывал он, а не с ним. Джек наслаждался каждым словом, брошенным, словно большой тяжелый камень, в ее чересчур ухоженный огород. Он изо всех сил желал этой стерве провалиться на сцене, чтобы ее оценка и авторитет опустились ниже нуля, до уровня, которого она заслуживает!       Веснушка вышла на сцену, изящно поклонилась зрителям, стараясь даже не дышать в сторону Джека. Тот, напротив, пристально пожирал ее глазами, искренне надеясь, что под его колючим взором она собьется и выставит себя посмешищем. Из огромных колонок заиграла заводная музыка, девочка встала на цыпочки, потянулась, будто делая утреннюю зарядку, и… закружилась в танце, грациозно управляя своим телом. Джек приоткрыл рот, забыл дышать, зачарованно наблюдая за воздушными движениями, невесомыми прыжками и невообразимыми пируэтами. Она была бесподобна, гарцевала, словно рыжая львица в брачный период, и только опытный глаз знающего человека мог уловить едва заметную дерганость, нервозность некоторых партий. Еще бы — после такого-то разбора полетов!       Джек прыснул от смеха, когда на середине выступления к танцовщице присоединился квартет из совсем юных прилизанных мальчишек в обтягивающих колготках. Вот умора, ну просто Белоснежка и семь гномов! Он всегда высмеивал мужской балет как что-то противоестественное, наподобие безалкогольного пива, безвкусных мясозаменителей или секса в презервативе. Особенно его веселили маленькие бесформенные бугорки, нелепо торчащие под тонкой тканью узких колготок, и жеманные движения, плохо сочетающиеся с мужской анатомией и угловатостью. Однако стоило признать, что молокососы и распутница двигались с поразительной гармонией, прекрасно дополняя друг друга. Их танец вполне мог стать главным украшением какого-нибудь фильма или мюзикла для извращенцев.       — Хороша чертовка, а? — Джек нахально толкнул Джереми локтем, не отрывая глаз от представления. Тот деликатно промолчал, на всякий случай отодвинувшись подальше.       Улыбка быстро сползла с лица Джека, когда Веснушка, закончив номер, прильнула к губам одного из мальчишек — светленького, с красивой длинной челкой, чем-то похожего на Анжелику.       — Что?! — Джек с Беном одновременно повскакивали со своих мест, переглянулись, свирепо дыша и сжимая кулаки от ярости. Казалось, оба, не сговариваясь, готовы были порвать несчастного в пух и прах за этот маленький невинный поцелуй, которого он совсем не просил, но которым оказался награжден на свою беду, словно черной меткой. Бедный мальчонка, годящийся Веснушке разве что в младшие братья, испуганно захлопал подведенными глазенками, не понимая, что он сделал не так. Зато прекрасно понимала Веснушка. Выпустив растерянного мальца из объятий, она пожала руки каждому из партнеров по танцам, и, обнявшись, они низко поклонились под восторженные аплодисменты зрителей. Правда, не все остались довольны ее выходкой.       — Вот сука… — зло процедил Джек, медленно опускаясь на место. Ослепленный ревностью, он не мог отличить дружеский поцелуй от любовного и на полном серьезе сканировал маленького танцора, не понимая, что такого в нем нашла эта дрянная девчонка. Он же ей по сиськи, этот тощий челкарик! У него еще молоко на губах не обсохло! С ума сошла? Пиздец какой-то. А ведь это тоже чей-то раб, судя по ошейнику, который был явно на вырост… Видимо, хозяева не брезговали даже совсем уж мелочью, извращенцы ебаные.       Тем временем мисс Тэтчер, пошатываясь от выпитого успокоительного, раздала юным танцорам по набору шоколадных конфет, а девчонке вручила коллекцию духов, поздравив с блестящим выступлением. Судьи поначалу оказались менее благосклонны и хотели поставить за номер чуть меньше, чем получил Джереми, но после долгого спора и препирательств влепили-таки 9 из 10, за старания. Джек даже не сомневался, за какие такие заслуги этой презренной соске выставили столь щедрую оценку, учитывая, что среди судей было немало мужчин. Впрочем, похуй. Его не волновали такие мелочи, как какие-то сраные баллы на доске и халявные шоколадки. Куда важнее было обсудить поведение рыжей стервы, совсем отбившейся от рук.       — А ну иди сюда, — поманил Джек пальцем, когда Веснушка спустилась со сцены — мокрая, разгоряченная, довольная собой и своими мальчиками. Само собой, она и не думала подчиняться какому-то отбросу. Видя, что его игнорируют, Джек вскочил и направился было к ней, но его опередил Бен.       — Крошка, нам надо поговорить, — промямлил растерянный жирдяй, судорожно утирая пот со лба трясущимися руками. Он был бледный и красный одновременно и старался не обращать внимания на улыбки окружающих, узнавших о нем много нового.       — С удовольствием, папочка. — Веснушка взяла расстроенного ебыря за руку и повела к выходу, украдкой показав Джеку средний палец. Он понял, что ему лучше не попадать в лазарет в ближайшее время: пластырь не приклеят, йодом не помажут. Сказку на ночь не почитают. Кончилась любовь.       — Да ну и хер с ней, подумаешь. В океане полно рыбы, — заключил Джек, полувопросительно посмотрев на Джереми. Зря он рассчитывал на мужскую солидарность: розовощекий пианист не выражал никаких эмоций, меланхолично поедая дареный шоколад. «Проголодался, маленький», — с усмешкой подумал Джек. Сам он сладкое не любил, предпочитая чипсы и сухарики. Но в доме, как назло, были лишь сладкие кукурузные палочки.       Следующий участник — невзрачный долговязый брюнет — бесконечно крутил свои сраные тарелочки, и Джеку это довольно быстро наскучило. Не зная, чем занять себя, он стал дергать Селину за косы, привлекая внимание.       — Что вам надо?! — раздраженно бросила девица, понимая, что игнор на наглеца не действует.       — Детка, ты такая красивая… То есть твое искусство. Подаришь мне картину? — полупьяным голосом попросил Джек, пауком нависая над несчастной. Перед Джереми маячила его нахальная голая задница, мешая смотреть шоу, и он едва сдерживался, чтобы не заехать по ней как следует.       — Извините, вы мне глубоко безразличны! — Юная особа отвернулась, категорично отвергнув неловкие Джековы подкаты, но тот никак не унимался:       — И ты, Брутиха? Да ладно, не будь злюкой! Ну хотя бы распишись своей умелой кистью у меня на…       Джек вздрогнул от мощной руки, с хлопком обрушившейся на спину. Он обернулся и встретился взглядом со свирепым Джереми, дожевывающим остатки шоколадки.       — Уймись! Отстань от нее!       Перед Джеком снова замаячил призрак битвы, но на сей раз он остался один, без поддержки Веснушки, и, если что, спасать его жопу будет некому. Впрочем, об этом он не подумал, как всегда.