Руководство по приручению парней

      Пока Джек прикидывал, что лучше — плюнуть в рожу этому сраному поборнику морали Джереми или по старинке просто заехать по ней, мисс Тэтчер торопливо объявила антракт, чувствуя, что не вынесет еще одной стычки. Шоу быстренько свернули, забыв выставить оценки последнему участнику. Боковые лампы вспыхнули, высвечивая пестрые ряды зрителей, которые неохотно вставали с мест и двигались к выходу, горячо обсуждая сумасшедшее мероприятие, полное сюрпризов и неожиданных открытий. Больше всех, конечно, отличился Джек, который вел себя слишком вызывающе даже для новичка. И хозяева, и рабы одинаково недоумевали от чумовой импульсивности этого парня, который позволял себе немыслимые слова и поступки в присутствии уважаемых дам и господ. Пусть он не знает правил этикета и плохо приучен к дисциплине — но должны же быть элементарные манеры и чувство такта! Не в лесу же он рос!       Впрочем, Джеку не было никакого дела до людских пересудов — разговоры о своей распущенности и занудные нравоучения он что в школе, что дома автоматически пропускал мимо ушей. Сейчас у него были заботы поважнее. Взять хотя бы дела сердечные… Они же так и не закончили с медсестричкой. Надо расставить все точки где надо и потребовать от нее моральной компенсации где-нибудь в тихом укромном местечке… Может, в женском толчке? В мужской, поди, как всегда, не пробиться: очередь видна аж отсюда. Или в чулане под лестницей… А, неважно где, главное — желание, место-то всегда найдется! Выйдя в коридор вместе со всеми, Джек бросился искать Веснушку, но вездесущая госпожа нашла его первой.       — Потерялся, Джеки? Пойдем посплетничаем. — Тяжелая хозяйкина рука легла на плечо, обвилась вокруг шеи, как ядовитая кобра.       Вздохнув, парнишка побрел вместе с женщиной. Кто-то открыл боковую дверь, и поток людей хлынул во внутренний дворик. Скромная, но уютная обстановка располагала к релаксу: зеленый газон, деревянные лавочки с урнами, ухоженные кусты, политые заботливой рукой садовника. Но разве отдохнешь с такой, как Джульет? Рядом с ней Джек чувствовал опустошение каждой клеточкой своего нагого тела; словно полуразряженная батарейка, он пассивно отдавал госпоже всю энергию, все жизненные соки. И как Анжелика с Марти умудрялись терпеть ее столько времени?       Проплыв мимо туманных островков с курящими, раб и хозяйка пришвартовались в самом центре, под одиноко растущим кленом. Джек устало опустился на траву, прильнул спиной к сухой коре дерева, вытянул искусанные муравьями ноги. Голый паренек с обнаженной промежностью, открытой ласковому теплому ветерку и солнцу, моментально взбудоражил общественность. Окружающие, кто исподтишка, кто открыто, кто с жалостью, кто с презрением, пялились на него, на грязные истертые ступни, на опухшие, красные от раздражения причиндалы, обсуждая каждую замеченную деталь. Догадки и предположения о прошлом Джека сыпались как из рога изобилия, одно абсурднее другого, и вскоре все превратилось в веселый балаган. Перебивая друг друга, молодые рабы и рабыни устроили настоящее соревнование — кто смешнее пошутит насчет сегодняшнего шоу и гвоздя программы — «похотливого дикаря» с проржавевшим от времени поясом верности. Джек с завистью смотрел на их чистые сытые лица, непринужденные улыбки, естественное, а не вымученное веселье. Он уже забыл, когда последний раз сам искренне смеялся, радовался чему-то. А эти ржали как кони, веселя своих более сдержанных хозяев. Что ж, либо им хорошенько промыли мозги, либо… Либо ему действительно не повезло с хозяйкой — та тоже стояла неприкаянная: общаться не с кем и не о чем, никто не звал к себе и не горел желанием приближаться. Они с Джульет были лишними на этом празднике жизни, две белые вороны, два маргинала, по ошибке перепутавшие двери, и, что характерно, оба с жутким недоебом и одинаково злые на всех и вся.       — Что тебе от меня надо? — спросил Джек, раздраженно опустив взгляд на свои бедра. Он заебался смотреть на беззаботно резвящихся сверстников, сверкая перед ними голыми яйцами, но прикрыться было лень.       Джульет ответила не сразу: тоже, видимо, любовалась идиллией. А может, присматривала себе другого? Хуй их разберешь, маньячек этих… Потупив немного, хозяйка извлекла из-за пазухи электронную сигарету, прикурила. На Джека налетело удушливое вишневое облако, окутало дымными объятиями и тут же растворилось. Он мельком взглянул на госпожу — мол, ты что, ебанутая? — и быстро отвел взгляд, не желая видеть ее рожу.       — Да так, хотела сказать, что ты настоящая заноза в заднице. — Женщина снова затянулась и самодовольно выпустила пар из ноздрей. Джек лениво мотнул головой, поправляя сбившуюся челку — фирменный жест в споре с душнилами-учителями.       — Ой, вот только не надо мне мораль читать! Я видел, как парни по твоей команде жрут блевотину, видел хладнокровное, тупое, жестокое убийство и всякую другую хуйню! Чья бы корова мычала! Заноза здесь — это ты! Все зло и дерьмо от тебя!       Где-то рядом заливисто пропел соловей. Джек мечтательно посмотрел на небо, вздохнул. Как красиво бегут облака в бесконечной синеве… Торопятся по делам, спешат домой, гордо проплывают над бедами людей, над их проблемами, кажущимися с такой высоты совершенно незначительными… Неужели он не заслуживает лучшей жизни, пройдя через все мучения? Но ведь она есть, есть сытая благополучная жизнь, и можно радоваться каждому дню даже в неволе: окружающие — живой тому пример! Почему он должен страдать за всех, не смея поднять головы и вдохнуть полной грудью? Чем он хуже остальных?       — Пыхтишь, переживаешь… Кажется, я знаю из-за чего. Она разбила тебе сердце, не правда ли, Джеки? — вкрадчиво поинтересовалась Джульет, выпуская очередную струйку вонючего пара.       Джек не удостоил ее ответом, лишь сердито почесал ногу, оглянулся, чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд. Двое рабов-близнецов с интересом рассматривали его, примостившись на ступеньках у черного хода, о чем-то перешептывались, активно жестикулируя. Один из них неожиданно послал новенькому воздушный поцелуй, второй заметил это и с упреком толкнул товарища кулаком в плечо, резко покраснел и торопливо свел колени, плохо скрывая оттопыривающуюся промежность. Джеку стало неуютно, он отвернулся, стыдливо обхватил колени руками. Только бы эта ебанутая ничего не заметила, а то еще додумается пригласить их в гости… Он еще от сидения с Марти в одной ванне не отошел, а тут сразу двое мутных петушков. Бр-р.       Садистка хитро прищурилась: молчание — знак согласия. Заметив на коре дерева маленького зеленого червячка, ползущего по своим ничтожным делам, она ссадила его на палец, с азартом осмотрела гибкое шевелящееся тельце, завела свою длинную речь, проникающую, словно яд, в самое сердце:       — Ты не первый, с кем она так поступает — сперва заманивает, а потом игнорирует. Ей приносит удовольствие мучить молодых горячих самцов, возбуждать и не давать… Пояс верности — это ее идея. Как и этот дебильный перфоманс с раздеванием и публичным сексом. Она насадила тебя на крючок, а ты попался, совсем как этот жалкий червяк. Теперь у тебя, как и у многих других, не выходят из головы ее формы. На мой взгляд, в ней нет ничего особенного, чтобы так уж прям пускать слюни и пресмыкаться, надеясь на скромную подачку. Абсолютный примитив, и, боже, каждый раз одно и то же! Ладно глупые озабоченные мальчишки, неспособные отделить зерна от плевел, но даже бывалые мужчины подвержены ее чарам. Не веришь? Посмотри на Бена. Какой человек был! Гений! Талант! А связался с этой рыжей пакостью — и все, пропал. Растолстел, облысел и, что немаловажно в нашей работе, отупел. Сам видишь — все дела у него идут через задницу. Вдобавок заработал себе одышку, проблемы с сердцем. Но он не в состоянии соскочить: прочно сидит на крючке ушлой дьяволицы, прямо как ты.       Червячок отчаянно пытался найти дорогу обратно, не понимая, как оказался на жестком и холодном человеческом пальце. Джульет не давала ему слезть, поворачивая ладонь и раз за разом возвращая бедное беспозвоночное на место.       — И что дальше? — сухо спросил Джек, неохотно расписываясь в собственной слабости. Да, не удержался. Да, влюбился, дурак. Разве у него был выбор, в его-то положении? Это теперь ясно, что вокруг полно других девчонок. Но тогда, в лазарете, лежа с пробитой кукухой на третий или четвертый день своего пребывания в этом аду, мог ли он предположить, что выкарабкается и увидит новые, совсем не замученные лица? Поэтому и сорвался в актовом зале, чувствуя себя обманутым…       Джульет злобно оскалилась, разрываясь между препарацией мечущегося червячка и сжиганием его заживо с помощью зажигалки. Трудный выбор, но очень сладкий. Она облизнула губы, предвкушая очередную невинную жертву во имя собственного удовольствия.       — А дальше у тебя появится возможность отомстить.       — Кому отомстить? За что? — не понял парень, щурясь от солнца. Если и мстить, то только этой сисястой пизде — причине его несчастий и хуевого настроения. При чем здесь Веснушка?       — Эта мелкая дрянь заслуживает наказания за то, что не звонила тебе, не находишь? — Джульет лукаво прищурилась, извлекая из-за пояса скальпель, с которым, по-видимому, не расставалась даже во сне.       Джек едва не потерял дар речи от услышанного. Он широко раскрыл глаза, изумленно уставился на госпожу.       — Т-ты… Ты знала? Все это время?!       Джульет широко улыбнулась: ей доставляло удовольствие видеть грязного, голого, шокированного мальчика, замершего у ее ног в недоумении. Он так мило таращился на нее снизу вверх, совсем как испуганный маленький щеночек, который нашкодил за спиной у хозяйки и теперь мог лишь гадать, что его ждет за провинность. М-м, наказание — самая сладкая часть воспитания, которую хочется повторять снова и снова! Между ног приятно завибрировало, соски набухли и вытянулись, оттопыривая легкую летнюю блузку. Как прекрасно было бы сесть на лицо юному невольнику и заставить отлизывать прямо у всех на виду, густо залить невинную мордашку горячими соками, заставить покорно служить и выполнять любую прихоть, на зависть коллегам, которые, до сих пор под впечатлением, осторожно косились в их сторону. О да, дерзкий юнец определенно приковывал внимание своей харизмой, природным обаянием и, по-видимому, еще кое-чем. Вон и братья-близнецы Далтоны, известные своей страстью к однополой любви и постельным экспериментам, уже битый час не сводят глаз с ее нового питомца, желая узнать его поближе. Правда, братцы-кролики настолько нежные и интеллигентные, что скорее сами бы легли под темпераментного негодника, чем окончательно испортили бы его, — а ведь ему явно требуется грубая рука, чтобы схватили за эти непослушные растрепанные волосы и направили его острый язычок в лоно любви…       — Сам-то как думаешь, глупыш? Неужели ты всерьез надеялся что-то скрыть от меня? — Джульет сомкнула бедра, чувствуя кожей свою горячую мокрую киску. Боже, как она истосковалась по мужчине за время отпуска! Пока Бен развлекался с Веснушкой, она почти все время провела в баре, в одиночестве попивая мартини со льдом под свой любимый сериал. А кого ей было брать с собой? Марти, этому нытику-неумехе, она бы не доверила даже убирать за собой дерьмо, Анжелика давно достигла предела своих ограниченных возможностей и попросту наскучила, а вот Джек — другое дело. Парнишка молод, хорош собой, подобен тонкому изящному сосуду, хранящему в себе тысячу и одно удовольствие. Оставалось лишь откупорить пробку и поднести к губам драгоценное сокровище, хранящееся под замком уже долгие недели…       Замечтавшись, Джульет поднесла к губам свое главное и любимое орудие труда — скальпель, которым с поразительной ловкостью лишала молодых здоровых парней разных органов, частей тела, как нужных, так и не очень. Глаза юного невольника, еще не познавшего всей прелести холодной очищающей стали, едва не выскочили из орбит, тело невольно задрожало, давая понять: он будет кроток, он будет послушен, признает власть хозяйки над ним и страх перед самым острым в мире хирургическим инструментом. Оставалось лишь догадываться, каким шелковым станет Джеки-бой, когда острый холодный металл ляжет на его тонкую гладкую мошонку, аккурат между двумя прелестными упругими шариками, огладит их, примериваясь, а затем проникнет в самое естество… Кровь с молочком — это так чудесно, восхитительно и полезно для кожи! Анжелика, насильно доведенная до пика блаженства, блестяще фонтанировала во время кастрации: бледно-алые густые капли залили лица ее родителей и хозяйки, щедро оросили стены и потолок аудитории во время священного ритуала наказания… Это было незабываемо! А уж если провернуть нечто подобное с этим бойким птенцом, на глазах у его матери и сестренки, а затем отстрапонить всех троих еще стоячим, но уже отрезанным мальчишкиным членом!.. Ух!       Джульет ощутимо содрогнулась от нахлынувшего оргазма, выронила несчастного червячка и сама едва устояла на ногах, покачнулась, запоздало ухватившись за толстый ствол дерева. Джека передернуло: на плечо упала вязкая капля слюны из приоткрытого рта тяжело дышащей хозяйки. Он брезгливо поморщился и отодвинулся, не спуская глаз со скальпеля в ее нетвердой руке. Сердце бешено колотилось, в уме задыхающейся птицей трепыхалась шальная мысль: рискнуть и напасть? Или ну ее на хуй? Сучка едва держалась на ногах от изнеможения. Лучшего момента для атаки не найти! А если это ловушка? Бля, что же делать? Сидеть на жопе ровно или попытаться взять судьбу в свои руки?       Судьбоносное, определяющее решение не могло остаться без внимания старых знакомых, и они явились, тут как тут. На обнаженных плечах парнишки материализовалось сразу два мини-Джека: один светлый, с нимбом и крылышками, в аккуратном белоснежном одеянии, всегда причесанный и жизнерадостный, другой — темно-красный, как свекла, с рожками и хвостиком, в черных рваных трусах, вечно неряшливый и всем недовольный. Абсолютно непохожие друг на друга и имеющие принципиально разные взгляды на мир, они много лет были тайными соратниками Джека, приставленными к его бренному телу небесной канцелярией, чтобы выручали из передряг, и иногда неплохо справлялись с возложенной на них задачей, а иногда не очень… Что ж, в любом случае стоило прислушаться к их мнению. Джек коротким кивком поприветствовал обоих, тихонько попросил помощи в нелегком деле.       — Да что тут думать! — Дьяволенок на левом плече вульгарно срыгнул серым пеплом, лениво почесал колючую задницу. — Берешь и валишь дуру ее же заточкой, во будет потеха!       — А кто же будет меня лечить, если я огребу? — задумчиво спросил Джек, не разделяя оптимизма хвостатого. Снова валяться в коме и беседовать с говорящими черепами — такое себе развлечение. — С медсестричкой у нас непонятки, а врачу до меня вообще нет дела. Может, не будем торопиться?       — Правильно! Правильно! — закивал ангелок на правом плече, светясь от счастья. — В кои-то веки разумная мысль! Мама бы тобой гордилась! В насилии нет ничего хорошего, одни беды и несчастья! Истинно: добро, любовь и ласка спасут этот мир!       Чувствуя лажу в высокопарных речах крылатого, дьяволенок ловко перепрыгнул на соседнее плечо, замахнулся и всыпал святоше по первое число, да с такой силой, что тот рухнул на задницу, уронив тяжелый нимб. Разделавшись с конкурентом, рогатый цепко ухватил бестолкового хозяина за ухо, притянул к себе, заговорил, с жаром тряся раскаленным кулачком:       — Не будь тряпкой, соберись! Сколько раз талдычить одно и то же? Ты забыл, что ты красавчик? Секси! Да и к тому же она в курсе, что у тебя припрятана трубка и что ты шушукался за ее спиной. Тебе так и так хана, приятель, так что действуй! Оторвись напоследок, наведи шороху — будет что вспомнить! А прогорит — так не беда, тебе всегда рады в наших краях!       — Тоже верно. — Джек кивнул, соглашаясь. — Она откуда-то пронюхала про телефон, и это очень хуево. По ходу, мне пиздец.       — Действуй, мать твою! Хватит мять шары! — прорычал дьяволенок, брызжа язычками пламени. Ангелочек с трудом поднялся, поправил белоснежную тунику, смешно намокшую на заднице: он упал прямо в слюну Джульет и потерял свой молодцеватый вид. Тем не менее добрый советник сохранял невозмутимое спокойствие, готовый, если придется, подставить вторую щеку, лишь бы направить вверенную ему душу на путь истинный. Его мягкая небесная речь вносила нотки умиротворения, в противовес пламенному настрою его коллеги.       — Помнится, в тот раз наш рогатый друг говорил, что прыгнуть в машину к незнакомке — это отличная идея! И чем все закончилось? По чьей вине мы здесь, в этом ужасном месте?       Джек с упреком посмотрел на дьяволенка, кивая: мол, да, это из-за тебя мы оказались в полной заднице! Интересно, что он скажет на это. Есть чем парировать или проглотит?       — Парировать, парировать… Умные словечки тебе не к лицу, приятель. Я ведь давно тебя знаю, да и весь ваш род тоже. Тоже мне, светило науки. — Рогатый важно поковырял в носу, вытер козявку о труселя, смачно пернул, аж с дымком и как будто с подливой. Джек улыбнулся, а ангелочек закашлялся и отошел подальше от вонючего соседа, бесцеремонно оккупировавшего его плечо. Избавившись от балласта, дьяволенок продолжил мысль: — О да, я знаю тебя давно и не подписывался быть слугой у размазни! Давай, соберись, стань прежним, Джек! Прежний ты не стал бы пресмыкаться и унижаться перед какой-то сучкой крашеной! Если это, конечно, не ваши ролевые с Салли…       — Думаешь, она крашеная? — Джек осторожно оглянулся, с сомнением разглядывая золотистые волосы хозяйки. Фыркнув, дьяволенок схватил его за щеку и больно ущипнул.       — Я думаю, что, пока ты философствуешь, твои яйца вот-вот будут отсечены этим чертовым кинжалом, который почему-то до сих пор в руках у нее, а не у тебя! Метишь в высокое искусство? Хочешь научиться брать высокие ноты? А что, отличная мысль, и, главное, делать ничего не надо! Иные за это душу продают, а ты получишь все задаром, халявщик! Главное — продолжай сидеть на жопе ровно, и все образуется! Через годик-другой споешь дуэтом с Анжеликой, на радость своей госпоже!       — Только через мой труп! — выкрикнул Джек, слепо бросаясь в атаку. Он ясно представил себе эту картину и впал в безрассудную ярость. В пизду такое будущее! Лучше сдохнуть с хуем, чем жить бесполой хуйней!       Джульет заметила движение краем глаза, но не успела отреагировать: мальчишка резво вцепился ей в руку и выворачивал кисть, пытаясь завладеть скальпелем. Она ударила нападавшего локтем и замахнулась для следующей атаки, но Джек оказался проворнее: он заранее пригнулся, поймал нужный момент и вцепился зубами в предплечье садистки, прокусил упругую плоть насквозь, безжалостно вырывая мясо с кровью. Джульет вскрикнула, больше от неожиданности, чем от боли, выронила злополучный скальпель. Сплюнув, Джек от души зарядил ей кулаком в челюсть и по правой сиське, а завершил красивую партию сокрушающим ударом ногой в живот. Очумевшая блядь споткнулась о корни клена и тяжело пизданулась на спину, крепко ебнулась башкой при падении, но не отключилась. Бешено вращая глазами, судорожно потянулась прокушенной рукой в задний карман брюк.       «Шухер! Пульт от ошейника!» — промелькнуло в голове.       Понимая, что его ждет малоприятная электрошоковая терапия, Джек со скоростью гепарда подскочил к извращенке и с размаху засандалил ей прямо по локтю. Послышался до боли неприятный хруст, кость переломилась пополам и вылезла наружу, торча острым уродливым осколком из лопнувшей кожи, кровь заливала одежду и траву, рука изогнулась кривой поломанной веткой, пальцы непроизвольно подрагивали в разном ритме, каждый будто существовал отдельно от тела и никак не мог подстроиться под своих собратьев. Джульет удивленно посмотрела на собственную изуродованную конечность, перевела немой взгляд на Джека, не понимая, как он так легко одержал победу.       — Ну что, тварь, получила? Сука! Выебал тебя! Соси! Выебал и высу… — Джек не договорил, смачно сблевав себе под ноги. Господи, вот срань! Ебаная кость торчит прямо из руки, кровь хуярит фонтаном, а ей хоть бы хны! Даже не орет, шалава, не плачет! Лишь молча таращится на него, как на привидение. Да что с ней не так?!       От вида и запаха крови страшно шатало и мутило, но Джек отчаянно боролся с собой, понимая: если сейчас поддастся дурацкой фобии и ебнется в обморок — все, пиши пропало! Уж после такого-то ему только одна дорога — прямиком на органы или в жаркие тропические страны в качестве трофея голодным амазонкам… Ну нет уж, хуюшки! Отыскав в траве, среди рвоты и листьев, электронную сигарету, он нагрел ее и прижег себе палец. Вроде полегчало, мир вокруг перестал расплываться и даже стал складываться в единое целое, правда, ноги по-прежнему дрожали, желудок подкатывал к горлу, а пот заливал глаза. Адреналин дико ебашил по венам, заставляя постоянно двигаться, дергаться и пританцовывать. От осознания собственной крутизны хотелось орать во всю глотку. Охуеть! Он не зассал, сломал систему, натянул госпожу по полной! Оставалось лишь утвердиться в своем новом статусе, а заодно завершить начатое.       — Выворачивай карманы, проститутка! — жестко потребовал Джек, угрожая скальпелем. Краем глаза он заметил, как вокруг них плотным кольцом сгущается толпа с непонятными, явно враждебными намерениями. На всякий случай Джек рявкнул, чтобы не подходили, и замахнулся лезвием. На лицах рабов и хозяев застыло смятение и страх; большинство отступило, сторонясь безумца с горящими глазами, лишь самые храбрые не двинулись с места, призывая прекратить насилие.       — «Прекратить насилие?» — издевательски передразнил Джек, не сводя глаз с побледневшей мрази, неуклюже ползущей к клену. — Да я ее убью на хер! Это она меня насиловала! Издевалась! Обращалась со мной как… как с животным! А всем было похуй! Она убила и искалечила кучу народа, а вы ее покрываете! Люди, что с вами, ебать?!       — Джеки, кого ты обманываешь? — натянуто усмехнулась Джульет, кое-как облокотившись о дерево. Нечто похожее на пульт от ошейника торчало у нее в правом кармане, и она искала возможность незаметно залезть туда левой рукой, потому что правая, сломанная, валялась вдоль туловища бесполезным кровоточащим придатком.       — Выворачивай карманы, уебище!!! — взревел Джек не своим голосом. Непривычно тяжелый скальпель плохо лежал в неопытных, вспотевших от волнения руках, приходилось крепко сжимать его, направляя то на поверженную госпожу, то на кучкующихся людей. — Назад, ублюдки! Убью любого, на хуй! Мне похуй! А ну ты, тварь, шевелись!       Но Джульет и не думала подчиняться. Она надменно покачала головой, с презрением сплюнула под ноги зазнавшемуся мальчишке.       — Ты не убийца, Джеки. Всего лишь глупый распоясавшийся щенок. Помнишь, что я говорила при нашей первой встрече? Если ты коснешься меня хоть краем моего собственного инструмента, я вырежу матку твоей ненаглядной сестричке Шеннон и заставлю тебя…       У Джека потемнело в глазах при упоминании сестры. Никто не смеет порочить ее доброе имя безнаказанно, на виду у всех! Потеряв контроль, он напрыгнул на Джульет, схватил ее за волосы и, зажмурившись, хотел полоснуть по горлу, но та в последний момент втянула голову в плечи, и удар пришелся по щеке. Собственный инструмент не пощадил свою владелицу, нанеся ей глубокую болезненную рану. Кожа разошлась и висела рваным болтающимся лоскутом, словно кусок старых обоев, блузку, пропитанную кровью, можно было выжимать, как половую тряпку. Озверев от дерзости раба, посягнувшего на самое ценное, что у нее было, — именной скальпель, извращенка изо всех сил ударила неосторожно приблизившегося мальчишку по стальной клетке пояса верности. Удар был такой силы, что несколько прутьев погнулись. Если бы не железная преграда, яйца бы застряли в горле у Джека. Он отпрыгнул, крича от боли, а Джульет извлекла из кармана заветный пульт, злорадно покачала им в воздухе.       — Ну, молись, щенок драный!       Садистка нажала на кнопку максимального напряжения, намереваясь поджарить парнишку до костей, заставить его пожалеть, что на свет родился, но… ничего не сработало. Она нажала еще раз, от усилия аж сломала ноготь — безрезультатно, попробовала другие кнопки, постучала по устройству — все без толку. Что за гребаная диверсия?!       — Кто?! — взревела Джульет, обводя толпу свирепым взглядом. Одни предатели кругом! Кто лазал в ошейник ее раба? Кто трогал эту бесценную вещь, незаменимое средство воздействия?       Джек выдохнул, распрямился, с трудом преодолевая боль в паху.       — Не сегодня, сучка.       Он вспомнил, как вычищал липкое хозяйкино говно из-под ошейника после того, как та обосралась на него во время сеанса римминга: в устройстве тогда что-то опасно коротнуло, напугав до усрачки, и с тех пор он старался не мочить шею, моя голову и тело по отдельности. Видимо, токсичное дерьмо этой бляди обладало уникальным свойством выводить из строя электронную технику, вот и получалось, что она лишила саму себя своего главного преимущества. Так ей и надо! Обрадовавшись, Джек принялся радостно скакать вокруг неудачницы, подъебывая ее, что теперь она ни хера не может ему сделать. Толпа за его спиной напряженно следила за происходящим, опасаясь вмешиваться. Раб с неработающим ошейником — это полбеды, но раб с холодным оружием, не боящийся пустить его в ход против могущественной хозяйки, — это уж слишком. Игра не стоила свеч. Мальчишка понимал это и безобразничал на полную катушку: обзывался, плевался и показывал неприличные жесты, пьянея от неожиданной свободы.       «Кончай ее! — напомнил потусторонний голос из сна. — Даже раненая крыса представляет опасность! Нельзя дать ей уйти!»       Веселье как рукой сняло, взгляд стал серьезным и деловым, как во время контрольной по математике. Расправив плечи, Джек поудобнее перехватил скальпель и зашагал к цели, намереваясь закончить все одним точным ударом, и уж на этот раз не собирался подставлять свои шарики понапрасну. Джульет моментально изменилась в лице. Она поняла, что это конец, и неуклюже отползала в сторону, ища помощи и поддержки, но толпа боязливо отступала, никак не пытаясь повлиять на происходящее. Никто не хотел рисковать своей шкурой ради Джульет; даже те подхалимы, которые недавно кланялись ей на входе и рассыпались в любезностях, стыдливо опускали глаза, стараясь не встречаться с ней взглядом.       — Вы что, позволите ему убить беспомощную женщину? — Садистка задыхалась от ужаса, волоча за собой бесчувственную руку. Ползая по земле, пресмыкаясь в ногах у восставшего раба, она выглядела как тот маленький зеленый червячок, которому хотела причинить боль и страдания, а в итоге получила их сама. Разодранная щека болталась на тонком лоскуте кожи, на руку страшно было смотреть, рубашка и джинсы, залитые кровью, оставляли багровый след на траве. В воздухе ощутимо пахло местью и правосудием.       — Ты не женщина! Ты тварь, сволочь и убийца! — зло процедил Джек, чувствуя небывалую солидарность с толпой. Они не мешали, потому что хотели ее смерти, только боялись прямо сказать об этом. Видимо, эта гниль многих достала… Что ж, тогда он без раздумий станет проводником народной воли и заслужит себе место среди сильнейших. Хм, как будет лучше: «барон Джек» или «господин Джек»? А может, вообще сделают самым главным? «Король Джек» — звучит блестяще! Карету мне, карету! И кучу девственниц в придачу, куда же без них!       — Да брось тебе, кого я убила-то? — ухмыльнулась Джульет, бледная как снег. Несмотря на жуткие травмы и хлещущую кровь, умирать она явно не собиралась, и это сильно расстраивало.       — Предыдущего любимчика — раз! Мою любимую Салли — два!.. — нахмурился Джек, приближаясь к загнанной в угол сучке. Один удар, всего один, прямо в горло. Главное — не промахнуться и вонзить острие как можно глубже… Как в фильмах, как в играх, как с пацанами во дворе, когда играли в казаков-разбойников или в войнушку. Р-раз — и готово, мгновенная смерть. Это несложно… Наверное. Но руки все равно пиздецки дрожали, вдобавок было трудно дышать, как в сауне. Он смахнул капельки пота с влажных кончиков волос и продолжил обличать изуверку: — …Долговязого братца Марти — три! Анжелику ты тоже, можно сказать, у…       — Что-о?! — раздался за спиной встревоженный возглас. Джек, не оборачиваясь, понял, что это голосил Марти. Ебаный в рот, этого еще не хватало! Джеку не было никакого дела до их семейной санта-барбары, он просто перечислял то, что помнил, настраивая себя на убийство, но это возымело обратный эффект — теперь он чувствовал за собой вину, что не сказал сразу. Марти взволнованно растолкал впереди стоящих, торопливо пробиваясь к Джеку. Стеклянный взгляд и приоткрытый рот придавали ему еще более дурацкий вид, чем обычно. — Т-то есть как убила? Моего брата? Ты уверен? За что?       — Да подожди ты, блядь! — шикнул Джек через плечо. Он мысленно взывал к помощи предков и всех предыдущих жертв, чтобы дали сил побороть слабость и завершить начатое, но бубнеж рыжего не давал сосредоточиться, действуя на нервы:       — Он никому ничего плохого не сделал… Ну, любил курнуть травку и выпить, но никто ж не без греха… Он и в карты хорошо играл, и собеседник был отличный, я не верю, что его надо было…       — Марти! — попросил Джек, оборачиваясь.       — Что?       — Заткнись на хуй, пожалуйста!       Рыжий что-то пробурчал, но Джек не слушал. Он замер всего в двух шагах от недобитой Джульет. Со скальпеля капала еще теплая кровь. Куску металла было все равно, чью плоть резать — для него не существовало разницы между добром и злом, жизнью и смертью. Сомнения присущи только людям. Нелегко решиться отнять у кого-то жизнь. Вот и Джек стоял у последней, решающей черты, сомневаясь, что сможет это сделать. Сердце замерло, противясь греху смертоубийства, а мозг отчаянно искал аргументы, почему это обязательно надо сделать. «Грех», «смертоубийство» — что за чушь?! В голове невовремя всплыли бескомпромиссные церковные догматы, познанные в далеком детстве, всякие заповеди, слышанные краем уха, матушкины наставления, но все это только мешало, сбивало и без того слабый настрой. «Не убей», хм. Убить убийцу — благое дело? Определенно. Матушка простит, а сестра поймет… Когда-нибудь. Если узнают, в кого он превратился и что сделал, чтобы выжить, чтобы оградить их от опасности. В конце концов, это же самое главное, верно? Какими бы ни были ужасными поступки, если они делаются во благо семьи — значит, с этим можно и нужно жить, не чувствуя за собой вины, разве нет?       — Что, откусил больше, чем можешь проглотить? — ядовито фыркнула Джульет, видя, как нелегко сопливому мальчишке решиться на серьезный, взрослый шаг. Окажись она на его месте, выпустила бы кишки сотне таких, как он, без раздумий, а вечером спокойно бы смотрела сериал, наслаждаясь джином. Сомнения — удел слабых, а слабые долго не живут.       — Заткнись! — Джек схватился за голову, покачиваясь от одолевающих мыслей. Боже, как все сложно! Ну почему нельзя просто скинуть ее куда-нибудь в яму или запереть где-нибудь, чтобы сама сдохла? Чтобы захлебнулась в собственной желчи и говне, не заставляя других примерять на себя роль палача?       Неожиданно тонко, почти по-детски заревел Марти, оплакивая брата. Всхлипы за спиной сбивали, не давали сосредоточиться. Джек поднял бровь, задумался. Странное дело: он плачет, а она нет. Хладнокровная бездушная блядь, похоже, решила держаться до последнего, строя из себя глыбу, несдвигаемый монолит. И все же она боялась. Все боятся перед лицом вечности. Джек тоже боялся и чувствовал, что есть другое решение, что не обязательно самому превращаться в убийцу, ведь можно всего-навсего…       На плечо мягко легла горячая рука. Джек обернулся и встретился глазами с заплаканным Марти.       — Скажи мне, Христа ради, это правда? Про моего братишку?       Джек вздохнул. Ну вот, теперь придется выкладывать все как есть. Что еще оставалось делать? Он и так тянул уже хуеву тучу времени, а между тем речь шла не о какой-нибудь ерунде, а о человеческой жизни. Не самой разумной, не самой приятной, но все-таки по-своему важной, а для кого-то даже ценной. Не спуская глаз с притихшей Джульет, он начал свою нелегкую исповедь:       — Да, я все видел своими глазами. Твой брат обыграл Клыка в покер и поплатился за это. Эта ебнутая поджарила его до корочки, а потом… — Джек зябко поежился, заново переживая то страшное событие. — …Потом добила, вогнав каблук в глаз до самого мозга. Я, Анжелика, Клык и остальные из его шайки — мы все свидетели. Ничего нельзя было сделать… Мои соболезнования.       На Марти лица не было, он побледнел и покраснел одновременно, судорожно втягивая воздух, глаза лихорадочно забегали, губы задрожали. Хотя Джек и не питал к нему особой симпатии, но все же прекрасно понимал и разделял его чувства. Если бы Шеннон или мать пострадали от руки этой хуесоски, он бы тоже не нашел слов… Да и чем помогут слова? Вот сила — другое дело. Он окинул взглядом крепко сложенного парнишку, оценивающе посмотрел на его большие сильные руки, мозолистые от тяжелой, неблагодарной работы. Решение проблемы с Джульет наклюнулось само собой.       «Бинго! Это же кровная месть! — подумалось Джеку. — Вот пусть и сделает это сам!»       — Тс-с, эй! — негромко позвал Джек, вкладывая в руку собрату по несчастью острый скальпель, впитавший немало крови их ненавистной госпожи. — Грохни ее! Сделай это, будь мужиком! За себя, за брата! За всех!       — Почему ты мне не сказал? Почему мне никто ничего не сказал?! — Марти обиженно шмыгал носом, не поднимая головы. Из глаз ручьем текли слезы, капали на красивую атласную рубашку, надетую по случаю торжества: сегодня ему выпала честь разносить еду и напитки на ВИП-балкончиках актового зала. Непыльная работа казалась настоящим праздником, особенно после месяца отдыха от госпожи, вдобавок даже самые глубокие шрамы от предыдущей порки зажили, перестав напоминать о себе, и к нему снова вернулась легкость движений, но теперь… Теперь все было безнадежно испорчено — после таких новостей он ощущал себя семидесятилетним стариком, глубоко больным и несчастным. Боже… Лучше бы его снова истязали, заставляли жрать блевоту, купать и мыть других рабов — что угодно, лишь бы брат был жив! Как теперь без него?!       Джек понимал расстройство рыжего: нелегко терять родных, особенно в этом ужасном местечке, но главная проблемка сейчас состояла в том, что тварь, заслуживающая смерти, по-прежнему дышала, с презрением зыркая на обоих. Полураздавленная, но не прибитая гадюка легко могла ускользнуть в траву — ищи ее потом! Сперва надо положить конец ее злодеяниям, а уже потом горевать и искать виноватых. Джек сбивчиво пытался объяснить это приунывшему пацану, но разговаривать с ним было все равно что с глухой стеной.       Марти молча рыдал, изредка передергивая плечами, и выражал лишь тотальную опустошенность. Брат был для него всем — другом, опорой, примером для подражания… Они вместе росли, отдыхали, путешествовали по лучшим стрип-клубам страны, а всего через пару лет должны были унаследовать игорный бизнес отца, чтобы остаток жизни купаться в деньгах и роскоши. А вместо этого обоих похитили и притащили сюда, поселили вместе с остальным сбродом и превратили в обычных рабов. Мало того, что их разделили и ни разу за полгода не позволили встретиться, так еще и навсегда отняли возможность увидеть близкого человека. Клык, Джульет — как они могли так поступить после стольких месяцев верного служения?!       Горе накрыло Марти с головой, он оцепенел и не двигался с места, стоя как вкопанный со скальпелем в руке, а Джек все суетился, прыгал вокруг него и уговаривал действовать, не теряя времени, ведь все и так безбожно затянулось. Кто-то крикнул с порога, что антракт закончился и мисс Тэтчер ждет всех для продолжения шоу, но куда там — никто из собравшихся во дворике не шелохнулся, ожидая развязки драмы, достойной Шекспира. Многие сочувствовали бедному Марти и его потере: хотя имя брата никто особо не помнил, многие знали его как весьма трудолюбивого парня — несмотря на свое богатое прошлое, он был умелым работником и прекрасно чинил сантехнику, бытовые приборы и кондиционеры. За что было убивать такого чудесного мастера?       Пока мальчики возились с вынесением приговора, Джульет набралась сил и кое-как встала, тяжело дыша, оперлась о дерево.       — Марти, чего ты ждешь?! Неужели ты поверил в эти сказки?! Перестань жевать сопли и немедленно разберись с ним, как я учила! А потом встретишься с братом, я тебе обещаю!       — Ага, где? На том свете? Или на столе для трансплантации? — скептически хмыкнул Джек, на всякий случай отойдя подальше. — Твой персональный мясник в темных очках заходил на днях, передавал привет и хвастался богатым уловом.       — В смысле? — Марти вскинул голову, уставился ошалелым взглядом на Джека, затем на хозяйку. — Ты что, уже сбагрила его Люциусу?! Ты, бесчувственная!..       С нечеловеческим воплем Марти бросился в атаку. Джеку пришлось отскочить в сторону, чтобы не угодить ненароком под бешеный паровоз, стремительно прущий на Джульет. Оступившись, Джек неловко столкнулся с какой-то девицей в голубом кружевном платье с узорами, извинился. Каким-то шестым чувством он узнал в стройной длинноволосой красотке с пышным бюстом Анжелику, обрадовался.       — А, это ты! Что ты здесь де…       Джек не договорил, почувствовав резкую боль в боку: бывший партнер подло, исподтишка загнал ему глубоко под ребра толстую длинную спицу для волос. С ожесточением воткнув острый металлический стержень в голую беззащитную плоть, предательница с силой оттолкнула изумленного Джека и кинулась на выручку госпоже, на ходу извлекая вторую спицу из пучка волос на макушке.       — Марти! Сзади, еб твою мать! — выдохнул Джек, едва удерживая равновесие на заплетающихся ногах. Силы таяли с фантастической скоростью, глаза закрывались, как после сильного наркоза. Фигуры окружающих двоились, расплывались и покачивались, будто деревья на ветру. Оседая, тяжелораненый мальчишка поковылял к толпе и хотел ухватиться за чей-нибудь рукав или плечо, но никто не спешил на помощь, наоборот — все шарахались от него, как от прокаженного. Пошатнувшись, Джек рухнул на землю, мысленно прощаясь с родными. Его последним желанием было, чтобы рыжий сделал все как надо и отомстил за него, за брата, за всю хуйню и за того парня… Он так устал… Но отключаться нельзя… Он должен увидеть конец правления госпожи своими глазами…       Марти повезло, он успел отреагировать на хриплый стон Джека: обернувшись, наотмашь полоснул подружку скальпелем по силиконовой сиське. Анжелика ахнула и отпрыгнула в сторону, из накладной груди брызнула какая-то бесцветная дрянь, попала в глаза рыжему.       — Милая, лови! — Джульет из последних сил метнула своей верной подданной пульт от ошейника. — Он универсальный! Перенастрой и спаси свою мамочку! Живее!       Марти зарычал как бешеный и бросился было на Анжелику, но та в два счета произвела нужные манипуляции и не раздумывая нажала на кнопку. Рыжий моментально рухнул у ее ног, сраженный мощнейшим разрядом тока. Финита ля комедия! Джек с отрешенным безразличием смотрел, как парень, на которого он поставил все, царапает землю ногтями, ссытся под себя, обсирается, захлебывается пеной и корчится в страшных муках, прямо как его брат. Яблоко от яблони… Хорошо хоть, Джеку такое не грозило: ошейник-то сломан. Хотя ему было уже все равно. Он лежал, задыхаясь, в луже собственной крови, и всем было срать на него. Каким-то образом он умудрился растерять всех потенциальных союзников, на которых возлагал большие надежды. Веснушка не придет, Бен — тем более. Марти бесславно угасал на глазах. А кто еще? Анжелика, с которой они дали отпор покойному брату Марти, а потом целовались… Про нее и ее гнусный поступок даже думать не хотелось. Кто еще мог помочь? Селина? Джереми? Смешно… Хотя на самом деле грустно, ведь, похоже, Веснушкины россказни про ВИП-статус оказались такой же бесполезной хуйней, как и «гениальная» идея заставить этого ебаного Марти сделать хоть что-то полезное в своей никчемной, убогой жизни! Впрочем, судя по всему, жизненный путь Джека тоже подходил к концу.       «Пиздец. Все. Умираю», — родилась в голове удивительно спокойная мысль и тут же провалилась в темную бездонную пропасть, будто монетка в огромную копилку. У Шеннон была такая, в виде свиньи. Джек незаметно отклеивал резиновое донышко и частенько воровал оттуда, а однажды случайно разбил, уронив в спешке. Сейчас он сам чувствовал себя немногим лучше той бедной свинки. Ушиблен и разбит на тысячу осколков…       — Не ссы, первый блин всегда комом. В другой раз точно получится! — ободряюще шепнул чумазый дьяволенок, почему-то явившийся на этот раз один, без своего светлоликого коллеги.       — В другой раз… — бессвязно повторил Джек, почти не разлепляя пересохших губ. Дико хотелось пить и спать. Второе все-таки больше. Марти перестал дергаться и затих — кажется, отмучился, уснул. Везет же засранцу! В воздухе характерно запахло жиденьким говнецом и паленым мясом — м-м, что за дивный аромат избавления от страданий! Джек почти жалел, что лишен такой привилегии и вынужден дожидаться своей кончины в малоприятной компании маньячки и ее ручной бабайки. А еще в окружении безликой толпы, которая только тупо смотрит и ни хуя не делает. Бездельники хуевы.       Разобравшись с Марти, Анжелика хладнокровно подобрала неприкаянный скальпель, аккуратно вытерла лезвие о собственное залитое силиконом платье и склонилась над Джеком. Равнодушно раздвинула слабые ноги угасающего пленника, открыла замок заранее приготовленным ключом, умело сдернула ржавый пояс верности. Легкий ветерок защекотал вспотевшие яйца, напоследок даруя облегчение. Краем уходящего сознания Джек догадывался, что Анжелика делает это не по доброте душевной. Прилюдная кастрация — вот чем обернулся неудавшийся бунт. Хорошо хоть, не на глазах у матери и сестры…       Грубо схватив мальчишку за потную красную мошонку, Анжелика оттянула ее и занесла скальпель над тонкой нежной кожицей. На девичьем лице не дрогнул ни один мускул; складывалось ощущение, что она проделывает это не в первый раз. Джек ахнул, не веря своим глазам. Вот злобная сучка, вся в свою припизднутую «мамочку»! Неужели она и впрямь способна на это?!       — А я… я ведь считал тебя другом… — с огромным трудом выговорил Джек, окончательно выбился из сил и провалился в беспросветную тьму. Если его мошонку и порвали на британский флаг, он этого уже не почувствовал.