Руководство по приручению парней

      Дальнейшее существование Джека представляло собой бесконечный заплыв в океане темных картинок и странных видений. Периодически выныривая, чтобы вдохнуть воздуха и продолжить свое погружение ко дну, он каким-то шестым чувством ощущал некие расплывчатые образы, беспорядочно суетившиеся вокруг. Навязчивое эхо чужих голосов пробивалось даже сквозь толстый слой тишины и апатии, мешая спокойно плыть по течению; очень хотелось как-нибудь подать знак болтливым фигурам, чтобы наконец заткнулись, но, поколебавшись немного, Джек с неприятным удивлением обнаружил свое полное бессилие перед обстоятельствами. Все, что он мог, — это лишь слушать их пространные речи, балансируя на краю ускользающего сознания.       — Давай, живее тащи этот кусок бесполезного отродья сюда! — негодовал истеричный голос Джульет. Джеку ужасно захотелось посмотреть, с чего это она так бесится. Невероятным усилием воли он приоткрыл слипшиеся веки, моргнул пару раз, но так ничего и не увидел: слишком быстро все мельтешило вокруг. Удалось понять, лишь что его куда-то волокли, рывками дергая под мышки, отчего голова качалась, усиливая тошноту. Сучка снова на кого-то недовольно рявкнула, велев поторапливаться.       — Слушаюсь, хозяйка! — с готовностью отозвался запыхавшийся слуга, сильнее раскачивая податливое тело. Джек скривил пересохшие губы: ну, этого-то ни с кем не спутаешь. Только одно существо в мире могло пылать такой безудержной страстью к собственному палачу — Анжелика. Вот же подлая тварь! Внутри все сжалось от обиды и злости: Джек хорошо помнил, как чертов андрогин похерил им с Марти весь план, исподтишка напав на обоих. Если бы у кастрата каким-то чудом отросли новые причиндалы, Джек бы не раздумывая оторвал ему их собственноручно — за предательство.       — Ну, чего возишься? Не такой уж он и тяжелый… Особенно теперь, хе-хе. — Вынырнув из мрака, Джульет с наслаждением пнула полуживого раба по ребрам. Пронзенный бок мгновенно отозвался острой болью. Сдавленно застонав, Джек поднял голову и огляделся.       Они втроем копошились в узкой извилистой пещере с редкими, тускло горевшими факелами по бокам. В углах дрожала пыльная паутина, где-то рядом шуршали старые знакомые — чертовы голодные крысы. Их возбужденный писк отражался от стен, по пятам преследуя суетящуюся троицу, но что их так переполошило? Приглядевшись, Джек заметил ярко-алую полосу крови, тянувшуюся из его развороченной тушки. Ниже паха все было вывернуто наизнанку: склизкие кишки противно волочились по земле, собирая пыль и грязь, уродливые обрубки костей, бывшие когда-то ногами, беспомощно подпрыгивали на кочках, цеплялись за каменные выступы и углы.       «Ни хера меня разнесло! Как гранатой! Неужели я еще жив после такого?» — горько удивился Джек, с сожалением глядя на то, что когда-то было его красивым и здоровым телом. Спустя пару поворотов из преследующей стаи крыс подбежала самая смелая и принялась лопать свеженькие кровоточащие кишочки тихо охуевающего парня, но ни Джульет, ни Анжелика как будто не замечали этого, продолжая угрюмо тащить добычу в свое логово. Мгновение — и перекушенный шматок кишков остался лежать за очередным поворотом, а жирная крыса, почувствовав небывалое раздолье, вгрызлась несчастному в пупок, начала с чавканьем пожирать еще тепленькую селезенку. Джек испуганно дернул нелепой культяпкой и обнаружил в углу пожелтевший от времени череп. Тот повернулся в сторону обреченного и зловеще оскалился остатками гнилых зубов.       — Кажется, я в беде… — выдохнул Джек и проблевался.       Следующее воспоминание: он лежит на операционном столе в маленькой тесной комнатке с грязно-желтой плиткой на полу и стенах. Тело, вроде бы целое, повернуто набок и как будто не принадлежит ему; он лишь сторонний наблюдатель, с безразличием пялящийся на пышные бедра госпожи, участливо склонившейся над столом.       — Неплохо, моя дорогая! Ты определенно делаешь успехи! — вынесла одобрительный вердикт Джульет. Джек хмыкнул про себя: злобной стерве совершенно не к лицу похвала, фальшь так и сквозит в каждом слове! Наставнически положив руку на плечо глупо лыбившейся Анжелике, садистка со знанием дела подсказала следующий шаг: — Теперь нужно расширить рану, а то тампон не влезет. Надо же заткнуть кровоточащую дырку, как ты думаешь?       Джек едко усмехнулся одними губами: ха, заткнуть дырку! Знавал он одного специалиста широкого профиля, известного своими подвигами в фильмах для взрослых… И тут же спохватился: батюшки, речь-то ведь наверняка идет о его пенисе! Вернее, о том, что от него осталось… Поэтому-то Анжелика им и занимается — кому, как не кастрату, знать все тонкости процесса превращения парня в девчонку? Это что же, теперь придется учиться писать сидя, постоянно носить тампоны, обходиться без оргазмов… или вообще без секса? Боже, лучше бы он умер! Джек горько выдохнул сквозь зубы, белобрысая гнида тотчас заметила это и спалила контору:       — Кажется, он очнулся, госпожа!       Поправив на груди повязку-косынку с продетой через нее неподвижной правой рукой, Джульет грубо схватила оперируемого за волосы левой, внимательно заглянула в глаза. На ее рваной щеке красовался свежий шов, да такой кривой и неумелый, что Джека невольно пробило на смех. Сразу видно — Анжелкина работа! Вот умора! Что ж, если это называется успехом, тогда он — ученый-ядерщик в третьем поколении!       — Да, очнулся, ты права. — Джульет хмыкнула, недоумевая, что именно так развеселило тщедушного пациента. Списав все на сильнодействующее обезболивающее, она небрежно махнула рукой. — Ну, тем хуже для него. Поднимай кушетку!       Анжелика суетливо обтерла окровавленные руки о фартук, присела и стала что-то подкручивать снизу. От ее манипуляций гогочущий Джек плавно поехал вперед и вверх, пока не оказался в полусидячем положении, возвышаясь над нижней частью своего искалеченного туловища. Все, что ниже пояса, было прикрыто больничной простыней и совершенно не чувствовалось, в отличие от глубокой пульсирующей раны в боку, с безобразно растянутыми краями. Очевидно, Джульет хотела заставить пленника смотреть на болезненную процедуру и страдать, но он по-прежнему ржал как ненормальный, захлебывался и давился от смеха, не сводя глаз с ее уродливого шва.       — У меня сеструха лучше шьет! — выкрикнул Джек, задыхаясь, но на выходе получилось лишь: — У мия суха лшешьет!       — Заткнись и смотри! Смотри, крысеныш, к чему приводит непослушание! — прорычала взбешенная Джульет, с силой погружая проспиртованный указательный палец прямо в зияющее отверстие в боку.       Красные пульсирующие тучи сгустились над Джековой головой, тело свело болезненной судорогой. Он стремительно летел вниз, и смех его, быстро перешедший в крик, а затем в мучительный стон, еще долго звенел на задворках уплывавшего сознания. Эхо его поражения…       Океан беспросветной тьмы и отчаяния — именно так Джек мог бы охарактеризовать свое непонятное состояние. И вместе с тем появилось какое-то странное чувство безразличия. Жив он? Мертв? А, какая, на хер, разница! У него был шанс взять судьбу в свои руки, но он его бездарно упустил и теперь сходил с ума, не понимая, на каком свете находится, а вокруг снова мельтешили полуразмытые образы. Тело посылало едва уловимый сигнал — лишней дырке снова не давали покоя. Джек даже не шелохнулся, с легкостью принимая простой факт, что ему глубоко насрать. Палец в него суют или хуй — абсолютно без разницы. Дно пробито, ниже падать уже некуда.       — Поделом тебе, выскочка! — брезгливо фыркнула Веснушка, но Джеку было влом спрашивать, какого черта она здесь делает, и он снова притворился спящим, как тогда, в лазарете, когда ее жарил в пукан ее любящий папочка. Славное было времечко, можно сказать беззаботное…       Снова кто-то приперся, стал настойчиво тормошить и тянуть, ругаясь вполголоса. Джек ощущал себя бесформенным желе, лениво перетекая с одной поверхности на другую. Вот шаткая каталка тронулась, его куда-то повезли, шумно громыхая колесиками по бугристой плитке. Остановка, укол, дебильный смешок. Потом все разом стихло. Правда, ненадолго.       — Проснись и пой, Джеки-бой! Ты и я — вот и снова мы с тобой! — Джульет заметно сфальшивила, напевая знакомый мотивчик, но зрители все равно дружно, хоть и слегка вымученно, зааплодировали, как и полагается в конце грандиозного представления.       Женщина улыбнулась и снисходительно потрепала полусонного, ничего не соображающего мальчишку за влажную пылающую щеку. Сквозь яркий свет на них смотрели сотни гостей, впечатленных устроенным шоу. Владычица балдела, опьяненная своим талантом, продемонстрированным всему залу. Программа удалась на славу: судя по удивленным лицам, никто не остался равнодушным! Кайф! Ей жутко хотелось разделить триумф со своим подопечным, и она хорошенько врезала ему по щеке, возвращая в реальность.       — А? Какого?..       Джек резко распахнул глаза и с удивлением обнаружил себя на сцене, в уже знакомом актовом зале. Голый, отмытый от крови и хорошо освещаемый десятком мощных прожекторов, он преданно стоял на коленях у ног полураздетой госпожи. Шею стискивал широкий кожаный ошейник с шипами, заклепками и огромным кольцом с коротким поводком, на лодыжках и запястьях туго сидели черные кожаные манжеты со специальными креплениями для фиксации. Между разведенных бедер, мокрых и липких от естественной смазки, покачивался огромный напряженный стояк, крепкий как дубина.       — Ничего не понимаю, — выдохнул Джек, ошарашенно рассматривая кожаного великана между ног. Боже, какой огромный! Он уже забыл, когда в последний раз видел его в таком состоянии. Радует, что его не кастрировали, но… от чего он так завелся?       — Встать! — сухо велела Джульет, дергая кожаный поводок.       Джек подчинился было и тут же осел, охнув от тупой боли в пронзенном боку. На рану была наклеена послеоперационная повязка, ощутимо пахнувшая спиртом. Все тело болело так, будто он вагоны разгружал. Во рту ощущался солоноватый привкус женских выделений и собачьего корма, к языку прилипло несколько жестких волосинок. Какого хера здесь произошло на глазах у всей этой толпы?!       Поводок натянули сильнее, не давая времени на размышления. Сплюнув, Джек кое-как поднялся на ноги, вздрогнул, чувствуя голыми икрами какое-то шевеление, похожее на муравьиное. Заведя руку за спину, парнишка нащупал пушистый лисий хвост, свисающий из огнем горящей задницы. Да что за?.. Он чихнул и только сейчас заметил, что пол усеян липкими бесцветными лужицами, а под ногами валяются алюминиевая собачья миска с остатками корма, слюнявая резиновая косточка и небольшой мячик, блестящий от смазки и явно побывавший там, где не следует… Чуть поодаль виднелась плеть, лежащая на забрызганном чем-то желтым стуле. От смутных догадок и предположений голову как будто сдавили тисками. Подняв руку, Джек с удивлением обнаружил у себя на макушке жесткий ободок с нелепыми мохнатыми ушками и тут же решил его сорвать, но в планы дрессировщицы это явно не входило.       — Служить! — рявкнула Джульет, с силой дергая поводок, но еще раньше, чем Джек по инерции рухнул на колени, его многострадальный анус пронзила резкая вспышка боли.       Мощный электрический разряд карающей молнией прошел через все внутренние органы и застыл где-то в мозгу, взорвавшись множеством искрящихся осколков. Бедолага застонал и завалился на бок, ослепленный от боли. Анальная пробка с лисьим хвостом прожарила его изнутри, да так, что из глаз ручьем потекли слезы, а под щекой собралась уже целая лужица слюны. Хуй, зажатый между бедрами, по-прежнему стоял, невзирая на адскую боль. По залу прокатилась волна недоумения, люди не понимали: к чему такая жестокость под конец и без того весьма противоречивого номера?       Игнорируя недовольство зрителей, хозяйка направилась к тихо всхлипывавшему рабу, надменно улыбаясь. Огромный небрежный шов на щеке делал ее улыбку еще более зловещей, чем обычно. Сломанная рука висела бесполезным придатком в повязке-косынке на уровне груди, запах свежего гипса чуялся за версту. Тонкая ситцевая рубашка задрана почти до самых доек, завязана узлом, оголяя живот с уродливым шрамом, маленькие узкие трусики с вызовом висят на пышных бедрах, давно не бритый кучерявый волосняк на лобке слипшийся и топорщится во все стороны, кожа вокруг этого места покрыта чувственными мурашками. Судя по виду, похотливая стерва всем довольна. А вот Джек ни хера нет. Придя в себя, он приподнялся, утер слезы, окинул зал растерянным взглядом, ища хоть какой-нибудь помощи и поддержки, но толпа бездействовала, равнодушно наблюдая за его страданиями. Да ладно, неужели никто ничего не сделает, не вступится за него?! Он ведь хорошенько наподдал этой шлюхе, показал всем ее слабость и ничтожность, неужели это совсем ничего не значит? Неужели они позволят ей делать с ним что угодно?       Схватив шкодливого питомца за загривок, Джульет властно приподняла его и заявила во всеуслышание:       — Все видели, с какой покорностью этот маленький глупый щенок готов лизать пятки своей хозяйке? Какая преданность, какое раболепие и почитание, а? Разве это не прекрасно, когда исполняются все желания?       Зал молчал, не разделяя восторга возбужденной укротительницы. Стоило отдать ей должное: быстро оправившись после стычки во время антракта, она нашла в себе силы выступить со своим коронным номером и даже смогла каким-то чудом поставить на ноги тяжелораненого мальчишку, в очередной раз доказав свой высокий профессионализм. В упорстве и в умении добиваться своего Джульет не было равных, ее боялись и уважали за это, но увиденное на сцене вызывало серьезные сомнения в ее психическом здоровье, причем даже у самых преданных поклонников женского доминирования. Так, сперва она заставила своего голого и чрезвычайно покладистого раба выполнять унизительные команды (лежать! сидеть! апорт!), затем очень по-особенному поиграла с ним мячиком, угостила резиновой косточкой (тоже побывавшей до этого в разных интересных местах) и собачьим кормом, а под конец окончательно потеряла стыд и заставила ублажать ее пальцами и языком, беспощадно шлепая плеткой по молодым гениталиям и ягодицам. Все это было так странно и дико, настолько выбивалось из общей концепции всеми любимого мероприятия, что многие зрители уходили в знак протеста, не желая участвовать в этом театре разврата. Хозяева, владевшие ребятами помладше, стыдливо закрывали глаза своим подопечным, а те, что постарше, не находили слов, офигевая от происходящего, но деваться некуда: впереди ждали подсчет голосов и награждение победителей, а также памятные призы и, по традиции, общее фото. Все причастные к выступлениям терпели как могли, включая организаторов и членов жюри, которые все чаще поглядывали на часы и перешептывались, неодобрительно покачивая головами.       — Что ж, это было весьма… впечатляюще… — Мисс Тэтчер вылакала уже пятый по счету стакан с успокоительным, и ей было глубоко до лампочки на все происходящее. Она еще во время антракта зареклась приглашать Джульет на будущий год, если, конечно, само шоу вообще доживет до нового сезона после устроенного беспредела…       За спиной неподвижной статуей возвышалась Анжелика, и мисс Тэтчер чувствовала себя неуютно: ее напрягало это бесполое существо с непонятными намерениями и с огромными острыми спицами в нарощенной гриве. А еще она явно что-то прятала между силиконовых грудей, но не разобрать, что именно. Желая подвести некую черту своим мытарствам, ведущая устало-раздраженно добавила:       — …Но разве кто-то сомневается в вашем могуществе, моя дорогая? По-моему, вы всё и всем давно доказали, разве нет?       Джульет обвела зал критическим взглядом и со всей силы ударила мальчишку кулаком в поясницу, прямо по выступающим позвонкам. У Джека потемнело в глазах. Он неуклюже упал на пол, больно ткнувшись возбужденной залупой в шершавое дощатое покрытие. Повязка на боку изменила цвет, стремительно пропитываясь кровью.       — До меня доходят разные нехорошие слухи. — Джульет выпрямилась, решительно подтянула мокрые трусы. — Мол, я уже не та, что прежде. Все это чушь! Слышите?! Чушь! А любой, кто сомневается — немедленно разделит клетку с этим жалким животным! Плевать я хотела на все эти статусы и титулы! Передо мной всяк един — и раб, и господин!       Джек приоткрыл рот, охуевая от услышанного. Уж не очередная ли это галлюцинация, порожденная воспаленным сознанием? Неужели отпизженная сучка и в самом деле настолько отчаялась, что открыто угрожает другим баронам?! А сама-то кто? Приглядевшись, Джек заметил на ее грозно сжатом кулаке огромный изумрудный перстень — негласный символ власти в здешних краях. На руке мисс Тэтчер тоже красовалось кольцо с дорогим камнем, только поскромнее в размерах. Джек вспомнил об украденном сапфировом перстне, припрятанном дома за умывальником, улыбнулся, вспомнив, как примерял драгоценность и подбирал себе подходящий титул. Ничего, однажды его тоже посвятят в правящее ложе, наделят соответствующей властью… Несмотря на свое шаткое положение, он чувствовал себя на равных с этими людьми и не собирался сдаваться. С него же сняли дурацкий ошейник и пояс верности, а ведь это знак! Знак того, что он все делал правильно…       Зал тем временем закипал от возмущения. Больше всех негодовали хозяева, чьи конкурсанты оказались незаслуженно обделены вниманием публики из-за проблем, устроенных чересчур распоясавшейся коллегой и ее скандальным питомцем. Разгневанный мужчина из среднего ряда выкрикнул:       — По-моему, «госпожа» слишком много на себя берет такими громкими заявлениями!       — Это точно! — поддакнула женщина с балкончика, взмахивая полупустым бокалом мартини. — Слишком много себе позволяет в последнее время!       — Кто это ляпнул?! Кто это, блядь, пизданул?! — ужаленно взревела Джульет, обижаясь на критику. Джек захихикал: как же она глупо выглядела! Вся такая серьезная и деловая с виду, а на самом деле жалкая брехучая шавка, которой приходится близоруко щуриться в попытке разглядеть несогласных!       Заметив колкую насмешку на лице юного невольника, хозяйка вспыхнула как спичка и уже занесла было ногу, чтобы как следует зарядить носком туфли по его беззащитным яйцам, но тут вмешался невысокий худощавый мужчина средних лет, в белоснежном костюме-тройке, здорово гармонировавшем с седой шевелюрой и роскошными усами. Выйдя на середину зала, чтобы его было хорошо видно, оратор дал знак всем остальным притихнуть и, оперевшись на позолоченную трость, смерил беснующуюся дрессировщицу лукавым взглядом.       — Уважаемая и, без преувеличения, всеми любимая Джульет, вы, как всегда, бесподобны в ваших речах и в… гм… — мужчина снисходительно взглянул на помятого раба, тот едва заметно кивнул, благодаря за спасенные яйца, — в методах укрощения. Но вот что касается вашей силы… Вы действительно хотите убедить нас всех, здесь присутствующих, что этот юноша слушается вас исключительно по своей воле и получает искреннее наслаждение от унижений и побоев? Или, может быть, его поведение объясняется сильнодействующим препаратом, иначе говоря — наркотиком? Помнится, вы с вашими деловыми партнерами что-то изучали на эту тему несколько лет назад… В этом и заключается ваш секрет «исполнения желаний»?       Вопрос застал Джульет врасплох, ее уверенность таяла на глазах, как у двоечницы, застуканной за списыванием во время контрольной. Джек едва не пищал от восторга, позабыв и про боль, и про рану. Если бы не долбаные ограничения, он бы спрыгнул со сцены и крепко обнял усатого за то, что вот так запросто, играючи поставил горделивую стерву в неудобное положение. Наркотик, препарат… Блядь, он так и знал, что-то здесь нечисто! Значит, его ширнули какой-то хуйней? Это объясняло странный туман в голове, заторможенность, амнезию и дикий, просто неебический стояк! Интересно, как она станет оправдываться? Затаив дыхание, Джек продолжил с интересом наблюдать за словесной перепалкой двух баронов.       — Какие препараты, какие наркотики, вы о чем вообще, мистер Дрейк? — Джульет неестественно заулыбалась, отводя взгляд в сторону. Наклонившись к пареньку, сидевшему на полу, у ее ног, она издевательски оттянула его за ухо. — К вашему сведению, этот мелкий засранец будет делать все, что я…       — Не буду! — твердо возразил Джек, мотнув головой.       — Будешь! Еще как будешь! Ничтожная дрянь! Знай свое место!       Анус снова пронзила нестерпимая боль. Джек рухнул как подкошенный, не успев послать суку на хуй. Электрический заряд оказался такой силы, что обоссался бы сам Шварцнеггер, что уж говорить про худенького слабого юношу, однако у него имелся тайный козырь в виде неутолимой жажды мести, а все то дерьмо, что свалилось на его плечи с момента похищения, закаляло не хуже любых тренировок. Преодолевая жуткую боль, пленник вскинул руку и на ощупь коснулся лодыжки изуверши, позволяя ей сполна насладиться чудесными электромагнитными вибрациями во всем теле. Подпрыгнув от неожиданности, та лихорадочно выключила свою хитроумную дистанционную поебень и попыталась отойти подальше, но Джек не позволил: вцепился в ее ляжку уже двумя руками и злорадно ухмыльнулся, прохрипев, что не намерен подчиняться. Пусть херачит сколько влезет, он-то уже привык к постоянным разрядам тока. А она?       — Вот оно, вот! Видите разницу, друзья мои? — Дрейк обращался к публике, указывая вычурно разукрашенной тростью на сопротивлявшегося Джека. — А ведь всего пятнадцать минут назад мы наблюдали его совершенно другим! Какая резкая перемена! Похоже, отходит юноша-то от злых чар ведьмы, а?       Зал загудел, активно обсуждая теорию, выдвинутую Дрейком: парнишка действительно был сам не свой, беспрекословно подчиняясь садистке, которую до этого пытался прикончить. Очевидно, она смогла заморочить ему голову перед выступлением, сделав своей безвольной марионеткой. Такое объяснение казалось вполне логичным, учитывая темное прошлое Джульет и ее сомнительные связи с химиками, лишенными лицензии за подпольное производство амфетамина. Как бы то ни было, никому из присутствующих не приносило абсолютно никакого удовольствия лицезреть бесконечные унижения одурманенного мальчишки. Вся соль шоу состояла в том, чтобы приятно провести время и продемонстрировать друзьям и коллегам необычные таланты и умения своих воспитанников, а что талантливого в том, чтобы ввести рабу какую-то дрянь и выставить его на потеху? Кроме того, правила существуют для всех. Даже самый безбашенный барон никогда не опустится до прилюдного секса с вверенным ему слугой. Такой рискованный шаг мог сильно сказаться на дальнейшей карьере, и некоторые уже предвкушали, с каким удовольствием обломают зазнавшейся мерзавке эту самую ее карьеру.       — Вы ни-чер-та не понимаете! Мне вас жаль! — сквозь зубы процедила Джульет, тщетно пытаясь стряхнуть надоедливого раба с ноги, но тот продолжал висеть на ней, словно репей.       Утомленная бессмысленной возней, она подала знак верно ждавшей Анжелике — та метнулась к стулу, подхватила плеть и услужливо вложила в крепкую руку хозяйке. Чувствуя, что дело пахнет серьезными пиздюлями, Джек-репейник отцепился сам и поспешил отползти в сторону, но Анжелика коварно наступила на поводок, не давая уйти. Джек возненавидел ее еще больше, выругался, не зная, как быть. Грозная фигура садистки неумолимо приближалась к нему, заслоняя свет и бо́льшую часть зрителей, «кошка-девятихвостка» в ее напряженной руке не предвещала ничего хорошего. Горевшая огнем задница заныла сильнее, противясь очередному сеансу порки. Джек растерянно вертел головой, ища, чем отбиваться, но под руку, как назло, попадался лишь всякий хлам: слюнявая резиновая косточка, склизкий мячик с полузасохшей смазкой… М-да, негусто.       Ситуацию снова спас бравый сэр Дрейк: отвлекая огонь на себя, он велел буйной психопатке повременить с расправой. Загнанный в угол Джек ахнул от восхищения: боже, какой мужчина! Неважно, какую цель преследовал Дрейк, храбро вступаясь за его отбитую задницу, — отныне благодарность до гроба ему обеспечена! Кроме того, Джек и сам отдал бы что угодно, включая бесценный сапфировый перстень и ношеные вещички сестры, лишь бы белый костюмчик продолжал наступление, прилюдно уничтожая наглую блядину, разнося в пух и прах ее влажные мечты о господстве и тотальном контроле.       — Что вы нам голову морочите, достопочтенная? Вам самой от себя не тошно? — Каждой фразой Дрейк, как пощечиной, бил застывшую извращенку по лицу. Джек с благоговейным трепетом смотрел ему в рот, балдея от каждого слова. — Мы годами вкладываем душу и силы в своих претендентов, воспитываем в них любовь к искусству, прививаем интерес к новым открытиям и достижениям… А в чем ваш вклад? Где достижения? С чем явились сюда, в наш любимый дом знаний, в самый разгар праздника и веселья? То, что вы заставили нас наблюдать сегодня, — это даже близко не искусство! Мимолетная пыль, отвратительная грязь! Плод больной фантазии, помноженный на целый букет комплексов!       Что-то громко хрустнуло — это Джульет со злости переломила ручку своей любимой плетки. Анжелика недобро сверкнула глазами, дернувшись было в сторону обидчика своей ненаглядной «мамочки». Джек испугался и предупредил Дрейка о надвигающейся опасности, за что тут же получил с ноги по больному боку и умолк, держась за мокрую от крови повязку.       — Молчать! — строго рявкнула Джульет, отбрасывая в сторону бесполезную «кошку». Отдышавшись, она кивнула замешкавшейся служанке: — Все хорошо, милая, мамочка сама разберется с проблемами.       Одной из таких проблем сейчас являлся Дрейк, который своими речами активно напрашивался на персональную камеру пыток и длительный курс по перевоспитанию. Но до него еще следовало добраться, цель-то ведь не из легких. То ли дело — жалкое ничтожество под ногами, возомнившее о себе невесть что! Этому, после всего устроенного, прямая дорога на тот свет, и, хотя его пока нельзя убивать, — слишком рано, начальство не поймет, — ничто не мешает как следует помучить, заставив выть и скулить от боли! Она была с ним по-своему доброй, но, как видно, доброта нынче ничего не стоит. Решив довести непокорного раба до белого каления, Джульет потянулась к высокотехнологичному браслету, в который был встроен пульт управления электропробкой в тугом девственном анусе (который поначалу никак не хотел принимать громоздкий инородный предмет, поэтому пришлось приложить немало усилий), нажала кнопку, предвкушая показательное шоу, и… Ничего не произошло, никакой реакции, кроме тихого жужжания моторчика, работающего вхолостую. Какого дьявола?!       — Госпожа!       Анжелика тревожно показывала пальцем куда-то за спину пленнику. Обойдя сбоку, Джульет увидела, что мерзавец избавился от основного рычага воздействия на свою непослушную задницу и теперь осторожно поддерживал его за самый кончик, избегая удара током от основной части. Нахально подмигнув обескураженной владычице, осмелевший щенок как следует замахнулся и швырнул увесистую секс-игрушку прямо под ноги Дрейку. Мужчине пришлось отскочить, чтобы не заляпать дорогие ботинки мутноватой анальной жижей, с хлюпаньем брызнувшей между рядами.       — Вот! Все как вы и говорили! Эта хуйня постоянно херачила током изнутри! А больше… Больше я ничего и не помню, никаких пятнадцати минут! Но, — Джек выдохнул, вставая с колен и выдергивая поводок из-под ног обалдевшей Анжелики, — все, что тут было, на сцене, — не по моей воле! Клянусь! Я бы в жизни не стал подчиняться такой твари! И сейчас, когда отпустило, — не буду! Хоть убейте, но не стану! Обдолбанным — может быть, в трезвом уме — никогда, ни за что!       В зале повисла гробовая тишина. Джеку сперва показалось, что он оглох — так непривычно тихо стало вокруг; слышно лишь, как стучит кровь в пульсирующих висках. Вспомнив про жесткий ободок с нелепыми ушками, он сорвал его с головы и швырнул в Анжелику, прямо в ее глупую рожу. После небольших манипуляций с кольцом отстегнутый поводок символично приземлился к ногам Джульет, а следом за ним и ошейник. Садистка молча следила за уверенными, можно сказать, железобетонными действиями бесстрашного паренька, раздумывая: а имеет ли она право после такого величать себя госпожой? Неужели Анжелика — это ее единственный удачный эксперимент по тотальному подчинению? Единственный и последний, судя по всему… От невеселых мыслей Джульет вся как-то осунулась и постарела: сиськи отвисли, жопа скукожилась, лицо покрылось густой сеткой морщин. Не найдя, что ответить, она лишь пожала плечами и вздохнула, печально закатывая глаза. Публика восприняла этот жест как безоговорочный акт капитуляции и отреагировала соответствующе.       — А парнишка-то не робкого десятка! Браво! Молодчина! — Дрейк сунул трость под мышку и восторженно захлопал в ладоши, его примеру последовали остальные, и вот уже весь зал дружно аплодировал Джеку; многие вставали со своих мест, выражая поддержку храброму рабу, идущему наперекор судьбе. Хлопали даже члены жюри и мисс Тэтчер, всегда лояльно относившаяся к коллеге до сегодняшнего дня. Увидев это, Джульет совсем скисла.       Джек с гордостью расправил плечи, наслаждаясь бурными овациями. Вот оно, долгожданное признание! Как говорила училка по истории — великое начинается с малого… Теперь, после такого, он не сомневался, что многие поддержат его и помогут наконец избавиться от этой напыщенной хуесоски. Больше никаких домоганий и издевательств, никаких угроз и обещаний сделать больно Шеннон… Отныне ни слова из ее грязного рта о сестренке!       — Ну что, схавала, дура? Хуй соси, губой тряси! — Джек презрительно сплюнул под ноги хозяйке и сделал неприличный жест, будто сдрачивает малафью и растирает ей по лицу. Типичная школьная приколюха, но зрителям зашло на ура — они попадали со стульев от смеха. Перца шутке придавало то, что каменный член парнишки по-прежнему стоял, раскачиваясь, как маятник, от каждого движения.       Анжелика не сводила завороженного взгляда с длинного стройного красавца, вспоминая, как касалась его пальцами, когда представлялась редкая возможность… и как чуть было не отрезала его, поддавшись эмоциям. Хорошо, что владычица успела остановить ее до того, как случилось бы непоправимое. Может, еще удастся поиграть с этой прелестной штучкой? Ведь, по заверениям хозяйки, теперь они будут проводить время втроем, под одной крышей… Как же здорово! Замечтавшись, кастрат не заметил, что его позвали несколько раз, теряя терпение.       — Прочисть уши, безмозглая тварь! — злобно шикнула Джульет, замахиваясь. В следующий миг отломанная ручка плетки прилетела служанке прямо в лоб. Анжелика дернулась, охнула, озадаченно посмотрела на госпожу. Та истерично указывала на фигуру Джека, без каких-либо преград удалявшегося со сцены. Спохватившись, блондин извлек из лифчика то, что так долго прятал между искусственных грудей, и они вдвоем с хозяйкой бросились догонять раба, решившего уйти в самоволку.       Джек направлялся к Дрейку, решив попытать удачу с новым союзником. Этот вызывал доверие и был способен обеспечить надежную защиту, а его вес и значимость среди элиты позволяли бодаться на равных даже с такой свирепой сукой, как Джульет. Парня тянуло к мужчине, как мотылька к свету, а тот по-прежнему стоял в проходе, дружелюбно улыбался, будто приглашая в свое общество. Сердце радостно трепетало от ощущения приятных перемен, ноги уверенно шлепали по полу, приближаясь к краю сцены. Всего один коротенький прыжок вниз — и до свидания, прошлая жизнь, здравствуй, новая! Увы, надеждам Джека не суждено было оправдаться: некстати ожившая Джульет резко перегородила дорогу, а сбоку, будто из воздуха, возникла Анжелика с миниатюрным автоинъектором. Быстрое движение — и острая игла мгновенно впилась в кожу, мутная оранжевая дрянь гулко заплескалась в картридже, готовясь растечься по венам очередного испытуемого.       — Далеко собрался? А ну вернись сейчас же, или снова заработаешь провалы в памяти, — выцветшим голосом пригрозила Джульет, не обращая внимания на нарастающее недовольство среди присутствующих, а также на то, что собирается сама открыто использовать наркотик, существование которого упорно отрицала всего пять минут назад.       — Какая разница? Переживу, — буркнул Джек, поборов сиюминутный страх снова оказаться безвольным овощем в руках у отчаявшейся живодерки. Что-то подсказывало, что это лишь очередной блеф с ее стороны, бессмысленный и беспощадный, а значит, не стоит бояться.       — Это экспериментальный образец, идиотина! — Джульет брызгала слюной, не зная, как еще заставить бояться того, кто оказался сильнее пыток и боли. — От частого использования отмирают клетки мозга! Впрочем, судя по твоей успеваемости, у тебя и отмирать-то нечему!       — Тогда мне нечего бояться, — пожал плечами Джек и грубо оттолкнул Анжелику, почувствовав ее пальцы на своем члене. — Отвали, чучело!       Наступив на собачью миску, Анжелика споткнулась и шлепнулась на спину, выронив злополучный инъектор. Джек тут же подскочил к бесхозному приборчику и безжалостно раздавил его пяткой. Жидкость из поврежденной пластиковой ампулы брызнула на лицо Анжелике, она зажмурилась от резкой боли в глазах: вещество было крайне токсично и вызывало раздражение, попадая на слизистую. Вскоре боль стала такой, что кастрат орал как резаный. Отвлекшись на крики, Джек пропустил укол вторым инъектором.       — Вечно все приходится делать самой, — посетовала Джульет, кое-как справляясь одной рукой. Джек попытался с размаху ударить ее локтем, но промахнулся: подвела реакция, внезапно ставшая как у восьмидесятилетнего. Сухо щелкнула пустая ампула: все содержимое теперь было в теле уколотого. Вытащив иглу, садистка с упреком взглянула на беспомощную Анжелику, размазывавшую слезы вперемешку с косметикой, едва слышно попросила: — Будь добр, в следующий раз просто прибей это ходячее недоразумение.       — П-пошла ты, с-сука, — через силу выдавил Джек, задыхаясь. Лицо покраснело, перед глазами все плыло, сердце билось невпопад, пропуская жизненно необходимые удары. Неокрепший организм заметно сдавал от чрезмерных нагрузок — в нем, как в дешевом коктейле, была намешана масса плохо сочетавшихся друг с другом элементов, начиная от сильнодействующего афродизиака, заканчивая экспериментальным образцом биохимического оружия. Вдобавок он перенес сложную операцию и держался на ногах исключительно благодаря химии, стремительно сжигавшей последние силы измотанного организма. Все могло закончиться отеком легких или инфарктом, но Джульет и ее задетое самолюбие это совершенно не волновало — она была готова пойти на любые риски, лишь бы последнее слово осталось за ней.       Усадив ослабевшего мальчишку на стул, хозяйка ущипнула его за член и шепнула, что ввела ему всего лишь успокоительное и что сумасшествие ему не грозит. Во всяком случае пока. Джек слушал вполуха, судорожно хватая воздух ртом. Жилистая шея сучки зазывно маячила перед лицом, но не было ни малейших сил вцепиться ей в глотку, а так хотелось… Вот же облом!.. Прикрыв глаза, он бессильно откинулся на спинку стула.       Решив, что победа за ней, дрессировщица с довольным видом потерла руки, прикидывая, с чего бы начать. Зрителей совершенно не устраивал такой поворот событий, зал беспокойно загудел.       — Джульет, кончайте этот цирк! Оставьте его в покое! — требовал Дрейк, по горло сытый представлением. На защиту раба поднялось сразу несколько человек с разных концов зала; объединившись в маленькую, но решительную группу, они быстрым шагом направились к сцене, намереваясь положить конец затянувшемуся безобразию. Мисс Тэтчер, приговорившая очередной пузырек успокоительного, тоже воодушевилась и хотела было прийти на выручку бедной Анжелике, до которой никому не было дела, но Джульет заорала так, что остолбенели даже самые стойкие:       — Молчать!!! Теперь говорить буду я!       В наступившей тишине раздался испуганный писк. Джек с трудом поднял ватную голову и увидел, что Анжелика испуганно вскочила на карачки и поползла к госпоже целовать ей пятки и вымаливать прощение, как делала всегда, по поводу и без. Джека передернуло от отвращения. Похоже, проще убить эту потаскушку, чем отучить от старых привычек… От усилий шелковая мини-юбка Анжелики нелепо задралась, обнажая привлекательную ложбинку между ног. Джек встрепенулся, качнув каменным стояком. Вот ведь блядь, плутовка бесстыжая! Наказать бы эту ебливую жопу хуем, от души настучать по губам… В слепом припадке фанатизма кастрат не заметил, как обронил запасной инъектор, соскочивший с пояса от частой тряски. Встроенная ампула с ядовито-оранжевой жидкостью зазывно маячила перед глазами. Джек смахнул пот с лица и осторожно посмотрел на маньячку. Та находилась к нему спиной и была занята тем, что разоблачала непутевых баронов, решивших посягнуть на ее неоспоримое, можно сказать, священное право пытать и мучить ради удовольствия. Анжелика с красными, опухшими от воспаления глазами уселась у ее ног, преданно заглядывая в лицо.       — Какие вы все лицемеры! Меня от вас тошнит! Джульет то, Джульет сё, негодяйка, людоедка и антихрист в одном флаконе! А про свои-то грязные делишки совсем не помним, да?! Кого вы зовете посреди ночи вернуть беглого раба обратно в стойло? Незаменимую Джульет! За кем посылаете наутро, чтобы тайком зашить ему пострадавшую задницу? «Джульет, помоги, только без шумихи, нам ведь не нужны проблемы!» И так всегда! Что изменилось, скажите мне?! Напоминаю: мы похищаем сопливых щенков со всего земного шара и делаем с ними что захотим! С каких пор у нас тут клуб святош?!       Преодолевая липкую сонливость, Джек попытался незаметно привстать со стула, но вместо этого завалился на пол, угодив мордой прямо в миску с остатками собачьего корма. Ему повезло: раскатистый голос госпожи заглушил грохот неудачного приземления. Придя в себя, мальчишка подхватил увесистый инъектор, сдернул пластиковый предохранитель зубами и, стараясь не шуметь, пополз к Джульет, словно питон, охотящийся на добычу. Судьи и мисс Тэтчер заметили маневр раба, но молчали, изображая полное равнодушие, хотя некоторые для верности скрестили пальцы под столом: шоу и так безбожно затянулось, а впереди еще ждало подведение итогов. Джульет же продолжала свою тираду, все больше входя во вкус:       — Ну, привела я неопытного новичка на ваше гребаное шоу; ну, трахнула его немного, так что ж теперь? Меня это заводит, мне это нравится, и я имею на это полное право! Как будто вы не трахаетесь со своими мегаталантами, ха! У меня за плечами столько абортов, можно целый город заселить!.. Город мертвых! Некоторые совсем не учатся на своих ошибках, правда, мистер Дрейк? Как там говорится: седина в бороду, бес в ребро? Как поживает ваша нынешняя потаскушка, которую вы просили тайно обследовать? Когда позовете выдирать из нее плод вашей неосторожности?       На мужчину в белом уставилось множество удивленных глаз. Он густо покраснел, достал сложенный платок, кое-как развернул и стал судорожно промокать лоб, бессвязно жалуясь на неспортивное поведение соперницы, вот так запросто открывавшей малоприятные подробности чужой личной жизни. Бедняжка Селина Кайл и вовсе чуть не рухнула в обморок от такой новости. Так вот откуда эта странная тошнота и тяжесть по утрам! Неужели она беременна в свои шестнадцать? И вот это исчадие ада придет убивать ее ребенка? Нет, должно быть, это ошибка, хозяин не может с ней так поступить! Встретившись с ним взглядом, она поняла, что все не так однозначно.       Джека не меньше поразил наезд на Дрейка, которого он уже считал своим другом. Ебаная хуесоска, да как смеет она разевать свою пасть на хорошего человека? Милашке Селине он бы и сам засадил, ну а что залетела — хуево, конечно, но не стыдно; аборт — дело житейское, не в Средневековье живут, справятся как-нибудь. Только напыщенная блядь этого уже не увидит… Предвкушая сладкую месть, он ускорил темп, стараясь не сблевать от качавшегося пола.       — А эти миленькие маленькие щеночки на подтанцовке у рыжей шлюхи? Где она, кстати?.. — Джульет обвела зал самодовольным взглядом, надеясь заодно зацепить и медичку, но ее и след простыл. Зато на глаза очень кстати попались леди с бокалом мартини и мужчина из середины зала, громче всех кричавшие о вопросах морали. — Их хозяева — леди Мелисса и лорд Пендлтон — милейшие люди, так? Так вот, эти моралисты-чистоплюи в первый же месяц одному порвали анус, другому сорвали уздечку, в третьем потеряли секс-игрушку, а последний наглотался смазки и заработал отравление! Я сама штопала мелких хнычущих засранцев и все прекрасно помню! Как вам квартет, а? Здесь каждый хотя бы раз имел своих рабов, за каждым водится грешок! Вы так стыдитесь самих себя, что забиваете голову искусством, творчеством, поэзией… Только как ни прикидывайтесь ценителями высокого — против инстинктов не попрешь! Поэтому нечего мне тут…       Неизвестно, сколько длился бы обличительный монолог Джульет, если бы не Джек, подоспевший как раз вовремя, чтобы перекрыть бесконечный поток дерьма, лившийся на головы окружающим. Искусство не терпит выскочек! Схватив без умолку трещавшую пизду за ногу, он кое-как подтянул плохо слушавшееся тело и засадил госпоже иглу прямо в жопу, слив всю жидкость из инъектора за доли секунды.       — Заткнись уже на хуй! — прорычал Джек, выражая волю народа. Джульет запоздало обернулась, странно попятилась, оторопело уставилась на пустую ампулу, затем перевела взгляд на кастрата, застывшего от ужаса.       — Как это произошло?! А-Анжелика, ты… — Она не договорила, неуклюже схватившись за онемевшую жопу. Джек засмеялся, искренне надеясь, что принудительная вакцинация как следует прочистит мозги этой сучке.       Обалдевшая блядь так и не закончила свою мысль. Пошатываясь, как пьяная, и нечленораздельно бубня себе под нос ругательства на тему того, какие все вокруг хуевые, она направилась было к выходу, но перепутала стороны и грузно навернулась со сцены — только брызги разлетелись. Никто не бросился ее ловить или помогать: всем было насрать, а некоторые только обрадовались такому оглушительному финалу. Больше всех радовался Джек. Он злорадно оскалился и с азартом взглянул на Анжелику: мол, с госпожой покончено, теперь твой черед, утырок!       На кастрате лица не было. Бледный, жалкий и потерянный, он не мог поверить в случившееся. Зато Джек мог. Несмотря на легкую дезориентацию, он поднялся на ноги, снял с щиколотки длинную прочную манжету и решительно направился к своей жертве, даже не думавшей сопротивляться.       Стянув тонкую девчачью шею андрогина плотным куском кожи, Джек поволок его за сцену, подальше от лишних глаз. В зале поднялась шумиха, отовсюду доносились крики, стоны; создавалось ощущение, что безумная проповедь Джульет пробудила древнее зло в сердцах хозяев, и они принялись неистово ебать своих рабов, оправдывая слова садистки. Интересно, сдохла она там или нет? Разбираться было некогда, да и не хотелось — куда важнее выпытать информацию из белокурого уебка: что ему вкололи? Насколько серьезная рана? И как связаться с ебаным начальством, чтобы положить конец всей этой хуете с рабством и подняться вверх по карьерной лестнице?       Анжелика отчаянно сучила ногами, извивалась, отбивалась как могла, но Джек был сильнее и тащил худосочную сучку с собой, не обращая внимания на жалкие попытки вырваться. Несколько членов жюри бросились было на выручку задыхавшейся барышне, но Джек быстро осадил их, пригрозив, что прикончит педрилу прямо у них на глазах, и пнул в их сторону массивный стул, заставив отступить. Воспользовавшись заминкой, Анжелика ударила его острым локтем прямо по больному боку и едва не освободилась.       — Не рыпайся, сука!!! — зарычал Джек, теряя терпение. Он еще сильнее натянул манжету, нещадно сдавливая горло. — Убью ведь, не пожалею, сволочь дурная!       Оказавшись за кулисами вместе с временно угомонившейся Анжеликой, Джек завалил вход подвернувшимися под руку коробками и всяким хламом и в спешке искал какое-нибудь укромное местечко, где можно уединиться и «мило» побеседовать. По бокам длинного коридора виднелись пронумерованные двери гримерок. Джек тыкался плечом в каждую — все, как одна, оказались закрыты. Выругавшись, он продолжил поиски, волоча за собой хрипящее тело, и — о счастье! — ему повезло: в конце коридора, за поворотом, обнаружилась приоткрытая старая дверь, зазывно манившая тусклым желтым светом. Грубо втолкнув Анжелику в полупустую тесную каморку, Джек заскочил следом и заблокировал дверь шваброй. Не успев отдышаться, Анжелика тут же накинулась на него, голося, как безумная:       — Хозяйка! Выпусти! Хозяйка!       — Заткнись, шлюха!       Мощный удар в скулу отбросил белобрысого в сторону. Глухо ударившись о полунакрытый столик с треснувшим зеркалом, он потерял ориентацию и рухнул вниз, подняв облако пыли. Сверху посыпались осколки стекла, флаконы с высохшими духами, затвердевшая от времени косметика. Грозно покачивая стоячим членом, Джек деловито подошел к тихо охавшему кастрату.       — Ты плохо себя вел, мудак! Давай-ка поговорим о твоем поведении!       Грубо схватив блондина за длинные пышные волосы, Джек рывком поднял его на ноги и пинком усадил на шаткий стул, будто созданный для допросов. Осколок зеркала на миг блеснул в сжатых пальцах кастрата, но Джек ожидал подобного и не глядя перехватил тонкое запястье, застывшее всего в паре сантиметров от его возбужденного члена.       — Решил обрезание мне сделать, гнида? — фыркнул Джек, выворачивая запястье так, что Анжелика заскулила от боли. Осколок выпал из дрожащих пальцев, на пыльный пол закапали слезы. Наслаждаясь страданиями уебка, Джек приложил еще больше усилий. Раздавшийся следом болезненный крик был весьма приятен, но мог спалить их раньше времени. Отвесив крикуну увесистый подзатыльник, Джек нехотя ослабил хватку и холодно предупредил: — Еще раз хотя бы подумаешь об этом — руку выверну на хер! Поняла?!       Анжелика горько всхлипнула, не решаясь ответить, из-под юбочки потекла стыдливая струйка мочи. Джек довольно улыбнулся, ощущая свое превосходство над жалким подобием человека, оказавшимся в его власти. Где-то на задворках сознания возникла пугающая мысль о схожести с Джульет, но он тут же постарался подавить в себе эту глупость.       — П-пожалуйста, отпусти меня к хозяйке!.. — задыхаясь от слез, попросила Анжелика, за что тут же получила по щеке.       — Заткнись! Говорить будешь, когда я спрошу! — прорычал Джек, присаживаясь на ближайший сундук. Схватив пленницу за рубашку, он рванул ее так, что швы затрещали. Строго глядя в заплаканное лицо голубоглазика, юный палач начал свой первый допрос: — А теперь рассказывай, уродец ебаный: что за хуйню вы мне вкололи? От чего у меня уже полчаса дикий стояк и адово горят яйца? Как это убрать? Говори, мразь!       Анжелика тихо скулила в руках экзекутора, с мольбой косилась на дверь, ни на секунду не переставая думать о хозяйке. Как она там без нее? Не сердится ли? Не получив ответа, Джек пожал плечами.       — Молчишь, убогий? Хуй с тобой. — Джек потянулся за щипцами для завивки волос, похожими на те, что были у бабушки еще в прошлом веке, вставил перемотанный изолентой провод в расхлябанную розетку, пощупал медленно нагревавшуюся сталь. — Думаешь, тебе нечего терять, партизан хуев? Ошибаешься! Я заставлю тебя говорить, и мне похуй, что для этого придется сделать. Так что начинай петь, пока можешь, петушок.       Анжелика сглотнула слезы, гневно посмотрела на своего мучителя.       — Ты обидел хозяйку! Позор тебе!       — Позор? Мне?! — Джек вскочил с сундука, схватил андрогина за худенькие ключицы, сердито затряс, пытаясь привести в чувство. — Да что с тобой, блядь, такое?! Очнись! Она пытала тебя на глазах у семьи, лишила достоинства, заставляла пожирать рвоту! Неужели тебе этого мало, чтобы ненавидеть ее, как все?       На заплаканном лице Анжелики не дрогнул ни один мускул. Слезинки жемчужным бисером дрожали на красивых длинных ресницах, часть падала на белоснежную шелковую рубашку, застывая темными горошинами на выпуклой груди с отчетливо проступавшими сосками. Господи боже, да они совсем как настоящие! И так же мило затвердели от холода… Джек ощутил приятные вибрации в задубевшем члене, мотнул головой, отбрасывая неуместные сентиментальные порывы. Дело — вот о чем надо думать! Он поправил зудящие яйца и снова напомнил допрашиваемой о семье: не стыдно предавать их жертву, прислуживая той, что разрушила их жизнь?       — Всемилостивая госпожа и есть моя семья, — с нескрываемой гордостью призналось это безумное существо, с вызовом посмотрев снизу вверх на своего мучителя. Джек чувствовал, как утопает в этих бездонных голубых глазах, видящих мир совсем иначе, чем другие. Искаженный, неправильный мир, порожденный болью и страхом; мир, в котором абсолютно все перевернуто с ног на голову. Но ведь они вдвоем дали отпор ублюдкам в тюрьме, а потом целовались — неужели это совсем ничего не значит? Неужели дружба, преданность, взаимовыручка — все это пустой звук на фоне безответной любви к изуверке? Джек еще сильнее возненавидел его за это.       — Свою семью не ценишь, так не подставляй мою, мудак! — Джек ударил пленника ногой в живот, опрокинув вместе со стулом, но удар этот был скорее от тупого бессилия, невозможности достучаться до прогнившего мозга. — Я не позволю кастрировать меня на глазах у матери и сестры, гнида, слышишь?! Сдохну, но не дамся вам, уроды! И причинять им боль не позволю!       Джек притих: за дверью послышались приглушенная возня и торопливый топот, несколько голосов из разных концов коридора обменивались короткими фразами:       — В тринадцатом номере тоже пусто!       — Вот черт! Ищите же, ищите!       Анжелика встрепенулась, вылупила глаза на дверь, но Джек навалился сверху, закрыл ей рот и сдавил шею, предостерегая от глупостей. Голубые глаза в панике уставились на Джека, но он и не думал ослаблять хватку. Так и лежали вдвоем на грязном холодном полу убогой каморки, таращась друг на друга и прислушиваясь к происходящему снаружи. В соседнем помещении с грохотом выбили дверь и отрапортовали, что там тоже голяк.       — Мы так до утра искать будем! — посетовал запыхавшийся голос.       — Надо разделиться! — предложил другой. — Вы трое на крышу, остальные за мной, прочешем подвал!       Анжелика беспокойно заерзала, задевая хуй похитителя, упиравшийся ей в живот. Джек сладко поежился от импровизированных фрикций, расставил ноги поудобнее, стал двигать тазом навстречу, наслаждаясь мягкостью и теплом бархатной кожи. Большая блестящая головка ритмично массировала пупочную впадину и стенки живота, растирая склизкое предсемя, большие упругие сиськи зазывно тыкались в губы, приглашая отведать сладкий плод. Бля, охуенно-то как!.. И чего он сразу не трахнул эту сучку? Пиздить ее бесполезно, спрашивать о чем-либо тоже, ну так хули медлить? Стояк можно снять только одним способом, и Джек едва сдерживался, чтобы не овладеть горячей цыпочкой прямо здесь и сейчас. Но блядские шаги в коридоре по-прежнему не давали покоя: кто-то настойчиво терся возле запертой двери, явно намереваясь попасть внутрь.       — Если они ворвутся сюда, я тебя прикончу, — сухо пообещал Джек, замирая от волнения, и зачем-то добавил: — Но если пронесет — богом клянусь, я тебя, блядь, расцелую. А потом выебу по полной программе.       Анжелика моментально изменилась во взгляде, перестала ерзать. Осторожно сдвинув сильную руку похитителя со своих губ, она трепетно спросила:       — Правда? Обещаешь?       — Даже не сомневайся. — Джек был полон решимости натянуть смазливого мальчишку, ведь тот давно напрашивался на заслуженное наказание хуем. В качестве доказательства он привстал и потряс своей огромной раскрасневшейся булавой с разбухшими яйцами. — Трахну так, что неделю садиться не сможешь. Только бы эти пидоры сюда не вломились!       Подумав, Анжелика кокетливо прислонила крашеный пальчик к губам, призывая не шуметь, и жестом попросила Джека встать с нее.       — Если хоть пикнешь, я… — начал Джек, вставая.       — В подсобке смотрели? — деловито поинтересовались за дверью. Джек испуганно вскочил, хватаясь за нагретые щипцы, но пиздить раскаленным металлом никого не пришлось: Анжелика мягко взяла его за руку и кивнула, уводя за собой в глубины каморки.       Нащупав в полутемном углу едва заметную херовину, блондинчик надавил на нее, и в стене открылось небольшое отверстие, ведущее в соседнюю комнату. Убедившись, что Джек идет следом, Анжелика проворно опустилась на четвереньки и поползла в узкую щель, виляя оттопыренной попкой.       — Ни хуя ты прошаренный, — присвистнул Джек, опускаясь следом. Он не знал причину резкого изменения в поведении подопытной мартышки Джульет, но зрелище ее сочной упругой задницы, зазывно маячившей перед глазами, заставляло думать только об одном.       Выбравшись через потайной ход, Анжелика дождалась своего спутника, помогла встать и отряхнуться от паутины и пыли, а затем так же бесшумно закрыла вход, нажав на неприметную кнопочку, встроенную в настенный светильник.       Пока девица колдовала со стеной, Джек закрыл входную дверь и прошелся по помещению, внимательно осматриваясь. Гримерка заметно отличалась от подсобки: богатая обстановка, элегантная мебель, резной шкаф для одежды, в котором наверняка найдется что-нибудь подходящее… и небольшой кожаный диванчик красного цвета, на котором с готовностью примостилась полуголая Анжелика. Расстегнутая мини-юбка с чулками и рубашкой лежали у ее ног, в тонких пальчиках она держала мокренькие стринги. Вся ее поза, взгляд, фигура, осанка — все в ней кричало о том, как сильно она желала ощутить здоровенный член беглого раба в собственной заднице.       Встретившись с ним взглядом, плутовка шаловливо подмигнула и демонстративно отбросила ненужные трусики. И тут Джек все понял. С самой первой встречи, с первой осторожной улыбки, с первого взгляда и робкого прикосновения блондин мечтал о нем, и мечты эти, прямо на глазах обретавшие форму, были сильнее любви к хозяйке и боли от издевательств. Джек столько времени не замечал очевидного, полагая, что Анжелике, вечно занятой обслуживанием хуев взрослых парней и мужиков, нет никакого дела до еще одного, молодого и гладкого, как дитя, среди шерстяной компании крупных морщинистых старичков. Черта с два! Оказывается, пока он таскал пояс верности и сох по сексапильной медсестричке, охуевая от жестокого спермотоксикоза и постоянных отказов, Анжелика параллельно таскала свой собственный крест, свою печать уродства в виде послушания строгой госпоже, но не теряла надежды побаловаться с новеньким. Фанатичное поедание Джековой рвоты и кормежка ею Марти, рьяная защита от наездов покойного братца рыжего и помощь в сохранении телефонной тайны — все это делалось ради того, что вот-вот произойдет в случайной гримерке. Гримерка любви, блядь…       Шаги в коридоре утихли, оставляя странную парочку наедине друг с другом. Джек увидел себя в квадратном зеркале над столом напротив, приосанился, довольно хмыкнул: красавчик красавчиком, невзирая на мелкие недостатки и раны. И чего эта дура Веснушка упрямилась? Сама виновата — упустила такой шанс. Она еще пожалеет об этом на коронации…       — Знаешь, я ведь скоро стану бароном, — вполголоса произнес Джек, просто чтобы напомнить, за что боролся. Анжелика, как назло, нетерпеливо заерзала голой жопой по кожаному дивану и нарушила всю торжественность момента. Джек вскипел: — Блядь, да слезь ты с этой хуйни уже!       Анжелика послушно встала, продолжая оголять свое модифицированное, усовершенствованное тело. На пол упало последнее препятствие на пути к соитию — крохотный прозрачный лифчик, скрывавший два аппетитно покачивающихся грейпфрута. Хуй Джека чуть не выскочил из кожи от увиденного. Избавившись от одежды и распустив свои шикарные длинные волосы, Анжелика предстала перед ним очаровательным, ангельским существом, способным составить конкуренцию любой девчонке. Покорный, доверчивый взгляд из-под опущенных ресниц, накрашенные веки, румяные щеки, большая сочная грудь, осиная талия, тонкие пальчики с ярким маникюром, нервно отстукивающие чечетку на гладких бедрах идеальной формы. Между ног, на месте рубца виднелась аккуратная маленькая дырочка, нарощенная кожа вокруг напоминала половые губы, но лезть туда даже не хотелось: а вдруг где-нибудь по соседству припрятан и хуек? Лучше уж пользоваться тем, что любишь и знаешь.       — Повернись жопой, — велел Джек пересохшими губами.       Анжелика подчинилась и грациозно повернулась к нему соблазнительными полушариями. Маленькая аккуратная попка выглядела под стать девчачьей — вся такая узенькая, хрупкая, нежная. На шелковистой коже виднелись синяки, ссадины, царапины и даже следы от зубов — видимо, «мамочка» частенько отдавала «дочурку» в пользование другим либо сама нещадно драла в растянутую попочку, но Джека это не останавливало — так велико было желание. Возможно, парочку гематом нанес даже он сам, когда ебашил несговорчивую барышню в соседней «переговорной», но это мелочи по сравнению с раскаленными щипцами для волос, которые вполне могли оказаться в этой заднице всего каких-то пять минут назад.       Любуясь легкодоступным обнаженным телом, так и просящимся на хуй, Джек погладил выступающие ребра и позвоночник, потискал выпирающие тазовые косточки. Мальчишка был то ли на строгой диете, то ли от природы такой худенький и стройный — того и гляди переломится. Фигурка потрясная, конечно, в порнухе такая побила бы все топы в категории «Транссексуалы». Джек всегда игнорировал эту вкладку, считая чем-то зазорным, а теперь балдел, трогая и щупая за интимные места яркого представителя среднего пола.       — Наклонись.       Анжелика демонстрировала удивительную гибкость, без труда доставая тонкими пальчиками до ступней. Со стороны казалось, будто она просто делает зарядку, разминается голышом, проснувшись поутру. Кожа натянулась, безупречные булочки заметно оттопырились, обнажая большую темно-коричневую дырку, приглашающе раскрытую для всех и каждого. Теперь она принадлежала только одному… Джек по-хозяйски взялся за юную бархатную плоть, сжал, помял, помассировал, наслаждаясь своим законным правом вертеть эту ненасытную жопу на хую как ему вздумается. Устное подтверждение из грязного спермоприемника этой покорной шлюшки было бы как нельзя кстати.       — Плохая девочка примет любое наказание? — повелительно спросил Джек, прижимая Анжелику к себе, вдыхая аромат длинных шелковистых волос, щекочущих ему грудь. Вдруг захотелось представить на ее месте собственную сестру — только на нее у него так дико стоял с малых лет. Он вспомнил, как тайком щупал волосы Шеннон, а потом дрочил этой рукой, нюхая и облизывая пальцы.       — Я приму все, что тебе угодно, — с готовностью ответил миленький ангелочек, пытаясь поцеловать своего ебыря. Джек ловко уклонился: рано еще для телячьих нежностей, не заслужила. Он взял два увесистых кожаных грейпфрута в руки и оттянул их, сравнивая с мандаринками сестрицы. М-да, будь у нее такие классные сисяндры — хуй бы он дал ей уехать в свой сраный Париж. Сука, небось наслаждается там с подружками, жрет свое клубничное мороженое на фоне Эйфелевой башни, даже не подозревая, какой пиздец творится у брата. Ну ничего, он ее научит! Джек сильнее сдавил грудь андрогина, потеребил чувствительные соски большими пальцами.       — Называй меня старшим братом. Ведь мы оба дети одной матери, помнишь?       У Анжелики засияли глаза.       — Да-да, конечно! Ты для меня и правда как старший. — Она услужливо поцеловала Джеково предплечье, опустила взгляд на твердый член, упиравшийся ей в ягодицы, потерлась. — Что маленькая хрупкая сестренка может сделать для тебя, о большой, сильный, могучий старший брат?       Похотливая киска спросила это таким тоненьким звенящим голоском, что у Джека окончательно сорвало крышу. Перед глазами моментально возник образ Шеннон, зовущей его поразвлечься в свою спальню после уроков. Наконец-то! Наконец-то она признала в нем мужчину и перестала ломаться!       Резко толкнув Анжелику на стол, Джек навалился сзади, прогнул ее в пояснице и велел широко раздвинуть ноги. Хуй дрожал от напряжения, готовый лопнуть, не хватало только смазки. Едва он подумал об этом, как Анжелика предусмотрительно протянула ему питательный крем с ароматом клубники.       — Молодец, хорошая сучка! — Джек размашисто шлепнул андрогина по ягодицам, оставляя на них красный отпечаток. Блондин взвыл от удовольствия и сильнее оттопырил рабочую попку.       — Возьми меня, старший братец, пожалуйста, умоляю, накажи сестренку!..       — Как скажешь, мелкая пакостница!       Под горячие мольбы партнерши Джек тщательно размазывал густой крем по очаровательно сжатому бутончику, раздвигал пальцами коричневые лепестки ануса, проверяя его на прочность. Мальчишеское очко оказалось не таким раздроченным, как у Веснушки, — видимо, его реже сношали в попку, — но тоже с легкостью впускало в себя два пальца сразу. Как следует растянув и смазав упругие стенки, Джек принялся смазывать свой могучий орган с ярко-бордовой головкой, горевшей огнем чудовищного недоеба. Охуеть, первый секс за все время, и с кем! — с пацаном! Школьные дружки бы не поняли, какого хуя их местного Казанову внезапно потянуло на мальчиков, но кого ебет их мнение?!       Почувствовав шаловливые пальчики Анжелики на своем напряженном бедре, Джек вложил ей в руку свои яйца и велел разминать. Пусть займется делом, раз такая нетерпеливая! Конечно, он мог попросить просто подрочить или отсосать, не засовывая свое драгоценное сокровище в пользованную дырку, много чего повидавшую за год, но так было бы неинтересно. Сучку требовалось хорошенько наказать за все ее грехи и злодеяния, за то, что не дала вовремя, когда стояк был естественным, а не искусственным, за то, что не поцеловала на прощание перед отъездом…       — У тебя такие большие шарики, старший брат, — восхищенно промурлыкала Анжелика, на ощупь лаская разбухшие Джековы яйца. Она уже не помнила, какие были у нее до кастрации, и испытывала благоговейный трепет перед этой особенностью мужской анатомии. Слаще и желаннее яичек были только члены и сперма, густо выстреливающая прямо в рот или на грудь… Хлесткий шлепок по ягодице заставил вскрикнуть и сладко поежиться. «Братик» лупил больно, но приятно, не так, как хозяйка…       — Готово. — Джек отбросил в сторону полупустой тюбик с кремом, осмотрел темное скользкое дупло, красиво блестевшее от жира. Огромная пульсирующая головка замерла прямо напротив шоколадного глаза, в гримерке ощутимо пахло похотью и клубникой. — А теперь приготовься к рок-н-роллу, сестренка!       Тут случилось неожиданное: пока Джек выпендривался, распаляясь перед сексом, как все мальчики, «сестренка» ловко перехватила инициативу и аккуратно сдала задком, весьма профессионально пришвартовывая огромный межгалактический шаттл в своем просторном межзвездном ангаре. Довольная собой, чертовка сладко застонала, насаживаясь на возбужденный «братишкин» хуй. Тугое колечко ануса сжало член у основания, стенки кишечника без проблем впустили внутрь немаленький ствол; острая головка, игриво царапнув простату, застыла в недрах Большой Дыры, прокладывая свой собственный Млечный Путь. Тестовая состыковка прошла как по маслу, жаль, мнения второго пилота никто не спрашивал, а ведь он привык все делать сам, без лишних выебонов и фальстартов на пусковой площадке.       — Ах так?! — процедил Джек, возмущенный тем, что его дружком воспользовались без разрешения. — Охуела, шлюха?       — Прости, я…       Анжелика не договорила, с силой впечатанная в стол. Больно ударившись бедрами, она рухнула на твердую лакированную поверхность, отбивая сиськи и локти. Не давая очухаться, Джек налег сверху, обхватил худенького кастрата за плечи, вгоняя член еще глубже и немного под углом, массируя чувствительную простату. Мальчишка тонко запищал от наслаждения, млея под «старшим братиком», ощущая на себе его сильное мускулистое тело.       — Чувствуешь, моя девочка? — прошептал Джек, сердито кусая зажмурившегося блондина за мочку уха.       — Да-а-а… — простонал тот, прибитый к столу и совершенно одуревший от переизбытка чувств.       — Так умеет делать только старший. Запомни это. У кого писька больше, тот и главный. Усекла?       Мальчишка кивнул, благодарно потерся щекой о крепкое Джеково предплечье, а тот ткнулся носом в белокурую макушку, балдея от пленительного запаха женских волос, гормонов, пота… и, конечно же, клубники, куда же без нее. Шеннон двадцать четыре часа в сутки пахла этой дьявольской ягодой, сводя с ума своего озабоченного братца, и даже здесь, за десятки тысяч километров от дома, ее запах обволакивал комнату, ощутимо лаская все органы чувств и разогревая огонь страсти. Он давно мечтал трахнуть родную сестру, если не в киску, то хотя бы в попку, даже план продумал: сперва дать в маленькие нежные ручонки, чтобы поизучала, привыкла к размеру новой игрушки, потом попробовала на вкус, аккуратно лизнув язычком, как пломбир, а затем смазала и присела сверху своей узенькой коричневой дырочкой, наслаждаясь увеселительной каруселью. Не счесть, сколько раз он пытался заинтересовать ее, «случайно» сталкиваясь после душа и роняя влажное полотенце с мускулистых бедер, но глупышка в упор не видела молодого горячего самца, готового к спариванию, продолжая витать в облаках и мечтая о гребаном Джейсоне Момоа или о Билли, соседском выскочке с крутым великом. Ух, сука, какая же глупая сестра ему досталась, просто пиздец!       — Я твой родной брат, стерва! Люби меня, слышишь?! — требовал Джек, все жестче трахая блондина. Тот закатывал слезящиеся глаза, пребывая на седьмом небе от счастья: наконец-то сбылась его мечта!       — Да!.. Да!.. Я люблю тебя!.. Я хочу тебя!.. Дай мне еще!..       Джек совершенно обезумел от похоти. Не щадя себя и свою прекрасную наложницу, он ебал ее так, что со стола с шумом и грохотом падала всякая хуйня, а сам предмет мебели ходил ходуном, долбясь о пол и стену. Квадратное зеркало напротив совокупляющейся парочки дрожало и качалось, запачканное слюнями Анжелики, которая не переставая боготворила своего ненасытного ебыря, фанатично превознося его могучее достоинство, орудующее в ней, словно раскаленная булава. Джек не сдерживался: ругался и обзывал свою пассию грязными словами, выкручивал и оттягивал ей соски, до боли сжимал худенькие трясущиеся плечи, с силой вгоняя своего дружка по самые помидоры. Пот застилал глаза, повязка на боку кровоточила и держалась на честном слове, под ногами хрустели и перекатывались пестрые флакончики и пузырьки, но до этого не было никакого дела, ведь он наконец дорвался до лакомого шоколадного пирога и теперь с усердием взбивал клубничные сливки, месил тесто, прогревал духовку, удовлетворяя свое звериное естество.       В какой-то момент выбившаяся из сил, абсолютно очумевшая и охрипшая от стонов Анжелика выгнулась дугой и смачно описалась под себя. Джеку на ноги брызнули теплые желтые капли. Решив, что девчонка кончила, он самодовольно ухмыльнулся и подмигнул своему отражению в зеркале.       — Ну? Кто твой папочка?       — Ты… О-ох, ты… — глухо простонала Анжелика, ничего не видевшая из-за ярких звезд в светившихся от счастья глазах. Кастрированный мальчишка впервые в жизни испытал оргазм без члена, и все силы организма ушли на то, чтобы растянуть этот момент как можно дольше, ведь не каждый день перепадало такое счастье. Он был полностью удовлетворен, в отличие от своего партнера, которому было трудно кончить из-за переизбытка химии в организме и пережатых семенных каналов.       — Я же нравлюсь тебе, так? — спросил Джек, с чавканьем вытаскивая из раскрытого очка напряженный хуй, испачканный в креме, говне и естественной смазке. Оглядевшись в поисках добавки, он не сразу нашел упавший тюбик, наклонился.       — Очень! Меня еще никто так не любил, как ты, — выдохнула Анжелика, медленно сползая со стола.       Трясущиеся конечности совершенно отказывались слушаться, между ног все горело огнем и истекало соками. Ей требовалось отдохнуть, поспать недельку, восстановить баланс сил… Но кое-кто считал иначе. Рука «братика» настойчиво уперлась в поясницу, поддерживая обессиленное тело. Второй рукой он смазывал свой раскаленный член-ракету, не жалея клубничного крема.       — А так на хуя тебе сдался твой сраный Билли? Чем он лучше меня?!       — Кто тако-о… О-ой!.. — Мальчуган не договорил, грубо опрокинутый на исцарапанный стол.       В жопу снова вонзился здоровенный поршень, огромные яйца звонко шлепали по промежности, отстукивая бешеный ритм любви. Его снова натягивали до кишок, насаживали и растягивали, щипали за худенькие бока, осыпали поцелуями дрожащую спину и плечи, шлепали по потным бедрам и ягодицам, не давая расслабиться. Сверхчувствительная простата наматывалась на разбухшую головку, цеплялась за ствол, заставляя корчиться в сладких судорогах, влажные половые губы заметно вздулись и слиплись, плюясь чем-то горячим и липким, из вишневых сосков брызгало молоко, смешиваясь со слюной. Анжелика тихо всхлипывала, роняя слезы и сопли на замызганный стол, а Джек ебал ее так, как не ебал никого ни во сне, ни наяву.       — Улыбнись, сестренка! — велел Джек, требовательно наматывая длинные космы Анжелики на кулак. Та приподняла заплаканное личико и слабо улыбнулась собственному изможденному отражению в зеркале. Закусив губу, она с мольбой уставилась на «братика», боясь испортить момент, которого так долго ждала, но который необходимо было заканчивать, потому что изнутри накатывало что-то непонятное, что-то пугающее, рвущееся наружу из самых темных глубин организма.       Не зря говорят: бойтесь своих желаний. Чувственный секс довольно быстро превратился в настоящую пытку. Анжелике отчаянно не хватало воздуха, у нее сильно кружилась голова, жутко сводило поясницу, ощутимо кололо в боку, ноги разъезжались в стороны, а член «брата» вбивался внутрь без остановки, нещадно пронзая до самого естества. К горлу подкатывала тошнота, в глазах двоилось, от бесконечно шатавшегося зеркала укачивало все сильнее… Чувствуя, что больше не выдержит, Анжелика взмолилась:       — Пожалуйста, хватит! Прошу, остановись!       Джек ускорил темп, решив, что это часть игры. Игры в недотрогу, в которую всю жизнь играла его ненаглядная Шеннон.       — Ага, правильно, умоляй меня, это так заводит!       Затраханный блондин уже жалел о своем решении уединиться с беглецом и предаться удовольствию. Он бы с радостью помог развратному одногодке кончить любым другим способом, лишь бы дали хоть чуть-чуть отдохнуть и продышаться, но его держали, словно в тисках, и нещадно таранили задницу. В панике он перепробовал все слова мольбы, какие знал, но огромный несущийся поезд с заклинившей цистерной спермы было не остановить; кочегар двигался в своем ритме, не желая ничего слушать со стороны пассажирского вагона. В конце концов Анжелика сблевала себе на грудь и обмякла, потеряв сознание.       Джек вошел в предоргазменный кураж и ничего не заметил. Изо всех сил сжав мятые булки андрогина, он с рыком изливался внутрь, доебывая многострадальную жопу с такой силой, что зеркало, не выдержав, сорвалось со стены и упало прямо на белокурую голову, но Анжелика никак не отреагировала. Тогда Джек что-то заподозрил, но решил не отвлекаться, старательно заполняя вместительную кишку океаном горячей спермы.       — А-а, охуенно!.. Бля-я, вот это я понимаю каникулы… — выдохнул Джек, блаженно закатывая глаза и обнимая податливое тело. Тишина в ответ начинала пугать. — Эй, че притихла? Не понравилось, что ли?       Потормошив Анжелику за плечи, Джек увидел, что та лежит в отключке, в луже собственной блевотины, с огромным кровоподтеком на виске.       — Ну еб твою мать!.. — раздосадованно произнес Джек, расстроенный такой реакцией на первую близость. Кастрат был в своем репертуаре — все бы ему заблевать, зассать, опошлить! Вся магия инцеста мгновенно рассеялась, в воздухе повис удушливый запах мочи и рвоты.       Как только Джек вытащил свой агрегат из расшатанного дупла мальчишки, тот бессильно сполз на пол, стукнувшись затылком о железную вешалку. Глухо застонав от боли, а еще от дикого давления в кишках, он медленно повернулся на бок и громко пернул, обдав половину комнаты брызгами спермы и анальных выделений.       — Ну ты и свинота, блядь! — фыркнул Джек, брезгливо морщась.       Преодолевая вонь и отвращение, он взялся приводить Анжелику в чувство, но та лишь бессвязно мычала во сне, нелепо дергая ногой и пуская слюни. Потная, мокрая, раскрасневшаяся, залитая мочой, спермой, рвотой и молоком, выебанная до изнеможения, она явно не собиралась вставать и помогать озадаченному любовничку.       — Ну и хуй с тобой!       Оставив бесчувственное тело в покое, Джек по-быстрому вытер хуй подвернувшимся под руку полотенцем, сбросил с себя оставшиеся манжеты и принялся придирчиво копаться в шкафу с одеждой. Под лошадиный храп Анжелики и редкие шаги в коридоре он смог найти достойную замену поднадоевшему стилю «в чем мать родила». Через несколько минут Джек осторожно открыл дверь гримерки, выглянул в коридор и, убедившись, что за ним никто не следит, покинул помещение, одетый в изысканную белоснежную рубашку викторианского стиля с вычурной манишкой и в черные зауженные брюки, в начищенных туфлях с пряжкой.