Руководство по приручению парней

      Прошло еще несколько недель после той знаменательной беседы, благодаря которой Джеку удалось многое разузнать о своем кровном враге и о предстоящей задаче. Но, как говорится в одном известном фильме, знать путь и пройти его — не одно и то же. Многое по-прежнему оставалось непонятным, в частности — фантастический план Бернадетт по бескровному устранению своей дочери-садистки. Джек пытался выведать детали этой сомнительной операции, но наставница всякий раз отвечала, что ему не о чем беспокоиться, и просила дать ей еще немного времени. Она все чаще уединялась в своем кабинете, с головой зарывалась в толстые папки и документы, что-то записывала, тщательно выводила, сверяла, работая допоздна. Иногда домочадцам приходилось ужинать без нее.       Кипа бумаг на столе Бернадетт все росла и росла, как и ее усталость, но она не подавала вида, усердно продолжая работу. Движимая желанием улучшить жизнь Джека и сотни таких, как он, пожилая леди трудилась на износ, не давая отдыха ни себе, ни своему измученному организму, но от помощи категорически отказывалась, объясняя, что это ее долг и только ее сложности. К письменной волоките прибавилась необходимость в бесконечных деловых разъездах, в которых Бернадетт с Гарри в качестве кучера и телохранителя могли пропадать по несколько часов. Мальчики старались приготовить что-нибудь особенное к их возвращению, чтобы поднять обоим настроение, и если дворецкий был заметно рад хорошенько перекусить после долгой дороги, то реакция бабуленьки была не столь яркой — даже возвращаясь домой, мысленно она оставалась там, продолжала отстаивать права несчастных рабов и собирать доказательства злодеяний дочери, которые та пыталась скрыть. Полноценный отдых, здоровый аппетит и крепкий сон стали непозволительной роскошью, отвлекающей от главной цели.       Из-за постоянной занятости любимая госпожа практически пропала из жизни своих домочадцев; очевидно, что основной причиной столь резкого изменения домашнего климата стал Джек и его присутствие в их жизни, но никто не винил парня, кроме разве что Твикса, который привык требовать внимания к своей лисьей персоне двадцать четыре часа в сутки. Все чувствовали, что это по-настоящему важно, и не хотели вставать на пути у чего-то великого, что обретало форму и очертания благодаря усилиям хозяйки. Ее решимость была путеводным факелом, разгоняющим тьму неизвестности, а огонек в ее глазах находил отклик в сердцах окружающих, заставляя охотнее делиться грязными секретами. С каждым из баронов, который запятнал себя позором в недавнем прошлом, она долго и обстоятельно беседовала, возвращая провинившемуся трезвость рассудка и обретая в его лице нового союзника. Ее дело ежедневно обрастало свежими показаниями, в неофициальных кругах его стали называть «Д.Д.» — Дело Джульет. Параллельно со сбором улик также проводились беседы с ребятами, преимущественно с теми, которые подверглись насилию и уже пытались сбежать, — Бернадетт было важно понять, как можно улучшить условия содержания рабов, что требовалось изменить в их повседневной жизни, чтобы сделать ее проще. За относительно небольшой промежуток времени она провела поистине титаническую работу, но в глобальном смысле это было лишь песчинкой в океане. Многое еще предстояло сделать, чтобы искупить грехи дочери, а затем окончательно отстранить ее от дел.       Само собой, такие нагрузки в немолодом возрасте не могли не сказаться на здоровье, и в один прекрасный день Бернадетт слегла с высоким кровяным давлением и жуткой лихорадкой. Гарри с ребятами ухаживали за больной не покладая рук и не смыкая век; к вечеру ее состояние стабилизировалось, но утром все повторилось снова. Домашние забеспокоились не на шутку; Гарри настаивал на вызове врачей и порывался сам съездить за ними, но Бернадетт категорически отказывалась от медицинской помощи, не желая, по ее словам, «раздувать из мухи слона». Вместо этого она попросила мальчиков насобирать побольше лечебных трав для отвара: боярышника, пастушьей сумки, земляники, одуванчиков и крапивы. Не теряя времени, Рик, Морти и Джек запрягли лошадей и отправились на поиски растений.       Путь занял не больше пятнадцати минут. Спешившись, ребята быстро разбрелись по местности, чтобы охватить как можно бóльшую территорию. Сбор проходил в напряженной тишине, без привычных шуток и комментариев. Джек усердно срывал одуванчики, не жалея рук. Он умудрился порезаться о какую-то высокую острую траву, но сам не заметил этого, погруженный в невеселые мысли. Состояние Бернадетт вызывало тревогу. Она ведь уже немолода, а пашет за четверых… Не дай бог, конечно, но если с ней что-то случится, то весь карточный домик развалится к хуям в одно мгновение. Гарри — всего лишь безмолвный наемник, полураб, Далтоны — незаконнорожденные дети всеми забытого барона, ну а он, Джек, — беглый раб, пристроившийся в их милое гнездышко на птичьих правах и надеющийся на лучшее. Без Бернадетт все они никто, всего лишь пешки, нуждающиеся в постоянной защите и опеке. Должно быть, после продолжительных бесед на тему семейных проблем дальновидная наставница наконец осознала всю шаткость их положения, вот и хлопочет, не ведая сна и покоя, над многочисленными поправками, желая обеспечить своим мальчикам светлое будущее. Только теперь над этим светлым будущим нависла туча нихуевых размеров… Если в ближайшее время ей не станет лучше, то пора начинать подыскивать ошейник по размеру и молиться, чтобы не попасть в лапы Джульет. Самая жестокая африканская тюрьма покажется Диснейлендом по сравнению с пыточной камерой этой психопатки.       Джек вздрогнул, почувствовав на своем плече чью-то руку. Он обернулся и увидел Рика. В другой руке парень держал целую охапку свежесорванной крапивы.       — Ты как, Джек? Держишься?       — Угу.       Мрачная интонация говорила совершенно о другом. По ладони Джека струилась кровь вперемешку с соком одуванчика, но он этого не замечал. Рик закусил губу, подыскивая слова.       — Я знаю, ты беспокоишься, как и все мы, но… все будет хорошо, правда. Такое уже случалось раньше, ничего серьезного.       Рик смутился, понимая, как неубедительно звучит его голос. Действительно, проблемы с давлением случались и раньше, но ночью у бабуленьки пошла кровь из носа, а это уже недобрый признак. Он проснулся раньше всех и застал ее бледной как снег, судорожно меняющей алую наволочку. Зрелище было ужасное, но он дал клятву никому не рассказывать и теперь мучился, храня важный секрет в тайне от всех, даже от брата.       — Да, ты прав, — механически кивнул Джек, глядя куда-то сквозь Рика. — Все будет хорошо. Мы привезем ей эту вашу ботву, приготовим волшебную настойку, напоим, укроем пледиком и окружим теплом и заботой. И ей сразу полегчает. Все проблемы как рукой снимет.       Рик неуверенно улыбнулся, не зная, что сказать. С одной стороны, Джековы слова определенно несли добрый посыл, но тон, которым они были сказаны, больше походил на сарказм, причем совершенно неуместный. Пока он размышлял над ответом, Джек уже отвернулся и продолжил срывать одуванчики, но делал это с каким-то угрюмым ожесточением, яростно выдыхая сквозь зубы. Пожав плечами, Рик пошел проведать брата, но тот быстро дал понять, что не расположен к задушевной беседе.       — Лучше сосредоточься на работе, бабуленька надеется на нас! — пропыхтел Морти, нервно собирая землянику в мешочек. Рядом с ним уже лежала целая охапка боярышника и пастушьей сумки, а рот и пальцы были красными от земляничного сока — видимо, несколько ягод уже пошли на пробу. Неудивительно: брат всегда тянул что-то в рот, когда сильно переживал. В другое время Рик непременно отпустил бы по этому поводу какую-нибудь смешную шутку, но не сейчас, когда все и так были на взводе, в том числе и он сам.       Собравшись с духом и стараясь не унывать, Рик побрел в свой сектор и сорвал там всю крапиву, какая только росла. Когда седельные сумки были заполнены, он занял свое привычное место позади Джека, дал отмашку Морти, который по традиции ездил на отдельном скакуне, и они тронулись в обратный путь.       Дорогу домой ребятам освещало яркое ласковое солнышко, вышедшее из-за туч, чтобы заботливо укрыть землю и природу; в лица дул теплый летний ветерок, донося чарующие переливы аромата цветущих лугов и растений; воздух, казалось, был пропитан чистотой, свежестью и жизнью. Это не могло не вселять добрую надежду в юные сердца путников, бившиеся в такт мерному цокоту копыт. Джек почувствовал небывалый прилив сил и сам пришпорил лошадку, перейдя на галоп, чем приятно удивил своего инструктора. Воодушевившись, его примеру последовал и Морти, воскликнув бравое «йи-ха-а!». Они спешили домой, на выручку верной и любящей госпоже, чтобы напитать ее целебной силой нового дня, согреть в объятиях подобно солнцу, насытить чудесной энергией и ароматом трав, подарить ей свои сердца и улыбки. Все что угодно, лишь бы она почувствовала себя лучше…       Опьяненный воздухом и свободой, Джек летел как ветер, пока не увидел на пороге их дома высокую мужскую фигуру в черном деловом костюме. Он сразу же узнал визитера, увлеченно беседовавшего с Гарри. Люциус! Тот самый ублюдок, который мечтал заполучить его для пересадки органов! А еще этот хуесос облизывался на его сестру, нес хуйню про беременных девочек и гаремных мальчиков. Гнусный пидор!       — А этот здесь что делает?! — У Джека все оборвалось внутри, руки мгновенно похолодели, взгляд остекленел, как у покойника. Он резко остановил свою Бесси, и Морти едва не влетел в них на разогнавшемся Буцефале.       — Джек! Что на тебя нашло? — воскликнул Рик, сердито отбирая поводья. От резкой остановки опасно всколыхнулась сумка с земляникой, не хватало ее раздавить!       — Что у вас случилось? — встревоженно спросил Морти, все еще не веря, что каким-то чудом удалось избежать столкновения. Сердце колотилось как бешеное, заглушая звуки.       Не говоря ни слова, Джек спрыгнул с лошади и крадучись, короткими перебежками направился в сарай. Братья проводили его растерянным взглядом, не понимая, что происходит с их другом.       — Что это с ним? — Морти поравнялся с братом, они переглянулись.       — Понятия не имею… Но я это выясню! Позаботься о лошадях.       — Подожди меня! — попросил Морти, но Рик проигнорировал его просьбу. В спешке передав поводья брату, он бросился за Джеком, чувствуя беду. Едва он протянул руку к двери сарая, как та резко распахнулась, сбив его с ног.       — Ай!       Рик застыл, боясь пошевелиться. Он лежал, неловко раскинувшись на земле, и таращился на Джека, в руках которого опасно покачивались острые вилы. Тот перевел на него странный взгляд, как будто раздумывал: добить или просто перешагнуть.       — Джек?.. — выдохнул Рик, ошеломленный реакцией друга. Какого черта? Все же так хорошо шло — они торопились домой, к бабуленьке, везли ей целебные травы, и тут р-раз — и переклинило! Джек по-прежнему молчал, возвышаясь эдаким Майклом Майерсом над распростертой жертвой. Неприятные ассоциации. Пришлось еще раз позвать по имени. Будто очнувшись, Джек скомканно извинился, помог Рику подняться и уже хотел было бежать дальше, но Далтон решительно перегородил ему дорогу. — Стой, погоди!.. Куда ты собрался? Что ты намерен делать?       Джек не собирался вдаваться в подробности. Он лишь сердито отмахнулся.       — Дай пройти!       Но Рик оставался непреклонен и твердо стоял на своем.       — Сперва положи вилы на место.       — Я тебя ударю! — пригрозил Джек, начиная злиться. Рика заметно передернуло, но он и не думал отступать.       — Джек, мы все за тебя в ответе! То, что ты задумал, сделает только хуже! Пожалуйста, ради всего святого, объясни наконец, в чем дело?!       Джек недобро сузил глаза, нахмурился. Ситуация стремительно накалялась. Бессмысленная возня у сарая и так отняла кучу времени, об очередной задержке не могло идти и речи. С другой стороны — дотошный братец ведь ни за что не отстанет, а судя по звукам из конюшни, сейчас и второй подтянется. Двойная головная боль… Вздохнув, Джек воткнул вилы в ближайший стог сена, примирительно поднял руки.       — Хорошо, ты прав, ты прав. Я погорячился. Это все нервы, тяжелое утро. Прости меня, Ричард. Не сердись, ладно?       — Да брось, Джек… — Рик потерял бдительность, сбитый с толку неожиданным обращением. — Разве на тебя можно сердиться?       — Вот и славно, дружище. Мир?       Джек не сомневался, что Рик захочет подойти и пожать ему руку. В отличие от сдержанного Морти, он жить не мог без прикосновений, за что и поплатился: подпустив братца-кролика поближе, Джек коварно перекинул его через ногу, придержав в последний момент, чтобы смягчить удар, схватил вилы и ломанулся к дому, не обращая внимания на крики и вопли позади себя. Он бежал быстрее ветра, подгоняемый острым желанием расплаты.       «Я убью этого пидора! Продырявлю на хуй, сделаю из него дуршлаг! Скормлю труп диким свиньям, и никто никогда не узнает!.. Он ведь даже не барон! Говно на палочке! Мне ничего за это не будет!.. Я все объясню потом, они поймут!..»       Он прибавил шагу, стремительно срезая через яблоневый сад, перепрыгивая через препятствия, как олимпийский бегун. Глаза слезились, дыхание сбилось, сердце готово было выскочить из груди — еще бы, не каждый день приходится носиться сломя голову с твердым намерением кого-то прикончить! Люциус, еб его мать! Вот ведь грязный уебок, сволота такая! Вычислил, нашел, приперся вынюхивать сюда, выблядок ебаный! Что он наплел Бернадетт? Что Джек нарушил местную омерту или их сраный пиратский кодекс и теперь его следует отдать на растерзание? Увести на публичную казнь? Уж не от этого ли ей поплохело? А может, она знала, что за ним придут, и специально отправила за травами, чтобы уберечь от поимки, а он не допер? Господи, как же все хуево! Блядь, блядь, блядь, ну почему его никак не оставят в покое?! Он горько всхлипнул, проклиная судьбу.       Несмотря на боль и потрясение, Джек был полон решимости расправиться с ненавистным врагом. Он должен защитить себя и свое будущее! Мама и сестренка ждут и надеются! Нельзя их подвести! Он крепче сжал вилы, холодный блеск металла придавал уверенности в себе и своих силах. До крыльца оставалось уже немного. Начинающий ассасин двигался быстро и бесшумно, подходя сбоку и оставаясь незамеченным, когда из-за кустов акации внезапно выскочил Морти и с диким криком повалил его на землю.       — Сука, блядь! Скотина! Иди на хуй! — взревел Джек, пытаясь отбиться от нападавшего.       В пылу схватки Морти пропустил пару крепких тумаков, но и сам в долгу не остался, хорошенько съездив в ответ по лицу и корпусу. Его подоспевший братец уселся сверху на беснующегося агрессора и принялся щекотать, ловко уворачиваясь от ударов. Руки ослабели, и Джек, к своему ужасу, лишился главного оружия. Вот пиздец! Матерясь сквозь смех, он замахнулся было для удара по одной из двух одинаковых рож, но Морти, по горло сытый дракой, предугадал его шаг и встал коленями на обе кисти, больно придавив их к земле, а Рик уселся поудобнее, лишая возможности выбраться. Джек оказался обездвижен и неуклюже растянут под двумя братьями сразу. Он завыл от отчаяния:       — Долбоебы, бля, пустоголовые! Дебилы! Какого хуя вы творите?! Слезьте сейчас же, или я вас всех выебу! Порву, как гон…       Джек вздрогнул, не договорив: горячей, влажной, пахнущей пылью и крапивой ладонью Рик закрыл ему рот, бесцеремонно прервав бурные душевные излияния. Лишенный возможности говорить, он яростно замычал, страшно выпучивая глаза. Морти удрученно покачал головой, переводя дух после схватки, Рик понимающе хмыкнул. Им удалось обезвредить дебошира, но они совершенно не знали, что с ним делать. Как привести его в чувство, желательно без лишних травм?       — Может, его того?.. — Морти кивнул в сторону колодца. — Окатим холодной водой, полегчает?       — Нет! Даже не думай! — Рик с ужасом посмотрел на брата. — Один я его не удержу! Надо что-то придумать…       — Мальчики, что у вас случилось? — встревоженно спросила Бернадетт, спускаясь со ступенек вместе с Гарри и Люциусом. Она выглядела намного лучше, чем с утра, но дворецкий на всякий случай поддерживал ее под руку. Сзади трусцой семенил Твикс, напуганный криками и шумом борьбы.       — Джек сошел с ума, бабуленька! — чуть не плача пожаловался Рик. Ему было досадно, что они потревожили хозяйку и заставили ее волноваться. Теперь она точно не выздоровеет, с таким-то стрессом!       — Да, он очень странно себя ведет, — поддакнул Морти, прилагая нешуточные усилия, чтобы удержать сопротивляющегося Джека. — Ба, может, ты приведешь его в чувство? Пожалуйста!       Бернадетт замешкалась с ответом, и этим воспользовался Люциус. Он деловито оправил свой шикарный, сшитый на заказ смокинг с вычурными запонками и вышел вперед, вставая между мальчиками и хозяйкой.       — Позвольте осмотреть вашего питомца, уважаемая леди. Я же сам доктор, как вы прекрасно знаете.       — М-м-мф!.. — Джек заерзал сильнее, протестуя против вмешательства чертового мясника, но все оказалось тщетно — близнецы по-прежнему крепко держали его, явно не собираясь отпускать.       Подойдя поближе, долговязый ушлепок присел на корточки, поправил свои черные зеркальные очки и внимательно просканировал побагровевшее лицо схваченного мальчишки. На миг на его обветренных губах мелькнула тень улыбки: он явно наслаждался беспомощностью своего будущего трофея. Джек не сводил с него глаз, чувствуя странную смесь страха и злости. Дыхание участилось, крупные капли пота стекали по лицу, тело била мелкая дрожь. Он ощущал себя редкой диковинкой, живым товаром, выставленным на продажу. Обидно, что никто не возражал против унизительного «осмотра». Особенно напрягало молчание Бернадетт. Где же ее поддержка, когда она так нужна?!       Сполна насладившись моментом, Люциус поднялся с корточек, довольно потер руки.       — Я так рад нашей встрече, молодой господин! Приятно видеть, что вам уже лучше. Сильное, здоровое тело, неиссякаемая энергия — это прекрасно, но люди жалуются… Боюсь, если вы будете продолжать в том же духе, придется вколоть вам успокоительное, чтобы вы стали… более покладистым, хе-хе.       У Джека окончательно сорвало крышу. Он задергался, словно в припадке, зарычал, прикладывая все силы, чтобы освободиться или скинуть с себя хотя бы одного мудака, но все без толку: две бледнолицые каланчи оказались проворнее. Морти сильнее уперся коленями в Джековы ладони, а Рик свел бедра, больно сдавливая ребра. Джек глухо застонал, на глазах выступили слезы.       — Отпустите его, ему же больно! — возмутилась Бернадетт, будто не замечая бездействия Люциуса, который должен был вмешаться первым.       Далтоны нерешительно переглянулись. Просьба любимой бабуленьки носила опасный, можно сказать суицидальный характер. Они не хотели мучить Джека, но он сам напросился. Разве разумно давать ему свободу после его выкриков, угроз? Но Бернадетт твердо настаивала на своем. Она повторила просьбу тоном, не терпящим возражений. Братья поняли, что деваться некуда.       — Джек, мы тебя сейчас отпустим. — Рик обращался к схваченному, надеясь на его понимание. — Искренне прошу: не делай глупостей, ладно?       — Иначе нам всем будет за тебя стыдно, — вставил Морти, ища взглядом брошенные вилы. К счастью, Гарри уже отбросил их ногой.       — Мальчики! — Бернадетт теряла терпение, безотчетно царапая предплечье дворецкого.       Люциус предусмотрительно спрятался за их спинами, вытягивая шею, словно страус.       Как только его отпустили, Джек гневно спихнул с себя Рика, послал к черту Морти и перевернулся на живот, отплевываясь и утирая губы. Близнецы замерли с растерянным видом. Обоим было очень досадно за то, что допустили подобное, да еще испачкали одежду, прибавив работы хозяйке. Потрепанный вид и перепалка — не самое лучшее впечатление для гостя. Впрочем, тот сохранял невозмутимое выражение лица, как и Гарри.       — Ребята! Из-за чего вы сцепились? — Брови Бернадетт удивленно поползли вверх. Еще в доме она услышала, а затем увидела жуткую потасовку, развернувшуюся прямо под окнами гостиной. Она никак не ожидала подобной выходки от своих милых, дружных мальчиков и была настолько шокирована, что не придала значения тому, что здесь делают вилы из сарая. Ее больше заботили свежий ушиб на виске Морти, порванная футболка Рика и красные полосы у него на шее.       — Мальчишки часто дерутся. По поводу и без. — Люциус многозначительно хмыкнул, важно выходя на передний план. — Этим они заметно добавляют работы нашему брату.       — Что он здесь делает?! — сквозь зубы прошипел Джек, вставая. Его воротило от каждого слова этого напыщенного козла, дико хотелось заткнуть его лживую глотку.       — Я приехал за вами, мой милый друг, — самодовольно ответил Люциус, в чьих очках отражались огромные испуганные глаза парнишки. — Мужайтесь, нас уже ждут. И постарайтесь вести себя подобающе.       — Ждут где?       — Как это «где»? Наверху, конечно же. Ваша хозяйка дала свое согласие, чтобы я доставил вас к месту назначения. Вас хотят видеть господа управляющие… И другие, не менее значимые персоны.       Рожа мясника расплылась в коварной улыбке, и Джек понял: все, это конец! Конец мечтам, конец надеждам. Вот блядь, какого хера, а?! Он перевел беспомощный взгляд на Берни, на ту самую заботливую женщину, которая приютила его и выходила, которая учила вязать носки и сажать яблони, которая клялась, что все будет хорошо, уверяла, что беспокоиться не о чем. Неужели она вот так спокойно отдаст его бренную тушку на потроха?       — Берни, вы это серьезно? — спросил Джек, задыхаясь от возмущения. — Я что, правда должен ехать с ним?       — Да, Джек, — ответила наставница, с трудом преодолевая жуткую головную боль, от которой сводило скулы. — Я давно этого добивалась, видишь, как оно получилось… Я бы сама поехала с тобой, но мне сейчас не до разъездов, с моим-то давлением… А что тебя так тревожит? Это для твоего же блага, ведь ты уже давно созрел, чтобы самому…       — Для блага?! Да вы бредите! Идите проспитесь, блин! — воскликнул Джек, пятясь, словно затравленный зверь, окруженный безжалостными охотниками. Краем глаза он заметил, как напряглись близнецы, но ему было не до них, его накрывало цунами негодования, эмоции зашкаливали, голос срывался на крик. — Вы хоть знаете, с кем меня отправляете?! Я никуда не пойду с этим уродом!!!       Джек выкрикнул эти слова прямо в лицо Люциусу, трясясь от гнева. Смертельный ужас сковал внутренности, обида и чувство обреченности поразили сердце. Ни хуя себе новости! «Дала согласие»… Первой мыслью было метнуться назад к конюшням, спереть первую попавшуюся кобылку и уносить ноги подальше от этого дурдома, от этих гребаных предателей! Но, подумав хорошенько, он понял, что при таком раскладе попросту свихнется: не удастся ни поспать, ни пожрать, ни расслабиться, зная, что в любой момент к нему могут заявиться эти пидорасы и притащить обратно. Даже переезд не поможет! Да и мать не согласится… Пока будет ее уговаривать, их уже сто раз схватят за жопу. А потом и за сестру возьмутся, чтобы истребить весь их род, как семью Анжелики. Вот уроды, блядь! Как же это подло — бить в самое незащищенное место!       Бернадетт почувствовала, как снова поднимается давление. Ее тошнило, голова раскалывалась; ей срочно требовался травяной настой и постельный режим, но она держалась из последних сил. Не ради себя — ради благого дела, в которое верила всем сердцем. А теперь в это сердце плевали, обесценивая все труды и бессонные ночи… Отпустив Гарри и убедившись, что способна сама держаться на ногах, она, заметно шатаясь, направилась к возбужденному мальчишке. Близнецы бросились было на выручку, но она знаком велела им держаться в стороне — не хватало еще новой драки.       — Джек, мальчик мой. — Бернадетт протягивала дрожащую руку, медленно сокращая дистанцию. — Тебя никто не обидит, даю честное слово. Эта аудиенция, которой мы все так долго ждали, — это твой шанс заявить о себе на самом высоком уровне. Люциус — руководитель бригады врачей, которые быстро поставили тебя на ноги, когда ты нуждался в срочной медицинской помощи; за годы службы он зарекомендовал себя как надежный и ответственный человек, к тому же он сохраняет нейтралитет, поэтому его и выбрали для этой миссии. Он отвезет тебя и привезет обратно, ты даже не заметишь. Все будет…       — Все это чушь! Мы уже встречались раньше! — перебил Джек, продолжая отступать. — Этот утырок торгует органами! Он приходил ко мне домой, сказал, что…       — Какая богатая фантазия! — вставил Люциус, улыбаясь.       — …обязательно заберет меня, когда я стану не нужен этой поехавшей маньячке. Мол, меня уже кое-кто присмотрел в качестве донора, так что… Что бы он ни наплел — это пиздеж. Живым я не доеду. Если я вам надоел и вы хотите меня сбагрить — так и скажите! К чему весь этот цирк?!       Джек вздрогнул, услышав позади себя злобное рычание — это Твикс, почуяв неладное, вышел на защиту хозяйки. Прекрасно, блядь! Все против него! Жаль, под рукой нет камня, а то бы он показал чертовой шавке ее место! Он издевательски передразнил лиса, и тот зашипел, выгнул спину, распушил хвост, выпустил когти, готовясь к нападению.       — Джек, замри! — испугалась Бернадетт. Джек неохотно подчинился, осуждающе покачал головой.       — Лучше прикажите своей блохастой твари разорвать мне горло — это будет в разы быстрее и милосерднее того, что вы задумали.       — Каков актер, а? — едва слышно произнес Люциус, наклоняясь к Гарри, но тому было не до шуток: парнишка находился на грани и того и гляди сам вцепится кому-нибудь в горло. Он напряженно следил за обстановкой, готовый вмешаться в любую секунду, несмотря на запрет госпожи.       Между тем тучи продолжали сгущаться; погода, как и отношения, быстро портилась.       — Я не такая, Джек! Я желаю тебе только добра! Я не знала ни о каких органах! — оправдывалась женщина, покачиваясь на ветру, как соломинка. На щеках застыли слезы, губы непроизвольно дрожали.       — Я вам не верю, — буркнул Джек, мрачно сверкнув глазами. — Вы все прекрасно знали, с самого начала, и просто использовали меня. А теперь пытаетесь замести следы. Так у вас это принято — сегодня вместе за одним столом, а завтра в мешок для трупов, и до свидания? И вы считаете себя лучше нее?       Лицо Бернадетт исказила гримаса боли, в висках пульсировало, в глазах потемнело, стало трудно дышать. Дурак! Какой же он дурак, господи!.. Рычание усилилось, как и ее тревога. Она велела Твиксу уйти, но животное не слушалось, чувствуя слабость в голосе хозяйки. Оно припадало на передние лапы, скалило зубы, не спуская глаз со своего давнего соперника, и явно готовилось к прыжку. Джек оказался между двух огней, и в обоих случаях его ждала смерть. Кровавая, мучительная, безобразная. О, если бы у него были крылья или испепеляющий взгляд, как у Циклопа из комиксов про Людей Икс!.. Как бы он расхуячил все вокруг!       — Молодой господин… — начал было Люциус, но Джек почти сразу же перебил его, послав на три буквы. Морти вскипел и велел Джеку закрыть рот, но был послан по тому же адресу. И все это под рычание обезумевшего лиса!       — Да что с вами такое, черт побери?! — закричала Бернадетт. Она выругалась, теряя самообладание. От стресса и нервного потрясения у нее снова пошла кровь из носа, закружилась голова. Выбившись из сил, она схватилась за грудь и неуклюже осела на землю. Со всех сторон тут же посыпались крики:       — Бабуленька!       — Госпожа!       — Миледи!       Всем стало жутко, даже Твикс решил повременить с расправой и прижал уши, вглядываясь в обмякший силуэт хозяйки. Гарри и Морти бросились приводить ее в чувство, а Рик стоял как вкопанный, беззвучно шевеля губами. Затем, осознав, что произошло, он издал нечеловеческий вопль, взлетел на крыльцо, пинком вышиб входную дверь и вернулся с ружьем наперевес. Никого не слушая и ни на что не обращая внимания, он встал между Джеком и бабуленькой, снял ружье с предохранителя, упер приклад в плечо и выстрелил в воздух. Задрожали стекла, резко запахло порохом. Испуганное животное моментально скрылось из вида, убежав в неизвестном направлении.       — Теперь ты! — требовательно скомандовал Рик, направляя оружие на Джека. Гарри прикрывал бесчувственную Бернадетт своим телом, Морти сидел рядом, онемевший от страха. Люциус держался в стороне, не спуская глаз с Джека. Похоже, вмешиваться и рисковать своей шкурой ради него никто не собирался.       — Что я? — спросил Джек, равнодушно глядя в лицо Рика поверх дула еще дымящегося ружья. Оба ствола смотрели ему прямо в грудь, а короткое расстояние исключало возможность промаха.       — Проваливай отсюда! — велел Рик, глотая слезы. Палец дрожал на спусковом крючке, колени подгибались, стрелка заметно лихорадило, но он не сдавался, твердо решив избавиться от обидчика той, кого любил больше всего на свете. — Мне все равно куда, главное — подальше отсюда!       — Прекрасно! — Джек с презрением махнул рукой. — Я все равно не собирался здесь задерживаться!       Он развернулся, сунул руки в карманы и пошел через яблоневый сад к конюшне. Рик быстро утер слезы и окликнул его, грубо велев идти в другую сторону.       — Хорошо, хорошо… Истеричка долбаная, — огрызнулся Джек. Проходя мимо Рика, он смачно сплюнул под ноги, выражая свое отношение к конвоиру. Не оборачиваясь, вышел на первую попавшуюся тропинку и одиноко побрел по направлению к лесу.       Все долго смотрели ему вслед в полной тишине, потом Гарри подхватил на руки бессознательное тело Бернадетт и потащил в дом. На полпути он обернулся в поисках Люциуса, но того уже и след простыл. «Доктор» скрылся, даже не удосужившись проверить состояние пострадавшей. Тихо выругавшись, Гарри решил действовать самостоятельно.       Заново обретя возможность шевелиться, Морти поднялся на ноги и хотел было помочь дворецкому, но, подумав, решил не оставлять брата одного с оружием в руках. Он подошел к плачущему Рику и осторожно приобнял за плечи, чмокнул в мокрую щеку.       — Все хорошо, не плачь, я с тобой. Мы справимся. Пойдем поможем бабуленьке… Только сперва отдай мне пушку, на всякий случай…       Рик молча кивнул, передавая ружье Морти, но заходить с ним в дом не стал. Вместо этого он тяжело опустился на ступеньку и разревелся. Он рыдал так отчаянно, как никогда в жизни. Ему было очень больно и обидно.       — Все хорошо, врачи уже едут, — поделился Морти, присаживаясь рядом и заботливо укрывая брата пледом. — Эй, ну ты чего? Все будет в порядке, не вешай нос!       — Это я виноват!.. Во всем виноват я!.. — простонал Рик, безутешно зарываясь лицом в теплое предплечье.       Морти тоже было тяжело, его тоже душили слезы, сдерживаемые глубоко внутри, но он старался быть сильным, стойким, чтобы сохранять самообладание и трезвость рассудка. Ведь рядом были близкие, которые чувствовали себя еще хуже. Он покрепче прижал брата к себе, как бы укрывая его от всех невзгод этого мира.       — Ты не виноват, братишка. Кто ж знал, что все так обернется? — Задумавшись, Морти добавил: — А ты все-таки молодец.       — Почему? — глухо спросил Рик, подняв заплаканное лицо.       — Потому что я бы точно снес ему башку, — честно ответил Морти, устремив взгляд вдаль, на темнеющее небо. От яркого солнечного дня не осталось и следа. Травы, которые они так старательно собирали все втроем, так и остались сохнуть, позабытые в седельных сумках.