Часть 3
7 августа 2021 г., 06:00
Красные свечи медленно плавились на столе, распространяя лёгкий аромат малины. Из открытого окна тянулась прохлада и доносился треск сверчков, где-то на деревьях тихо допевали свои песни птицы. Ужин, состоявший из пасты в томатном соусе с овощами, украшенной лепестками свежего базилика и зелёного лука, был в самом разгаре. Алан восхищённо встретил подачу блюда, с некой жалостью разрушая старания брата, но тут же зажмурился в удовольствии и застонал, почувствовав остро-сладкий вкус пасты. Он хотел что-то сказать, но Колин остановил его жестом:
— Не надо слов, просто ешь, — парень самодовольно ухмыльнулся, потирая ладони.
Вечер проходил идеально: они общались на отстранённые темы, обсуждали прочитанные книги, комиксы, говорили о погоде и бейсболе. Алан всё время вертел в руке свечи, разливая по ободку воск, что тут же схватывался и застывал. Он часто поглаживал волосы, заправлял пепельные пряди за ухо, теребил уголок полотенца и оттягивал воротник футболки, словно ему было жарко. Но Колин не обращал внимания на волнение брата, затуманенный собственным успехом в кулинарии.
— Ты сегодня ни разу не обмолвился о работе. Сегодня вечер без разочарований? — со смехом сказал парень, поставив локти на стол и оперев подбородок на кулаки.
Алан, только пригубив сок, тут же поперхнулся и расплескал всё по столу, судорожно начиная пытаться промокнуть всё салфеткой. Колин медленно выпрямился и серьёзно уставился на брата. Бдительность вновь не подвела его.
— Слушай, тут такое дело, — он прокашлялся. — Мне предложили новые условия работы, за которые я буду получать больше.
— Какие условия, переехать в студию? Тебе поставили там кровать?
— Уехать в командировку, — Алан выждал реакцию, но, не увидев ничего, кроме побледневшего лица брата, поспешил продолжить. — Всего неделя, и глазом моргнуть не успеешь, как пролетит время и я вернусь.
Холодок прошёлся по спине Колина. Он медленно отвернулся, оглядел еле обжитый тёмный зал, потрогал обшарпанный уголок стола; поднял голову, изучая низкие лампы над столом с приглушённым, тусклым светом. Дом всё ещё был чужд ему, и даже днём было тяжело долго находиться внутри — он старался больше гулять, смотреть на рыб, гладить рыжего кота, но не быть одному в чуткой тишине этого маленького и давящего на него дома. Парень снова посмотрел в настороженные глаза брата. Раньше ему казалось, что перед Аланом он может быть самим собой, не скрываться; делиться всем и отдавать ему свои эмоции, чтобы пережить вместе — ведь иногда чувств бывает так много, что они не могут уместиться в одном человеке. И сейчас вулкан снова пробудился, раскалёнными волнами захлёстывая всё внутри и желая выйти наружу. Но кому станет легче? Станет ли Алану проще, узнай он, как сильно переживает брат? Станет ли Колину проще, если он покажет, как зол и расстроен? Мысли загнали его в тупик. Он сжал вилку и медленно положил её на стол, пытаясь расслабить дрожащие пальцы.
— Оставь немного наличных, — только и смог выдавить юноша, сохраняя на лице шаткое хладнокровие, что пугало старшего брата больше, чем если бы тот вылил на него неконтролируемый поток своих эмоций.
Колин встал из-за стола и, списав всё на усталость и адаптацию, отправился спать. Алан внимательно слушал медленный скрип лестницы и прислушался к происходящему на лестничной площадке, но даже не засёк как закрылась дверь спальни, испугавшись этого больше, чем если бы дверь слетела с петель от хлопка.
***
Утром они бегло позавтракали и покинули дом. Колин проводил брата на автобус, крепко обняв его на прощание. Даже если он был зол и огорчён вчера, ему хотелось разойтись с миром, залатать раскол и не превратить его в пропасть между собой и старшим братом; хоть и недосказанность сыграла свою роль. Он проследил как отъехал автобус и отправился в школу, поторопившись, чтобы не опоздать на первый урок. Спустя неделю учёбы ему удалось заглянуть почти в каждый уголок этого четырёхэтажного здания: найти библиотеку, изучить задний двор с резными скамейками и столиками под зонтами; выйти на трибуны, издалека посмотреть на игру местной бейсбольной команды, оценить их уровень игры и обдумать, сможет ли он сравниться с ними? Колин всё ещё не мог решиться вступить в команду; выложить все свои грамоты и медали на стол тренеру и снова надеть форму. Он медлил, высиживал стул на уроках и слушал, казалось, интересные вещи, но поданные сплошным зачитанным текстом. А чего только стоил голос оратора! Ему хотелось рвать волосы на голове от этого безэмоционального, не имеющего тембра голоса, с ноткой писклявости и чувства постоянного пересохшего горла. У него не хватало нервов усидеть на лекциях и он каждый раз бежал на улицу, чтобы отдышаться и успокоиться. Но сегодня один из предметов поразил его. Как оказалось, в подвале школы ученики и учитель физики построили свой мини-планетарий. Они создали купол, занимающий целый кабинет, и поставили по кругу проекции, что воссоздавали на тёмных стенах целое звёздное небо, планеты, метеоры, галактики. Несложно было свернуть себе голову в попытках уследить за движущимися водоворотами чёрных дыр, сияющих оранжевым свечением; за полётами комет и их длинными пылающими хвостами. Ухватить хоть одно сказанное учителем слово не представлялось возможным, ведь Колин только и слышал рядом с собой восторженные восклицания. В полумраке было тяжело разобрать лица одноклассников, но по очертаниям легко удалось понять, что это девушка, и именно та, с телескопом — почему-то в этом он был стопроцентно уверен. Парень исподтишка смотрел на неё, наивно предполагая, что она не чувствует на себе взгляда. Одноклассница не заставила себя долго ждать и повернулась к нему всем телом, уставившись настойчиво и пристально. Они стояли в полумраке, над головой проносились целые галактики и созвездия, мельком отбрасывая свет на лица, но им казалось, что они остаются загадкой друг для друга, пока лекция не закончилась и резкий свет холодных ламп не ослепил их. — Всё, ребята, на выход, — похлопал в ладоши преподаватель. — Сейчас обед, а после встретимся на теоретической части астрономии. Рыжая девушка продолжала пристально смотреть на Колина, но вскоре отвернулась, быстро выскользнув из кабинета и скрывшись на лестничной площадке. Парень болезненно потёр глаза и почувствовал смутную неприязнь от этих гляделок; он не понимал, что это было, пока его не посетила одна мысль: вдруг она узнала Колина? Запечатлела образ стоящего на мосту паренька и примерила на него, не прогадав в выборе. «Если ей взбредёт что-то придумать про меня и разболтать по школе, я очень сильно постараюсь не свернуть ей шею, » — думалось ему. Он готовился к подвоху или чему-нибудь похуже, но не отказался от затеи снова провести обед на трибуне, ведь там для него было одно из самых комфортных мест во всем мире; хотя быть на поле он любил не меньше. Синие скамейки на самом верху соблазнительно пустовали. Под свисток тренера, переговоры команды и звук гулкого удара мяча о биту, Колин сел под самым солнцем; достал контейнер с едой, поставив его рядом с собой, а на коленях разложил целую энциклопедию о подводном мире. Он достал её в местной библиотеке, уже неделю зачитываясь на скучных уроках и перерывах, невольно ускоряя ход времени. Парень уткнулся в неё и вовсе забыл где он и зачем здесь, иной раз пропуская вилку мимо рта. Ничто не могло нарушить идиллию маленького мирка, пока человеческая тень не нависла над ним, подобно грозовой туче, что решила нарушить его комфорт. Колин почувствовал лёгкий, приятный запах кокосового масла, поднял голову и снова увидел её. — Надеюсь, я не сильно тебя потревожила, — девушка села рядом и вытянула ноги. — Меня Мишель зовут. Не думаю, что ты был в курсе; по тебе не скажешь, что ты увлечён происходящим вокруг — так сказать, реальной жизнью, — она бесцеремонно вытащила книгу из рук парня и начала сосредоточенно разглядывать страницы. — Хотя подглядывать ты мастак. Я не одобряю, но и не осуждаю. Колин ошарашено оглядывался по сторонам, словно ища спасения не только от этой странной девушки, но и от темы, которую та хотела поднять, припомнив ему вчерашний вечер. — А ты точно не глухой? — На все сто, — ответ вышел тихим и охрипшим, но тот постарался взять себя в руки. — Вчера вечером я шёл с магазина и просто захотел насладиться видами, а там ты и огромный телескоп. Удачное стечение обстоятельств, и только. Она посмотрела на него и на лице явно застыл вопрос, которым в ту же секунду задался и сам Колин — зачем он оправдывается? Он неловко отвернулся и начал наблюдать за игрой. — Хочешь погулять сегодня после уроков? — после недолгой паузы спросила девушка, успев подметить всю прелесть выражающего недоумение лица. — Да, я люблю вводить в тупик людей, но знай: это просто прогулка. Голова вдруг переполнилась мерзкими мыслями, воздух стал спёртым. Парень чуть не задохнулся, на минуту позабыв, как дышать. Что задумала эта девчонка? Какую ещё злую шутку с ним решила сыграть судьба; он найдёт друга или нарвётся на неприятности? Ни в том, ни в другом он не нуждался. — Это шутка такая? — Колин посмотрел на неё с еле заметной усмешкой, хотя глаза горели пламенем недоверия. — Слабо верится, что ты вот так легко взяла, подошла к новенькому и пригласила его гулять. Если ты проиграла спор своим подружкам, то лучше сдайся сейчас, пока я нарочно не согласился. Мишель вскинула брови и застыла на полуслове, разомкнув губы. Давно ей никто в такой грубой форме не выражал столь унизительное недоверие. — А ты не много о себе возомнил, Колин Мэнсон? — она отпрянула назад и тут же стала ещё ближе, впиваясь в него глазами. — Смотрю, вы с паранойей на одной волне. Никаких подружек у меня нет, но лучше бы ты подумал о своей личной выгоде, ведь я тебе предлагаю целую прогулку по незнакомому тебе городу! Даю время на подумать до конца уроков, хорошо? — Хорошо. «Хорошо? Вот так легко и твёрдо? Ты больной, что ли?» В его голове заверещала тревога, внутренние тараканы носились из стороны в сторону, в ужасе прячась по углам, хотя на лице застыло стойкое недоверие, словно он смотрел на что-то неподдающееся логике. — Два и вообще, кто шутит над новенькими? Это какой-то убогий обряд посвящения? Мишель недовольно нахмурилась, встала и ушла с трибун, а Колин остался сидеть на месте. Казалось, ноги свело, и есть уже не хотелось; он даже не мог больше сосредоточиться на игре, а книгу и вовсе закрыл, упёршись локтями в колени и сложив руки в замок, а на них положив голову.***
Прозвенел звонок. Все быстро засобирались, потоком вываливаясь из кабинета, ведь это был последний урок, и все с нетерпением ждали его окончания. Колин задержался, чтобы закрыть окна, и вышел последним. Стоило ему только переступить порог класса, как перед ним из ниоткуда возникла Мишель, смотрящая на него серьёзно и настойчиво. — Ну что, решил? Колин пораскинул мозгами, потратив на это почти большую часть лекций, и принял для себя неоднозначное, смутное, неуверенное решение — он согласился. Они побрели к выходу. Уже на улице он продолжал следовать за девушкой, понятия не имея, куда они держат путь, но когда они оказались на остановке, он всё-таки решил спросить: — А куда, собственно, мы направляемся? — Узнаешь, — вскинула брови девушка и загадочно улыбнулась. Колин, не ощущая и капли энтузиазма, устало вздохнул. Не хватало ему приключений в жизни; вдруг она вывезет его в лес и скормит животным, что прислуживают ей, юной ведьме? — Я понял, тогда до завтра, — парень развернулся и хотел пойти домой, как вдруг ощутил, что кто-то схватил его за ручку рюкзака и потянул назад. — Стой, не уходи, — настойчиво удерживала Мишель. — Тебе понравится. А если нет, то с меня или мармелад, или кофе, или домашка. Колин с минуту подумал. Ему так или иначе хотелось небольшой авантюры — но не с чужими людьми и не в чужом городе, хотя он почти был готов воспользоваться девушкой, лишь бы не находиться весь вечер в пустующем доме, наедине с собой и своей переполненной мыслями головой. Почему бы не провести вечер бесплатным гидом? Он оглянулся вокруг, чтобы убедиться в отсутствии слежки сумасшедших девчонок и, переступив через свои сомнения, согласился. Они сели в красный автобус и медленно покатились по городу. — Ты недалеко живешь? — снова вспомнился вчерашний вечер, и Колину не давал покоя вопрос, как далеко она уволокла телескоп. — Не так далеко от реки, но пару кварталов надо пройти, — ответила Мишель и сочла бесполезным называть улицу новоприезжему. — Это был твой телескоп? Твои родители астрофизики? Девушка отвела взгляд, царапая ногтями ручку сиденья. — Мой папа занимается ландшафтным дизайном, а мама ветеринар. Но телескоп мой. Я люблю изучать космос: он завораживает и создаёт чувство ничтожности, что-то типа «знай своё место, человечишка», и ты начинаешь воспринимать мир по-иному. Она внимательно проследила за реакцией парня. Глаза его светились, напоминая голубые звёзды; и хоть он немного хмурился, ему удалось понять, о чём говорит девушка. — А чем ты увлекаешься в свободное время? Колин начал неохотно, немного рассказав о бейсбольной карьере, перешёл на книги и сильно удивился, когда осознал, как начитана эта девушка, прочитавшая, видимо, в два раза больше. Он немного разошёлся, когда упомянул рыб, но старался сдерживать себя, не показывая истинной любви и страстного интереса к ним. Хотя, даже когда они вышли из автобуса, он не мог остановиться, особенно подогретый увлечённым лицом Мишель, что внимательно слушала и точно вставляла свои слова. Они поднимались куда-то вверх на холм; парень не знал этого места, оглядываясь назад, на вид небольшого городка с предзакатным солнцем, что пригревало спину и стремительно опускалось к горизонту. — Посмотри, — подозвала Мишель. Колин подошёл ближе и оказался крайне озадачен увиденным. Девушка гладила рыжего кота, что активно тёрся о её ноги, но завидев парня, с громким урчанием устремился к нему. — Гло? — он до последнего не признавал его, но порванное ухо само разрешило сомнения, создавая ещё больше вопросов. — Ты его знаешь? — Он живёт в заповеднике около моста, но какого чёрта он забыл здесь? На этот вопрос Гло демонстративно скрылся в кустах и больше не возвращался, оставив Колина наедине с Мишель и кучей вопросов. — То место в заповеднике — будто точка невозврата, — усмехнулась девушка и пошла дальше. — Идём, мы не ради кота приехали сюда. Парень поспешил за ней по натоптанной тропинке среди редко посаженных лиственных деревьев. Его мучила бредовая мысль, что одноклассница действительно хочет убить его, пока они не пришли к высокому сетчатому забору, в котором была небольшая дыра. Тогда эта мысль перестала быть бредовой. — Помоги мне, — сказала Мишель и Колин придержал сетку, пока та не пролезла. Он последовал за ней, стараясь не запачкаться, и они пошли дальше. Возвращаться уже было поздно, и парня действительно охватил интерес, смутно связанный со страхом; но девушка явно не боялась, знала путь и уверенно вела по нему. Колин старался соответствовать, но был настороже, подготавливая себя в подвоху. Они прошли сквозь заросли ивы и ежевики, вышли на маленький деревянный причал и оказались на небольшом озере, отливающим блекло-зелёным цветом. Мишель присела на край, вглядываясь в воду, и рукой поманила к себе парня. Тот не сразу рванул к ней, постаравшись убедиться, что они здесь одни, и опустился на колени рядом с девушкой, склонив голову. На поверхности водной глади плескались, резвились и кружили цветастые карпы, чуть ли не светившиеся в воде. Парень заворожённо замер, разглядывая переливающуюся на предзакатных лучах солнца чешую, совсем позабыв о внутренних сомнениях и страхах. Неужели он всё это время зря клеветал на девушку, повесив на неё все подлости мира? Мишель, не менее впечатлённая, невольно вытянула ладонь, желая коснуться водной глади и пустить по ней рябь, но Колин тут же перехватил её руку и дёрнул на себя. — Не надо, ты спугнёшь, — еле слышно сказал он и отпустил, но на бледной кисти остался красный след. — Прости меня. Мишель восприняла этот жест спокойно и постаралась не обращать внимание на то, что парень совсем не умел рассчитывать свои силы, невольно причиняя боль. Она села на причал, подобрав под себя ноги. — Ты не боишься запачкать штаны? — спросил парень, косо посмотрев на девушку и твёрдо ощущая за собой вину. Она была в широких спортивных штанах и белой футболке, потому что спутала расписание и собралась на физкультуру, забыв основную форму. Или же она подсознательно готовилась к этому походу, чтобы защититься от насекомых, что падки на голые ноги. — И это говорит человек, стоящий на коленях. Уголки губ еле заметно дрогнули в улыбке, Колин поднялся и сел, оперевшись позади себя руками. Красота самого озера восхищала его; кувшинки, или же белые водяные лилии, заполняли противоположный берег. От них тянулся душистый аромат, смешанный с влажностью и свежестью леса, спрятанного от душного и пыльного города. Он с лёгкостью вбирал полные лёгкие, и проблемы уже казались ему мелочными, ничего не стоящими — всё внутри заполонил этот момент. — Почему вы переехали сюда? — спросила Мишель, мысленно ликуя, что парню понравилось это место. Колин поднял глаза к небу, выражение его лица стало серьёзным, болезненно хмурым. Он думал, что же сказать. Что от них отвернулись родители, когда он был ещё ребёнком? Или рассказать, как в прошлой школе его били и заставляли биться потехи ради, оставив ему пару хороших шрамов, «красящих» его тело? Соврать? Колин не соглашался ни с одним из этих вариантов. — Эй, — девушка слегка дёрнула его за рукав кофты, задержав руку на месте, чтобы пощупать мягкую и приятную ткань. — Не говори, если не хочешь. Всё нормально. Он облегчённо вздохнул, мысленно поблагодарив её за понимание. Вокруг стремительно сгущались сумерки, и вдруг, из ниоткуда, на другой стороне озера показался силуэт. Они молча уставились на него, оцепенев от ужаса, пока тот несколько секунд стоял, словно разглядывая их в ответ. Он резко включил яркий, ослепляющий фонарь, направленный прямо на них. — Эй вы! Что вы здесь забыли? — раздался строгий мужской голос. — Вставай! — Мишель вскочила, потянула за плечо Колина, и они побежали обратно по натоптанной тропе, через сетку и вниз по холму, в потёмках спотыкаясь о ветки и камни. Не сделав ни единой передышки, подростки добрались до остановки и прыгнули в последний автобус. Еле отдышавшись, Колин посмотрел на девушку, что задорно улыбалась и смотрела в окно. — Что это, чёрт возьми, было? — Это закрытый заповедник! — захохотала она. — Меня ни разу не ловили! Наверно, теперь они заделают дыру, и я смогу попасть туда только через центральный платный вход, но рано или поздно это должно было случиться. Колин в ужасе откинулся на спинку, думая о том, насколько безбашенная эта девушка. Она невольно впечатляла, и хоть поступки её настораживали, они медленно оживляли его юную, не по годам потрёпанную душу.
