По ту сторону реки

      Входная дверь медленно открылась, и внутрь прокрался женский силуэт, на носочках переступая порог и бесшумно закрывая дверь за собой. Миссия ещё не была завершена, поэтому девушка не совершала лишних движений и аккуратно положила портфель на серую тахту в коридоре, скинула кроссовки и мельком посмотрела в зеркало. Ни единого мокрого места на одежде и волосах — слишком подозрительно для строгих умов родителей. Ей бы прошмыгнуть в комнату, переодеться и сделать вид, что она уже высушилась; и девушка попыталась, шелестя по ворсистому ковру, но стоило ей мелькнуть в арке зала и поставить ногу на ступень, как послышался холодный, важный мужской голос.       — Мишель? Подойди.       Не в силах принять своё поражение, она стиснула зубы так, что свело челюсть, но всё-таки покорилась, развернулась и вошла в зал уже со спокойным, внимающим лицом. Высокий мужчина стоял возле окна, одним пальцем придерживая тюль. Ярко выраженный греческий профиль добавлял ему грубости и излишней суровости, хоть и полностью соответствовал его характеру.       — Кто это был? — спросил он спокойно и отстранённо, будто рядом никого не было.       — Одноклассник, — с той же интонацией ответила Мишель.       Мужчина отошёл от окна, медленно прошёлся через зал и сел в кресло, взяв в руки книгу, лежащую на столике.       — И больше ни у кого не было зонта, кроме него, — он начал перелистывать страницы, словно этот разговор его совершенно не интересовал.       — Больше никто не захотел предложить.       — Даже Молли? Насколько я помню, твоя подружка водит машину.       — Даже, — она не хотела оправдывать Молли, что торопилась по своим делам, но ещё сильнее не хотела оправдывать себя, ведь это не имело никакого смысла для отца.       — Ладно, — он встал и подошёл к дочери, держась спокойно и уверенно, и рукой заправил её волосы за ухо. — Чтобы я больше его не видел.       Внутри закипала злость. Мишель тяжело задышала, не зная, заплачет она или заорёт; но ни то, ни другое не помогло бы против отца, а значит, это бессмысленная трата сил и нервов.       — Будь готова сегодня к ужину. В гости приедет семейство Сансеро, в том числе и два их взрослых сына. Познакомишься поближе, может кто-то приглянется.       Он делал вид, что за Мишель всегда стоит выбор; но она знала, что это отец будет приглядываться к молодым и обеспеченным людям, подбирая лучшую пассию для дочери, а ей останется только бороться за свою свободу и право выбора. Но мистер Моро даже для родных всегда оставался непробиваемой каменной стеной.

***

      Дождь понемногу стихал. В заповеднике среди зелёных деревьев оставалась только монотонная капель, спадающая с зелёных листьев. Парень не мог надышаться речной свежестью и запахом влажной травы, не желая так скоро уходить.       — Ну как там твоя самостоятельная несовершеннолетняя жизнь? — весёлый и бесконечно родной голос раздался из трубки телефона, от чего внутри разлилось тепло. — Надеюсь, рыб своих не забываешь покормить между супер-мега плотным графиком, а?       — И я тебя рад слышать, Алан, — Колин сам не заметил, как начал ходить кругами и топтать лужи. — Как ты там?       — Всё нормально, работаю над новым проектом. Первый том уже вот-вот выпустят, и я хочу, чтобы ты получил один из первых экземпляров в эксклюзивном издании, так что жди почту на неделе.       — Воу, значит, я один из первых, кто сможет выкладывать спойлеры в соцсети?       Послышался смех, но он быстро оборвался, и голос стал наигранно серьёзен.       — Ты только не отбей желание читать, а наоборот подогревай интерес. Комиксы сейчас дорогие, а нам кушать тоже хочется, — он на секунду замолк и продолжил. — Что у тебя нового за последние два дня разлуки? Успел натворить дел? Завести друзей, девушку; взять ипотеку?        Колин сделал задумчивую паузу, решив опустить существование девушек в его жизни.       — Я познакомился со своим одноклассником, Дарси. Я не знаю о нём ничего, кроме того, что он немного болтлив и совершенно открыт. И я всё-таки вышел на бейсбольное поле.       Алан подметил странную паузу, которую взял Колин на раздумья, но не стал включать братское чутьё из-за первобытного восторга, который он испытал, услышав новости о бейсболе. Колину пришлось отодвинуть телефон, чтобы не оглохнуть от визга брата.       — Так, слушай внимательно: когда выдадут форму, первым делом сфоткайся мне. Я не выдержу неделю ожидания, чтобы увидеть тебя в форме! — какой-то голос на заднем плане что-то сказал Алану, после чего тот сбавил тон и постарался остановить напор эмоций. — Мне пора бежать, поговорим завтра. Веди себя хорошо!       — Так точно, Алан.       Жизнь забурлила в нём с новой силой, и он чуть ли не вприпрыжку отправился домой, минуя деревянный мост и наступая в каждую лужу. Но прилив энергии был чуть ли не секундным скачком, который тут же исчерпался. Колин зашёл в пустой дом, закрыл дверь на замок и сразу поднялся по скрипучей лестнице, устало вошёл в комнату и с порога рухнул на кровать. Он вдруг ощутил как разыгрались его нервы; как перенапряглось всё тело за сегодняшний день, и как много эмоций он пропустил через себя, вымотавшись так, словно пережил полёт на Марс. Силы остались только на то, чтобы покормить рыб и легонько постучать по аквариуму, привлекая внимание лупоглазой Пятнашки, плавники и хвост которой развивались в воде, словно шёлк. Так он и уснул крепким сном, так и пролетели остатки его дня.

***

      В прохладном холле было много людей, мирно и полусонно ждущих начала уроков. Колин был как никогда выспавшимся. Он юрко обошёл стоящих на пути и нашёл свой шкафчик. Рука на автомате прокрутила ключ и потянула за впалую ручку, отворяя холодную дверцу, как тут, из получившейся щели, прямо в ноги упал маленький клочок бумаги. Парень склонился за ним, в процессе думая об анонимных угрозах или драматичных признаниях в любви, но ошибся по всем фронтам, увидев не обрывок, а ровный контур небольшой глянцевой наклейки с изображением яркого голубого пера. Он вертел её в руках весь путь до кабинета, попутно оглядываясь по сторонам в попытках вычислить того, кто её подложил. Может, кто-то ошибся шкафчиком? Но мысль вернуть наклейку даже не коснулась ума Колина, и тот спокойно решил для себя, где ей будет самое место.       Занятия текли своим чередом, только учащиеся двигались из кабинета в кабинет в ожидании обеда. Колин не думал ни о чём, кроме предстоящей тренировки. Она будоражила его нутро и он нетерпеливо ждал окончания учебного дня. Но перерыв настал раньше, и все быстро потянулись из класса вон, на запах свежевыпеченных булочек и полноценного обеда.       Колин вышел из класса и встал у окна, чтобы понаблюдать за изменениями погоды — всё так же пасмурно и тепло; но вчерашний дождь охладил горячую землю, и на улице хотя бы было чем дышать. «Сейчас бы на трибунах посидеть, поесть, расслабиться. Хотя что меня останавливает?»       — Ты готов? — раздался женский голос из-за спины.       Парень обернулся и внимательно посмотрел на Мишель, не понимая её вопроса.       — Ну, мы вроде договорились вчера о дополнительных занятиях на обеде?       Он вдруг вспомнил весь вчерашний день, кончившийся для него так скоро. Его взгляд снова растворился, а разум заблудился в неразобранных архивах подсознания в попытках нарыть воспоминания. Глаза расширились, и рот открылся в желании протянуть тихое восклицание, но Колин сдержался, снова вернув себе прежнее выражение лица, и одобрительно кивнул. Девушка направляюще мотнула головой в сторону, и они пошли по коридору, а потом вниз.       — Надеюсь, ты взял учебники по предметам, которые были даны на летнее изучение?       Она подняла на него глаза. Её взгляд, даже не выражавший вопроса, был уставшим, а на фоне красных припухших век явственно блестели серо-зелёные глаза. «Не выспалась», думалось Колину. Но тут в голову ненавязчиво закралась более правдоподобная мысль: она плакала. Не сейчас, не час назад; наверно, ночью или прошлым вечером. Сильно и долго, раз результат отразился на следующий день. Но зачем же ей тогда предлагать Колину заниматься? Может быть, из чувства долга, ведь она сама проявила инициативу. Вряд ли он бы обиделся — возможно, даже и не вспомнил бы об этом — но дело было сделано. Хоть Колин и считал, что чужие проблемы его не касаются, он не любил доставлять кому-либо дискомфорт и старался избегать разговоров с людьми, которые были на пределе. Чтобы обезопасить себя от внезапного всплеска эмоций ранимого девичьего сердца, он решил, что не должен загружать Мишель, и даже, может, попытается помочь ей отвлечься от угнетающих мыслей, заставляющих юное лицо хмуриться и искусственно взрослеть.       Они сели под тенью старого дуба, за небольшой деревянный стол со скамейками и разнообразием надписей, оставленных школьниками. Колин покорно выложил учебники из рюкзака и сел напротив девушки.       — Скажи мне, с чего ты хочешь начать? — Мишель важно сложила пальцы в замок и болезненно нахмурила брови.       — Сложно сказать, — Колин же озадаченно провёл рукой по волосам, чувствуя лёгкое напряжение в воздухе, созданное им самим. — Я везде чувствую себя кретином.       — Тогда сложи учебники в стопку по порядку, с чего ты хочешь начать, а что оставить на последний момент.       Колин не долго думая положил в конец стопки учебник французского. Дальше пошла математика, а сверху легла литература. Мишель с минуту обдумывала решение парня, а после спокойно взяла в руки книги и перевернула их вверх ногами. Французский оказался первым.       — Ну что же, сначала иностранный язык, — она сняла учебник со стопки и важно открыла его, не обращая внимания на недоумение, застывшее на лице парня.       — Но он должен был быть последним!       — Считают снизу, а значит, он первый. Ты что, не знаешь этого детсадовского правила?       — Что? Нет такого правила, кто его придумал? — разгорелся парень, не столько агрессивно, сколько возмущённо, и Мишель сразу же впитала его настроение.       — Его придумала я, буквально секунду назад, так что оно действительно, — отмахнулась она и быстро сбавила тон, почувствовав оглушающую головную боль.— Успокойся, французский пойдёт у нас как по маслу. А в процессе можешь начать читать литературу.       Мишель не отрицала тот факт, что выбрала такой расклад из-за собственного удобства, ведь она хорошо знала этот язык и с некой гордостью носила французские имя и фамилию, доставшиеся от отца. Литература была не сложна — главное, чтобы Колин имел желание читать, а остальное она объяснит и доведёт его мысль до нужной точки. Математика же была для девушки непроходимым лесом, и с каждым днём её успеваемость понижалась от того, что у неё просто-напросто не было путеводителя по этой бескрайней и опасной тайге.       Мишель задала парню пару банальных вопросов на французском, он же понял только обрывки фраз и с их помощью пытался докопаться до смысла. Когда он осознал свой тотальный провал, то начал отчаянно осматриваться по сторонам, словно пытаясь найти помощь или повод, чтобы сбежать. Ему стало неловко за свой уровень познаний, когда до него донеслось чёткое и уверенное произношение девушки, и он уже трижды успел пожалеть, что согласился заниматься.       — Эй, — тихо позвала она и мягко положила руку на запястье парня, укрытое чёрной толстовкой. — Всё нормально?       Колин повернулся. Жгучее прикосновение отозвалось на коже болезненной вибрацией, и даже когда девушка убрала руку, он грезил фантомными ощущениями её пальцев. Это выбило его из строя: он ощутил себя живым, но желание учиться испарилось, а в голове заварилась новая густая каша.       — Ознакомься со списком литературы, — Мишель вытащила аккуратно сложенный листок из портфеля и протянула парню. — Не выкатывай глаза раньше времени, половина из этого — маленькие рассказы, которые можно изучить за один вечер.       Колин рассеянно прошёлся глазами по списку и отложил его в сторону. К его счастью, он прочитал чуть больше половины из этого в своё время. Алан постарался, чтобы младший брат не деградировал за видеоиграми, и устраивал вечера чтения, поощряя подростка свойственными ему хотелками, пока Колин не начал читать в собственное удовольствие.       — Стоп, что? — он снова притянул листок к лицу. — Достоевский? Ты читала?       — Ну да, — девушка как ни в чём не бывало потягивала детский сок.       — И как после этого дела у твоей психики?       —Стабильная нестабильность, Колин. Меня ждёт экзамен по литературе — я читала всё и даже больше, чем положено. И я бы не сказала, что часть из этого было в удовольствие, — девушка подумала с минуту, и ей почему-то захотелось продолжить диалог, а не возобновить занятия учёбой. — Что-нибудь читаешь в свободное время?       — Книги — дорогое удовольствие в наше время, поэтому я беру то, что есть в библиотеке, а выбор там небогатый, — он подумал о брате, который наверняка сейчас кропотливо редактирует текст или завистливо наблюдает за работой художников. — Но мне перепадают бесплатные номера комиксов, так что мой дом литературой битком набит.       — Подожди, разве комиксы являются полноценной литературой?       Этот вопрос сбил Колина с толку. Он пару секунд обдумывал вопрос девушки, подготавливая самые страшные нападения для предстоящей дискуссии, но решил повременить и зайти издалека.       — Я больше скажу, комиксы — это отдельный вид литературы. Да, в комиксах мало текста, но он существует в неразрывном синтезе с рисунком, — парень начал важно загибать пальцы. — Концепция, фабула, разработка сценария и невероятная работа целого штата художников — и это всё один том комикса, в страниц тридцать.       — И что же у тебя есть из комиксов? — в тоне послышался вызов, Мишель запрокинула голову, из-под приспущенных век уставившись на парня.       — Супергероика, — Колин выпрямился, отважно приняв вызов. — Всем известная фантастика, пара выпусков детективов и… немного Сёдзё манги.       Они молчали, серьёзно и важно уставившись друг на друга, пока на лице Мишель вдруг не заиграла игривая ухмылка.       — Дай что-нибудь почитать.       К голове прилил жар, а по телу разошлись мурашки; парень расслабился, поставил локти на стол и загадочно прищурил глаза. На лице мелькнула довольная улыбка.       — Есть какие-либо предпочтения?       — Я бы хотела, чтобы ты дал свой телефон, — она засекла непонимание в голубых глазах парня и решила уточнить. — Ну знаешь, такая штука, с помощью которой можно с человеком на расстоянии связаться. Я запишу тебе свой номер и дам свою соцсеть, чтобы ты прислал мне фотографии своего добра. Так будет проще определиться с выбором.       Колин помедлил, рассеянно порылся в карманах и с трудом вручил его в женские руки, из последних сил отрывая от себя столь важную вещь. Мишель в свою очередь провела все необходимые махинации, после чего вернула гаджет хозяину. Парень и не знал, что сказать, ведь он звонил только брату; хоть в записной книге и завалялась пара-тройка номеров, но они были неизвестного происхождения, поэтому он молча смотрел на девушку в ожидании маны небесной, всё ещё сжимая в руках телефон. «Пожалуйста, дружище, не пялься ты так», — думал Колин, не в силах отвести взгляд от блестящих глаз девушки и веснушек, что усыпали всё её светлое лицо.       — Сегодня будет бейсбольная тренировка после уроков, — он до последнего сомневался в своих словах, но что-то внутри него жаждало произнести это. — если хочешь… приходи.       Мишель, не менее смущённая от долгого и пристального взгляда парня, быстро отвела глаза в сторону, задумчиво проведя ладонью по глади деревянного стола. Она боялась задерживаться после учёбы из-за вчерашнего инцидента, но и не хотела появляться дома, где с искренним увлечением отец будет рассуждать, кто из братьев Сансеро лучше держал ложку в руках или говорил на ломаном французском.       — Я не могу, мне нужно домой, — ответ вышел неуверенным, но Колин не стал настаивать, списав всё на плохое самочувствие девушки.       Под конец обеденных занятий они попрощались; Мишель ушла в здание, когда как парень остался сидеть на месте, чувствуя странный осадок внутри, оставшийся от скомканных действий и сказанных слов, но они несли в себе искренность. Колин вытащил из кармана телефон и посмотрел на номер Мишель. «Теперь это ещё один контакт из списка вечно нетронутых? Как черт возьми я смог?» Он резко задрал рукав кофты и прижал ладонь к кисти, куда легло осторожное прикосновение Мишель. Ему хотелось воспроизвести его, поймать фантомные импульсы, отложить в памяти как спонтанную искренность и робость этой рыжей, веснушчатой девчонки, с которой он даже не думал заводить дружбу.

***

      Песок на поле был влажным и холодным. Погода портилась с каждой минутой: тёмные тучи заволокли небо, и где-то вдалеке еле слышно гремел гром, явно двигаясь прямо в их сторону. Колин стоял посреди поля, задумчиво наблюдая за быстрым движением объёмных и громоздких туч. Команда медленно подтягивалась к центру; все томились в ожидании тренировки, беспокоясь о возможном начале дождя. Тренер задерживался, и, видимо, для всех это был привычный порядок вещей, ведь никто не казался удивлённым.       — Эй, ты Колин Мэнсон?       Он обернулся, но увидел перед собой не лицо, а только широкую мужскую грудь, и в недоумении поднял голову, развернувшись всем телом. Здоровяк сложил руки на груди, подчёркивая изгибы крепких бицепсов, и добродушно улыбнулся.       — Меня Майк зовут, — он вытянул руку вперёд. — Будем знакомы. Я кэтчер.       Колину невольно захотелось спросить, как же он натягивает перчатку на такую большую ладонь, по габаритам больше напоминающую медвежью лапу, но вместо этого он лишь пожал ему руку.       — Рад знакомству, капитан, — он даже ни на секунду не усомнился в своих словах. Его внушающие размеры, громкий голос и лучезарное добродушие в лице говорили о его лидерских способностях. Но тут глаза Майка расширились; он отпустил руку Колина и засмеялся, да так громко, что привлёк внимание всех остальных, кто находился на поле.       — Да он тебе льстит, — раздался негромкий, спокойный голос позади громилы.       Майк отступил в сторону. За ним стоял ничем не примечательный парень, ростом с Колина, чуть шире в плечах и только. Левой рукой он держался за козырёк бейсболки, что скрывал часть его лица, а правой поддерживал биту, лежащую у него на плече. Он поднял голову, внимательно посмотрев на Колина.       — Меня зовут Бёрт, я капитан бейсбольной команды «Ладья». Ты хорошо показал себя вчера. Надеюсь, продолжишь в том же духе, и, может быть, твои руки больше не будут дрожать при подаче.       Его голос казался неописуемо странным: он то и дело хотел подскочить на высокие ноты, с хрипотцой подчёркивая ударение. Темп был медленным, размеренным, отстранённым — он создавал мнимое чувство надменности и неуважения к соратникам. Чёрные зоркие глаза блестели из-под приспущенных век, а на тонких губах застыла неоднозначная усмешка.       — Наш главный питчер повредил плечевой сустав, да так сильно, что вряд ли парнишка сможет вернуться в строй, — он говорил так, словно это было обычным, незначительным делом. — Будет сложно найти замену такому сильному игроку. Тебе и трём нашим релиф-питчерам придётся попотеть, чтобы встать хотя бы вровень с ним.       — Прекращай, Бёрт, — кто-то из ребят выбился вперёд, натягивая на руки перчатки. — Хватит запугивать новичков, тренер сам всё скажет.       — А что, Кай, я, по-твоему, что-то не то сказал? — капитан хотел продолжить, но остановился, завидев подходящего к ним мужчину. Вся команда собралась в полукруг, встречая тренера.       — Итак, что тут у нас, — сказал тот, в привычной манере раскручивая двумя пальцами усы. — Вся команда в сборе, редкое зрелище.       Он обвёл взглядом каждого члена «Ладьи» и остановился на Колине, вдруг вспомнив о пополнении.       — Питчеры — шаг вперёд.       Трое ребят вышли из строя, в том числе и тот, что остановил болтовню Бёрта.       — Значит так, вас достаточное количество, чтобы начать участвовать в соревнованиях, а не бить баклуши на школьном поле. Думаю, капитан осведомил вас о том, какие печальные обстоятельства сложились с нашим главным питчером, и теперь кому-то из вас выпадет честь занять его место. Какое упорство вы приложите в игре, такое место и займёте. А теперь разбежались по местам!       Он обхватил свисток губами, подал сигнал и захлопал в ладоши.       — Кай, — он остановил парня и важно ткнул в него пальцем, — на горку, остальные в буллпен. Выход на поле по моему сигналу.       Колин и ещё один из питчеров отправились на скамью запасных в ожидании своей очереди. Началась имитация матча, и по мере его развития парень подмечал для себя игру каждого члена команды. Он внимательно наблюдал за отличной подачей первого питчера, за техникой Бёрта, что махал битой так, словно она его родная рука; а бегал он, подобно гончей на охоте, не стесняясь замарать штаны и прокатиться до базы, лишь бы успешно захватить её. Колин вышел на горку вторым, и Кай отсалютовал ему, приветливо улыбнувшись. Как только мяч оказался у него в руке, сердце снова заколотилось как бешеное. Но тот не спешил поддаваться панике — он глубоко вздохнул и совершил первую подачу. Бёрт мгновенно отбил её, бросил биту и побежал до базы, да так резво, что Колин еле поспевал за ним, провожая взглядом. Мяч прилетел обратно к нему в руки прямиком со второй базы, которую не удалось захватить. Капитан вернулся на своё место — в так называемый «дом», — посмотрел на Колина, вытянул вперёд ладонь и многозначительно потряс ей. Улыбка заиграла на его лице, хотя глаза говорили об обратном.       «Твою мать! Он что, подначивает меня?» — взвился парень, но на лицо оставался хладнокровным, крепче обхватив пальцами мяч. Руки дрожали, и противник об этом знал. «Хочешь поиграть, Бёрт? Думаешь, ты один здесь серьёзный противник?»        Колин выставил ногу вперёд, сжал губы и совершил бросок. Мяч взмыл вбок по траектории и приземлился прямо в перчатку кэтчера, пролетев мимо взмаха биты.       — Страйк! — крикнул тренер.       Улыбка слезла с лица отбивающего, а мяч вернулся в руки Колина. Ещё один яростный бросок — мяч за долю секунды пересёк поле и оказался в перчатке кэтчера, не позволив точно среагировать отбивающему. Послышался крик тренера, знаменующий замену бэттера. Бёрт отдал биту и мельком бросил в сторону Колина резкий, холодный взгляд.       — Сдаёшь позиции, капитан? — тихо посмеялся Майк, принимающий мячи, но тот уже и не слышал его, скрывшись за сеткой на скамье запасных.       Глаза Колина горели синим пламенем. Он провёл остаток тренировки в диком кураже, подогреваемый духом соперничества, в постоянном ожидании, когда же его вызовут на поле. Руки больше не дрожали и не подводили его.

***

      — Так держать! — громогласно произнёс Майк, ворвавшись в раздевалку, словно медведь. — Я уже заранее предрекаю твою судьбу, но в слух не буду говорить, вдруг прогадаю. — он прошептал эти слова на неприлично близком расстоянии от лица Колина.       Парень пошатнулся на месте, когда тот положил руку ему на плечо. Он только вышел из душа и не ожидал, что его поджидают в раздевалке. Капитан зашёл следом и молча стал раздеваться у своего шкафчика, удерживая на губах неоднозначную ухмылку. Бёрт то ли злорадствовал, то ли подтверждал слова здоровяка — неизвестно, что творилось у него в голове, но слова он не проронил. Колин переоделся и второпях вышел в коридор, не в силах больше находиться в тесной и душной комнате с чужими для него людьми. Стоило ему только воткнуть наушники в уши, как кто-то снова окликнул его, выдёргивая из не успевшей выстроиться вокруг зоны комфорта, и заставил обернуться.       — Привет! Помнишь меня?       Сложно было его забыть. Этого невысокого темноволосого парня, говорящего много и безостановочно важной и не очень информации. Колин устало посмотрел на него, неохотно вынимая наушники из ушей. Ему хотелось сказать «нет» и по-быстрому скрыться за углом, но с его стороны это была бы тотальная невежливость перед одноклассником, который не сделал ему никакого зла.       — Дарси? — уточнил тот, хотя прекрасно помнил его имя.       — В яблочко. Я видел игру, и, чёрт возьми, это было круто; твоя кручёная подача — просто взрыв мозга! Ты разгадал тактику бэттера? Поделишься секретом?       Колин нахмурился, задумчиво посмотрев на парня. Какая ещё тактика? Да, у Бёрта хорошая реакция, но даже её можно обмануть, если грамотно перенаправить мяч — магия питчеров, и только.       — Ладно, я понял. То, что было на поле, останется на поле, так? Хочешь пообедать?       Парень только сейчас понял, насколько он голоден, ведь на занятиях с Мишель он даже не притронулся к еде, которую приготовил себе утром. Он не хотел составлять однокласснику компанию, но всё же согласился. Они вышли через задние двери, направляясь к трибунам. Колин чувствовал себя очень уставшим: после почти полугодичного перерыва в спорте он выбился из прежнего режима и даже рисковал потерять сноровку. Но он не давал себе расслабляться, почти в каждый выходной день брата кидая с ним мяч. Он сел на синюю скамью и с жадностью выпил всю бутылочку воды за раз.       — Я, конечно, не сталкер, — начал Дарси, чем сразу заинтриговал парня. — Но знал, что ты не обедал: видел, как вы с Мишель занимались и в рот и крошки не положили. У меня с собой муфлетты, будешь?       — Сицилийские сэндвичи? — Колин побоялся, что Дарси снова затронет их с Мишель занятия и попытался свести тему. — У меня с собой рис, овощи и рыба. Я стараюсь брать полноценные обеды, а не таскать перекусы.       — О да, я понимаю, тебя ждёт великое будущее в спорте, и ты должен держать форму, но всё же я настаиваю.       Дарси протянул ему сэндвич, и Колин не стал отказываться, мысленно негодуя. Этот паренёк излишне льстил ему; хоть это и не казалось наигранно, и вряд ли он пытался угодить, Колин всё равно протестовал внутри себя, не веря в свои «великие успехи». Он попробовал первый кусок и блаженно вздохнул.       — Боже, это так вкусно. У твоей мамы, видимо, золотые руки.       — Ага, — засмеялся Дарси. — Только это я сам готовил.       Колин посмотрел на него, не поверив услышанному, но продолжал уплетать за обе щеки, казалось бы, самый обычный, но сочный сэндвич с оливками, ветчиной и сыром.       — Слушай, тебя отец научил так играть? Или он тебя отдал в бейсбол? — не успокаивался Дарси, развалившись на скамейке и поедая обед.       Колин застыл. Казалось, что кусок вдруг застрял у него в горле. Он задумался, вспомнил своё детство. Пришли ли родители хоть раз на его матч? Только брат выбивался с работы, чтобы поддержать младшего, и то не всегда. Мальчик вечно был один и на поле, и дома, и среди семьи, и наедине с собой. В спорт он ушёл по собственной воле ещё в младшей школе, когда уже не оставалось сил приходить домой и находиться там, а возвращался только спать; даже уроки иной раз приходилось делать где-нибудь в парке, устроившись на скамейке. Или не делать вовсе.       — Отец? — с презрительным возражением переспросил Колин. — Он меня не учил. Они в меня ничего не вложили, кроме своих денег. Да лучше б я замотанный в пакет ходил, чем получал дома столько истерик…       «Закрой рот, сейчас же!» — зазвенело в подсознании так, что разболелась голова. Ему стало плохо, душно — хотелось схватиться за грудную клетку и выдернуть из себя лёгкие, которым так отчаянно не хватало воздуха. Руки затряслись — он спрятал их под рюкзак, лежавший на коленях, и попытался успокоиться. Дарси замер, тревожно уставившись на парня.       — Ты с ними сюда переехал? — осторожно спросил он.       — Нет, к счастью, я только с братом.       — У тебя брат есть? — Дарси уцепился за эту мысль, желая свести тяжёлые мысли приятеля на нет. — У меня младшая сестрёнка, но она в другой школе учится. Я туда на баскетбол хожу, и мы иногда возвращаемся домой вместе.       — У тебя большая семья? — спросил Колин, почувствовав себя неловко за свой длинный язык. Он даже не осознавал того, как сильно ему хочется выговориться.       — Самая обычная — два ребёнка в семье, и иногда дед приезжает; устраиваем с ним грандиозный ужин. Кстати, это он меня научил готовить.       — Вот, попробуй, — Колин открыл свой контейнер. — Я тоже сам готовлю, только меня учил интернет.       Дарси без стеснения залез вилкой в контейнер, собрав на неё сразу всё, но понемножку, и положил себе в рот. Он распробовал вкус, медленно прожёвывая каждый кусочек, и энергично закивал.       — Овощи как будто недоварены, но рыба идеальна, — парень взял ещё одну порцию.       — Тогда мне не стоит умалчивать, что хлеб в сэндвиче плохо прожарен и отсырел от соуса?       Они внимательно посмотрели друг на друга с игривым, безобидным вызовом и Дарси мгновенно выдал:       — Мне кажется, сама судьба благоволит нам устроить кулинарную битву.       Колин позволил себе усмехнуться и расслабиться, со временем успокоившись и вернув себе прежнюю стабильность, стены которой были шатки: почва под ними провалилась, а цемент между кирпичами благоразумия стал крошиться. Но скорое падение этих стен он не хотел ни останавливать, ни признавать.