По ту сторону реки

      С лица ручьём стекал пот, голова шла кругом, руки бессильно дрожали. Парень согнулся пополам и опёрся ладонями о колени, попытавшись отдышаться. Влажные волосы повисли над лицом, скрывая прикрытые, сонные глаза.       — Мэнсон, что за… — прикрикнул тренер, сжимая в руке свисток. — Вы сделали всего два круга, какого черта ты изображаешь каракатицу?       Колин попытался заставить себя выпрямиться, но не смог. Ему показалось, что его сейчас вывернет наизнанку прямо здесь и сейчас, но он продолжал убеждать себя в том, что ему всего нужна лишь минута отдышаться и он сделает всё, только дайте время. Перед лицом промелькнула бита и от прямого удара вошла в горячий песок. Колин поднял глаза и увидел Бёрта, стоящего, словно рыцарь, сложивший руки на эфесе своего меча.       — Ты соображаешь вообще? — тихо, отстранённо проговорит капитан. — Ты же знаешь, кто сегодня будет стоять в «доме»?       Колин еле заметно кивнул и сжал губы, не в силах терпеть, как его отчитывает ровесник, но и дать отпор он тоже был не в состоянии.       — Тогда какого хрена ты делаешь? Ты думаешь, всё уже решено? Хоть Барнс и выбрал тебя, но это не даёт тебе права расслабляться. Это что какая-то шутка по-твоему? Встань.       Колин ещё раз поднял на него взгляд и посмотрел прямо в его чёрные, блестящие глаза, смотревшие так надменно, так презрительно, чего было достаточно, чтобы вызвать ответную реакцию. Внутри всё закипело, парень медленно выпрямился и предстал перед капитаном, что задрал подбородок и смотрел из-под приспущенных век, стараясь казаться выше и суровее, когда как Колин даже толком не поднял головы, исподлобья уставившись на Бёрта, всем своим видом бросая ему немой вызов. Воздух вокруг них накалился, загустел, и команда начала медленно подтягиваться к ним со страхом, что вот-вот придётся разнимать драку.       — Помимо тебя есть ещё Ян. Школа у него не лучше твоей, но пришёл он в команду раньше на пару месяцев, так что успел неплохо прирасти к месту. Замах у него хороший, вы с ним на равных, но если ты дашь слабину, то с легкостью продуешь этому парню, — Бёрт сделал маленький шажок вперёд и убавил тон. — Но почему-то тренер сказал, что хочет чтобы ты, слабак, был главным питчером в команде. Ты сдуешься на первом же матче, а нам придётся расплачиваться. Уходи прямо сейчас с поля, если не готов.       Колин невольно сжал руку в кулак, напряжение прошлось по всему телу, но Бёрт, словно увидев блеснувшую искру в его глазах, отстранился и взмахнул битой, положив её себе на плечо, натянул кепку на глаза и повернулся к нему спиной, будучи полностью уверенным, что не получит ножа в спину.       Колин был в страшной ярости, но угадать это по его лицу было невозможно, только сжатые до побелевших костяшек пальцы ещё могли как-то выразить его чувства. Всё же он быстро взял себя в руки, стараясь не забывать зачем он здесь, и вытянул пальцы, вдруг ощутив, как сильно они дрожат. Ком паники подкатил к горлу, в голову забралась одна единственная мысль «А что если я не справлюсь?» Колин растеряно побрёл в буллпен, с тревогой внутри ожидая начало экзамена.       За сеткой разминочного уголка питчеров стоял Кай, задумчиво рассматривая облака на небе, а позади него на скамье сидел Ян. Колин невольно посмотрел на своего сегодняшнего противника, чернокожего паренька с короткой стрижкой и мышечным телом, и удивился его спокойствию. Тот пил воду из бутылочки, не проронив и капли, с той же уверенностью в движениях провернув крышку, пока как Колин, весь обливаясь потом, даже шнурки завязать бы не смог. «Чёрт, у меня пятнадцать минут, чтобы собраться.» — подумал тот и тут же подошёл маленькому переносному холодильнику, вытащил оттуда ледяную бутылочку воды, открыл и поднёс к своей голове, выливая содержимое. — «Я выдохнусь на первом матче? Это мы ещё посмотрим у кого быстрее руки отвалятся.» — бесконечно сетовал он.       Ледяные струи воды забрались под одежду, спустились вниз по спине и грудной клетке, охлаждая кожу, а особенно разгоряченную голову, от которой вот-вот пошёл бы пар. Он сел на скамью, поочередно запуская руки в сырые волосы, в надежде освежиться и успокоиться. Ян медленно повернулся в его сторону, внимательно наблюдая за ним. Спокойный и непоколебимый, словно это самая обычная ничего не значащая для него тренировка. Колин не сразу заметил его, с прикрытыми глазами блуждая где-то в потёмках сознания, но быстро вернулся в реальность, искоса посмотрев на соперника. Они удержали зрительный контакт и Ян отвернулся, сделав вид, будто рядом никого нет. Колин хотел отвести глаза, но взгляд невольно опустился вниз, и тот увидел разодранные в кровь пальцы, саморучно изуродованные Яном, что даже сам за собой не замечал, что делает, когда некуда больше выплеснуть эмоции. «Волнуется.» — злорадно подумал Колин и свернул в руках бутылочку, её трещанием прервав нагнетающую тишину и пощекотав чужие нервы.

***

      Ян Фокстер вышел первый на горку. И ведь Кай не солгал, Бёрт стоял в сторонке, когда как его место занимал совершенно неизвестный мужчина, познакомиться с которым даже не удостоили чести. Колин подошёл к сетке, упрямо вглядываясь не столько в лицо этого человека, сколько в его телодвижения. Они не знали его, не знали слабых сторон, слепой зоны, не знали и преимуществ, он как белый лист, который начнет заполняться в процессе экзамена. Противник познается методом проб и ошибок, но сегодня на оплошность у Колина не было права. «С тем же успехом, он ничего не знает о нас. Мы на равных.» — подумал тот, попытавшись убедить себя в этой мысли, хотя давалось это с большим трудом. Он искренне страшился своего промаха, Бёрт окончательно подбил его равновесие, но жажда доказать обратное была сильнее неуверенности, поэтому он топтался на месте, в ожидании своей очереди.       В самом начале тренер дал важные установки «экзамена», коротко разъяснив сам принцип всего происходящего на поле, что даже игрой назвать было нельзя. Каждому питчеру дается пятьдесят подач, хотя всем было понятно, что никто из них не совершит и половины. Неважно количество — важно качество, и это главное правило засело в голове к Колина, как мантра. Он всю свою бейсбольную жизнь работал на качество, не стремясь до заоблачных очков и новых рекордов, ему важна была суть игры, её основы и сам процесс применения разных техник броска всегда вдохновлял его. В нём пробудилась уверенность. Тренер подал сигнал. Все приняли свои позиции, с любопытством наблюдая за Яном. Первый бросок, такой яростный, такой быстрый, мяч за долю секунды пересёк поле и оказался в перчатке кэтчера. И без того тревожное сердце вовсе ушло в пятки, Колин потерялся на месте, мысленно прибавив одно очко в копилку противника. Но как же так? Это был самый простой, самый примитивный бросок и тот прошёл мимо биты, словно бэттер не старался отбить. Но последующие две подачи не настигли перчатки кэтчера, а были отбиты, да с таким размахом, что почти гарантировали Гранд-слэм.       Ян вернулся в буллпен и, даже не посмотрев в сторону Колина, тяжело сел на скамью, явно теряя самообладание. Тот даже не обратил на него ни малейшего внимания — все его мысли занимал этот мужчина. Наверняка он пропустит первую подачу Колина, присматриваясь к технике, и этим нужно суметь правильно воспользоваться.       Парень вышел на горку, прощупывая пальцами шов мяча. Он дал себе минуту разминки, прекрасно зная, как пристально за ним наблюдает бэттер и вся команда. Большое внимание всегда нервировало его, но этого невозможно было избежать, поэтому он старался не смотреть по сторонам, сосредоточившись лишь на противнике. Колин встал в стойку, замахнулся и отправил мяч в полёт. Бросок был примитивный, но быстрый, и как ожидалось, отбивающий пропустил его. Парень этому не обрадовался, наверняка зная, что следующий мяч будет отбит, настолько в нём разрослось семя сомнения в своих силах, да и неугомонный тремор мешал качественному броску. Как только мяч вернулся к нему в руки, все домыслы тут же подтвердились.       В таком напряженном ритме прошло немало времени. Они сменялись каждые три подачи, оставляя за собой меньшинство в пользу бэттера, взмокшие и уставшие, им раз за разом приходилось выжимать из себя последние силы, хотя и сам отбивающий заметно выдохся, переодически подменяясь с Бёртом. Колин уступал Яну на четыре очка, а драгоценное время безжалостно сочилось сквозь пальцы, не оставляя шанса на отыгрыш. Но он копил силы, не разбрасываясь подачами, как это делал Ян, что уже еле поднимал руки и перестал приносить очки в свою пользу. Колин знал, как много раз ему предстоит бросить мяч в настоящей игре, как и знал, какая ответственность возляжет на него, поэтому он работал на технику, хоть не всегда удачную, но это помогало ему лучше узнать противника, а ещё важнее — измотать. Мяч лёг к нему в руки, и он был готов вновь замахнуться, как вдруг услышал странный крик где-то неподалеку.       — Давай! Надери им зад! — выкрикнул парень за сеткой, размахивая бейсболкой в руках и прыгая на спортивной площадке, не постеснявшись привлечь к себе чужое внимание.       Колин в ужасе развернулся к нему всем телом. Он разглядел очертания своего неугомонного одноклассника, а тот в свою очередь яростно замахал руками, посылая ему слова поддержки. Парень окончательно растерялся, вдруг вспомнив, как на играх Алан точно также всегда «отплясывал» на трибунах, стараясь изо всех сил поддержать своего младшего брата. Но Дарси ещё не видел как его объект «восхищения» проигрывает. Колин совершил бросок и тот был отбит. Мяч летел красиво и высоко, добравшись до правого аутфилдера, и бэттер с легкостью смог бы захватить пару баз. Он сжал губы и заскрипел зубами, не в силах оторвать взгляда от земли под ногами — ему было страшно распознать на лицах разочарование.       — Это было красиво! — вдруг выкрикнул Дарси, прильнув лицом к зелёной сетке. — Но я жду фирменного броска!       «Фирменный бросок? Он был использован не единожды, и каждый раз приносил мне очко. Может быть, вот она — слабость бэттера?» — задумался Колин, посмотрев на мяч в руке. — «Мне терять нечего.»       Он вложил мяч в перчатку на левой руке, а правой, не касаясь всей ладонью, обхватил его кончиками пальцев, прощупал швы и встал в стойку, готовый совершить подачу. Мяч обманчиво устремился напрямую к бэттеру, но в последний момент устремился вниз, пролетев под битой и упав прямо в перчатку кэтчера.       Дарси восторженно ликовал и кидался на сетку, пока преподаватель не заметил его отсутствие и отогнал от поля, чуть ли не за шкирку потянув обратно к группе. Колин не отрывал от него взгляда, теряя последние минуты на простой. Что-то вдруг изменилось внутри него, перевернулось с ног на голову, стало так спокойно, так безмятежно, сердце сбавило темп, больше не разрывая грудную клеть, а дыхание выровнялось. Он снова бросил взгляд на бэттера и совершил последнюю подачу, впервые за экзамен освободив свою голову от мыслей. Отбивающий промахнулся, а Колин заработал ещё одно очко, выдержанно и благодушно направившись на скамью. Экзамен был окончен.

***

      Вся команда собралась в раздевалке, в своём обычном ритме отдыхая после тренировки. Все были спокойны и веселы, но никто не обмолвился и словом с питчерами, чувствуя, как от каждого из них веет жаром и напряжением. Колин только вышел из душевой, натянул на себя чистую футболку и дрожащими руками сложил вещи в шкафчик. Он не испытывал волнения, но находился в накалённом ожидании результатов, от чего сердце всё равно было не на месте. Дверь раздевалки со скрипом открылась.       — Так, ребята, минуту внимания, — тренер громко призвал к себе команду. — Хочу вас познакомить с нашим сегодняшним бэттером-экзаменатором.       Все медленно стянулись в центр комнаты, полукругом обступив двух взрослых мужчин. У них завязался какой-то отстраненный диалог, построенный на хвалебной ноте отдельных личностей, участвовавших в принятии экзамена. Колин, как ёжик в тумане, ничего не слышал и не видел, чуть ли не на ощупь подошёл к толпе, даже не заметив, как все пропустили его вперёд и дали встать вместе с Каем и Яном. Мистер Барнс важно сложил руки на груди, а приглашённый бэттер дружелюбно улыбался им, благодарив за игру, пока как Колин рассеянно рассматривал пол.       — Что же по результатам, — сказал тренер и серьёзно оглядел каждого, раскручивая двумя пальцами чёрные, с проседью усы. — Мэнсон, выглядишь так, как будто слезу сейчас пустишь, ей богу.       Колин даже не поднял головы, но всё равно бросил на него уставший, остерегающий взгляд.       — Фокстер, — вдруг сказал мужчина, довольно подметив, как тот дёрнулся на месте от неожиданности. — Ты будешь питчером, занимающим место Клоузера. Ты сильный игрок и сможешь удачно закрывать матч, не оставляя шанса противникам.       Глаза Яна округлились, на лице явно заиграло немое разочарование. Колин вдруг вытянул шею, непонимающе уставившись на тренера. Грудная клетка загорелась, а стены комнаты вдруг стали сужаться — воздуха становилось всё меньше и меньше.       — Кай, твоё место не меняется, ты всё ещё релиф-питчер, — он перевёл взгляд на Колина. — Что же до тебя, Мэнсон? Одно дело знать теорию, другое дело пользоваться ей на практике. Ты с этим отлично справляешься, и я надеюсь, в дальнейшем, ты и вся команда «Ладья» — общими силами, сможете принести нам кубок на будущих соревнованиях. В роли главного питчера, я имею ввиду.       Одобрительный гул поднялся среди команды, кто-то дотронулся до его плеча, кто-то прохлопал по спине, пока как сам Колин толком не осознавал происходящего, словно во сне уставившись на этого проженного спортом мужчину, что с неким удовольствием наблюдал за его реакцией.       — Ладно-ладно, не разорвите новоприбывшего, — тот развернулся к двери и только переступил через порог, как вдруг развернулся и бросил напоследок. — И не покалечте на посвящении.       Дверь закрылась, и комната словно взорвалась, наполнившись радостными криками и всплеском нецензурной лексики, обращённой к новичкам команды, которых то и дело трясли за плечи и поздравляли.       — Все в левое крыло! — выкрикнул Майк и чуть не снес дверь с петель, вылетев в неё раньше всех.       Колин растерянно направился за ними, совсем позабыв, что в каждой команде есть свой тайный обряд посвящения. Ему было всё равно, что учадят его товарищи, но фраза тренера, сказанная напоследок, заставила его не на шутку задуматься. «Что же, черт возьми, в этом гребанном левом крыле? » — думал Колин, пока вся команда быстро пересекала длинный коридор, своим потоком унося за собой парня. Они распахнули синие двери и ввалились в тёмное, прохладное помещение, с устоявшимся запахом хлорки и резины.       — Ты говорил, что плавать умеешь. — кто-то подтолкнул его вперёд к бассейну.       Колин чувствовал себя таким уставшим, совсем безжизненным и утомлённым, что был готов хоть утопиться, лишь бы уже отправиться домой. Он подошёл к краю бассейна, вода которого переливалась голубым свечением при свете подводных фонарей.       — Нет-нет, ты куда собрался? — подал голос Бёрт. — Тебе вон туда.       Он ткнул пальцем на самый высокий трамплин. Колин прикинул высоту, вспомнил олимпийские прыжки в воду и понял, что лучше бы он сказал, что не умеет плавать.       — Ну давай, скажи, что ты боишься высоты.       Парень повернулся к нему, вгляделся в его самодовольную физиономию и невольно представил, как затаскивает его на дно этого грёбанного бассейна.       — Эй, я знаю что ты сейчас подумал, — Бёрт без опаски подошёл ближе. — Но придержи свои грязные фантазии на счёт меня и бассейна, я хочу тебя посвятить в наш обрядческий клан, — он по-свойски положил руку на плечо Колина, тактично проигнорировав пар, поваливший из его ушей. — Забираешься наверх и оттуда торжественно клянёшься, что будешь работать на благо команды, а иначе прыгнешь голышом с той же высоты, но только в будние дни, — Бёрт наклонился поближе, почти что прошептав. — Вовремя женского плавания.       Колин грубо сбросил руку со своего плеча и отстранился. Он окинул взглядом хохотавшую команду, выжидающе наблюдавшую за ним, за его действиями и эмоциями, которые искренне веселили их.       — Отказаться можно?       — Нет. — Хором ответила дюжина человек.       — Ну и чёрт с вами, — махнул рукой тот, скинул с себя рюкзак и обогнул бассейн, забравшись по лестнице прямо на самый верх.       — Стой, а одежду?       — Мне лень, — недрогнувший голос донёсся откуда то сверху и эхом разнесся по бассейну.       Колин подошёл к шаткому краю и посмотрел вниз. Водная гладь мягко блестела и переливалась, источая прохладу и спокойствие. Ни страх, ни волнение, ни ужас не охватил парня и не преследовал его. Ему было уже всё равно, хотелось домой и спать, много-много спать, забыться в пустоте без тревожных сновидений и желательно без лунатизма.       — Ну давай! — Крикнул снизу Майк, стоя у самого края и готовясь в любой момент подстраховать.       Колин тяжело задышал, разбежался и обхватил колени, с криками «Джеронимо» повиснул в воздухе и за долю секунды разрезал водяную гладь, расплескав воду на матовую плитку и стоящего неподалёку Майка. Он вынырнул, встряхивая головой и протирая ладонью лицо, вдруг ощутив в неприятное жжение от хлорки. Все подошли к краю бассейна, удостоверившись, что тот подаёт признаки жизни, и в один голос прокричали:       — Приветствуем нового питчера! — командный хор взорвал зал, под свист и рукоплескания поздравляя нового человека в их старой команде.       — Поздравляю с удачным посвящением! — сказал Майк и присел перед бассейном, готовый подать ему руку.       — Три из десяти, Мэнсон, хотя даже руки не дрожали. — вставил Бёрт.       — Ага, — вдруг подал голос Колин. — Зато колени ещё как.       Он улыбнулся собственным словам, оценив уровень глупости сказанного, и подумал о том, на какие «подвиги» он готов пойти, одурманенный непомерной усталостью. Парень прикрыл глаза и лёг на воду, позволив себе на пару минут расслабиться и наконец-то пережить этот ужасно тяжелый день.

***

      Вместительный бирюзовый фургончик остановился возле небольшого синего дома. Сумерки стремительно погружали город в темноту, и только блеклый свет фар освещал знакомую узкую дорогу, пока фонари даже не думали включаться.       — Спасибо что подвезли, и прости, Сэм, что намочил сиденье. — сказал Колин и открыл дверь машины.       — Да ничего, — ответил тот. — Один раз можно, когда меня посвящали, я тоже не заботился об одежде и прыгнул в чём было.       — Да тут все своими мокрыми задницами кресла этого фургона обтерли, — подал голос Майк, выглядывая с переднего сиденья.       — И каждый забывал, что это моя машина! — перебил Сэм. — Скоро будете на кожаные чехлы скидываться мне в салон.       Колин хмыкнул, заметив усмешку на лице парня, с которой совершенно не сочеталась его серьезная интонация. Он попрощался и вышел из машины, направившись прямиком домой. Стоило ему только поставить ногу на порог, закрыть за собой дверь и провернуть внутренний замок, как он прислонился к стене и медленно сполз вниз, на секунду решив, что уснет прямо здесь и сейчас. Алан любопытно выглянул в коридор, попутно помешивая ложечкой чай.       — Понедельник день тяжелый? — спросил он, в полумраке не сразу заметив состояние одежды брата.       — Да, ахренеть какой, — пробубнил Колин.       Алан подошел ближе, вдруг обнаружив, как коридорный коврик начал темнеть и пропитываться тем, что стекало с брата чуть ли не ручьем. Он поставил кружку на комод и склонился перед ним, вглядываясь в его внешний вид.       — Господи, ну не мог же ты так вспотеть.       — Посвящение, умник, — устало улыбнулся брат. — Я ведущий питчер, представляешь?       Алан протянул руку к его лицу и бережно убрал сырые пряди волос ему за ухо. Колин резко поднял руки, обхватив плечи старшего, и притянул к себе, без шанса вырваться из его крепкой хватки. Алан невольно опустился на колено, раскинув руки, лишь бы избежать прикосновений к холодной и сырой одежде.       — Я же намокну!       — Знал бы ты, как мне наплевать. — пробубнил Колин, зарываясь в плечо брата лицом.       Алан усмехнулся и быстро сдался, в ответ сжав его в крепких братских объятьях.