Гром и молнии (очень, очень меня пугают)

      Драко не мог сосредоточиться, и в этом был виноват исключительно Поттер. Каждый раз, когда наступала тишина, у него в голове раздавалось драматическое пение “гром и молнии, очень, очень меня пугают”, которое повторялось снова, снова и снова...       Это серьёзно отвлекало Драко от чтения. Скоро все уже закончат, профессор Вектор неизбежно начнёт спрашивать их о том, что они прочитали, и всё, что Драко сможет сказать, это “Галилео?”.       Также Драко винил Поттера в том, что у него на спине теперь красовался синяк, который он получил, врезавшись в стену туннеля из-за того, что Поттер просто отвратительно аппарировал. (То, что ему удалось вернуть их в тот же потайной ход, не произвело на Драко особого впечатления.)       Кроме того, на тыльной стороне его правой ладони были царапины, которые, как Драко думал, он получил из-за той дурацкой изгороди, во взаимодействии с которой также был виноват Поттер. (Царапины хоть технически и зажили, но кожа на их месте всё ещё была чувствительной и слегка розовой.)       Драко подозревал, что Поттер был виноват ещё и в том, что на уроке за ним наблюдала Грейнджер. Судя по всему, она что-то записывала, хотя Драко не был уверен, касалось это его или же Нумерологии. Возможно, она фиксировала данные и об одном, и о другом одновременно.       Теперь, когда Грейнджер знала, что Блейз подозревает Поттера, она, скорее всего, собирала доказательства, чтобы обвинить в подделке подписей Драко. Если кто-то и мог это сделать, то только она. Но Драко всё равно совсем чуть-чуть нервничал. Ему и правда было интересно, что у нее на него есть.       Профессор Вектор прочистила горло, и Драко вдруг понял, что не думал об этой дурацкой песне по крайней мере три минуты. Но при этом он совсем ничего не прочитал.       — Вы все уже должны были закончить. Начнем с упражнений внизу страницы. Есть желающие выполнить первое?       Все посмотрели на Грейнджер, которая наверняка подняла руку, как только профессор Вектор произнесла слово “упражнения”. (Там что, были ещё и упражнения??) Грейнджер сложила руки на раскрытой книге. Она мягко улыбнулась Драко.       Если Грейнджер не прочитала главу, потому что предпочла сосредоточиться на Драко, значит у него большие проблемы! Кто будет его слушать, если она всем скажет, что виноват Драко?       — Очень хорошо, — сказала профессор Вектор, снова обращая на себя внимание Драко.       Она смотрела на него! Она собиралась заставить его выйти к доске и продемонстрировать Мерлин-знает-что, потому что Драко, черт возьми, даже не знал тему главы, которую нужно было прочитать! Это был его худший кошмар — выставить себя дураком перед всеми однокурсниками, которые безумно хотели увидеть его провал. (Ну, по крайней мере, это входило в топ-50 его худших кошмаров.)       — Думаю, мы начнем с мистера М... — профессор Вектор внезапно замолчала, отвернувшись от него. — Да, мисс Грейнджер?       — Извините, могу я попробовать? Я не уверена, что полностью поняла седьмое правило Карузо.       Драко едва не расплакался от облегчения, когда профессор Вектор протянула ей мел. Если бы ему пришлось отвечать, этот день стал бы ещё хуже. Нет уж, спасибо. Он был воплощением изящества и благопристойности, и его однокурсникам не было дозволено видеть Драко в другом свете.       Неудивительно, что Грейнджер выполнила упражнение безупречно, заработав Гриффиндору десять очков в четвертый раз за этот день. Когда она стряхивала пыль от мела с пальцев, возвращаясь на свое место, ее взгляд был прикован к Драко.       Мерлин, помоги ему.

* * *

      — Пожалуйста, — сказала Грейнджер, шагая рядом с Драко.       Драко подавил свою первую реакцию, которая почему-то казалась другим насмешкой. Иногда он всерьез задавался вопросом, кто воспитал его таким, а потом вспоминал, что все члены его семьи всегда вели себя именно так. И если благодаря им Драко и научился кое-чему полезному, так это подлизываться к влиятельным людям.       Он подавил свою гордость и очень четко произнес:       — Спасибо.       — Оу, — произнесла Грейнджер, прежде чем повторить, — пожалуйста.       Драко явно застал ее врасплох, поэтому он молча подождал, пока она возьмёт себя в руки, что и произошло, когда они проходили мимо статуи одноглазой ведьмы.       Гром и молнии!..       — Кстати, а как там ваше дежурство в библиотеке? Гарри упоминал, что на прошлой неделе тебе попалась книга, залитая кровью?       Драко скривился, и не только из-за того, что у него в голове снова всплыла та песня.       — Даже не напоминай.       Несколько секунд они шли молча, пока Драко не решился задать один вопрос. Он был почти на все сто уверен, что путь к сердцу Грейнджер лежит через ее мозг. Не то чтобы Драко было нужно её сердце, но он подумал, что тем же путём можно будет добиться с её стороны чего-то вроде терпимости. На большее он не мог и надеяться.       — Полагаю, ты нашла бы лучший способ справиться с этой проблемой, чем просто уничтожить книгу? — спросил он своим самым приятным голосом, который, как однажды заявила Панси, звучал очень равнодушно. Но это было большее, что он мог предложить.       Грейнджер цокнула.       — Есть способы отделить кровь от книги, но, конечно, с этической точки зрения это был бы не лучший вариант. Всё-таки не каждому захочется брать в руки книгу, которая была пропитана кровью. Хотя я бы посоветовала, прежде чем уничтожать, выяснить, что это за книга, чтобы мадам Пинс могла её заменить.       Драко тяжело выдохнул.       — Да уж, это была одна из трёх главных причин её злости.       — Я слышала.       В ответ на это Драко просто кивнул. Ему до смерти хотелось узнать, о чем именно Грейнджер говорила с Блейзом, но он не хотел, чтобы она подумала, будто он нервничает из-за этого. Блейз же был абсолютно ненадежным источником, и поэтому о том, чтобы узнать всё у него, не могло быть и речи.       Грейнджер снова посмотрела на него.       — Так что, как дежурство?       Драко пожал плечами и начал спускаться по лестнице, ведущей в вестибюль. Ученики один за другим бросали на них любопытные взгляды, и Драко не мог их винить. Он и подумать не мог, что когда-нибудь будет так спокойно разговаривать с Грейнджер.       — Все прошло вполне ожидаемо. Хотя, должен сказать, я слегка удивился, что кричал на меня не Поттер. Но это всё равно произошло по его вине.       — Он обещал извиниться! — в голосе Грейнджер явно прослеживалось возмущение, и Драко подумал, не получит ли Поттер, если он сделает вид, что тот не сдержал своего обещания. Тем не менее, если бы Драко так сделал, то упустил бы свой единственный шанс на месть.       — Хотелось бы, — признался Драко. — Даже несмотря на то, что его поступок несоизмерим преступлению, его извинения были бы очень кстати.       Как только Драко это сказал, он понял, как же глупо это прозвучало. Кто он такой, чтобы судить Гарри Поттера? Теперь Грейнджер наверняка скажет что-нибудь о преступлениях, совершенных Драко в прошлом, и что тогда? Он должен будет извиниться, но в данных обстоятельствах это прозвучит максимально неискренне.       Драко остановился на втором этаже и прошёл в коридор. Приблизившись к гобелену, за которым скрывался секретный проход, через который Поттер провел его в понедельник вечером, он повернулся лицом к Грейнджер. Та последовала за Драко и теперь смотрела на него, нахмурившись и скрестив руки на груди.       — Прошу прощения. Я ужасно к тебе относился. Это было неправильно.       Мерлин, это так трудно. Драко не мог вспомнить, когда в последний раз извинялся. Что он вообще должен был сказать?       Драко принялся вспоминать, как Поттер извинялся, но ничего полезного почерпнуть не смог. Если так подумать, Поттер в основном пытался оправдать свои действия, а затем устроил Драко небольшое путешествие, за которым вполне могло последовать исключение. Почему-то он сомневался, что Грейнджер захочет покинуть территорию Хогвартса вместе с ним. Да и сам Драко не горел желанием куда-либо с ней идти.       Однако она все еще смотрела на него, приподняв брови, давая понять, что эта жалкая попытка Драко не удалась. Драко вцепился в ручку своей сумки, и Грейнджер мгновенно перевела взгляд на его ладони. Проклятая изгородь!       Драко поспешно сунул руки в карманы мантии и чуть не сломал мизинец о что-то твердое. Благодаря Мерлина за возможность отвлечься, он достал этот предмет.       Это была шоколадная лягушка.       Грейнджер многозначительно откашлялась.       — Да, — он снова посмотрел на нее. — Эм... Как я и говорил... да. Говоря по существу... Я верил, что был прав, хотя явно ошибался... Я никогда не хотел заходить так далеко. Я прошу прощения. И ты не обязана прощать меня за то, что я сделал... — Драко пришлось отвернуться от холодного взгляда, который был направлен на него, — кхм... но я стану лучше. Обещаю.       Драко не знал, что на него нашло, но он протянул руку, предложив ей шоколадную лягушку. Это явно застало Грейнджер врасплох, потому что она машинально забрала шоколадку и уставилась на слегка помятую коробку.       — Ладно, — неловко сказал он, отодвигая гобелен.       — Малфой, — Грейнджер сунула шоколадку в карман и посмотрела на него в упор. — Забини считает, что Гарри расписался за вас обоих.       — Да, это одна из его теорий, — пока что это была единственная теория, но Драко держал этот факт при себе.       — А ты?       Было понятно, что Грейнджер ждала, что он обвинит Поттера, чтобы отвлечь внимание от себя, и поэтому Драко решил, что лучше всего разрушить ее ожидания. Это же отведет её подозрения от Драко, верно? Виновные люди всегда готовы переложить вину на левых, правых и центральных.       — Не думаю, что Поттер захочет добровольно проводить время в одном со мной помещении, — медленно произнес он. — И если бы он знал, кто это сделал, то не поручил бы тебе расследование, так ведь? Держу пари, ты не из тех, кто будет притворяться, будто занимается этим делом только для того, чтобы замести следы. Уверен, у тебя и без того множество важных дел.       Грейнджер внимательно посмотрела на него.       — То же самое относится и к Забини? Ты пытаешься убедить меня в том, что расспросы Забини могут означать только то, что вы двое тоже не знаете, кто это сделал?       Если Грейнджер действительно пришла к такому выводу, то она, очевидно, ничего не знала о взаимоотношениях Драко и Блейза. Драко бы никогда не рассказал ему обо всех своих планах. Не то чтобы у него было много этих самых планов, но это не имело значения.       — Я не просил его ничего вынюхивать, — пробормотал Драко. — Я только показал ему подпись, которую Поттер подделал в каталоге библиотеки. Все остальное Блейз делал по собственной инициативе.       — Это вопрос, Малфой. Я уверена, если кто-то из его друзей будет нуждаться в помощи, он обязательно примет меры.       Драко скрестил руки на груди. Он на секунду приоткрыл рот, пытаясь решить, какое из ее утверждений начать отрицать первым.       — Я не... он мне не... Мне не нужна помощь, Грейнджер! — разве она не видит, что Блейз делает это только для того, чтобы разыграть из себя лидера великого слизеринского совета? — Поиск преступника не стоит на первом месте в списке моих приоритетов. К тому же, это не избавит нас от дежурства. Да и кто знает, может быть, в будущем это даже пойдет мне на пользу. Но Поттера это, понятное дело, не волнует.       — Это невероятно грустно, — Грейнджер цокнула языком, а затем повернулась и оставила Драко стоять около гобелена, не сказав больше ни слова и ничего не объяснив.       Что, мантикора её побери, грустного в том, что он думает о своем будущем? Драко никогда бы не подумал, что Грейнджер может сказать нечто подобное — по словам Поттера, она записалась на семь различных дежурств и, скорее всего, пошла бы на целую дюжину, если бы в неделе было столько же дней.

* * *

      — Вот ты где, — сказал Блейз, когда Драко сел рядом с ним во время обеда. — Я поспрашивал людей, и несколько первокурсников-пуффендуйцев сказали, что видели, как Поттер задержался возле листа регистрации, когда МакГонагалл только его повесила.       Драко положил себе на тарелку жареный картофель, даже не взглянув на Блейза. Если Блейз ждал похвалы или благодарности, то ему пришлось бы ждать еще очень долго. Драко никогда ни о чем его не просил!       — А тебе не приходило в голову, что Поттер, возможно, задержался, чтобы узнать, что там написано? — Драко не был уверен, увидит ли это Блейз, но все равно закатил глаза. — Если смотреть с этой стороны, то я такой же подозреваемый, потому что я тоже смотрел на этот лист.       Блейз, скорее всего, не заметил тон Драко, потому что оптимистично сказал:       — Ты не поверишь, сколько людей сообщили, что видели тебя рядом с ним.       — Ну всё как всегда! — сидящая по другую сторону от Блейза Панси швырнула столовые приборы на тарелку, привлекая внимание всех в радиусе десяти футов. — Все сразу же обвиняют слизеринцев. А никто ведь даже не знает, как Поттер относился к Драко на протяжении всех этих лет! Постоянное преследование? Было! Натравить на него гиппогрифа? Да запросто! А в тот раз этот блядский Поттер его порезал... о-о-омпх!       Блейз одной рукой схватил Панси за плечи, а другой зажал ей рот, прервав её гневную тираду. В кои-то веки Драко был благодарен ему за вмешательство. Меньше всего ему было нужно, чтобы люди распространяли сплетни о том, что Драко считает, будто Святой Поттер плохо с ним обращался.       — В неё не так давно Конфундус прилетел, — невозмутимо объяснил Блейз остальным слизеринцам. — Все, что она сейчас говорит — полная чушь.       — А я слышал, как она совсем недавно напевала какую-то песню Селестины Уорлок, — театрально прошептал Тео. — Ну, ты прав, это полная чушь.       Панси принялась вырываться и мычать с удвоенной силой, но ничего не смогла сказать из-за руки Блейза.       — Ты права, Панси, — Драко аккуратно положил вилку. — Мы должны отвести тебя в больничное крыло.       Когда Блейз отпустил Панси, чтобы встать, та снова завопила.       — Вы же не серьезно! Вы что, правда собираетесь замять это дело?       — Все будет хорошо, — сказал Блейз, беря ее за плечи и выводя из Большого зала.       Как только они вышли за дверь, Блейз повернулся и повел их в сторону озера.       Драко подождал, пока они отошли на достаточное расстояние, прежде чем наброситься на Панси.       — Ты в своем уме? Тебе так нужно всем напоминать, как сильно Поттер меня ненавидел?       Панси высвободилась и скрестила руки на груди.       — Ненавидит тебя, ты хотел сказать.       — Нет, — резко ответил Драко. — Поттеру на меня наплевать. Он двигается дальше.       Панси рассмеялась.       — Если бы!       Блейз встал между ними, подняв руки.       — Панси, мы все пытаемся поддержать Драко. Но то, что делаешь ты, вообще не помогает. Нам нужно очистить имя Драко, не обвиняя при этом Поттера в вещах, которые мы не можем доказать.       Драко перевел взгляд с Панси на Блейза.       — Очистить мое имя? Что это значит?       Блейз вздохнул.       — Есть люди, которые считают, что ты хочешь ему отомстить.       — Что ты имеешь в виду?       — Некоторые пуффендуйцы думают, что ты собираешься подсунуть ему какую-нибудь проклятую книгу на дежурстве, — Блейз выглядел совсем не обеспокоенно. — Кроме того, есть когтевранец, который считает, что ты пытаешься длительным воздействием заставить Поттера хорошо к тебе относиться, — Блейз рассмеялся и добавил: — И их ещё считают самыми умными. Как будто это может сработать.       Драко пропустил это ехидное замечание мимо ушей.       — А что думают гриффиндорцы? Полагаю, они тоже на стороне Поттера?       — Естественно. Честно говоря, мне не удалось поговорить ни с кем из них, кроме Грейнджер, но, судя по тому, что я конфисковал у компании второкурсников, у них есть весьма творческая идея, как тебе отомстить.       Драко с любопытством переглянулся с Панси. Тео, наблюдавший, как ученики на другом конце озера пускают “блинчики”, возразил:       — Как ты смог у них что-то конфисковать? Ты же не староста.       — И что? Думаешь, они об этом знают?       — Да, да, это было очень хитро, — нетерпеливо сказал Драко. — Так что именно ты конфисковал?       Блейз не торопился с ответом. Вместо этого он сел на траву, положив сумку на скрещенные ноги.       — Любовное зелье.       Блейз вытащил из сумки маленькую розовую бутылочку с, к счастью, всё ещё закрытой пробкой. Поверх логотипа «Чудо-ведьмы» была наклеена бумажка с надписью: “Д.М.+П.М.”, обрамленная маленькими сердечками. Кто-то нарисовал самому большому сердцу лицо, и теперь оно задорно ухмылялось.       Драко почувствовал тошноту. Было очевидно, кто такой Д.М., но он не понимал, кому может принадлежать вторая пара инициалов. В кого, мантикора их побери, эти мелкие ублюдки хотели заставить его влюбиться?       Заметив недоумение Драко, Блейз заговорил.       — Эти идиоты стояли возле туалета Плаксы Миртл и спорили, кто должен зайти и сделать “это”. Выглядели они при этом как полнейшие трусы.       Глупо, конечно, но единственное, что Драко смог сказать, было:       — Ее зовут не Плакса Миртл.       — То есть тебя волнует это, а не то, что тебя бы опозорили перед всей школой? — прикрикнула на него Панси.       Тео заметно расслабился.       — Какая же всё это глупость. Они вообще знают, что Плакса Миртл мертва? Что они собирались сделать? Заставить её залезть в бутылку?       Драко придвинулся к Блейзу и лег к нему на колени. В кои-то веки он не думал о том, как будет выглядеть со стороны.       Не то чтобы он верил в то, что зелье могло сработать без частички Миртл. Но внутренности Драко всё равно скрутились в тугой узел, и у него перед глазами всё резко поплыло. За несколько месяцев он ни разу не вспомнил о Миртл.       Когда Драко было особенно плохо, только она поддерживала его — не Панси, не Блейз, не Тео, не какой-нибудь другой слизеринец — а когтевранка, магглорожденная девочка, которую убили более пятидесяти лет назад.       Миртл Уоррен не заслуживала того, чтобы стать жертвой шутки, направленной против Драко.       Драко слегка повернул голову, чтобы посмотреть на Блейза.       — Спасибо.       Блейз на секунду замер, прежде чем кивнуть.       В его нерешительности не было ничего удивительного. Драко не мог припомнить, чтобы когда-нибудь прежде благодарил его. Но Блейз это заслужил. Без его вмешательства Миртл наверняка бы пострадала — если не от действия зелья, то от осознания того, что ученики до сих пор смотрят на неё свысока. И Блейз сделал это даже не ради личной выгоды. Он не получил от этого абсолютно ничего.       Блейз сделал это для него, внезапно осознал Драко, и ему стало вдвойне плохо. Разумеется, это не означало, что всё, что делал Блейз, должно было помочь Драко, и вся его одержимость Советом, конечно же, не была направлена на восстановление репутации Драко, но все же... возможно, Грейнджер все-таки оказалась права.       Блейз Забини остался другом Драко, несмотря на все, что тот сделал, чтобы испортить их взаимоотношения.

* * *

      К девятому дежурству Драко совсем выбился из сил.       Несмотря на все его усилия казаться равнодушным, он просто не мог не оглядываться по сторонам. Напряженное психическое состояние Драко не улучшилось и после того, как Панси решила проконтролировать его за ужином, чтобы убедиться, что он точно съел достаточно. Кроме того, он забыл почти весь текст той странной песни Поттера, и теперь его оставшиеся более-менее связные мысли каждые несколько минут прерывал голос, напевающий “Гром и молнии”.       Драко положил голову на стол, обхватил её руками и закрыл глаза. Поттер пришёл минут через пять, а возможно и через пятьдесят — он не мог сказать точно.       — Выглядишь дерьмово, — бодро объявил Поттер о своём присутствии.       Драко взглянул на него через щель между пальцами, и увидел, как Поттер бросил рюкзак на стол и принялся в нем копаться.       Драко довольно хорошо представлял себе, что он там ищет, и без особого энтузиазма вздохнул.       — Боюсь, я не смогу съесть то, что ты мне дашь.       Несмотря на то, что Драко наелся всего час назад, у него в животе громко заурчало.       Поттер нахмурился, все еще держа руку в рюкзаке.       — Но...       Драко отрицательно покачал головой.       — Даже шоколадную лягушку.       — Почему? — должно быть, такое выражение лица у Поттера было из-за игры света. Он ведь не мог на самом деле надуться, правда?       Драко пожал плечами и подпер ладонью подбородок. Как же он устал.       — Ты в последнее время общаешься с Миртл?       Этот вопрос явно застал Поттера врасплох.       — Плакса Миртл? Какое отношение она имеет к шоколадным лягушкам?       — Не называй её так, — огрызнулся Драко. Поттера это не смутило, и он поднял руки вверх, стараясь его успокоить. Драко снова вздохнул. — Да или нет?       — Нет, — Поттер на секунду задумался, прежде чем добавить, — она ушла.       — Ушла? Она не может уйти, она привязана к замку.       Поттер сжал губы в тонкую полоску.       — Я не знаю, что тебе сказать, Малфой. Она точно ушла.       — Значит, она не в туалете. Ты проверил тот туалет, в котором я её встретил? На шестом этаже?       К огромному облегчению Драко, Поттер не стал извиняться за Сектумсемпру, опрометчиво брошенную в том самом туалете. Вместо этого Поттер бросил на него равнодушный взгляд.       — Я не дурак, Малфой. Я проверил все туалеты.       Поскольку у Поттера хватило здравого смысла не спрашивать у Драко, почему тот вообще ищет Миртл, Драко воздержался от вопроса, почему он приложил столько усилий, чтобы сделать то же самое. О некоторых вещах лучше не говорить.       Но он обязательно расскажет об этом Миртл. Тогда она сможет сама спросить Поттера. В конце концов, еще осталось несколько вариантов, где она может быть.       — На пятом этаже есть специальная ванная, только для старост.       — Да, я знаю, — фыркнул Поттер, хотя в его голосе совсем не было раздражения. — Однажды она появилась там, когда я принимал ванну. Скажем так, это было не очень расслабляюще.       Это произошло совершенно незапланированно. Только что Драко беспокоился о Миртл, а в следующую секунду у него перед глазами появился образ её и Поттера, сидящих в ванне с пеной. Миртл была едва заметна, а вот как в тот момент выглядел Поттер, Драко представил себе очень точно. И, Мерлина ради, он не был к этому готов!       “Гром и молнии!” — услужливо подсказал ему мозг. Взгляд Драко скользнул по лбу Поттера и его шраму-молнии.       Эти мысли были настолько ужасающими, что Драко немедленно подавил их и снова заговорил.       — Ладно, значит, ее там тоже не было. Она призрак, она могла прятаться. Может быть, она не хочет с тобой разговаривать.       Поттер наконец-таки сел и положил рюкзак на колени. Он закатал оба рукава рубашки, и его руки были так же исцарапаны, как и ладонь Драко. Судя по всему, он даже не пытался себя исцелить.       — Она не прячется. Она так или иначе покинула территорию Хогвартса.       — Откуда ты знаешь?       — Я просто знаю, окей?       Что же, более неубедительный аргумент сложно найти. Драко схватил свою сумку и поднялся на ноги.       — Я сам проверю.       Он найдет Миртл, поблагодарит ее за то, что она была рядом с ним в прошлом году и извинится перед ней. А потом он заставит ее рассказать, почему она избегает Золотого Мальчика, спросит, видела ли она, как Поттер обыскивал все женские туалеты в поисках её, и они вместе посмеются.       — Малфой, — Поттер бросил на него умоляющий взгляд. — Ты зря потратишь время.       Драко не обратил внимание на сочувствие в его голосе. Он расправил плечи.       — Может зря, а может и не зря.       Он успел пройти всего три фута, прежде чем Поттер схватил его за предплечье, останавливая. Это было предплечье его левой руки, поэтому Драко тут же начал вырываться, но Поттер держал его очень крепко.       — У меня есть доказательства, ясно? Я могу прямо сейчас тебе кое-что показать. Садись, — Драко вскинул бровь и остался стоять на месте. Поттер закатил глаза. — Ну же, давай.       Поттер выхватил палочку, после чего в Драко сзади врезался поспешно призванный стул и придвинул его прямо к столу, за которым сидел Поттер. Тот как раз в этот момент вытащил пергамент из рюкзака. Он пробормотал что-то себе под нос и коснулся палочкой центра. Пергамент мгновенно ожил, образовав чернильные линии, точки и буквы, которые в конечном итоге составили карту замка.       — Что за?.. — Драко наклонился вперед, чтобы получше рассмотреть сотни точек, которые передвигались по пергаменту, словно крошечные муравьи. — Это...       — Да, да, на этой карте изображен каждый человек, живущий здесь, в Хогвартсе, — Поттер махнул рукой и добавил: — И каждый человек, не живущий здесь, тоже. Видишь Зал трофеев? Он на шестом этаже. А вот и Кровавый барон. А Пивз здесь, возле больничного крыла.       Этого не может быть. Неужели у Поттера всё это время была эта вещь? Взгляд Драко бегал по пергаменту, пока он не нашел библиотеку. Они были там. Гарри Поттер и Драко Малфой. Где, во имя Мерлина, он нашел эту карту? Неужели её сделала Грейнджер?       — Видишь? Можешь сам посмотреть, но ты всё равно её не найдешь. Я несколько месяцев назад уже проверил всю карту, и с тех пор она не появлялась.       Драко не мог не проверить сам, несмотря на слова Поттера. Панси и Тео сидели на своем обычном месте перед окном, выходящим на озеро. Блейз сидел рядом с Кэндис и ее подругами (Драко впервые почувствовал укол сочувствия). Пивз прошёл в больничное крыло, а за ним сразу же последовала Помфри.       Миртл нигде не было видно.       — Но...       Драко провел рукой по волосам, но это не принесло ему никакого удовлетворения, поскольку пальцы проходили сквозь них слишком легко. Дурацкие гладкие волосы. Вот Поттер, скорее всего, никогда не сталкивался с такой проблемой. Его волосы выглядели так, будто могли поглотить всё, что посмело бы к ним приблизиться. Драко представил, как погружает в них руку и слегка тянет. Именно подобная “терапия” ему сейчас была нужна. Представив это, Драко почувствовал, как недовольство покидает его...       Черт побери, это было совсем не то, о чем стоило думать в сложившейся ситуации!       Драко глубоко вздохнул и спросил совершенно спокойным голосом:       — Куда она могла уйти?       Поттер пожал плечами. Драко продолжал смотреть на карту, но всё равно почувствовал, как тот это делает. Неужели Поттер приблизился? На секунду в голове Драко промелькнула мысль, что его собственная рука намного теплее, чем рука Поттера. Чувствовать это было так приятно...       Нет, Драко об этом вовсе не думал!       Гром и молнии, очень, очень меня пугают!       — Может быть... Не знаю, Малфой. Вариантов масса. Может быть, ее связь с Хогвартсом разорвалась, когда повредился замок? Или, может быть, Министерство отменило свое предыдущее постановление и разрешило ей уйти. Кто знает, может быть, она каким-то образом умерла.       Драко не отрывал глаз от карты. Теперь Блейз был с Панси и Тео. Надо будет потом расспросить их о разговоре с Кэндис. Интересно, знали ли они, что Миртл исчезла? Нет, конечно, нет, иначе они бы посмеялись над этим ещё раньше.       Шоколадная Лягушка скользнула по карте и остановилась на точке с надписью “Гигантский кальмар”. Не раздумывая ни секунды, Драко развернул её и сунул в рот.       Он удивился, что на карте из всех животных был изображен только кальмар. Возможно, гигантское морское чудовище было единственным из всех животных Хогвартса, которого Грейнджер посчитала достаточно важным, чтобы за ним следить. Что же, вполне разумно.       Поттер толкнул его в плечо и небрежно спросил:       — Так почему ты сказал, что не можешь съесть то, что я тебе дам?       Драко резко поднял взгляд, уставившись прямо на глупую улыбку Поттера. Вот ведь ведьмин сын!       — Это не твое дело, — осторожно сказал Драко, стараясь не показать Поттеру свое раздражение. — Но до меня дошла информация, что пара твоих соседей собиралась подсунуть мне любовное зелье. И мне бы этого очень не хотелось.       Поттер вздрогнул.       — Это отвратительно. Ромильда Вейн несколько раз пыталась мне его подсунуть. Это так жутко. Я правда не знаю, почему это не запрещено, — на его лице отразилось отвращение. — В кого они хотели тебя влюбить?       Драко больше не мог смотреть ему в глаза. Поттер смотрел на него с безграничным пониманием, и это пугало. Как ни странно, Драко все время представлял, как Поттер наклоняется и обнимает его. Это действие вполне соответствовало бы его странному поведению — улыбки, разговоры, прямо как у обычных людей, шоколадки. И что случится, если Поттер действительно его обнимет? Учитывая всю тревожность состояния Драко, он, скорее всего, заплачет.       К тому же, когда Поттер видел его плачущим, происходили уж очень плохие события.       Несмотря на все усилия Драко, его голос прозвучал немного хрипло:       — Миртл.       Поттер фыркнул.       — Она же призрак.       Драко не видел в этом ничего смешного.       — Да, но ведь они же гриффиндорцы. Я всегда говорил, что они не отличаются большим умом.       Вопреки его ожиданиям, Поттер проглотил свою львиную гордость и не стал защищать честь факультета.       — Прости, — он прочистил горло. — Это было бестактно.       — Ничего необычного.       Поттер встал, резко отодвинув стул с неприятным скрипом. Он решительно постучал пальцем по карте, свернул ее и сунул в рюкзак.       — Ладно, хватит. Я хочу показать тебе еще кое-что.       — А как же книги? Мы не можем уходить с дежурства два раза подряд!       — Можешь не волноваться, — Поттер махнул рукой. — Пинс уже спрашивала меня об этом, и я сказал ей, что мы провели весь понедельник, работая над одной проклятой книгой. Так что просто скажем ей, что эта книга заняла еще два часа. Она ничего не узнает. Кроме того, в пятницу мы работали сверхурочно.       Драко хотел было снова возразить, но какой в этом смысл? Поттер в любом случае добился бы своего, и при этом он только сильнее радовался, когда Драко соглашался после долгих возражений.       Кроме того, если Драко хотел перестать слышать этот дурацкий отрывок той песни, ему придется услышать её снова.       Гром и молнии!

* * *

      Они снова приземлились в изгороди. Чертов Поттер.       — Это так необходимо? — прошипел Драко, схватившись за плечо Поттера и подтягиваясь вперед. Он хотел спросить нормально, но при материализации ветка ударила его прямо в лицо, заставив зашипеть.       Поттер же, напротив, был совершенно спокоен.       — И что ты предлагаешь? Мы должны просто появиться на улице, где любой может нас увидеть?       Рука Драко соскользнула с плеча Поттера, когда тот каким-то образом резко шагнул вперед, и Поттер, даже не оборачиваясь, ухитрился схватить Драко за запястье. От неожиданности Драко споткнулся, а затем упал лицом прямо в колючие кусты. Он вырвал руку из хватки Поттера и закрыл лицо ладонями, но зацепился за рюкзак гриффиндорца, из-за чего они оба споткнулись и вывалились из изгороди прямо на тротуар.       Драко едва хватило секунды, чтобы осознать, что он лежит на Поттере, а затем он почувствовал, как тот дёргается под ним, скорее всего, пытаясь его сбросить. Драко тут же вскочил на ноги, а Поттер перевернулся на спину и уставился на него.       — Я начинаю думать, что брать тебя с собой было плохой идеей, — сказал Поттер, поднимая руки, чтобы взглянуть на царапины.       — Поверить не могу, что ты когда-то думал иначе, — Драко не испытывал жалости. Его лицо, скорее всего, было изуродовано, а рукава рубашки разорвались как минимум в двух местах. Он чувствовал себя таким же уродом, каким выглядел Поттер, когда его привели в Малфой-мэнор.       Была ли допустима подобная мысль? Наверное, нет.       Поттер пожал плечами.       — Что я могу сказать? Я оптимист, — в ответ на это Драко вскинул бровь, и Поттер быстро добавил: — Я решил стать одним из них.       Руки Поттера задрожали, когда он заставил себя сесть. Теперь, когда Драко внимательно на него посмотрел, то увидел, что Поттер все еще не вернулся к своей лучшей форме. Рубашка на нём свободно висела, и его мышцы, полученные благодаря играм в квиддич, сильно уменьшились — не то чтобы Драко раньше рассматривал мускулатуру Поттера.       — Жалкое зрелище, — пробормотал Драко, потому что не мог признаться даже самому себе, как отчаянно ему хотелось быть оптимистом. Он протянул руку Поттеру, который, не задумываясь ни на секунду, схватил её и позволил себя поднять.       Качели снова были сломаны и разрисованы краской из баллончика. Поттер тяжело вздохнул, но на этот раз не стал доставать палочку. Он просто развернулся и пошел, и Драко пришлось последовать за ним, ведь он совсем не хотел остаться на месте, которое регулярно ломали.       Поттер был сосредоточен на своем рюкзаке, но его ноги, судя по всему, могли сами найти дорогу. Они вышли на другую улицу с еще большим количеством заборов, и Поттер, наконец, отвлёкся от рюкзака, предложив Драко одну из частей музыкальной верёвочки и шоколадную лягушку.       Драко не видел смысла притворяться, будто он не хочет. Он и так уже взял у Поттера множество шоколадок, поэтому ему не удалось бы обмануть его. Так что Драко собирался просто съесть все, что бросит в него Поттер, даже если иногда он делал это в буквальном смысле слова.       В песне, которая начала играть в ухе Драко, не было ни грома, ни молний, но сразу же стало ясно, что и она надолго застрянет у него в голове. Что еще хуже — песня, которую выбрал Поттер, вызвала у Драко желание танцевать. Не на публике, разумеется — на публике Драко танцевал под совсем другую музыку — но все же! Его походка уже начала подстраиваться под ритм. Мерлин, помоги ему.       И тут раздался невероятно запоминающийся припев: “Разбуди меня, когда будешь уходить”. Услышав эту фразу, Драко почувствовал, как она застревает у него в голове.       — Все в порядке? — громко спросил Поттер, улыбаясь.       Драко мгновенно напрягся, не давая своим плечам предательски дёргаться в такт музыке. Было очевидно, что этот гад Поттер всё заметил.       — Давай просто подождем, когда жанр совершенно неуместно изменится, и тогда я уже решу.       Поттер фыркнул и покачал головой.       — Такое есть не во всех песнях.       И правда, далеко не все песни Поттера были похожи на ту первую, но тем не менее каждая из них отпечаталась в голове Драко, и в каждой из них он увидел частичку себя. Ну, практически в каждой. В песне о том, что все хотят править миром, Драко себя всё-таки не увидел, но вот с людьми, поющими о нелюбви к понедельникам, он был полностью согласен.       Они шли около получаса, пейзаж не менялся, и ни один из них не произнес ни слова. Однако в середине песни о девушке по имени Розанна Поттер начал петь. Драко вскинул бровь, но Поттер лишь улыбнулся и продолжил петь. Это было почти красиво, и совсем не так пискляво, как его исполнение песни “Гром и молнии”. Честно говоря, теперь, когда Драко знал текст этой песни, он мог сказать, что пел Поттер вполне понятно. Но, разумеется, ему он об этом не скажет.       “Первое радио — Британский топ-40” обьявил плеер, а затем раздался скрежет, за которым последовал щелчок и тишина.       Драко остановился, и Поттер вытащил из его уха веревочку.       Поттер повернулся к нему и начал наматывать веревку на плеер.       — В чем дело?       — А где та, другая песня? Та странная, которую ты включал в прошлый раз?       Поттер улыбнулся. Снова.       — И зачем она тебе?       Драко было все равно. Если Поттер начнёт его подкалывать по этому поводу, он всегда сможет пригрозить, что распространит воспоминание о его падении на детской площадке. И Поттеру не нужно было знать, что Драко никогда бы не признался, что был там вместе с ним.       — Затем, что я не могу выбросить её из головы. Она разрушает мою жизнь!       Улыбка Поттера стала шире. Он сунул плеер в рюкзак и снова зашагал.       — Эй! — увидев, как плечи Поттера затрялись от смеха, Драко пробежал несколько метров, чтобы догнать его. — Поттер, ты не можешь так со мной поступить. Эта песня сводит меня с ума! Я не могу ни на чём сосредоточиться! Меня сегодня Грейнджер спасла от публичного позора!       Они снова шли бок о бок, и Поттер все еще беззвучно смеялся.       — Значит, ты дал Гермионе шоколадку, чтобы её отблагодарить?       Драко со стоном потер лоб.       — И почему я вообще удивляюсь, что она тебе об этом рассказала?       Поттер опять улыбнулся. Да сколько же можно?       — Почему именно шоколадка?       — Я запаниковал! И она была у меня в кармане!       Улыбка Поттера стала еще шире.       — Ты дал Гермионе мою шоколадку?       — Заткнись, — кисло буркнул Драко. — Ты дашь мне снова послушать ту песню или нет?       — Я не могу, — Поттер выглядел слишком довольным. — Эта песня находится в самом начале той части, которую мы только что дослушали. Нам придется прослушать всю вторую часть, чтобы снова до неё дойти.       — Я не дурак, Поттер. В прошлый раз ты просто нажал на кнопку, и эта песня снова включилась.       — В прошлый раз мне пришлось перемотать только одну песню, а не семь или восемь, — снисходительно сказал Поттер. — Кроме того, нам стоит вернуться в библиотеку.       — О, так теперь тебя волнует дежурство? Просто признайся, что ты делаешь это только для того, чтобы надо мной поиздеваться, — если говорить честно, он очень надеялся, что это не так.       — Да, волнует, — Поттер проигнорировал обвинение Драко и повел его в небольшой проход между одним из домов и высокой живой изгородью. Хотел бы Драко знать, почему они не могли сразу аппарировать туда.       — Ты уверен, что после твоей аппарации мы снова не врежемся в стену?       Поттер улыбнулся. Драко всё ещё чувствовал себя неловко, когда Поттер так делал. Это было слишком неестественно.       — Не преувеличивай. Ты едва коснулся стены.       — У меня вся спина была в синяках!       — Чш-ш-ш. Это невозможно. У тебя за спиной висел мой рюкзак, — Поттер махнул рукой и схватил Драко за плечо. — Но, раз уж ты настолько мне не доверяешь, можешь сделать всё сам. Аппарируй нас обратно.       Драко застыл, и не только потому, что не был уверен, сможет ли сделать это лучше.       Мерлин, ему было безумно неловко. Он на самом деле застыл, будто его кто-то заколдовал. Радовало лишь то, что благодаря этому Драко было легче сопротивляться желанию напрячь бицепсы под ладонью Поттера. Он и сам не понимал, в чём же дело. После войны у Поттера было намного меньше мускул, чем у Драко! Ему не нужно было доказывать своё превосходство.       Они оба вздрогнули, когда кто-то вдруг крикнул:       — Эй, Поттер! Это твой парень?!       Драко повернулся и увидел парней примерно их возраста. Все они были телосложением похожи на Крэбба и Гойла. Парень, который говорил, тряс баллончиком. Другой стучал по земле старой битой. Все парни держали в руках сигареты и были одеты, мягко говоря, непрезентабельно.       Поттер смотрел на них через плечо. Он не мог повернуться к ним лицом, потому что все еще держал Драко за руку, сжимая ее так сильно, что тот не смог бы вырваться, даже если бы захотел.       — Чего? — крикнул в ответ Поттер. — А ты интересуешься, Полкисс?       Драко не знал, к кому из них обращается Поттер, но все равно вздрогнул.       — Только через мой труп, — холодно ответил он, окинув взглядом Полкисса, а затем снова вздрогнув. Эта мысль была отвратительной.       Парни мгновенно оказались в переулке, но Драко не мог сказать, случилось ли это из-за его комментария, или же они просто медленно переваривали сказанное Поттером.       Полкисс со своей компанией подошли к ним, и только тогда Поттер отпустил руку Драко.       — Что ты сказал?       Впервые с начала учебного года Поттер вел себя как прежде. Его плечи были расправлены, и хотя ему приходилось смотреть на каждого из парней снизу вверх, он все еще умудрялся выглядеть уверенным в себе.       Драко нравилось думать, что он не трус. Большинство фактов указывало на обратное, но ему всё равно нравилось так думать. И прямо сейчас перед ними стояла компания из пяти огромных, явно негативно настроенных людей. И Драко должен был сделать шаг вперёд и помочь Поттеру.       — Я спросил, интересуешься ли ты кем-нибудь из нас, потому что именно так твой вопрос и прозвучал, — небрежно сказал Поттер. — Правда, Драко? Я имею в виду, по какой ещё причине тебя это может волновать?       Драко безразлично пожал плечами и сказал, изменив свой голос с нерешительного на безразличный:       — Думаю, да.       Драко очень хотел, чтобы Поттер больше не развивал эту тему. Поскольку, что бы слова Поттера ни значили, ему было очень неловко. Не то чтобы у Драко были проблемы с гомосексуалами — это было бы довольно лицемерно с его стороны (хотя раньше это его никогда не останавливало). Просто Драко до сих пор не планировал как-либо действовать, не говоря уже о том, чтобы кому-то об этом рассказать, и он был чертовски недоволен тем, что Поттер намекал на их отношения.       Парень с битой угрожающе постучал ей по земле. Несколько парней швырнули сигареты в сторону изгороди, чтобы хрустнуть костяшками пальцев. Полкисс сплюнул под ноги Поттеру. Его, наверное, стоило опасаться больше остальных.       – Слушай сюда, ты, мелкий... — раздался резкий хруст, и Полкисс, который сделал резкое движение, чтобы схватить Поттера за воротник, взвизгнул и тут же отдернул руки. Они выглядели совершенно нормально, но он всё равно крепко прижимал их к груди. — Какого хуя?!       — Наверное, будет лучше, если ты прямо сейчас пойдешь домой, пока твои родители не начали тебя искать. Что ты им сказал? Что будешь пить чай у Уокеров? Не хотел бы я оказаться на твоем месте, когда они узнают, что вместо чаепития ты ломаешь детские площадки.       Услышав голос Поттера, Драко сразу же представил на его лице яростную ухмылку. Поттер явно был очень доволен.       Драко наконец нашел в себе силы подойти к Поттеру, и тот повернулся, подмигнув ему.       Это было ошибкой. Парень с битой поднял её над плечом и с криком замахнулся на Поттера. Времени на раздумья не было — Драко схватился за рюкзак Поттера и оттащил его в сторону, заставив их обоих наткнуться на живую изгородь.       Драко резко дернулся, оступился и упал на асфальт. Его локоть начал болезненно пульсировать, кто-то закричал, несколько человек громко выругались. Драко не понимал, что происходит. В его глазах застыли слезы, и из-за них он ничего не видел. По всей руке, начиная от локтя, проходили волны сильной боли. Поттер, судя по всему, упал на землю рядом с ним.       — Вот ведь дерьмо! Ты рехнулся? — последовала короткая пауза, после которой несколько парней одновременно друг на друга закричали, а затем первый, Полкисс, поспешно добавил: — Мал, вставай! Гор, бери эту хреновину и пошли! Давай, пошли, пошли! Шевелитесь!       Драко вытер слезы рукавом здоровой руки. Почувствовав ладони на своих плечах, он открыл глаза и увидел Поттера, склонившегося над ним. При виде его лица Драко резко отпрянул, из-за чего живая изгородь больно впилась ему в шею.       — Извини, — сказал Поттер, прищурившись. Он отодвинулся, но одна его ладонь осталась на плече Драко. — Я ничего не вижу. Здесь кто-нибудь остался?       — Нет. Они все ушли, — Драко убрал ладонь Поттера со своего плеча и сумел подняться, не слишком сильно двигая поврежденной рукой. Очки Поттера висели на изгороди. Они были разбиты, но ментальное заклинание легко их восстановило. — Вот.       — Спасибо, — Поттер надел их и скривился, глядя на свою руку, которой он до этого трогал порез на брови и случайно размазал кровь по всему лбу. — Фу. Всё очень плохо?       — На самом деле всё гораздо хуже, — Драко принялся проверять себя на наличие повреждений, чтобы больше не смотреть на разбитое лицо Поттера. Его рука ниже локтя нещадно болела и была покрыта кровоточащими ссадинами. Гадость. — Тот придурок тебя всё-таки ударил?       Поттер покачал головой и поднялся на ноги, невольно опираясь на живую изгородь.       — Я порезался об эту идиотскую изгородь, когда на нее упал.       Поттер явно собирался пнуть изгородь в отместку, но вскрикнул от боли, как только оторвал ногу от земли. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы доковылять до кирпичной стены и прислониться к ней спиной.       — В этом тоже живая изгородь виновата? — сухо спросил Драко.       Поттер бросил на него испепеляющий взгляд.       — Ничего страшного. Скорее всего, я подвернул лодыжку или что-то типа того. А ты?       — Кажется, я сломал руку, — Драко старался не смотреть на лицо Поттера. Мерлин, как же он ненавидит кровь.       Судя по тому, как Поттер фыркнул, он, наверное, ещё и закатил глаза, но Драко этого не видел.       — Ну конечно, Малфой. Кстати, у тебя ещё осталась та повязка с третьего курса? А то она может нам пригодиться.       Драко хотел встать, уперев руки в бока, но это было бы не так эффектно, поскольку он мог двигать только одной рукой. Но зато Драко смог себя пересилить и пристально посмотрел на Поттера. Что же, по крайней мере, кровь скрывала этот дурацкий шрам.       — А знаешь, что точно не сломано? Твоя грудная клетка. Можешь не благодарить.       Поттер с отвратительным стуком ударился затылком о стену и глубоко вздохнул.       — Да, ты прав, — на протяжении секунды они смотрели друг на друга, а потом Поттер добавил: — Спасибо.       Драко решил, что на данный момент зрительного контакта уже достаточно — Поттер действительно выглядел довольно отталкивающе — и стряхнул пыль с брюк.       — Да, ну, ты вроде как мой единственный способ вернуться в школу, так что...       Эта реплика заставила Поттера рассмеяться. Он оттолкнулся от стены и протянул Драко руку.       — Конечно. Ну что ж, тогда нам лучше вернуться. Пока моя лодыжка не распухла, а твоя рука не начала болеть ещё сильнее.       Хотя Драко и сделал шаг вперед, он все еще держался на небольшом расстоянии от Поттера.       — Ты уверен, что сможешь аппарировать нас обратно? Если мы в конечном итоге врежемся в стену туннеля, я буду возмущаться. Долго и громко.       — Есть только один способ узнать! — весело провозгласил Поттер. Порой Драко всей душой ненавидел нового и “улучшенного” Поттера.       Драко понимал, что для него единственным вариантом было аппарировать в Хогсмид, дойти до замка и объяснить, как он наплевал на дежурство и вместо этого улизнул с Золотым Мальчиком. Именно поэтому у Драко не было другого выбора, кроме как задержать дыхание и взять Поттера за руку.       Темнота вокруг них сгустилась, и мир, окружающий Драко, медленно растворился. Перемещение закончилось очень внезапно, Драко не удержался на ногах и упал на землю и у него сильно закружилась голова.       Поттер с громким стоном поднялся и Драко отпустил его ладонь.       — Мы это сделали.       — Я чувствую себя так, будто только что умер, — пробормотал Драко. Он абсолютно точно не собирался вставать в ближайшее время. Его сломанная рука пульсировала так сильно, что он не удивился бы, если бы эта пульсация была видна.       — Можешь даже не надеяться, я не буду нести тебя на руках.       Драко пробормотал что-то неразборчивое и заставил себя открыть глаза. Поттер направил на него палочку, но у Драко не было времени на то, чтобы запаниковать. Как только заклинание ударило Драко прямо в грудь, у него перестала кружиться голова и боль в руке слегка притупилась.       Выйти из туннеля оказалось, мягко говоря, тяжело. Через десять минут рука Драко онемела, а мысли затуманились. Возможно, Поттер немного переборщил с заклинанием, но, видя, как тот хромает и каждые несколько минут опирается на стену, Драко не собирался указывать на это.       Поттер проверил свою карту, а затем прошел через потайной вход, после чего помог пролезть Драко, не задев при этом его сломанную руку. Как только они вернулись в замок, он оглядел Драко с ног до головы при свете свечей.       Драко скользнул взглядом по разорванной грязной одежде Поттера, по засохшей крови, размазанной по его лицу, и сказал с полной уверенностью:       — Ты выглядишь намного хуже меня.       — Хорошо. Пойдем в ванную.       Драко посмотрел на поцарапанные часы, стрелки которых показывали, что до комендантского часа осталось около десяти минут.       — Ближайшая находится на четвертом этаже. Ты правда думаешь, что мы доберемся туда незамеченными?       — Мы не можем подниматься, — возразил Поттер. Он перекинул рюкзак через плечо и принялся в нём копаться. — Она слишком далеко, а моя лодыжка огнем горит.       — А разве есть ванная ближе, Поттер?       — Конечно же есть, в больничном крыле, — ответил Поттер, взглянув на него.       — Больничном... ты в своем уме?       Теперь Поттер перестал копаться в рюкзаке и покачал головой.       — Ты сказал, что у тебя сломана рука. У меня лодыжка ужасно болит. Пойдем.       — Нас исключат, если узнают, что мы покинули территорию школы!.. Ну, меня уж точно исключат!       — Мы не будем говорить ей об этом, гений. Мы просто скажем, что на квиддичном поле произошел небольшой инцидент, — наконец-таки Поттер вытащил из рюкзака маленький серебристый сверток. — Пойдем.       Драко остался стоять на месте.       — Я в порядке. Я сам исцелю руку. Это же вроде не очень сложно?       Поттер тяжело вздохнул и, прихрамывая, направился к потайному ходу, ведущему на первый этаж.       — Хорошо. Если так хочешь, возвращайся в свои подземелья, — он отодвинул гобелен и добавил, все еще глядя в сторону: — Кроме того, все наверняка подумают, что это я тебя заколдовал. Ты же знаешь, что на нас делают ставки?       Гобелен за Поттером задвинулся, и Драко остался один. Ему потребовалось три секунды, чтобы решить, что, возможно, в аргументах Поттера есть смысл. Был шанс, что если они вместе пойдут к Помфри, то она не подумает, что они подрались.       Драко едва избежал столкновения с Поттером, который прислонился всем телом к стене всего в нескольких футах от гобелена. Он тяжело дышал и едва взглянул на Драко. Судя по всему, его нога стала болеть ещё сильнее, поскольку он приподнял её и не мог идти.       — Впечатляет, — сухо заметил Драко, подходя ближе. Он не стал дожидаться ответа, схватил его за руку и закинул её себе на плечи. — Пойдём отсюда.       Поттер не пошел. Поттер повернул голову и посмотрел на Драко. Его брови сошлись на переносице. Рука, лежащая у Драко на плече, несколько раз дернулась. Драко чувствовал теплое дыхание Поттера на своем лице.       Блядь.       Разве Поттер не понимал, что для них находиться так близко друг к другу было странно? Это ведь было странно, правда? Парни не должны смотреть друг другу в глаза, если расстояние между ними меньше фута. Драко не должен знать, что Поттер за ужином пил тыквенный сок и что радужки его глаз посередине ярче — особенно при таком освещении.       Почему это не было странно? Это должно было быть странно! Как же всё плохо.       Драко не собирался думать об этом. Он просто резко пошёл, напугав Поттера. Тот в сотый раз врезался в стену.       — Шевелись, Поттер. Мы не можем провести здесь всю ночь.       Поттер в отместку ударился бедром о бедро Драко, но тот вовсе не разозлился, а лишь затаил дыхание, почувствовав, как его сердце начинает биться быстрее. Может, стоит дать девушкам ещё один шанс? Драко понимал, что хорошо ему точно не будет. Ему просто нужно было снять напряжение, чтобы стать менее... чувствительным.       То, что Поттер до этого вытащил из рюкзака, оказалось мантией-невидимкой. Он грациозно накинул её на себя и Драко, после чего они вышли из потайного хода на первом этаже.       И Мантия, и рука Поттера исчезли, как только они добрались до ванной, а затем Поттер появился перед зеркалом, сопровождаемый протяжным:       — Блядь.       Драко смыл кровь и грязь с лица и рук, в то время как Поттер пытался привести себя в порядок с помощью очищающих заклинаний. К тому времени, как Драко восстановил свою одежду, лицо Поттера выглядело так, будто он тёр его жесткой щеткой.       Драко взял бумажные салфетки и намочил их, после чего схватил Поттера за плечо и развернул его так, чтобы они оказались лицом к лицу. С его стороны последовал лишь слабый протест, проигнорировав который, Драко принялся вытирать слабые струйки крови, вытекающие из царапин, оставшихся после четырех очищающих заклинаний.       — Подумать только, а ведь ты собирался оставить меня одного. Что бы я без тебя делал?       Поттер склонил голову набок. Драко тут же схватил его за челюсть, не давая шевелиться. Он понял, что именно сделал, когда буквально через долю секунды его сердце пропустило удар, но к тому времени уже нельзя было ничего изменить.       Он держал лицо Поттера в своих руках! Что, во имя Мерлина, с ним случилось? Заклинание Поттера, должно быть, затуманило его мысли сильнее, чем он думал! Драко не мог ясно мыслить!       На протяжении нескольких мгновений они смотрели друг на друга, а затем Драко повернул лицо Поттера в сторону и решительно надавил на кровь, размазанную по его шраму.       Хорошо хоть Поттер молчал в течение этого пятиминутного испытания, в которое превратилась помощь Драко. Таким образом Драко мог представить, что перед ним другой человек. Любой другой парень с загорелой кожей и темными вьющимися волосами — в Хогвартсе же есть такие?       Кроме того, у многих людей теперь были шрамы. Форма шрама не имела значения. Драко подавил желание потереть его сильнее.       Он не хотел, чтобы Поттер оттолкнул его.       Он боялся, что не сможет остановиться, если Поттер не оттолкнет его.       Поттер открыл глаза и посмотрел на него. Может быть, он знал, что Драко вытер последнюю каплю крови минуту назад. Может быть, порез уже болел. Поттер ведь не может быть единственным парнем с зелеными глазами во всем Хогвартсе, так ведь?       Драко отступил назад и демонстративно отбросил бумажные салфетки. Он спиной чувствовал взгляд Поттера. Драко ущипнул себя за руку чуть выше локтя (рука ниже локтя всё ещё чертовски болела), напоминая себе, зачем они вообще сюда пришли.       И, к тому же, насколько бы сносно себя Поттер сейчас ни вёл, он остался всё тем же идиотом.       — Поправляй одежду и пойдем.

* * *

      — Инцидент во время полёта, — Помфри перевела скептический взгляд с Поттера на Драко.       Поттер серьезно кивнул.       — Вы же знаете, как это бывает. Мы оба бросились на снитч, а потом... — Поттер хлопнул в ладоши, имитируя столкновение.       Помфри уперла руки в бока.       — Разве вы не должны сейчас быть в библиотеке?       Поттеру даже удалось состроить оскорбленное выражение лица.       — Так мы и там были! Только ушли на полчаса раньше. Это же добровольное дежурство, верно?       — Значит, вы хотите, чтобы я поверила, что вы двое просто решили поиграть в квиддич на одном поле?       Оба кивнули.       — Вместе с тридцатью пуффендуйцами, которые проходили пробы в команду их факультета?       Драко повернулся и посмотрел на Поттера, который замер и наконец перестал, словно маленький ребёнок, болтать здоровой ногой.       — Уже 23-е? — глаза Поттера резко округлились. — Только не говори, что нам уже завтра надо сдать эссе по Заклинаниям!       — Ничего другого я от тебя и не ожидал, — Драко откинулся на кровать и уставился в потолок. Он вдохнул от резкой вспышки боли в сломанной руке, но в данный момент это его почти не волновало. И что теперь? Его не могли исключить! Ему очень нужно сдать ЖАБА!       Наконец Помфри поняла, что их всё-таки нужно исцелить.       — Позвольте мне взглянуть, мистер Малфой. Не двигайтесь.       Помфри потребовалось всего одно заклинание, чтобы определить, что у Драко действительно (частично) сломана кость. Он принял небольшую дозу костероста и чуть не выплюнул его обратно, одарив Поттера взглядом, который будто восклицал: “Я же тебе говорил”.       Через пару секунд Помфри коснулась лодыжки Поттера, и тот стиснул зубы так сильно, что Драко услышал этот звук даже через три кровати. Драко не испытывал сочувствия — его руку пронизывала пылающая боль.       Как оказалось, у Поттера тоже была сломана лодыжка, и он проглотил костерост, глядя прямо в глаза Драко. Вот ведь гад.       Помфри шагнула в поле их зрения, положив конец их переглядам, и приложила что-то к ране на голове Поттера.       — Знаете, что я думаю? — внезапно спросила она. — Я думаю, вы подрались, а потом поняли, что вас за это накажут. Подумать только, Минерва была уверена в том, что после всего случившегося вы сможете поладить. И ведь не только она, некоторые из нас тоже были склонны в это верить.       Что же, это объясняло, почему она настаивала на том, чтобы они разместились на расстоянии друг от друга.       — Мадам Помфри, — Поттер откинулся назад, возможно, чтобы ему было удобнее на неё смотреть. — Клянусь, мы не дрались, — Помфри всё ещё глядела на него с подозрением, поэтому он добавил: — Мы прекрасно ладим.       Было видно, что слова Поттера Помфри вовсе не убедили. Она покачала головой, закрывая баночку с мазью и увозя тележку. Поттер встал с кровати, подошел к Драко и сделал последнее, чего тот ожидал — обнял его за плечи и прижал к себе. Драко пришлось немного наклониться в сторону, чтобы не уткнуться туда, где у Поттера была рана, место которой теперь пахло странно пряно.       — Видите? Между нами нет никаких разногласий, — Поттер крепче сжал Драко, словно призывая его вырваться. Драко сделал единственную логичную вещь — застыл.       В конце концов, Помфри отпустила их с новыми комплектами одежды, которые принёс крошечный домашний эльф, строгим предупреждением и очень скептическим взглядом, который сопровождал их на протяжении всего пути по коридору, пока они, наконец, не завернули за угол. Поттер тут же накрыл их обоих мантией-невидимкой, заставив Драко остановиться.       — Что ты делаешь? Нам идти в разные стороны.       — Знаю. Я провожу тебя до подземелий, — по какой-то непостижимой причине они с Поттером стояли лицом к лицу, плотно прижавшись друг к другу. Снова. Уши Драко запылали, и случилось это не только из-за теплого дыхания Поттера.       — Однажды став шпионом, ты им останешься навсегда, — поскольку у Драко не было выбора, он уставился прямо перед собой и заставил себя говорить спокойно. Сказанные слова прозвучали неловко даже для него самого, но Поттер в ответ на них фыркнул.       — Друзья не позволяют миссис Норрис ловить друзей. Пойдем.       А потом Поттер схватил Драко за локоть и повел вниз по лестнице, лишив слизеринца всех связных мыслей, которые у него только могли быть. Если дружба с Поттером влечет за собой такое количество случайных телесных контактов, Драко, возможно, придется серьёзно подумать, действительно ли он этого хочет. Кроме его матери, единственным человеком, которому было разрешено прикасаться к нему, была Панси, и у Драко никогда не возникало проблем с подавлением своих желаний, когда это делала она.       — Кстати, — сказал Поттер, как только они вошли в вестибюль. — Теперь, когда мы стали настоящими друзьями, можно я взгляну на твоё эссе по Заклинаниям?       Драко фыркнул. По крайней мере, столь явная дерзость Поттера отвлекала Драко от руки, прожигающей дыру в его джемпере.       — Ты весь вечер оказывал на меня дурное влияние. Кроме того, я не стану помогать тебе обманывать преподавателей.       — Хм, — сказал Поттер. — Похоже, мы все-таки не друзья.       — Если бы меня спросили, я бы однозначно отрицал факт нашей дружбы.       — Думаешь, кто-нибудь может об этом спросить?       Первым порывом Драко было рассмеяться, но потом он на мгновение задумался.       — Может быть, Лавгуд.       Поттер усмехнулся, но промолчал. Пока они шли к подземельям, Драко обдумывал произошедшее за последние несколько часов.       Поттеру удалось отвлечь Драко от мыслей о Миртл. Он поделился с Драко своим шоколадом, своим убежищем, своей маггловской музыкой. Прямо сейчас он делился с ним своей мантией-невидимкой. И за последний год их ссоры ни разу не переросли во что-то большее.       К тому же, когда к ним пристали те маггловские хулиганы, Поттер называл его “Драко”...       Проклятие... Сначала Блейз, теперь он... С кем еще Драко дружил, даже не осознавая этого?       — Гром и молнии...       О, Мерлина ради, будь он проклят!       — Поттер?       — Что? — мягко спросил Поттер, перестав напевать.       — Я тебя ненавижу.       Гриффиндорец рассмеялся, и Драко ожидал, что этот смех будет единственным ответом на его слова, но затем Поттер добавил:       — Это не так.       — Нет, клянусь. Ты не представляешь, как было обидно, когда та обезьяна с битой промахнулась. Сначала я пропустил, как МакЛагген проломил тебе череп на поле, а теперь еще и это.       Поттер подтолкнул Драко, а затем, прежде чем с того успела соскользнуть Мантия, схватил его за руку и подтащил к себе. Драко врезался в Поттера, а после они оба врезались в ближайшую стену, резко выдыхая.       Поттер обхватил Драко обеими руками, обнимая его, словно затягивая рукава смирительной рубашки (или, может быть, защищая от удара). Драко мгновенно выбрался из-под Мантии и на долю секунды бросил взгляд на пустую стену, прежде чем помчаться к следующей лестнице, будто его преследовал сам Темный Лорд, или, быть может, не такой уж и плохой парень, которого Драко — если он хотел сохранить рассудок, — должен был избегать, как драконьей оспы.       Драко был практически полностью уверен, что Поттер что-то крикнул ему вслед, но он не остановился, чтобы уточнить, что именно.       Гром и молнии!