Черная вдова и её паучок.

- Миссис Романофф, это Мистер Диккенсом, директор старшей Мидтаунской школы, просим срочно прибыть в школу, это на счёт Питера. - Он в порядке? – обеспокоенно спросила Наташа, спускаясь на этаж с их с Тони комнатой, после тренировки. - Да, но боюсь это не телефонный разговор, поэтому просьба прибыть как можно скорее. – нервно просил Диккенсом. - Конечно, я буду через двадцать минут. Как и обещала Нат, быстро одевшись, она уже через двадцать минут подъезжала к Мидтаунской школе. На момент отправления и езды она конечно была взволнована, но как только она начала приближаться и послышался звук полицейской сирены, что-то тянущее засосало под ложечкой и беспокойство разыгралось не на шутку. Наташа не помнила, как прошла лужайку, но ясно помнила, что, поднявшись на второй этаж и подходя к кабинету директора, застала Гарри и Питера, сидящих на скамейке ожидания подле дверей, обоих в слезах. - Господи, Питер! – позвала Наташа. – Что случилось? – Питер быстро встал и обхватил мать руками. - Прости меня, пожалуйста! – просил он, всхлипывая и давясь от рыданий. - Тише, тише, что случилось, малыш? –Наташа гладила сына по спине. - Я не хотел, клянусь, я не знал, мма-а-ам. – плакал Питер. Тут дверь распахнулась и из кабинета вышел Норманн Озборн. Он выглядел явно злым и взбешённым. Он бросил на Наташу короткий взгляд и слабо кивнул, а потом яростно посмотрел на сына. - Вы оба два идиота! – процедил он и вытянул руку, не давая шпионке возразить. – Сейчас ты зайдешь, и, когда тебе всё расскажут и покажут, я буду только надеяться, что ты их не убьёшь здесь на месте. Наташа в замешательстве кивнула и прошла в кабинет директора. - Добрый день! - Добрый, миссис Романофф, присядьте пожалуйста. Скажите, вы знаете об увлечениях сына. - Достаточно. - А вы осведомлены о том, что у вашего сына есть аккаунты в социальных сетях. - Конечно. - Как вы могли заметить, дело достаточно серьёзное, раз мы были вынуждены вызвать полицию. – Наташа кивнула. – Взгляните, прошу. – Мистер Диккенсом протянул Наташе в руки три листа А4. – Это переписка вашего сына, его друга Гарри Озборна и Элизабет Уайт. В ней информация о явно прослеживаемых временных отрезках, когда ребята общались. - Угу. - Мы привлекли школьного психолога к данной переписке. - Скажите разве вы… мы имеем право читать подобное или вообще капаться в личной информации. - Разумеется, нет, но в связи с последними событиями, их личное больше таковым не является. - Объясните же наконец! – уже выходила из себя Наташа. - Ваш сын и Гарри подвергали не скрытому абьюзу и практике, так называемых эмоциональных качелей, юную мисс Уайт. В данной переписке девушка не раз называлась, цитирую, - директор взял в руку точно такие же листы. – «Шлюха», «жирная корова», «тупая идотка», «куриная слепота», «зануда» и тому подобные оскорбления. Но также не раз прозвучали слова и словосочетания по типу «ты нормальная», «ты красивая, хватит загоняться», «ты достаточно умная, чтобы не вестись на это». Как оказалось, эти фразы очень сильно влияли на Элизабет. Позже в переписке не раз мелькали выражения напоминающие скрытые оскорбления и некие советы, читаю: «ты конечно, ничего-такая, но если бы ты похудела и отрастила волосы, то была бы не такой уродкой», или «возможно твои мозги потерялись где-то, поэтому думаю, тебе бы не помешали курсы по терапии или чего-то подобному! Аххаах #тупаяшлюха». – От подобных слов у Наташи спёрло грудь. - Что с ней сейчас? – Наташа уже понимала, что услышит, надеялась, что это не будет правдой. - Она спрыгнула сегодня с крыши школы. В шкафу нашли эту записку. – Наташа забрала лист.

Прощальное письмо. Я, четырнадцатилетняя Элизабет Мэри Уайт, пишу это письмо, дабы больше не у кого не осталось вопросов на счёт моей смерти! Сегодня: 28 октября 2015, я будучи в здравом уме и сохранённом рассудке, через 10 минут поднимусь на крышу и спрыгну с неё. Просьба не винить никого в моей смерти.

- На данный момент она и её родители находятся в третей городской больнице. Девушка не мертва, но у неё сломан позвоночник, и перелом берцовой кости. По предположению врачей, она вероятнее всего останется инвалидом, если выживет, конечно. – печально сообщил Диккенсом, а Наташа опустила голову в руки и тяжело вздохнула. Как случилось так, что её сын, её маленький мальчик, мог совершить подобное. Питер, который всегда улыбается и мило смущается, который так по-детски невинно выпячивает губу вперед, когда дуется. Питер, который переживает из-за несчастной лягушки, что застряла в яме, или из-за животных, на которых тестируют косметику и всякие хим. штуки; Питер, который, когда расстраивается смотрит мультики и ест клубничное мороженое, Питер, который обожает смотреть как его папа зависает в лаборатории и мастерит что-нибудь, а иногда ему помогать, а потом засыпать поздно ночью на его диване, а Тони будет уносить его в комнату и укладывать спать, а Питер на утро будет смущаться и мило краснеть. Как дошло до этого? Наташа подняла голову и провела по лицу и волосам рукой. Ей явно не хватало воздуха. Женщину переполняли злость и ярость, страх и боль, разочарование. - Думаю, пора пригласить в наш кабинет мужчин, что сидят за дверью. – сообщил директор. - Зачем? – непонимающе спросила Наташа. - У нас есть, что ещё обсудить. – Диккенсом открыл дверь. – Прошу вас всех пройти. – с этими словами он прошёл обратно на своё место и предложил остальным присесть. Питер сел слева от Наташи. - Боюсь, что нам стоит обговорить один момент. Школа не поддерживает подобного обращения и отношения, так, что думаю вы догадываетесь, что мы не можем спустить всё с рук. Боюсь исключения не избежать. – глаза Питера и Гарри округлились. - Но, пожалуйста, Мистер Диккенсом! – попытался Гарри, но получил резкий подзатыльник от отца и тихонько всхлипнул. - Никаких «НО», мистер Озборн, ваш поступок был совершенно неприемлем. Вам ещё нет 16, именно по этой причине вы не можете быть арестованы полицией, но это не значит, что вы просто так отделаетесь. Мистер и Миссис Уайт требуют вашего исключения, и простите, но как бы мне не хотелось, я не могу отказать им исходя из того, что было! – жестко сказал директор. – У вас обоих будет неделя, чтобы найти новую школу или подумать на счёт домашнего обучения, я могу предоставить вам список некоторых школ и пансионов, но… печально признавать, но ваши родители очень влиятельные люди, вы учитесь в самой престижной школе Нью-Йорка и вряд ли то, что случилось удастся сохранить в тайне, поэтому информация быстро разойдется. Я бы посоветовал вам перейти на домашнее обучение, хотя бы до конца этого полугодия. - Спасибо. – тихо произнесла Наташа и медленно встала, Норман тоже встал. - Мне жаль. – сказал директор на прощание и дверь кабинета закрылась. - Ну что!? Доигрались!? – спросил Норман, но на вопрос никто не ответил. Когда вся компания вышла на улицу, то первым молчание нарушил Питер. - Мам. – тихо и робко позвал парень. - Тихо, Питер! Просто замолчи! – рявкнула Романофф и продолжила идти в сторону машины, а младший Старк сжался от слов матери. - Па… - хотел было попытаться Гарри, но отец лишь посмотрел на сына по животному бешенному взглядом, и тот даже не решился продолжить. Оба взрослых указали детям на машины и сами попрощались. Всю дорогу от школы до дома Питер и Наталья ехали в молчании. Где-то на середине пути Наташа свернула и от Питера это не спряталось. - Мам, - тихонько позвал он. – Куда мы едем? – но Нат не ответила, а лишь продолжила ехать. После полуторачасовой езды машина остановилась около огромного комплекса. - Где м… - Посиди здесь! – резко перебила Наташа и выходя из машины сказала – И постарайся не вляпаться в то дерьмо в которое тебя угораздило вляпаться ранее! – она зло и разочарованно посмотрела на сына и захлопнула дверь. Все два часа, что Питер сидел в машине он яростно корил себя за свою тупость и идиотство, он пытался придумать как помириться с мамой и, что сказать отцу при встрече. Два раза за всё то время, что он так просидел он успел выплакаться и успокоиться, а потом вернулась Наташа. Она грузно села в машину и даже не взглянув на сына нажала педаль газа. Подъезжая к дому уже стало темно. Времени было около девяти часов вечера, но Питер об этом не беспокоился, потому, что его исключили и смысла делать уроки нет, но стремление разбавить тишину всё же осталось, и Питер не выдержал. - Мам, скажи хоть, что-нибудь. – взмолился ребёнок. - Что!? – спросила спокойно Наташа. – Что, я должна спросить, Питер!? Ты, и твой дружок довели девочку до самоубийства. – судорожно говорила женщина, не веря своим словам. – Она лежит в больнице с переломами, а ты просишь меня, что-нибудь сказать!? – Наташа не пыталась сдержать свой крик, ей попросту не хотелось кричать. Наташа понимала, что сейчас криками и скандалами ничего не решить и поэтому она даже не пыталась повышать голос. У Питера сейчас тот же стресс, что и у неё самой, что и у родителей девочки, если не хуже. Так что смысл наводить суету? Резона нет! Сейчас нужно просто помочь чете Уайт, попробовать изъять максимум информации про этот случай, не допускать её распространения вовсе и постараться помочь Питеру с этим справится. Не в этом ли заключается родительство? - Прости. – всхлипнул Питер. – Мне жаль. – он медленно вышел из машины и прикрыл за собой дверь. Наташа посидела ещё немного, наблюдая, как фигура сына удаляется к дому, а потом надавила педаль и погнала машину к гаражу.