Видения преданной куклы

      С легким блеском в глазах, Эммелин блуждала от вариантов начинки для своего карамельного «Звездного эспрессо», недавно появившаяся новинка мадам Розмерты. В этот субботний день, паб «Три метлы» оживал смехом и радостными голосами молодых студентов Хогвартса.       Остановившись на миндальном сиропе с апельсиновыми сливками, мадемуазель подождала несколько минут, пока Розмерта творила кулинарную магию, и заодно полистала брошюрку с сегодняшним меню. Принимая чашку с изысканным кофе и тарелку с хрустящим летучим пирожком, девушка наслаждалась волшебным ароматом цитрусовых, который стал наполнять паб.       — М-м-м, вкусно как всегда! — произнесла Эммелин, ощущая, как божественный вкус тает на ее языке и доставляет настоящее удовольствие.       — Приятного аппетита, мисс Дюваль! — Розмерта улыбнулась, потирая поднос полотенцем, и удалилась за стойку, продолжая принимать заказы посетителей.       Губы девушки едва заметно ползут вверх при виде Драко, который выглядел вполне выздоровевшим, в окружении своих слизеринских друзей, решившими выбраться из сырого замка и наконец отметить их воссоединение. В другом углу паба, на солнечной стороне где ползет фикус, она замечает Гермиону вместе с Роном, Гарри, Луной и Невиллом, наслаждающимися сливочным пивом и болтающими о каких-то своих делах. Кажется со стороны Долгопупса проскользнуло что-то про пересадку мандрагор.       Эммелин прячет широкую улыбку за чашкой эспрессо, от вида Драко и Гермионы, делающих вид, будто им плевать на присутствие друг друга, а если их взгляды пересекутся, то словно испытывают друг другу лютую неприязнь. Даже актеры «Волшебного театра Харриса Потримора», позавидовали бы их мастерству пускать пыль в глаза окружающим. Даже сейчас, когда Рон пробубнил что-то неприятное, бросая через плечо злой взгляд на отпрыска Малфоя, сидевшего на другом конце паба, лохматая девчонка, не чуть не смущаясь, рассмеялась его шутке. Однако Эммелин хорошо помнила то, как гриффиндорка, скрывая радостное волнение, шла, а точнее летела в Больничное крыло.       Профессор Дюваль специально отправила Грейнджер, так как знала, что она мучается от желания навестить Драко, но все никак не могла найти повод. Да и что она сказала бы мадам Помфри, которая и так знала отношение Малфоя к таким как она — грязнокровкам, и то, как по его же вине, девчонка исправляла себе зубы бобра на четвертом курсе. И вообще, как Грейнджер оправдывалась бы, если ее застукали бы на месте, когда Малфоя каждый раз навещали друзья, а Паркинсон, не унимаясь забегала после обеда и ужина?       Решение о передаче домашнего задания и пересказа темы по чтению рук, через гриффиндорскую старосту, вызвало потрясение и удивление всех учеников, включая саму Гермиону, которая вспыхнула цветом родного факультета. Девчонка, которой Дюваль подправила память о знании «тайны в комнате, скрытой за гобеленом», стала протестовать и говорить, что не хочет идти. В этом ее поддержала Паркинсон, возмущаясь «причем здесь Грейнджер, когда я староста Слизерина?» и «Я сама отнесу Драко задания!». Однако профессор Дюваль довольно жестко приказала Паркинсон сесть на место, сказав, что ее решения не обсуждается, и к Малфою пойдет именно Грейнджер, которая пожала плечами Рону и Гарри, еле сдерживая радостные эмоции в душе.       «Ох уж эта школьная любовь», вспомнила мадемуазель слова своей преподавательницы по прорицаниям.       После приятного завтрака, молодая ведьма прошла к небольшому камину, взяла горсть зеленоватого порошка и пренебрежительно бросила летучий порох к своим ботильонам. Магическая энергия тут же обволокла ее тело, сжимая, скручивая и прессуя в какое-то измерение. В мгновение ока, наконец свободно выдохнувшая, она трансгрессировала в оживленный Косой Переулок, скрытый от любопытных магловских глаз.       В мрачном «Горбин и Беркес» витала характерная атмосфера старины и темной магии. Рассеивающиеся от тусклых ламп блики света создавали мрачные силуэты, плясали по увитых пылью полкам, усыпанными различными волшебными предметами.       Принося уникальные антикварные реликвии и растравливая их на витрину, мистер Горбин, голосом, таким же маслянистым, как и его зализанные волосы, рассказывал преимущество одного и легенду другого предмета. Он сразу положил склянки и пузырьки с ядами обратно в ящик, едва ведьма сделала пренебрежительный жест рукой в перчатке.       С проницательным взглядом опытного искусствоведа, Эммелин рассматривала предложенные предметы, камни, перстни, призывая их своей волшебной палочкой к свету от восковой свечи. Она внимательно рассматривала каждую деталь, блеск камней, ощущая волшебную особенность, словно пыталась заглянуть в сердце магического предмета.       Хозяин лавки, ссутулившись, пытливо заглядывал ей в лицо, и постепенно вытаскивал все более значимые вещи, когда девушка недовольно поджимала губы и временами сдвигала брови ближе к переносице.       — Все не то, — выдохнула мадемуазель, левитируя бронзовую чашу с китайским драконом обратно на прилавок к шляпе какого-то чародея. — Если вы исчерпали свой ассортимент и больше не предложите более серьезные артефакты, тогда «Au revoir».       Пытаясь скрыть недовольство, Горбин скривил губы в улыбке, пресмыкающе всплескивая руками.       — Вы мне нравитесь, мисс.       — Я не галлеон, чтобы всем нравится, — вздернула нос девушка.       — Конечно-конечно, мисс. Я вижу, что вы хорошо разбираетесь в антикварных предметах, — стал заискивать он, и не отрываясь от нее попятился назад, выставив вперед открытые ладони. — Позвольте предложить вам кое-что интересное.       Он скрылся в темноте лавки за занавеской, а мадемуазель, вытащив носовой платочек, промокнула щеки и нос, брезгливо отвернувшись от обглоданного скелета двухголового существа с длинными крючкообразными лапами, и от маринованных голов гриндилоу в стеклянной колбе с мутной жидкостью.       — Во-о-о-от, — с кряхтением протянул вылезающий откуда-то хозяин лавки, со скрипом поставив тяжелые коробки на пол рядом с витриной. — Вам должно понравится, мисс!       — Это подделка, — отозвалась Эммелин холодным тоном, даже не дрогнув губами.       — Но… почему? — возмутился Горбин, переводя ошарашенный взгляд с девушки на впечатляющий жезл в руках. Вещица действительно выглядела, как произведение искусства, сочетающее в себе могущество и красоту морских глубин. — Мисс, вы ранили мое сердце таким несправедливым обвинением.       — Значит, втюхивать подделку за настоящий жезл Морского Короля — это справедливо? — возмутилась девушка и добавила: — Вы же сами заметили, что я хорошо разбираюсь в антикварных вещах. Так почему настойчиво пытаетесь убедить меня, что он настоящий?        — Ну что вы, мисс, — Горбин тут же засуетился, оправдываясь в своих действиях и словах. — Вот только, почему вы решили…       — Голубой топаз и сапфиры на ракушке — это имитация стекла, уж слишком они насыщенные. Жемчужины на загривке морских коньков идеально блестят и все одинаковой формы. — Шипяще выдохнувший Горбин, тут же захлопнул рот, зачесав нос. — Не думаю, что Морской Король стал бы украшать свой жезл дешевой подделкой, — констатировала Эммелин оглядывая продавца.       — Простите меня, мисс. Его продал старьевщик. Он душой своего брата клялся, что это настоящий жезл Морского Короля, — скрепя зубами, Горбин тут же убрал подделку под прилавок и на мгновение подумав, быстро достал деревянную шкатулку, видя, как клиентка собралась уйти из лавки. — Могу ли я предложить вам еще кое-что?       — Мне нужен стоящий товар, — процедила Эммелин через плечо, сожалея, что потратила здесь свое драгоценное время.       — Разумеется, мисс. Дьявол подсказывает, что это именно то, что вы ищете. За этим артефактом тянется длинный шлейф темных легенд. Вещицу удалось раздобыть в часовне католической церкви, куда ее забрал инквизитор, совершавший суд над ведьмами. Многие маги столетиями охотились за ней, искали, готовы были обменять на целое состояние, но все было тщетно. Раньше эта вещь находилась у темной колдуньи, которую сожгли инквизиторы, обвинив в распутстве с дьяволом. И вот, когда наконец волшебники узнали о жалком магле и «Печати дьявола», то сразу стали искать ее, развязали кровавую охоту. Но только один счастливчик первым успел добраться до нее. Недовольный маглами, он разрушил церковь до основания, а горе-инквизитора жестоко запытал Круциатусом и повесил на собственных кишках, прямо на главной площади Лондона.       Рассказывая эту легенду мрачным, но завлекающим голосом, Горбин, в глазах которого заплясали огоньки свечей, стал плавно открывать крышку шкатулки. Казалось, открыв ее, он выпустил вопли и крики людей, которые отдали свои души из-за этого магического предмета. А может это был шепот темных существ, с которыми связывали этот артефакт?       Кажется, он сумел заинтриговать молодую женщину, которая с интригующим видом избавилась от кожаных перчаток и мягко прикоснулась к стеклянной витрине, заглядывая в сердце артефакта.       — Его запрашивали многие волшебники, обещали не скупиться. Но кажется легенда не врет. Артефакт сам выберет владельца.       — Это.?!       — Да, мисс! — подтвердил Горбин. — Благодарю, мисс! — спустя время пропел он елейным голосом, и отвесил голову в легком полупоклоне, радуясь тяжелому мешку с суммой в триста тысяч галлеонов.       Для Эммелин купить артефакт за столь дорогую сумму, было вновь обычным пустяком. Разумеется, ведь после письма Люциуса, в котором он сообщил, что ее дом в Париже и семейную фабрику он выкупил на тайном аукционе, мадемуазель Эммелин была на седьмом небе от счастья. И в магическом мире не было ни одной счастливой ведьмы кроме нее! Теперь она вновь наслаждалась роскошью, звоном галлеонов, скрипом отрывающегося чека на которой стояла ее подпись. Девушка была очень довольна тем, что вновь может тратить столько галлеонов, сколько пожелает ее душа!

***

      После покупки темного артефакта, довольная мадемуазель решила пройтись по роскошным магазинам, которая предлагала «Извилистая улица». Изысканный бутик «Твилфитт и Таттинг», изобилием был наполнен яркими и новыми моделями вечерних платьев от известных дизайнерских домов Европы.       Скользящий шелк, сверкающий атлас, красивая вышивка, кружева на груди и талии так и шептали: «Я сделаю тебя еще привлекательнее!».       Приложив к груди мятное платье, Эммелин смотрелась в высокое зеркало, и решая стоит ли его примерить или отдать предпочтение красному, слегка навострила уши, взглянув в сторону. Подступающая к ней спиной женщина, которая держала в руках несколько платьев, подозвала кого-то выйти под свет люминесцентных ламп.       — Эммелин?! Вот так сюрприз! — радостно воскликнула Тонкс, до этого бурчащая на свою мать, что не будет одевать платье с рюшками и бантами. Андромеда обернулась и мягко улыбнувшись подруге дочери, кивнула. Забросив розовое платье поверх остальных, лежавших на руках матери, Тонкс подбежала к мадемуазель, дружески обнимая ее. — Что ты здесь делаешь? Погоди, я быстро переоденусь.

***

В кафе «Чайный пакетик Розы Ли»       Приятная магическая атмосфера царила в уютном кафе Розы Ли, оформленным изящной розовой эстетикой. Мягкий свет свечей играл на кружевных скатертях, украшенных нежными бутонами роз самых разнообразных оттенков, стоявших в красивых вазах. Зачарованные бутоны распускались, как только за столики подсаживались клиенты, и по мере чаепития раскрывались полностью, окутывая пространство благоуханием романтики.       За окном тихо постукивал начавшийся дождь, а внутри теплого заведения, синхронно, с позвякиванием фарфоровых чашек, играла приятная ненавязчивая мелодия. Даже бархатные подушки на маленьких диванчиках-бутонах придавали какой-то уют и нежность. Можно расслабиться. Эммелин так и сделала.       — Чашку фруктового «Дабл Делайт» и лимонный кекс, — она сделала заказ, отложив брошюрку в виде цветка розы на стол.       — Мне тоже самое и «Блуш Пикси», — решила Тонкс. Улыбаясь и нервно покусывая губы, она смотрела на мадемуазель напротив. — Мы с Римусом помирились! — наконец не выдержала она, и взвизгивая на последней ноте, едва не подпрыгнула с места.       — Что же, я рада за вас, — улыбнулась Эммелин, втягивая аромат розового чая с фруктами. — Значит, ты все-таки его простила?! — Тонкс хихикнув отправила в рот вилку с кексом и довольно кивнула.       — Он заявился ко мне с извинениями. Прямо в дом родаков. Знаешь! Принес букет ромашек, на которых у меня аллергия! И когда от этого глаза стали слезиться, а я шмыгая носом отвернулась, мужик совсем отчаялся. Встал на колени, долго просил прощения, умолял, что-то объяснял, и уже после примирения…!       Не выдержав недоумевающего взгляда подруги, Тонкс тихо завизжала, и выставила перед собой руку тыльной стороной, не забывая поигрывать пальцами.       — Я выхожу замуж!!! — с дрожащим от трепета голосом объявила она, сияя от радости, так же, как и блестело кольцо на ее безымянном пальце.       — Вот это да! — воскликнула мадемуазель, выжимая «радостную» улыбку. И все же, мысль о браке с оборотнем сильно претило в груди. Она зачем-то, наверно для пущего эффекта, представила, как обнимется с Фенриром Сивым, как его мерзкие, грязные лапы прикасаются к ее нежной коже, а противные губы оставляют поцелуй на шее, которую коснулся смердящей из пасти запах. Девушку едва не стошнило прямо на паркет из красного дерева. Она вздрогнула и быстро отпила чашку ароматного чая. — Поздравляю, Дора!       На радостях Тонкс вскочила с места, желая разделить с подругой свои радостные чувства и предсвадебное волнение. Удивленная мадемуазель также встала из-за стола, и позволила новоиспеченной невесте обнять себя, сжимая ее в ответ. Они по-дружески обнялись, разделяя особый момент, который, несомненно, останется в сердцах каждой ведьмы навсегда. Переполняя воздух кафе весельем и легкомысленными девичьими смешками, которые стали утопать в обсуждении светлого события в жизни каждой молодой женщины.

***

4 апреля Кабинет мистера Малфоя       Домовик Фавн, улучив нужный момент, когда его господин освободился от важных дел, появился в гостиной с важными известиями. Поклонившись, он докладывает о прибытии новых парадных мантий и дорогого костюма тройки из престижного «Твилфитт и Таттинг», которые Люциус заказал для свадьбы Флинтов. С этими словами, склоняясь в поклоне, он вытянул перед собой серебряный поднос для писем. Брови Малфоя недоверчиво сошлись на переносице, пока в его руках не оказалась надушенная духами записка.       «Дорогой Люциус!       В последние дни я была очень счастлива. Но сейчас просто не могу не поделиться своим волнением относительно моего нового платья. Этот английский бутик, в примерочной которого мы долго целовались, кажется, перепутал заказ. Они что-то напутали! Взгляни на мое платье. Срочно! К сожалению, сегодня у меня очень загруженный день, и я не смогу выбраться из-за назначенного после ужина собрания. Прошу решить эту проблему как можно скорее. С нетерпением жду твоего ответа и своего платья.       Навсегда твоя Эммелин!»       «Вертихвостка», протянул довольно улыбнувшийся Люциус, подушечкой большого пальца скользя по отпечатку губ, оставленному вишневой помадой рядом с ее именем.       Отправившись к себе в спальню, куда по словам домовика были размещены его вещи и платье мадемуазель, Малфой прошел вглубь комнаты. Странная, серебристо-зеленая коробка, ожидающая на кровати, привлекла внимание волшебника, отчего он напряженно свел желваки.       Приятное удивление накрыло его тело, а замеревшее на миг сердце, немого ускорившись вновь забилось, стоило мягким ладоням накрыть его глаза. Знакомый парфюм закружил голову.       — С днем рождения, любимый!       Притягательный голос Эммелин коснулся ушей мужчины, женская грудь прижалась к его широкой спине. Уголки губ мистера Малфоя дрогнули, а потом и вовсе расплылись в улыбке довольного самца.       Желая взглянуть на нее, Люциус обернулся. Эммелин выглядела восхитительно в платье цвета шампань. Открытые плечи и ключицы элегантно украшали жемчужные бретельки, которые сходились на шее и тянулись вдоль ложбинки позвоночника до самих ямочек Венеры. Легкая плиссированная ткань облегала талию и расходилось к полу. Нежная и элегантная, как всегда.       — Ты прекрасна, — произнесенный низким голосом восхищенный комплимент утонул в ее поцелуе.       Люциус прижал ее ближе за талию, поглаживая шелковую кожу спины, из-за чего француженка приподняла бедра потеревшись. Но одним поцелуем не утолить трехнедельную жажду желания, мучившую его, когда она уехала в Хогвартс, и даже по вечерам не приходила через зеркало.       — Подожди, — отстранившись первой прошептала Эммелин, схватив его блуждающую руку на своей груди. — Взгляни на подарок, — она нежно вытерла его губы от помады и указала на кровать.       Оторвавшись от созерцания соблазнительных изгибов ее тела, ухмыльнувшийся Люциус внимательно посмотрел в ее глаза, еще раз скользнул пальцами по ключицам прежде, чем левитировать подарок к близ стоящему комоду. Волшебством развернув серебристую упаковку, он открыл коробку, а затем и шкатулку, с удивлением рассматривая артефакт.       — Где ты его нашла? — серьезно спросил он, но от Эммелин не ускользнули волнительные нотки в его голосе. Значит выбор в пользу этого артефакта был сделан правильно.       — Нравится?! — прижавшись к нему боком, она подластилась словно кошка и склонила голову. — Печать самого Салазара Слизерина!       Мистер Малфой лишь глазами скользнул на ведьму, и вновь устремил все свое зачарованное внимание на древнюю магическую реликвию основателя школы чародейства и волшебства Хогвартс.       — Говорят в память о своем любимце, Салазар обернул эту шкатулку его кожей, чтобы впитать в ее содержимое силу короля змей. — Ведьма обвела по крышке шкатулки, обтянутой глубоко-синей чешуйчатой кожей Василиска, и улыбнувшись прошептала: — Не волнуйся, я проверила печать на безопасность.       Впечатляющий артефакт излучал серьезную магию, и несомненно обладал могуществом, символизируя мрачную сущность своего первого и истинного владельца.       На лицевой стороне овальной печати, изготовленного из цельного куска загадочного авантюрина, были выгравированы изображения серебристо-черных змей, как символ дома Слизерин. Они ветвились вдоль ручки, до самого основания печати, образуя грациозные завитки и контуры. Темно-зеленый камень, с багровыми вкраплениями, напоминающими капли крови, источал ауру древней магии, погружая в мир мрачных и непостижимо-опасных тайн. На внутренней поверхности была искусно вырезана змеиными мотивами надпись:       

S.S.

«Тьма — наш путь к величию, чистокровие — наша печать вечности.»

             — Я его как раз хотел приобрести в свою коллекцию. — Люциус был потрясен и одновременно обрадован, держа в руках столь ценный подарок. — Где ты нашла его? — Волшебница, склонив голову, засмеялась. Удача явно была на ее стороне, отправив в нужное место и время. — Спасибо, дорогая. — Смотря в ее глаза, он медленно провел рукой вдоль талии и ниже, сжав мягкое место. — У тебя отличный вкус.       — Знаю, — ухмыльнулась ведьма, а затем встав перед ним и обхватив затылок руками, заглянула в серо-голубые глаза. — И сегодня, я хочу попробовать на вкус тебя…       Малфой многозначительно выгнул бровь, не веря в происходящее, когда ее руки потянулись к пряжке его ремня. Он долго воображал этот момент, ждал, когда сможет войти в этот ротик с вишневыми губками. Дать себе волю и жестко оттрахать ее.       Ну почему его голова кружилась от похоти, стоило ей только промурлыкать ему на ухо жаркие французские слова? Страстное желание жаром вспыхнула в его груди, заставляя дыхание участиться.       — Mon chéri, — простонала Эммелин ему в рот, ловя его дыханье губами.       Она медленно целовала его, ласкала губы и шею, подталкивая к кровати. Руками скользила по голой груди и подтянутому животу, приглаживала топорщащийся член, ухмыляясь его змеиному шипению. Девушка промямлила, что сейчас ее очередь ублажать его, убирая мужские руки ущипнувшие затвердевшие соски через тонкую ткань платья.       Приоткрыв губы, сидевший на кровати и широко раздвинувший бедра, Люциус наблюдал, как Эммелин сомкнула губы вокруг его ствола. Как не отрывая блестящих похотью глаза, она сосала каменный член, языком ласкала налитую головку, теплыми, вспотевшими пальцами сжимала длину, аккуратно лизала вздувшиеся голубоватые венки, подбираясь к основанию. Он довольно улыбнулся и закатывал глаза, когда она не забывала уделять внимание и яичкам, при этом издавая сладкие стоны удовольствия.       — Не царапай зубами, — требовательно предупредил Малфой. Схватив ее за волосы, он запрокинул ее голову. Член чавкающе выскользнул изо рта, вместе с повисшими ниточками слюны.       Для девушки, которая впервые в жизни занималась оральным сексом, мадемуазель Дюваль справилась вполне отлично. Но войдя в кураж, она не рассчитала силы, оцарапнув зубами чувствительную часть головки.       Не давая времени подумать, насколько она не опытна, и сколько ей еще предстоит учиться, чтобы не погасить у нее желание орального секса и в будущем, Люциус, захотевший смыть свой первосекундный гнев, наклонившись, обрушил на тяжело дышащую Эммелин свой поцелуй. Он покусывал ее губы, игрался с ее сиськами, открывшимися ему со сползшего лифа платья. Шептал на ушко пошлости, зная, как она промокла между ног. Ведь девушка то и дело вздрагивала, поднималась на колени и пересаживалась с одного бедра на другое.       Однако, раз сегодня его день рождение, то пусть ублажает до потери пульса. Старается, как прилежная ученица. До того момента, пока он не накормит ее своим семенем, несколько раз толкаясь вглубь горла. А потом и сам оттрахает уже в эту мокрую киску, смазавшую его пальцы блестящим кремом.       Она осторожно облизнула головку, покрутила язычком из стороны в сторону, и чувствуя пульсацию, хрипло прошептала:       — Я буду стараться, сэр.       Наклонив голову, Эммелин поймала взгляд серо-голубых глаз и хитро ухмыльнувшись, провела губами вдоль ствола, специально оцарапав клыками чувствительную кожу.       Зарычав, как самец льва, Люциус сжал ее волосы и собрав их в хвост, уже сам стал насаживать ее голову на член, трахая так, как и мечтал. Стоя на ногах, он размашисто входил в ее рот, иногда проскальзывая по самые гланды. Она же стала упираться, задыхаясь старалась оттолкнуть, но хватка Малфоя была стальной. Он довольно шипел и Эммелин все же попыталась расслабиться, услышав его постанывания. Это возбуждало еще сильнее.       — Да-а.… вот так, куколка… — хрипло шипел Малфой, наслаждаясь приглушенными стонами волшебницы.       По ее телу прошлись волны дрожи, и они усиливались еще больше от горячего ощущения, вытекающего из собственного изнывающего лона. Оно сильно пульсировало, заставляя девушку выгнуться, впиваясь в голые бедра Люциуса.       Он галантно поинтересовался, желает ли она проглотить его семя, на что волшебница довольно промычала. Толкнувшись несколько раз, Малфой прижался, отрывисто задышал и принимая стон за согласие, излился в нее горячей струей.       — Ты потрясающая, — погладив ее щеку, он похвалил кашлявшую девушку, ртом хватающую воздух.       Детка, тебе еще многому предстоит научиться, и я с радостью стану твоим профессором.       — А теперь, куколка, я хочу видеть твои глаза.       С этими словами, мужчина подхватил мадемуазель за руки и целуя покрасневший, уставший рот, освободил от платья. Наколдовав шелковую ленту, Малфой что-то прошептал на ухо волшебнице, толкнув ее на кровать. Волшебная лента обхватила запястья девушки, подтянула повыше и змеей удерживала ее руки у изголовья. От резкой смены положения, Эммелин, у которой и без того кружилась голова, смотря на свои руки переводила дыхание. Люциус пожирал ее взглядом, а между ног сладко ныло и пульсировало.       После жаркого секса, они вдвоем нежились в горячей ванне, лаская друг друга ароматными маслами магнолии и лаванды. Люциус еще никогда за всю свою жизнь не отмечал день рождение подобным образом. Обычно за него устраивали званые ужины. Вначале родители, а потом и жена, а затем и он сам приглашал друзей, знакомых и важных людей, используя их в дальнейших своих целях.       Однако сейчас Люциус был рад провести этот день вместе со своей мадемуазель. От ее предложения, от сексуального вида стоящей перед ним на коленях полуголой Эммелин, от ее губ обхвативших его член, возбуждающих стонов, у Люциуса едва не сорвало крышу.       И если она задавалась вопросом «Сколько же у этого Аполлона мужской силы?», Малфой не сдерживал лукавой ухмылки, вобравшись в ее голову, читая пошлые мысли во время ее оргазма.       Плененный ее прелестями и охваченный волной страсти, он каждый раз доказывал ей свою мощь, достигая вместе с ней неземного блаженства. В этом мгновении время замирало, когда они сливались вместе в океане страсти, окутанные неистовым водоворотом взаимной привязанности и блаженства.       Сегодняшняя ночь запомниться им надолго. ________________________________       Приятная нега, манящим шепотом соблазна, завлекала Эммелин в сон. Она наслаждалась этим сладким ощущением, погружаясь в вихрь приятных ощущений, лежа на груди Люциуса и слушая его спокойное дыхание. Сознание глубоко провалилось в полумрак, теряя последние ниточки реального мира. Однако, в ушах волшебницы звенели выкрики. Темные фигуры плясали перед ее глазами, словно призраки, вызывая неприятное чувство, предвестника ледяного страха.       Эммелин резко вздрогнула, просыпаясь от кошмара. В груди бешено колотилось сердце, а страх все еще дрожал где-то в теле, подрагивающей ноге, пронизывая холодными мурашками.       Кажется, Люциус так крепко погрузился в сон, раз не отреагировал на вошкания рядом с ним.       Освежив лицо в ванной, Эммелин еще с минуту смотрела в ночное небо, и немного успокоив дрожащие руки, легла обратно к Люциусу. Его мерное дыхание, ритм сердца и теплые объятия чертовски успокаивали. ___________________________ Платье Эммелин на дне рождении Люциуса https://ru.pinterest.com/pin/352125264629824252/ https://ru.pinterest.com/pin/352125264629824250/ https://ru.pinterest.com/pin/621144973617697380/