Видения преданной куклы

      Что есть дом? Безмятежная гавань, куда всегда тянется сердце? Или это запахи детства, запечатленные в памяти навсегда? Для Регулуса Блэка дом был островком тишины и местом, где он ощущал себя в безопасности, пока однажды вся его семейка не присягнула идейному фанатику, по иронии судьбы скрывавшему настоящее происхождение. Палачу, что с легко и яростно проливал кровь невинных.       И все же… Именно для Регулуса дом всегда ассоциировался с ароматами свежей выпечки, засахаренными яблоками и жареной индейкой — любимым блюдом отца, и тонким ароматом орхидей, чья холодная свежесть напоминала о строгой, но неизменно утонченной матери.       Ах, матушка… Его дражайшая матушка. Как много он хотел рассказать ей тогда, но боялся. Испугался быть непонятым и отвергнутым, как старший брат, имевший собственное мнение.       Сейчас казалось, будто дом прожил сотню лет в одиночестве с того дня, как Регулус исчез. Родовое гнездо Блэков осунулось точно старик, ждущий, но так и не дождавшийся своих повзрослевших детей. Входная дверь жалобно поскрипывала, отражая сквозь вспышки молний потрескавшуюся поверхность дерева. Половицы предательски прогнулись под ногами, едва наследник вошел в дом. Пожелтевшие обои отставали от стен, будто бы и они желали сбежать отсюда. Сириус бы точно рассмеялся такой шутке. Запах… Сейчас здесь пахло специфической сыростью и жареной едой. Однако никакого уюта, что был прежде, не ощущалось.       — Регулус? — вымолвил растерянный Артур Уизли. Округлившимися глазами, он стоял чуть в стороне, точно пытался рассмотреть в мужчине того мальчишку, которого видел давным-давно — еще до того, как их семьи окончательно разошлись по разные стороны волшебного мира.       Помедлив от лицезрения обстановки своего дома, Регулус бросил в сторону оценивающий взгляд. Полноватый мужчина был ему незнаком. Хотя, если судить по рыжим волосам… Наверняка это был какой-то представитель семейства Уизли, подумал он. Сжимая кулаки, Блэк посмотрел вниз. Вцепившийся в подол длинной мантии, старый домовик задыхался от судорожных всхлипываний и никак не думал отлипать. Дрожа, Кикимер впитывал запах волшебника. Вдыхал его, боясь, что стоит ему разжать скрюченные пальцы, и хозяин Регулус исчезнет вновь. Похлопав того по трясущимся плечам, Регулус задал один единственный и самый главный вопрос:       — Где мама?       Кикимер шмыгнул носом и заскулил.       В тесной, как гроб, прихожей едва хватало места; фигуры неизвестных столпились у прохода в гостиную и кухню. Сдерживая болезненный спазм в ноге, Блэк нехотя прошел вперед. Обходя застывшую ногу тролля, грустно улыбнулся. Настороженно оглядываясь, он двинулся в сторону лестницы и воздвиг глаза вверх. Кикимер все не отвечал, и от этого становилось только тревожнее.       — Где матушка, Кикимер? — повторил Регулус, на этот раз чуть громче.       Как вцепившийся клещ, эльф заплакал сильнее. Он едва не захлебнулся собственными слезами глядя на своего хозяина снизу вверх. Ответа у него не было. Ну как? Как он мог выложить всю правду? Как он объяснит, что все те, кого младший Мастер знал, давно почили на тот свет? Как посмеет доложить, что от них остались лишь тени прошлого, живущие в параллельной картинной реальности? Они двигались, говорили, порой даже ругались между собой, но они были копиями тех, кого он знал.       Как раз после того, как Молли Уизли с грохотом разбила чашки, а в прихожей собрались люди, портрет Вальбурги Блэк медленно пробудился. Сначала лишь шевельнулись тяжелые бархатные шторы, затем раздалось недовольное ворчание, и, наконец, очнувшись полностью, шторы раскрылись полностью и она взвилась в истеричном крике.       — Кикимер! Что за безобразие?! Кто смеет шуметь в МОЕМ доме?!       Рвано втянувший воздух Регулус зажмурился, будто по сердцу провели лезвием острой бритвы. Он медленно повернулся на лево и сглотнул. Челюсти напряглись, скулы заострились, а обветренные губы задрожали. Было видно, как в темных глазах потух последний фонарь маяка надежды, оставляя его одного среди ледяных, безжалостных волн реальности. Наконец отцепив сжавшегося домовика, он шагнул вперед, с тяжелым дыханием прижимая ладони к вискам.       — Кто посмел? — взвизгнула рассерженная Вальбурга Блэк.       — Мама… — с усилием, выдавил Регулус едва слышно. Превозмогая боль, пронзившую сердце, он машинально прильнул к возвышавшемуся над ним портрету матери. Мадам Блэк с удивлением ахнула и прикрыла рот костлявыми пальцами.       — Реджи? Это ты? Сыночек мой… Вернулся? — голос старой леди задрожал от переполнявшего ее неистового волнения и чуда, которого она ждала в последние годы своей жизни. — Моргана святая! Реджи жив! — закричала она куда-то в сторону.       В следующую же секунду благородная женщина рухнула на колени, вцепившись в край полотна, точно пыталась ухватить сына за руки. А он… Регулус тоже приложил ладони к холсту. О, как же сжималось у него в груди! Как же он хотел ощутить тепло ласковых рук матери.       О, если бы волшебники на портретах могли перешагнуть границу проклятой рамы! Если бы она могла сорваться с этого места, вырваться из последнего пристанища. Вальбурга бросилась бы к сыну и сжала его в объятиях до боли. Вцепилась бы так, чтобы он никогда больше не смел уходить от нее. О, как же она хотела вдохнуть тот самый, родной запах своего ребенка, который никак не могла забыть даже после стольких лет заточения в краске и холсте.       — Кровиночка моя! Где же ты был столько лет? Моргана Великая! Я так ждала тебя, сыночек мой! — всхлипывала женщина надрывно.       Остальные родственники бурно задавали те же вопросы. «Столько времени прошло, где ты все время пропадал? Мы думали ты погиб. Убивались!»       Появившийся за спиной супруги — Орион Блэк — встал как вкопанный. Минуту он вглядывался в мужчину, не веря, что это его живой сын. Наконец убедившись в этом, мужчина подошел ближе к жене и погладил по голове, слегка сдвинув чепец. Они переглянулись со слезами на глазах. И впервые после смерти, Орион позволил себе вымолвить слово — «Реджи, сыночек» и также упал на колени, с любовью и тоской всматриваясь в его лицо.       Именно после исчезновения младшего сына, сердце Ориона Блэка, впавшего в депрессию и не желавшего ни с кем разговаривать, не выдержало. Нарцисса тогда передала слова Люциуса, что возможно Регулус погиб на рейде. Ну а что удивительного? В те времена всякое бывало. А сама Вальбурга пережила мужа еще на полтора года и совсем слегла, когда Сириуса — буйного упрямца — посадили за решетку. Ох как же переживала тогда леди Блэк, как убивалась и винила себя. Но больше винила старшего сына за то, что тот изначально выбрал каких-то отщепенцев и предателей крови, вместо того чтобы остаться с семьей или отправиться на поиски младшего брата. Для чего все это нужно было, сокрушалась она на последних вздохах, если в конце концов он убил Поттеров?       — Ты только посмотри, во что они превратили наш благородный дом! — причитала миссис Блэк, сузив глаза и скривив рот в горестной гримасе. Вытащив из рукава кружевной платок, она взмахнула им и показывая на чужих разрыдалась навзрыд.       Нахмурившись от жалоб матери и галдящих родственников, наследник оглядел прихожую, в котором собрались чужаки. Он медленно перевел взгляд на Артура, потом на остальных.       — Кто вы такие? Что забыли в моем доме? — враждебно спросил он, чуть сделав выпад вперед.       Мистер Уизли собирался уже объясниться, но его перебил Кикимер, который так и жаждал вычистить этот благородный дом от всякой швали. И вот он поведал:       — Они устроили здесь логово… против Того-Кого-Нельзя-Называть! Ах, моя хозяйка! Моя несчастная хозяйка! Как же она страдала. Ах если бы моя великодушная госпожа могла изгнать этих осквернителей! А ее сынок…       Медленным взглядом пройдя по собравшимся, Регулус покачал головой. Пальцы судорожно схватились за голову, будто он пытался собраться с мыслями. Нервный смешок сам с собой вырвался из его груди. Внутри все так и кричало от боли, но наружу просачивалось только презрение во взгляде.       — Стоило хозяевам этого дома исчезнуть, и вы обосновались тут, как крысы. Да?! — зло усмехнулся он.       Будто бы набравшийся смелости, Кикимер сорвался, тряся руками. Слова прорывались в сиплом дыхании.       — Все это по вине Сириуса… чтоб Мерлин упокоил его беспокойную душу! Этот предатель, постыдный срам семьи… Разбивший материнское сердце моей благородной хозяйки! Он пинал Кикимера, бил, ругался, швырял как тряпку и угрожал убить.       Стоявший рядом с остальными детьми Уизли, Гарри дернулся как от удара. Будто из ниоткуда в него врезался огромный бладжер. Он так взбесился, сколько не от клеветы домовика, а от обиды, скорби по крестному.       — Вранье! Сириус не такой! — рявкнул он на переходя на крик. — Он был самым лучшим человеком, которого я знал. Самый храбрый! Самый честный! Он был моей семьей… — голос сорвался на высокой ноте. Дыханье сбилось, из-за чего плечи быстро поднимались. — Это ты виноват в его смерти. Ты предал его!       — А тебя никто не спрашивал. Сын грязнокровной твари! — будто проклятье протараторил выпрыгнувший вперед эльф нечленораздельно.       Этого Поттер не стерпел. Губы мальчишки поджались, он весь задрожал от гнева, покраснел, а на висках вздулись вены. Гарри запустил в коротышку надкусанным яблоком с такой силой, что взвизгнувший Кикимер аж подпрыгнул и спрятался за своим хозяином. Взбесившийся Поттер готов был придушить наглого эльфа, но его вовремя остановили Гермиона с Роном.       Воздух в прихожей, казалось, затрещал по швам. Стал таким липким, противно оседая в легких. Люди вокруг говорили на повышенных тонах, портреты Блэков галдели, Вальбурга истошно орала, а эльф продолжал выплевывать проклятья в сторону Поттера и остальных волшебников.       — О, как низко пал великий дом Блэков… Кикимер дом охранять, а они… Проклятое место сделали из дома великого рода, сэр! — зло скулил он, потирая ушибленное место. — По комнатам шастают всякие, вещи раскидывают, имя Блэков позорят! Ах, моя хозяйка! Моя благородная хозяйка!..       Неунимающийся Поттер спорил с Гермионой, чтобы она его наконец отпустила, а Молли с Артуром, пытаясь перекричать всех, призывали к тишине.       — Довольно, — сердито прикрикнул Регулус и все потихоньку смолкли. — Похоже, вы все забылись, где находитесь. Ты, — холодным тоном процедил он, остро впиваясь в Поттера, — еще раз обидишь моего домовика, и тебе не поздоровится. — Мальчишка начал было огрызаться, но Блэк даже слушать его не стал. — Вы же понимаете, что теперь вашей шайке нужно покинуть мой дом? — недовольно воззрился он на Артура, выгнув бровь.       — Послушай, Регулус… — прижав руку к сердцу, мистер Уизли шагнул вперед.       — Надеюсь, мою комнату никто не трогал? — поворачиваясь, спросил Регулус у Кикимера. Артур переглянулся с женой и кашлянул.       — Регулус…       — Даю вам пол часа. Проваливайте из моего дома.       — Никто отсюда не уйдет, — ледяным тоном заявил вернувшийся с прогулки Астерион.       Остановившийся у подножия первой ступени лестницы, Регулус с удивлением посмотрел через плечо.       — А ты еще кто такой? — окончательно развернувшись, он высокомерно вздернул подбородок вверх и прищурился.       — Астерион — сын Альфарда, — спокойно ответил Тэри. — Сириус завещал этот дом нам, — хлопнув дверью, он медленно прошел вглубь узкого коридора, не сводя глаз с Регулуса. Тот нахмурился сильнее. — Половину оставил мне, а вторую для Гарри. Все по закону.       Взгляд Регулуса машинально метнулся вниз. Кикимер ответил ему растерянными глазами, жалобно подергивая морщинистыми ушами. Оперевшись на перила, так как кости в ногах болезненно ныли, а мышцы собрались сводить судорогой, Регулус повелел эльфу приготовить его комнату. После того, как коротышка, склонившись своему Мастеру исчез, Блэк пристально стал разглядывать Тэри. В воздухе повисло тяжелое молчание. Будто что-то припоминая, Регулус зло усмехнулся.       — Ааа… да-да. Тот самый дядин выблядок, — с извращенным удовольствием пропел он. Глаза напрягшегося Астериона опасно сверкнули. — Сын потаскухи, Ариэллы!       Не успел он закончить, как кулак Астериона налетел на него и с хрустом врезался в челюсть. Пошатнувшийся Регулус согнулся, зацепившись за перила. Застонав от боли, он осторожно пошевелил челюстью. Прежде, чем остальные волшебники успели моргнуть и что-либо сделать, Регулус дернулся вперед. Он хотел было дать сдачи, но промахнулся. Зато Тэри с размаху ударил его в грудь.       — Не смей говорить так про нее! — с яростью наорал Астерион, сверля глазами.       — Что, правда в глаза колет?! Сын потаскухи! — ядовито выплюнул Регулус, увернувшись от удара в живот.       — Эй! Ну-ка, быстро прекратили это безобразие! — по-отечески возопил Артур Уизли.       Молли завопила, отдергивая сыновей и Гарри за шкирки, чтобы не думали лезть в драку. Гермиона ахнула, схватив пошатнувшегося Рона за рукав и крепко вцепилась, с ужасом вздыхая. Мадемуазель Дюваль, с огромными глазами наблюдавшая за всем этим, прикрыла ладонью рот ничего не понимая. Увернувшийся от рукопашных махов, Артур предупредил драчунов вытаскивая палочку, но замешкался. Драка кузенов Блэк уже перешла на новую ступень.       Физиономию Тэри перекосило от гнева. Заорав, как лось, он пнул Регулуса в пах. Тот застонал и скрючившись зашипел сквозь зубы. Потом как-то быстро ретировался и сорвавшись вперед схватил Тэри за куртку. Потянул на себя и резко ударил лбом в переносицу, да так, что хрящ хрустнул, а потом перебросил через перила, чем напугал отшатнувшуюся в сторону мадемуазель Дюваль. Только грохнувшийся на пол Астерион и не думал останавливаться. Весь раскрасневшийся, как индеец Майя, мужчина на ходу схватив табуретку возле стены, швырнул в кузена. Регулус отшатнулся, но вновь получил кулаком по скуле от налетевшего Астериона. Вцепившиеся друг в друга мужчины с глухим грохотом влетая в гостиную, задели книжный шкаф. Схватив Тэри за волосы, Регулус попытался его согнуть, за что получил коленом в живот. В пылу драки Астерион схватил его за ногу, намереваясь перебросить через бедро и прижать в пол, но в ту же секунду отдернул руку. Пальцем ткнув кузена в глаз, Регулус в ответ получил по ушам. Разгоряченный Тэри все еще не унимался. И вот, когда выдохшийся Регулус споткнулся о ковер и упал, невменяемый Тэри прыгнул на него лежачего.       — БЛЯТЬ!!! — истошно заорал он, переворачиваясь и сгибаясь в три погибели. — КАКОГО ХРЕНА??? — кулак Тэри смачно врезался в бетонный блок, который наколдовал Кикимер щелкнув пальцами, когда тот собрался бить Регулуса по окровавленному лицу. Самого Мастера, эльф левитировал подальше на диван. Все произошло так быстро, что никто из присутствующих не уловил махинаций.       — Не смей поднимать руку на наследника, — злобно прорычал Кикимер. Колючие глаза сверкнули каким-то мрачным светом. — Проклятые отщепенцы, не смеют причинять вред Хозяину Регулусу! — сотрясая костлявым кулаком воздух, он ощерился и рыкнул на остальных, как бы предупреждая. Затем он быстро подбежал и коснувшись плеча Регулуса, трансгрессировал с ним в его комнату.

***

      После произошедшего инцидента, мистер Уизли связался с Дамблдором и вкратце объяснил ситуацию. Готовившийся к какому-то симпозиуму, директор сильно удивился. Он живо ответил, что прибудет как можно скорее, а пока пусть те позовут Грюма и Люпина на всякий случай.       Пока чета Уизли ожидали визита своих, было решено отправить детей в безопасное место. В особенности Гарри Поттера, который ну никак не хотел уходить, пока не выяснит что к чему.       — Наконец-то, Билл! Забирай их скорее, — кивнула женщина на сидевших в креслах близнецах. Те придумывали смачные шутки про хрящи и сломанные кости, не сводя глаз с тяжело пыхтевшего Астериона. — Твой топик в стирке. Морганы ради, Джинни, одень что-нибудь другое! — проворчала она, пересекая гостиную и быстро-быстро смочила тряпку в тазу с настойкой бадьяна. — Терпи, голубок! Это тебе не кулаками махаться! Можно же по-человечески поговорить, — отчитала Астериона, будто мальчика.       — Он оскорбил мою мать, — сквозь зубы процедил Тэри. Лицо его было перекошено, и он заорал, когда Молли вправила ему нос. — Блядь! — схватился за потекший кровью нос. — Это не тебе, Молли. Умоляю прости.       — Эммелин, — громко позвала миссис Уизли, — срочно помоги мне! Костерост на полке в кухне, в зеленой банке!       — Его нет, — сухо отозвалась Эммелин, входя в гостиную и чуть не столкнувшись с Гермионой. Не глядя перед собой, девочка подзывала своего кота. — Видимо, Кикимер забрал его. Нужно сбегать в аптеку.       — Я скажу Северусу, — вмешался Артур. — Он принесет.       Эммелин кивнула, и, проходя мимо, мрачно посмотрела на Астериона. Тот продолжал материться сквозь зубы. Разумеется, ведь у него была раздроблена кисть и лучезапястный сустав. Необходимо было моментально унять боль ведь в тканях стремительно начался воспалительный процесс и отек.       — Джинни, негодница! Немедленно отправляйся домой! — взревела Молли утирая лоб. Рыжеволосая девчонка нахмурилась и демонстративно вставая с дивана, зашла в камин и исчезла, бросив летучего пороха под ноги. — Гарри, прошу тебя, миленький, иди с остальными. Мы все уладим сами, — проталкивая юношу за плечо в камин заверяла миссис Уизли. — Ну берегите себя, — чмокнув Билла, помахала она ребятам. — Пойду разогрею настойку бузины, — не вынося страданий Тэри, Молли скрылась в кухне.       — Неужели это правда? Как такое возможно? Где же он был? Зачем явился? — затараторила вышедшая из камина Тонкс, осыпая вопросами Эммелин. Не прошло и 10 минут, как Уизли отправились домой, и рассказали все Доре и Римусу. Миссис Люпин, разумеется, ждать не стала. Она часто слышала от матери про Регулуса, поэтому ее сильно удивило его внезапное появление спустя столько лет. Вышедший следом за ней супруг почесал затылок смотря на Тэри и покачал головой.       — Думал ты выглядишь ужаснее, — промычал Римус присвистнув.       — Сука! — прорычал в ответ Тэри. — Мать твою, как же горит!       — Вот ведь бедолага, — левитируя стул, Тонкс присела перед Тэри. Хоть она и не была неженкой, как некоторые, но Дора очень сильно переживала за кузена. Сердце сжималось от боли, видя его страдание. — Может мне сходить, посмотреть на него? Выяснить зачем появился.       — Успокойся, дорогая. Ты же понимаешь, что это не безопасно, — сжимая ее плечо напомнил Люпин, полуобернувшись на вошедшего.       Прибыл Снейп с пузырьком зелья в рукаве. Он молча левитировал его на стол и не выражая никаких эмоций, уселся в самый темный угол, подальше от всех. Наверняка Дамблдор попросил ничего не предпринимать без него лично, поэтому к Регулусу никто еще не заглядывал.       Разумеется, Эммелин, сидевшей возле стола у зашторенного окна, пришлось встать и налить Костерост в стакан, после она передала эстафету Доре. Девушка никак не хотела контактировать с Астерионом, а когда он был весь злой и агрессивный, тем более. Уйти к себе в комнату тоже не вариант. Необходимо было узнать как можно больше информации. Вдруг Темный Лорд ее спросит.       После десяти минут пришел Дамблдор, а следом и Грюм, ковыляя. Пока мужчины поднимались этажом выше выяснить отношения, с Тэри остались женщины. Молли заставляла его, тяжело дышавшего мужчину, выпить весь Костерост до дна, а Тонкс жалела братца и вытирая его мокрый лоб, ворчала под нос, что не таким она представляла дядю Регулуса.

***

Комната Регулуса Блэка       Регулус лежал на кровати, тяжело дыша он уставился в потолок не моргая. Руки раскинуты по бокам. Волосы, обычно собранные в хвост, спутались и расползлись на измятой подушке, сбившейся в комья у изголовья. Левой рукой он крепко сжимал край кармана мантии снаружи, ощупывая что-то. Разбитые в кровь губы шевелились беззвучно, но с каждым словом все яростнее дергались, повторяя что-то свое.       Кикимер суетился рядом, промывая ссадины носовым платком и смачивая их в старой миске с настойкой бадьяна. Домовик тихо причитал себе под нос, благодаря судьбу за возвращение Наследника рода, и время от времени шептал проклятия в адрес «грязных отщепенцев», посмевших переступить порог дома Блэков. Он метался от своего хозяина к тазу, затем подливал отвар в серебряную чашу, которую успел спрятать от Сириуса и попросил испить зелье.       Снаружи слышались недовольные голоса, а потом в комнату ворвались. Кикимер с шипением встал между Регулусом и дверью, расправив уши, как крылья у летучей мыши.       — Убирайтесь! — визгливо завопил он, вытянув руку словно щит. — Это покои Наследника дома Блэк! Не сметь трогать мастера Регулуса!       — Пшел вон! — не моргнув и глазом, Грюм грубо пихнул его своим посохом. Отлетевший за угол Кикимер шлепнулся на пол, взвизгнул, но тут же вскочил и зашипел. Схватив ближайшую ложку, эльф бросил ее в Аластора.       — Проклятый черт! Не сметь трогать моего мастера! — собрался он щелкнуть пальцами.       — Инкрацеро! — бросил Римус держа палочку и домовика вмиг связали крепкие веревки. Открыв сундук, мужчина левитировал тельце коротышки и спрятал его. Кикимер бунтовался, стучал ногами, но не смог превзойти силу волшебника. — Посиди пока здесь, — сказал Римус, похлопав крышку сундука.       — Какого драккла… — хрипло выдавил попытавшийся встать Регулус. — Вы что вытворяете?       — Всего лишь навсего пытаемся кое-что уточнить, — буркнул Грюм и грубо пихнув наконечником своего посоха, вдавил в шею, прямо в кадык. Пригвожденный к подушке Блэк захрипел и беспомощно задергался, хватаясь за древко посоха. Однако из-за слабости в мышцах, не смог оттолкнуть и теперь взирал на аврора, будто загнанный зверь. — Говори зачем явился? Тебя послал твой хозяин? — рявкал Грозный глаз не взирая на лиловое лицо Регулуса, судорожно хватавшего воздух. — Что ты носишься, как черепаха, — не ослабляя хватки прикрикнул Грюм, — вливай уже!       — Если вы сломаете ему трахею, он не сможет ни глотать, ни говорить, — холодно отозвался Снейп ближе подойдя к кровати. Чуть прищурившись, он смотрел на мужчину уже с багровым лицом, не узнавая прежнего принца Блэка, которого Беллатриса навязчиво втягивала в круг Пожирателей смерти, вечно выгораживала и расхваливала перед Темным Лордом, будто он особенный.       Грюм раздраженно фыркнул, ослабляя нажим на горле, а потом и вовсе убрал посох. Регулус с хрипом втянул воздух, ошалело хватаясь за вздымающуюся грудь и саднившее горло.       — Будь умницей, — лениво прошелестел Снейп, тонкой струей вливая Веритасерум.       — Глотай давай, — наорал Грозный глаз, схватив волосы и оттягивая голову Регулуса назад.       Проглотивший зелье Блэк закашлялся, дернувшись всем телом. Судорожно вцепившись за край кровати попытался вырвать. Трахея действительно начала жечь, а в желудке разгорался огненный ураган. Однако Грюм не дал ему вырвать содержимое желудка, пихнув в плечо.       — Аластор… Аластор погоди, — раздался миролюбивый, чуть тянущий голос Дамблдора. — Дай юноше хотя бы закончить задыхаться. Мы ведь не совсем варвары, правда? — шагнул директор ближе и твердо взглянул на Регулуса.       — Я уже не юноша, профессор Дамблдор, — огрызнулся Регулус сипло.       — Я вижу, — спокойно отозвался старик. — Итак, Регулус Арктурус Блэк, только что, наш друг Северус влил тебе сыворотку правды, ты же не забыл, как оно действует?       — Вам память изменяет, профессор? — ядовито осведомился Блэк, рвано втягивая воздух. — Выше ожидаемого по зельеварению на выпускном экзамене…       — Я помню, — кивнул Альбус холодно. — И все же, я должен тебя предупредить, что любая попытка увернуться от правды, скрючит твое тело до невыносимой агонии.       — Мы начнем допрос или нет? — нетерпеливо буркнул опирающийся на посох Грюм, чуть поддавшись вперед. — Тебя послал твой хозяин? — наклоняясь ближе к лежачему. — Ты все еще служишь своему хозяину? Что у вас за планы?       Регулус дернулся, зубы клацнули, лицо скривилось в боли. Он попытался что-то сказать, но лишь взвыл и схватился за ногу, сводившую судорогой.       — Повторяю вопрос, — сурово сказал Грюм. — Что замышляет Волдеморт?       — Аластор! — на этот раз тон профессора Дамблдора был чуть строже. — Говори, Регулус, и тебе станет легче.       — Я… не знаю… Ах! — с трудом выдавил он и заорал. Острая боль медленно отступала. — Я отказался быть Пожирателем смерти. Теперь я сам по себе.       — Почему ты еще жив? — хрипло бросил Дамблдор. — Ведь он не прощает предателей.       — Видимо, Темный Лорд не знал, что он ушел самовольно, — задумчиво объяснил Снейп вместо Регулуса, когда тот пожал плечами и схватился за голову. — Забавно, — скривил губы Северус. — Это произошло как раз тогда, когда Темный Лорд поверил в Пророчество. Тогда начались чистки, он стал особенно… вспыльчив и убивал маглорожденных.       — Тебе ли не знать, — брызнув ядом, Аластор с презрением взглянул на Снейпа.       — Тем не менее, его уход никак не подействовал на Темного Лорда, — с ненавистью прожигая Грюма, завершил Снейп. — Значит он просто подумал, что Реджи погиб.       Реджи! Как же давно он его так не называл. Совсем по-дружески. Будто не прошло столько лет. Будто не убили его любимую рыжеволосую грязнокровку.       — А где ты пропадал все это время? — взирая пронзительными глазами, поинтересовался Дамблдор.       — Не помню, — твердо заявил Регулус, отвечая тем же взглядом. — Я ничего не помню, понятно?       — Ты, конечно, извини, но мы тебе не верим, — покачал головой директор, и быстро наставив бузинную палочку Регулусу в висок, стал просматривать воспоминания.       Перед глазами поплыли фрагменты. Вот Регулус очутился в Старом котле, а вот уже рядом со своим домом. Директор стал пробираться еще дальше. Мрачные, затянутые мутной пеленой обрывки ничего толком не показали. Значит подозреваемый говорил правду, убедился Дамблдор, но останавливаться не стал. Вот Регулус принимает какое-то зелье, которую подал мужчина, судя по большой руке, но разглядеть все детали мешала толстая паутина бессознательного. Зато после особенно мучительных манипуляций, Дамблдор продвинулся к совсем старым воспоминаниям и увидел темную пещеру, пруд и то, как Регулус едва не утонул. Дальше уже шли обрывки с собрания Пожирателей смерти и еще не обезображенный Темный Лорд, пытавший очередную жертву. Ничего особенно компрометирующего директор не увидел, а потому спустя несколько долгих секунд выдохнул и с сомнением опустил палочку.       — Я же говорил, — прохрипел дрожащий всем телом Регулус. Хватаясь за голову, бедолага зажмурился и взвыл. Ну естественно, ведь копаться в голове, как в огороде с капустой, было не очень-то и приятно. Особенно учитывая, что Дамблдор залез в очень глубокие слои мозга и смотрел воспоминания почти двадцатилетней давности. В мозгу зудели нервы, остро и жгуче, будто были оголенные до корней. Впалые щеки сводило судорогой. Он даже не понял, что сильно прикусил язык и щеку, сглотнув солоноватые слюни с привкусом железа.       Таким образом, появившийся как гром среди ясного неба, Регулус Арктурус Блэк доказал, что больше не захотел служить Темному Лорду и как сильно в нем разочаровался. Грюм и Дамблдор продолжали интересоваться целями Блэка, а когда вопросов больше не осталось, они наконец-то отстали.       — И что нам с ним делать? — выйдя из комнаты Блэка, спросил Грюм прихрамывая на лестнице.       — А что будет с Орденом? Мы останемся тут? — поинтересовался такой же беспокойный Люпин, держась чуть позади старших волшебников. Возле пролета он замедлился, скользнув взглядом по массивной двери, за которой остался Регулус. Голубые глаза сузились, и их с Северусом взгляды пересеклись. Снейп выходил последним и такой недоброжелательный взгляд Люпина взбесил его.       «Что, думает я с ним остался посекретничать? Идиот.» — подумал Снейп, вздернув бровью.       — Нам всем нужно хорошенько подумать, — тяжело вздыхая констатировал Дамблдор, останавливаясь у высушенных голов Кикимеровых предков.

***

Гостиная       — …и представляешь, там в Мунго, маман видела его в последний раз, — поведала Тонкс, качая ногой. — Хотела было подойти, но Регулус отвернулся и исчез за лимонными мантиями.       — Как грустно, — вздохнула Чарити Бербидж сжимая чашку с какао.       Чарити и Тонкс сидели на диване. Оранжевое мерцание светильников заливали их напряженные лица. Эммелин вполуха слушала их сплетни, обдумывая свои завтрашние планы. Астерион ушел отлеживаться на чердак. Он вообще обосновался там, после смерти Сириуса. Да и теперь, когда Регулус занял свою комнату, ему не куда было податься. Точнее, Сириуса комната пустовала, но Тэри не мог в ней присутствовать из-за тяжелого сердца. Он все еще скучал по кузену.       В гостиную вошли мужчины, прерывая беседу волшебниц. Первым зашел Северус и бросив директору, что не прощается с ним, зашел в камин. Полыхнуло изумрудное пламя и зельевар исчез. Следом прихрамывающий Грозный глаз, тяжело опираясь на свою трость, опустился в кресло. Он отказался от предложенной Чарити чашки какао и достав сигарету задымил. Взглянувшая на мужа, Дора улыбнулась и пододвинулась, уступая место возле себя. Последним появился Дамблдор. Задержавшись у двери, осмотрел всех и пожевав губу произнес:       — Мадемуазель Дюваль, — улыбнулся ей профессор, — можно вас на пару слов?       При виде окликнувшего ее директора, Эммелин замерла и затаила дыхание. В голове возникли странные мысли. Брови чуть выгнулись, и девушка медленно отложила чашку. Быстрым взглядом пробежавшись по остальным, кивнула. Они отошли к старинным, напольным часам, стоявшим в углу гостиной.       — Я бы хотел попросить вас приглядеть за Регулусом, — негромко поведал Дамблдор не ходя вокруг да около.       — Простите, сэр, но мне… Я вообще-то хотела навестить свою тетушку, — растерялась Эммелин. — Завтра утром собралась к ней. Ей не здоровится, понимаете?       — Понимаю, но вы можете остаться еще на пару дней? Продежурить, так сказать. Признаюсь честно, — заговорщицкий понизил голос Дамблдор озираясь на остальных, — что-то он скрывает. Поэтому пока мы не узнаем правду полностью, доверять Регулусу нельзя.       — Разве он может солгать? — не в силах оторвать взгляд от вращающегося глаза Грюма, девушка поежилась. — Ведь Веритасерум…       — Я тоже так думал. Но… — помолчал он секунду две. — Он не помнит, где был семнадцать лет.       — Да, это странно, — пожала Эммелин плечами, между бровей залегла тонкая вертикальная складка.       — Весьма странно, — подчеркнул директор. Дамблдор проницательно посмотрел на нее поверх очков половинок. — Прошу вас, Эммелин, — тихо, почти извиняясь. — Побудьте еще пару дней. На всякий случай.       Скрестившая руки на груди мадемуазель колебалась. Как обычно, когда она нервничала, стала теребить медальон на шее. Внутри все клокотало злостью. Еще бы! Завтра она должна была навестить Люциуса. Своего любимого мужчину. Наконец обнять его, поцеловать… Но вместо этого, ее просят посидеть с Регулусом. Тьфу! Она что нянька какая-то?! В этот момент, напольные часы громко пробили полночь. От неожиданности, мадемуазель подпрыгнула на месте.       — К тому же, мисс Дюваль, — добавил Дамблдор уже с легкой улыбкой, — я еще не просмотрел ваш годовой план. Обещаю заняться им, как только улажу кое-какие… старые дела. Ну? Вы же останетесь?       Мысленно закатывая глаза, мадемуазель нехотя согласилась.       Сердечно поблагодарив ее, седовласый старик исчез в камине с тихим потрескиванием, оставив после себя запах дыма и лимонной цедры.

***

Нора. Кухня. Время 00:15       Пахло жаренным мясом, тмином и травами, которые принимала Седрелла Уизли. Пожилая леди отдыхала на первом этаже, и уже спала от принятых лекарств. Несколько этажей выше, в комнате Джинни, Гермиона уже засыпала, когда к ее ногам прыгнул Живоглот и начал умывать присплюснутую мордочку. Сама Джинни только что вернулась от бабушки и почистив зубы, плюхнулась на кровать. Близнецы были в своей комнате. Билл уединился с Флер. А на кухне, закрыв дверь и распахнув окно, сидели мальчишки.       Гарри как раз собрался откусить пирожок, но тот оказался слишком раскаленным, как огненное ядро из глотки дракона. Он вздрогнул, зашипел, и начал перекидывать пирожок из рук в руки. Наконец, бросив его на тарелку, Поттер облизал палец, пытаясь унять пощипывание.       В этот момент в камине вспыхнуло пламя, и из зеленых языков огня вышел Альбус Дамблдор. Пройдя через гостиную, он услышал разговор своих учеников.       — Гарри Поттер, — произнес он, строго. И Гарри почувствовал некое дежавю, будто директор вновь объявил его имя среди участников Турнира трех волшебников. — Ты идешь со мной. Сейчас.       Как сова, застигнутая на первых лучах солнца, Гарри замер с пирожком в руке, так и не успев его попробовать. Рон, с набитыми до отказа щеками, уставился сначала на Гарри, потом на Дамблдора.

***

      С той самой ночи, как профессор Дамблдор попросил Эммелин Дюваль остаться на Гриммо, 12 прошло уже два дня. Но девушка не была одинока. Каждый день в дом захаживала Дора Тонкс. С шумом проходя в коридоре и непроизвольно заставляя Вальбургу Блэк кричать от ее присутствия, направлялась наверх. Первым делом она навещала кузена. Ухаживала за ним, принося сигареты, которые Астерион выкуривал быстро. Когда рука зажила полностью, миссис Люпин просто приходила посидеть с Эммелин. Заодно приносила отчеты и записки Кингсли для Дамблдора.       Иногда появлялась и миссис Уизли. Нечасто, в основном, чтобы принести обед. Теперь она все больше времени проводила с больной свекровью, которая словно таяла на глазах. Артур держался, но выглядел ужасно. Это также сказалось и на лице миссис Уизли. Прежняя бодрость гасла в глазах, а под ними залегли серые мешки.       Однажды вечером, тоскующая Эммелин лежала на своей кровати и думала. Мысли вновь и вновь возвращались к Люциусу. Вина противно царапала душу. Она подозревала, что мистер Малфой обидется за ее выходку и сильно переживала из-за этого. Но в то же время, мысленно оправдывалась она — это не ее вина. Ведь это по приказу Темного Лорда она все еще сидит в этом сыром месте, и следит за жизнью Фениксовцев. Так что Люциус должен ее понять. И он простит ее, обязательно простит.       Как всегда, после вечерней прогулки и посещения магловской пекарни, в комнату вошла Чарити Бербидж. Ведьма зачем-то таскала с собой лейку, будто поливала цветы на уличных клумбах.       — Вот дура, — вздыхая про себя, мадемуазель оглянула неряшливый вид соседки по комнате.       — Я хочу подарить тебе книгу, — сказала Бербидж вытерев лицо полотенцем, после чего стала копошиться в серой тканевой сумке. — Она о созвездиях и мифах. Ты ведь любишь такие вещи. Я заметила!       Приняв подплывшую к ней книгу в газетной упаковке, Эммелин поблагодарила Чарити и развязала бант. Книга была магловской. На нем были изображены синее небо и пара созвездий со знаками зодиака.       — Благодарю, Чарити! — вежливым тоном кивнула Эммелин пролистывая страницы. — «Созвездие рыб»… — вспомнила девушка их с Люциусом ночь во Франции и сердце моментально наполнилось теплом и любовью. «Скоро, еще не много и вы встретитесь» — науськивал внутренний голос девушки.       Для того, чтобы как-нибудь заполнить паузу, а всегда болтливая и рассказывающая про жизнь маглов, Чарити почему-то молчала, Эммелин спросила:       — А что это за колдография?       Грустная улыбка бесшумно легла на лицо мадам Бербидж. Вытирая оправу розовых очков о ворот футболки, женщина прошла к стене и взяла рамочку с колдографией.       — Это наш с мужем домик, — глухо произнесла Чарити. — Мы были молоды. Любили странствовать по миру. Наслаждались жизнью. Любили ее. В одном путешествии отправились в Южную Африку. Стив был фотографом, и его друзья попросили сделать снимок беременной самки носорога. Их вид был на грани исчезновения. Я заколдовала это место, чтобы вспоминать, — хмыкнула волшебница, бережно проведя по снимку дрожащими пальцами. — Его здесь конечно же нет. Это так не справедливо, что маглы не отражаются на волшебных колдографиях. Зато, у меня есть целый альбом с его обычными фотографиями! — улыбнулась Чарити и быстро отворачиваясь, вытерла слезинку в уголке глаза.       От исповеди этой женщины у Эммелин появились двоякие чувства. Ну во-первых, брак с маглом… Фи! Она никогда не примет такую жизненную позицию. А во-вторых, любовь этой ведьмы к маглу… То, как Чарити рассказывала о своем муже, как они любили друг друга и жизнь, не теряя ни одной секунды… Это было так романтично и необычно. Все это действительно тронуло сердце молодой мадемуазель Дюваль.

***

      Ночь выдалась особенно вязкой и душной. Воздух буквально плавился под натиском аномального антициклона, растекшегося над Лондоном, как горячий воск в чаше. Сна не было ни в одном глазу. Эммелин ворочалась и так, и эдак, но все было тщетно. К тому же, Чарити скулила во сне, разговаривала с кем-то, плакала и смеялась. Наверно ей снился ее почивший на тот свет супруг, подумала Эммелин собирая волосы в высокий пучок.       Босиком спустившись на кухню, девушка хотела освежиться. Горло пересохло как старый пергамент. Она набрала стакан воды и поднесла его к губам.       — Не спится?       От неожиданности, Эммелин подпрыгнула на месте. Сердце ненормально загрохотало в груди. В кромешной тьме кухни вроде никого не было. Но спустя миг девушка увидела возникшую точку оранжевого света.       — Люмос! — торопливо наколдовала волшебница. Там, где когда-то любил сидеть Сириус, теперь сидел Астерион, лениво вертя в пальцах сигарету. — Дракллы тебя подери… Ты же напугал меня до инферналов! — переводя дыхание, она схватилась за сердце.       — Почему ты меня избегаешь? — внимательно смотря на девушку, Астерион протяжно выдохнул и из ноздрей выскочили кольца дыма.       «Он прямо как дракон, — подумала Эммелин чуть смутившись. — Такой большой, крепкий… Моргана! Что ты несешь, Эми?» — быстро отпив глоток воды, девушка отвернулась. Ей было не приятно смотреть на его влажный от жары голый, подтянутый торс. На эти глаза, пронзительно ощупывающие ее тело.       — Я просто пришла попить, — холодно отчеканила мадемуазель, налив еще воды из кувшина.       — Необязательно убегать каждый раз, когда ты видишь меня, — тихо усмехнулся Тэри, облокотившись о стол он вновь затянулся, не сводя с нее глаз.       — Ничего подобного, — покачала она головой и дернув плечом.       — Не держи меня за идиота, — буркнул Астерион, стукнув столешницу. Плечи молчавшей Эммелин дернулись. — Ты теперь всю жизнь будешь вести себя так?       — Как? — резко повысила голос девушка повернувшись. Все это время она его попросту игнорировала и старательно избегала. Когда он пытался открыть рот и окликнуть ее, Эммелин быстро исчезала из поля его зрения. Наедине никогда не оставалась, всегда терпела только в присутствии Тонкс или других женщин. Знала бы она, что он сейчас сидел в кухне, никогда не спустилась бы сюда.       — Будто, между нами, ничего не было, — процедил Астерион отчаянно.       Поведение этой девушки сильно повлияли на его самооценку. Более того, этот опытный Ловелас буквально каждые день и ночь не мог выкинуть воспоминания их соития. Мерлин! Астерион был влюблен в нее, а после их близости так вообще бзикнулся. Нет, разумеется, Тэри не строил радужные планы. Он просто хотел поговорить, а игнорирование Эммелин действовали ему на нервы. Временами его мучала совесть, что он бросил ее после той ночи и нафантазировал, что она обиделась из-за этого. Сейчас смотря на нее, твердо встречающую его взгляд и сжимающую стакан, Тэри невольно спустился ниже и думал, какого вновь прикусить эту тонкую шею, с которой потекли капельки пота.       — О чем это ты? — ледяным тоном спросила Эммелин, улыбнувшись по-Малфоевски. — Между нами ничего не было. Запомни это, — уже серьезно отчеканила так, чтобы Тэри все понял и оставив стакан ушла.       А Астерион залюбовался ее походкой и слегка покачивающимися бедрами, которую скрывала атласная сорочка на тонких лямках. Мужчина тихо простонал и с дуру ударил кулаком по столу. Он долго сидел, глядя в проход двери. Сердце Ловеоласа билось глухо, вызывая какой-то неприятный дискомфорт.

***

Три дня спустя. Гриммо 12.       К вечеру в доме снова собрались люди. Тонкс принесла лимонный торт — произведение искусства, так подначивал ее Люпин. Вернувшаяся миссис Уизли колдовала у плиты. В кастрюле ароматно булькали овощи с мясом. Воздух наполнился ароматом тимьяна и базилика.       — Вот ложки, — улыбнулась Эммелин, вытащив столовые приборы из ящика. Тонкс что-то вполголоса шутила и говорила про своих родителей.       Наверху хлопнула входная дверь и спустя минуту, в кухню вошла профессор Макгонагалл. Женщина поздоровалась и снимая косынку с головы, положила ее в невидимый карман своего платья в мелкий цветочный принт. Для мисс Дюваль, она принесла папку, которую просмотрел Дамблдор и список вещей и книг для детей миссис Уизли.       — Ну все, зовите всех, — пробуя еду, сказала Молли девушкам.       За ужином было шумно, но по-домашнему тепло. Помимо Гестии, и других Фениксовцев, их навестил и Дамблдор и очень обрадовался лимонному торту. А когда он узнал, что это творения рук Тонкс, то сердечно поблагодарил ее.       — Молли, как всегда — волшебно, — похвалил он и стряпню женщины. Та зарделась, как помидор. — А где мисс Бербидж? — огляделся директор, отламывая лимонный кусочек и отправляя его в рот.       Сидевший на месте Сириуса, Астерион мрачно отложил вилку и хриплым голосом сказал, что не видел ее. После их с Эммелин ночного разговора, он больше не докучал ей и тоже делал вид, будто между ними ничего не было.       — Я тоже, — помедлив призналась Эммелин. — Она вчера не приходила ночевать.       Дамблдор лишь кивнул и, как будто ничего не случилось, усмехнулся уголками губ.       — Ну, мисс Бербидж — свободная птица. Вероятно она дома. Наверняка занята своей книгой.       Ужин продолжился в том же духе. Миссис Уизли наполняла бокалы прохладным лимонадом. Пришел Люпин и его жена, стала накладывать ему еды. Она что-то щебетала, но единственным кто рассеянно сидел был Астерион. Мужчина быстро поел и с мрачным видом вышел из дома, решив покататься на мотоцикле. После его ухода, Эммелин даже смогла легче дышать, а потому на шутки Тонкс стала искренне отвечать сдержанным смехом.