Видения преданной куклы

      — Во сколько это начинается? — поинтересовался Люциус, лениво лежа в кровати. Вставать с постели он не спешил. Простыня давно сбилась у широко расставленных ног, небрежным комком повиснув на краю кровати, но его это мало волновало. Сейчас он наблюдал за ней.       — В семь, — отозвалась Эммелин, не оборачиваясь. Она сидела перед туалетным столиком, неторопливо сдувая пудру с пуховки. Легким, выверенным движением провела по скулам, крыльям носа и шее.       — И ты хочешь туда пойти? — продолжил Люциус, рассеянно стирая с живота капли воды. В комнате повисла тишина. Серо-голубые глаза прищурились на отражение девушки, которая тоже взглянула на него.       — Да, — щелкнув пудреницу, повернулась Эммелин. — К тому же тебе тоже необходимо развеяться.       И мне тоже.       — Это же хорошо! Приятно проведем время.       Она вновь занялась макияжем, теперь подкрашивая губы.       — Честно говоря, — фыркнул он беззлобно, — мне не совсем хочется куда-либо выходить. — Мужчина оглянул себя и вздохнул. Из одежды на нем были только белые трусы, прикрывавшие достоинство рода Малфой. — Но ради Мальсибера… — замолчал блондин, а потом небрежно добавил: — Что там было в Ордене? Убежала не понятно зачем. Ничего толком не объяснила. Я ждал тебя… а ты пришла только сегодня.       — Я думала тебе не нравится слушать про них, — оглядывая себя со всех сторон, мадемуазель отложила помаду. — Вот я и молчу.       В комнате прозвучал щелчок серебристо-фиолетового флакона с французскими духами.       Некоторое время Малфой молчал. Он с интересом наблюдал, как она теперь стала осторожно прокрашивать ресницы, подставляя лицо к свету лампы. Персиковый пеньюар почти не скрывал тело. Тонкая ткань невесомо стекала вниз, оставляя место для воображения. Облизнувшись, мужчина провел пальцами по небритому подбородку, спустился к груди и вниз.       — Ты у меня такая красивая, — сказал он спокойно, почти благоговейно. Рука остановилась в районе паха. Пару раз поглаживая ею вверх-вниз, мужчина наконец-то решил подняться с места. Когда он подошел ближе, его пальцы легли на тонкие плечи и уверенно проскользнули под пеньюар. Эммелин чуть улыбнулась, но не отстранилась. — Ты знала об этом? — горячо зашептал он ей в ухо, лаская грудь.       — Милый, прекрати, — шепнула она, чуть склонив голову для поцелуя и не отрывая взгляда от своего отражения. — Не то я вспыхну.       — Этого я и добиваюсь, — промурлыкал он самодовольно. — Такая вкусная, — втянув сладкий запах ее парфюма, Люциус прикусил шею. По телу побежали мурашки и Эммелин задержала дыхание. — Может… сделаем это перед выходом?       — Боюсь, не получится, — вздохнула девушка и виновато улыбнулась, едва он замер.       — Почему?       Она не сразу ответила. На лице появилась некая отрешенность. _______________ Госпиталь Святого Мунго       — Пока никакого Цезальпиниевого зелья , мисс Дюваль, — строго предупредила целительница, нацарапывая на пергаменте какие-то настойки. — Вы уже год, как его принимаете. Надо же себя беречь в конце-то концов! Реакция пошла слишком непредсказуемая. Вас тошнило, голова кружилась… Не стоит так рисковать.       Девушка молчала, не зная, что такое вообще возможно. Глядя поверх ведьмы в лимонной мантии, она неосознанно перебирала завязки на халате и нервозно вздохнула. Пожевав губу, поинтересовалась надолго ли это.       — Недели две, не меньше. Посмотрим по анализам. _______________       — И что это тебе как-то помешает? — переспросил спустя паузу Люциус, сдвинув брови.       — Да, — промолвила Эммелин, стараясь удержать его в хорошем расположении духа и чмокнув в предплечье. — Это временное воздержание, дорогой, — улыбнулась она, но Люциус уже убрал свои руки, криво поджав губы. — Всего-то две недели, — протянула мадемуазель Дюваль глядя на него снизу вверх. Голос дрогнул, как будто она еще должна оправдываться за свое здоровье. — Милый… ну ты же не хочешь неожиданных подарочков? — последняя фраза прозвучала на пол тона выше.       Больше не задав других вопросов или возражений, мистер Малфой, бурча под нос, вышел из ее комнаты. А мисс Дюваль осталась в недоумении. Она тихо выдохнула колючий воздух и грустно смотря в зеркало, продолжила готовиться к вечеру. Даже самой себе не могла признаться, что глубоко в душе хотела таких «неожиданных подарочков», которых будет любить всем сердцем.       — Ты сердишься? — спросила она, стоя уже с ним в камине для перемещений.       — Нет. Все прекрасно, — ответ был незамедлительный и сухой, напоминая высохший пергамент с рецептом от целительницы Мунго.       Волшебница поняла, что он лжет.       «Лучше бы он устроил сцену», подумала Эммелин. Его молчание было до тошноты противным. Усадьба Мальсиберов       Особняк Мальсиберов встречал гостей блеском и роскошью. Вечеринка, устроенная в духе магических 20-х, утопала в теплом мерцании хрустальных люстр, напоминающих маленькие солнца. Зал сиял, будто был соткан из частиц света и позолоты. Под высоким шатром из белоснежных тканей мягко струились гирлянды чарующих огоньков, образуя золотой звездопад над головами гостей. Их свет преломлялся в бокалах с шампанским, в блеске столовых приборов и в глазах дам с перьями в волосах и джентльменов в старомодных смокингах, танцующих под чарующий джаз.       Диковинкой данного мероприятия стала поющая гоблинша. Она стояла посередине импровизированной сцены в платье цвета расплавленного серебра, вызывая из воздуха фантомных птиц. Появляясь из клубов сияющего дыма, они улетали по сторонам, бесшумно растворяясь среди танцующих. Песня, которая она исполняла с небольшим акцентом, пришлась по вкусу гостям. Волшебники смеялись и подпевали. А один подвыпивший джентльмен даже закрутил гоблиншу в вальсе, и та игриво ускользнула, продолжив бархатным голосом лить песню.       — А, вот и вы! — с легкой улыбкой произнес сам хозяин дома, подходя навстречу. Высокий и широкоплечий, в безупречном темно-синем сюртуке с золотой окантовкой, мужчина с галантностью поцеловал руку мадемуазель Дюваль. — Прекрасна, как всегда!       — В этом вся она, — встрял Люциус, скривив губы в полуулыбке. Не подавая виду, что слова Малфоя, имевшие двойной посыл, ее как-то задели, Эммелин лучезарно улыбнулась мистеру Мальсиберу и поздравила с мероприятием.       — Рад видеть тебя, старина, — мужчины крепко пожали друг другу руки. — Как поживаете?       — Пытаемся не вспыхнуть в золотом пламени, — ехидно отозвался Малфой, возведя глаза к белоснежному шатру, в котором за маленьким солнцем спрятались дымчатые фантомы. — Я всегда считал, что ты перебарщиваешь, Марциан, но в этот раз ты превзошел сам себя.       — Ах, да брось! Это все ее рук дело, — отмахнулся Мальсибер, указывая на свою жену, которая приближалась к ним с коктейлем в руке.       — Настоящая богиня солнца, не иначе! — чмокнул ее свободную руку Люциус. — Именно ты затмеваешь всех своей красотой, дорогая Аврора.       — Да ну, прекрати льстить! — хихикнула леди Мальсибер и бордовое, в тон платью, страусиное перо в ее прическе задрожало.       Однако Малфой вовсе и не думал тешить ее самолюбие. В свои 43 года, Аврора выглядела на десять лет моложе. Высокая и с идеальной осанкой, она была словно сошедшая со страниц журнала «Ведьмополитен» 20-х годов: бархатное платье с бахромой, на руках длинные атласные перчатки, волны в волосах уложены безупречно.       — Мадам, — произнесла Эммелин, любуясь интерьером. — Клянусь жемчугом самой Афродиты, в этом доме поколдовали не простые декораторы. Это точно были опытные мастера.       — Ах, вы угадали, — довольно улыбнулась леди Мальсибер. — Признаюсь честно, мне долго пришлось упрашивать супруга обратиться к услугам Роберта Гэлбрейта Флориана. Он из Франции, как и вы, кстати, — почти заговорщицкий добавила она, сжав руку мадемуазель Дюваль. — Оказывается у этого безумца все расписано на столетие вперед, — посетовала женщина, рассматривая большие перья в декоре сбоку от себя. — Пришлось немало вложиться, чтобы он только взглянул на нашу гостиную!       — И результат того стоил, — сказала Эммелин с уважением. — Вы вдохнули жизнь в эпоху, давно канувшей в Лету. Я будто очутилась в волшебном романе!       Губы леди Мальсибер тронула торжествующая улыбка. Слыша оживленную беседу обеих женщин, Люциус даже хмыкнул. Он и не думал, что Эммелин так легко найдет общий язык с Авророй. Не стоит забывать, что все эти десятилетия Мальсиберы, как его близкие друзья, видели рядом с ним только Нарциссу. Они крепко дружили, всегда ходили вместе. А теперь разговаривать с молодой пассией Люциуса было бы предательством старой дружбы с Цисси. Но и не разговаривать с ней было бы верхом неприличия. Однако Аврора и Марциан казались искренними по отношению к француженке, что весьма порадовало мистера Малфоя.       Если в предыдущие светские приемы, все его окружение видело в мадемуазель Дюваль только волшебницу, которую пригласил Темный Лорд, то после свадьбы Флинтов, все уже знали, что она любовница Малфоя. И нравится им это или нет, но это так. Они всегда будут видеть ее рядом с ним, на всех мероприятиях и светских приемах. В их же интересах следует побыстрее привыкнуть к этому зрелищу.       Все внимание Люциуса было приковано к Эммелин. На ней было платье из тончайшей органзы с перламутровым отливом. Иллюзорно полупрозрачный корсет плавно облегал стройную фигуру волшебницы. Ткань струились как жидкое стекло, мягко переливаясь в мерцании зала, будто всплески на воде. К тому же, свет хрустальных люстр мягко играл на открытых плечах девушки, притаившись в изгибах ключиц.       Когда она говорила, ее изящная шея едва заметно двигалась. Мужчине до одури хотелось оставить на ней засосы. Пусть все эти чертовы гости знают, что она его женщина. Ему хотелось ее всю, а то, что она выкинула в Малфой-мэноре, подняло в нем горький осадок разочарования.       И все же сейчас, мистер Малфой восхищался своей спутницей. Как она держалась рядом с его друзьями, будто нет между ними столь большой разницы в возрасте. Как она улыбалась, поддерживая беседу, хотя в глубине глаз отражалась грусть. И даже голос ее был мелодичным.       Разве она может отказывать мне в близости, если сама хочет того же? Выдумала всякое. Неужели нельзя потерпеть?..       — Шампанского? — предложил он ей, притянув за талию.       Эммелин коротко кивнула и скользнула рукой по его запястью. Люциус крепко сплел пальцы вместе и этим все было сказано. Он больше не сердиться на нее.       — Вижу прежнего Люциуса! — щелкнул пальцами лорд Мальсибер и захохотав, тронул плечо друга. — Рад, что ты вновь с нами.       — И я, — чуть вскинул подбородок Малфой. Взяв у проходящего эльфа два бокала, протянул один своей пассии.       — Ну что же, тогда выпьем за дружбу, — заявил Марциан довольно ухмыльнувшись и также подманив бокал с подноса эльфа.       — И за мужей, исполняющих женские капризы, — добавила Аврора самодовольно сощурившись.       Эммелин подняла свой бокал.       — Выпьем за красоту и за мужчин, умеющих ценить ее в женщинах.       — За это, без сомнений, стоит выпить, — леди Мальсибер легко соприкоснулась ее бокала своим.       Музыка зазвучала чуть громче, кто-то рассмеялся на соседнем диванчике. Вскоре мужчины галантно извиняясь покинули общество дам и ушли на веранду покурить. Не успели они войти в нее, как к Авроре Мальсибер подтянулись ведьмы — старые приятельницы Нарциссы. Не стоит объяснять их надменные и недовольные взгляды на француженку Эммелин.       — Взгляну на скульптуру Эриний — проговорила мадемуазель Авроре.       — Не теряйся, дорогая, — кивнула леди Мальсибер и подмигнула мисс Дюваль. Разумеется, девушка обрадовалась ее отношением к ней.       «Обсуждайте меня, идиотки. Старые жабы, на другое же вы просто не можете сгодиться» — лучезарно улыбнулась мадемуазель подругам Нарциссы уходя. Одна ведьма даже фыркнула ей вслед, нарочито громко жалея Аврору Мальсибер, что ей пришлось терпеть присутствие этой бесстыжей, не соблюдающей «Кодекс ведьм».       Когда Эммелин осталась одна, рядом с ней, как бы невзначай, оказался Яксли.       — О, мисс Дюваль! Выглядите прекрасно, — отозвался мужчина елейным голосом и приблизившись, кивнул. Эммелин вежливо поздоровалась, думая, что он уйдет. Однако Яксли вовсе и не думал никуда отчаливать. — Эти цветы вам к лицу, — липким взглядом скользнув по маленьким орхидеям у нее в волосах, заметил он.       — У них прекрасный садовник, — холодно процедила Эммелин, поправив прическу.       — Да-да! Конечно. Признаться честно, я рад видеть вас в настроении. Как хорошо, что Люциус снова в строю с нами.       — Это заслуга Милорда, — слегка лукавя, отозвалась девушка тем же тоном.       — С ним же все хорошо, так? — полюбопытствовал мужчина, вытаскивая конфету из обертки, которую держал в руке.       — А вы для каких целей интересуетесь? — выгнула бровь Эммелин, в упор пронзив его холодным взглядом. Признаться честно, он выбешивал всем своим существом. Да, конечно, она пошла к нему за помощью, еще тогда, летом. Но то, как он безразлично, без каких-либо сантиментов, отказался ей помогать и выдворил прочь из своего кабинета, взрастили в сердце колючку неприязни к Корбану Яксли.       — Беспокойство, — без тени сомнения вздохнул мужчина. — Взять хотя бы того же Рабастана Лестрейнджа и Селвина. Любопытные нынче у них манеры. Хотите? — протянул он вторую конфету, но девушка отказалась. — Все время как на иголках. Вздрагивают, шарахаются от каждого звука, будто дементоры наступают на пятки. Пьют как портовые матросы. Конечно, понять их можно. Хотят забыть весь тот ужас. А уж сколько в них стало агрессии… Вспыхнут от любого, казалось бы, безобидного слова.       Яксли говорил так, будто читал вырезку из учебника по психологическим симптомам. От его слов, Эммелин стало не по себе. Она то знала, как Люциус вскакивал ночью с хриплым воплем. Весь мокрый от холодного пота, он тяжело переводил дыхание, нервно бегая глазами по своей спальне. В самый первый раз, когда они ночевали вместе, он едва не придушил ее, забыв, где и с кем находится. Благо разум вовремя вернулся на место, а потом он долго целовал ее шею и крепко обнимал.       В такие моменты, мадемуазель его успокаивала. Притягивала ближе, гладила по затылку и шептала слова поддержки. А он… будто дитя малое укладывался на ее грудь, пока выровняется дыхание, а тело расслабиться в ее объятиях. Интим и огневиски — все, что помогало ему забыться от пережитого наяву кошмара.       — Азкабан умеет сломить дух, — хмыкнул мужчина, бросив в рот мятную лягушку, — даже тех, кто раньше шел на мракоборцев с голыми руками. — А Люциус? — тихо переспросил Яксли, прервав гнетущие мысли в голове мадемуазель. — Надеюсь он в порядке? Хотя, — склонил чуть голову, разглядывая девушку с ног до головы. На его догадки Эммелин ничего не ответила. — О, нет, мисс! Неужели его тоже преследуют кошмары Азкабана? Каков ужас… Как же он теперь будет жить?       — Это нормально! — встрепенулась девушка, укоризненно взглянув тому в лицо. — Те, кто не пробыл там и дня, не должны судить их.       — Полно вам, мадемуазель, — мягко, но с нажимом перебил ее Яксли. — Я ведь и вправду переживаю за друга. А что вы так удивляетесь? Между прочим, еще задолго до вашего появления в жизни Люциуса, мы с ним работали бок о бок — и в Министерстве Магии, и как верные последователи Темного Лорда. Да! Вот так. Поэтому, если потребуется поддержка…       Будто спохватившись, Яксли хлопнул по лацканам сюртука и извлек из внутреннего кармана визитную карточку.       — Первоклассный целитель. Работает с последствиями длительного заточения: бессонница, приступы тревоги, раздражительность и многое другое. Вы же и сами прекрасно понимаете. Очень точная рука, между прочим, а конфиденциальность — выше всяких похвал. Можете даже не беспокоиться.       Сказавший это Яксли вложил визитку в руку задумавшейся мадемуазель и бросил в рот еще одну мятную лягушку.       — Просто на всякий случай, да, — с вежливой полуулыбкой добавил он, чуть склонив голову, а потом бесшумно удалился, так же как и пришел.       Промочив пересохшее горло, Эммелин стала рассматривать карточку. Тонкая, с золотым тиснением. Каминный номер был записан на обороте жирными чернилами. Пожевав внутреннюю часть губы, она еще чуть повертела визитной карточкой, а потом небрежно положила ее в сумочку. Так, на всякий случай, как сказал Яксли.

***

      Остаток вечера они провели в особняке Мальсиберов. Когда Люциус наконец нашел скучающую в одиночестве Эммелин, не говоря ни слова, притянул ее в свои объятия. Он много выпил, заметила мадемуазель, чувствуя сильный запах алкоголя у него изо рта.       — Идем, — низким голосом выдохнул Малфой ей в ухо, и потянул вглубь дома. Оказались они в комнате, где стояла двухместная кровать с балдахинами.       «Надеюсь, не хозяйская спальня — изумилась Эммелин скрещивая руки на груди и чуть повернув голову в сторону Люциуса. — Аврора точно не будет этому рада».       — Иди ко мне, — притянул ее мистер Малфой, обхватив за талию. — Я так скучал по тебе… — голос понизился до хриплого шепота. Он стал целовать ее, и с каждым разом нежно покусывал артерию на шее. — Мхм… Чертовски скучал. Твой аромат сводит меня с ума!!!       — Люци, — отступала Эммелин нервно усмехаясь. Однако он мягко, но настойчиво прижимал ее к себе. — Подожди.       — Подожди?.. — зрачки в его серых глазах расширились еще больше. Ухмыльнувшийся Малфой покачал головой и завел ее руки за спину, крепче сжал их, подталкивая в сторону кровати. — Милая, я не могу ждать. Весь вечер только и думал, как бы трахнуть тебя на глазах у всех.       — Милый, прекрати, — прошептала мадемуазель уворачиваясь от объятий. Но разве это возможно? Тем более, когда тебя удерживает такой сильный мужчина как он. — Пожалуйста, Люци… — прошептала она, уже чуть испуганно.       — Пожалуйста, Эми, — впиваясь в нее, оказавшуюся на кровати, затуманенными глазами, Люциус стал расстегивать ремень.       — Успокойся, милый. Тебе надо выпить воды, — быстро увернулась Эммелин, пока он боролся с ремнем. На тумбочке стоял недопитый стакан с огневиски, и она, схватив его, поспешила в сторону ванной. Сердце бешено колотилось в груди, едва она повернула рожок крана.       Думаете его это остановило? Последовавший за ней Люциус, через секунду развернул ее и стал бесцеремонно скользить по ее шее и губам, целуя грязно и мокро. Эммелин оказалась в ловушке, зажатая между его сильным телом и столешницей раковины.       — Не убегай от меня, — зарываясь ей в шею, пророкотал он, требовательно сминая груди.       От него разило огневиски. Уговоры мадемуазель никак не умоляли его натиск. Тяжело дыша, он без труда развернул и нагнул ее к раковине, привалившись сверху. Руки, знающие толк в этом деле, по-хозяйски заскользили вокруг ее бедер, задирая платье вверх.       — Хватит ломаться.       — Стой, — пискнула потрясенная девушка сквозь частые вдохи. Горло болезненно сдавило тугим кольцом. Пальцы впились о края раковины до побеления.       — Ты же тоже этого хочешь, — скрипнув зубами, продолжил натиск мистер Малфой, горячей ладонью скользя по коже ягодиц.       — Мне же нельзя… Ну Люци, хватит!       — Если туда нельзя, есть другое место… так?       — Нет! — взревела мадемуазель, едва в попку врезалась тяжелая ладонь мужчины. Всхлипнувшая девушка, вонзила ногти ему в кисть. По телу побежали ледяные мурашки.       Он в своем уме?!       — Дикарка, — прорычал Люциус, опасно сузив глаза. Его бедра уже впритык прижимали ее собственные. — Я хочу тебя здесь и сейчас. Тебе же нравится, когда я делаю так, — пальцы ловко оттянули ткань нижнего белья и заскользили вокруг ее плоти.       — Нет! — закричала задыхавшаяся Эммелин, не сдерживая слезы. Сердце провалилось куда-то в пятки. — Хватит!       Мадемуазель топнула и каблук, каким-то чудом, вонзился ему в ногу. Едва он ослабил хватку, она развернулась и ударила его локтем в грудь. Хлопая глазами, Люциус вначале не понял, но звонкая пощечина слегка отрезвила пьяного мужчину.       — Ты меня ударила? — будто не веря в такое, изумился Малфой.       — Мерлин! Прости меня, — прикрыв рот ладонями, всхлипнула девушка. Сама не понимала, как вовремя ускользнула обратно в спальню, воспользовавшись его секундной заминкой.       — Ударила? — опасно понизив голос, прорычал Малфой приближаясь.       — А ты что делаешь?! — выдавила она сквозь слезы, бросая в него подушки. — Я же сказала потерпеть две недели. Неужели ради меня и этого не можешь сделать?       Злость, смешанная с желанием, остервенело била Люциуса Малфоя в виски с каждым ударом сердца. Стискивая кулаки, он в два счета оказался с ней рядом так быстро, что дрожащая как осенний лист, Эммелин не успела ничего сделать. Грубо развернув ее к зеркалу шкафа, перед которым она стояла, мужчина сжал ладонь на ее горле.       — Ну если только ради тебя, куколка, — вкрадчиво прошелестел Малфой, не сводя голодных серых глаз в отражении. Взяв ее мелко трясущуюся ладонь, он резко положил ее себе на член. Ахнувшая Эммелин тут же затаила дыхание, чувствуя огромное желание. — Я хочу тебя, Эми. Как же ты не понимаешь этого. Жестокая, какая же ты жестокая, — резко выдохнул он и спустя мгновение, отстранился. — Ладно, пойдем отсюда, — задумчиво глядя на кровать, предупредил он. Малфой-мэнор       Сквозь приоткрытое окно столовой прокрадывался теплый воздух уходящего лета. Листва лениво шелестела снаружи, пахло ароматами цветов, а внутри дома — жареным цыпленком с розмарином и мускатом. На столе таял пломбир в вазочке наподобие миниатюрного кубка Трех волшебников. Мадемуазель сама дала указания эльфам приготовить этот обед и собственноручно подала мороженое с вишневой подливкой и шоколадной крошкой.       — Милый, ты же знаешь, как я люблю тебя, — мягко промурлыкала Эммелин, начав из далека.       — Ну, допустим, — ухмыльнулся Малфой, вытирая губы салфеткой.       С утра он пропадал в Министерстве Магии, и благо скроил немного времени, вырвавшись на обед. Нарциссы с Драко в доме не было, как и остальных Пожирателей смерти. Поэтому даже облачная погода за окном, не могли испортить такой радостный день. Они спокойно, без спешки трапезничали вдвоем, будто настоящая семья!       — Я кое-что приготовила для тебя, — взглянувшая на часы мадемуазель нервно вдохнула и встав из-за стола, бросила салфетку рядом с тарелкой недоеденного цыпленка. — Я сейчас, — оставляя Люциуса, отламывающего ломтик мяса, она бросилась к входной двери. Через секунду она вернулась не одна. — Милый, это целитель Касторий.       — Мистер Малфой, — кивнул худощавый мужчина пятидесяти лет. — Как ваше здоровьице?       — Что он тут делает? — презрительно бросил Люциус, откладывая нож. Эммелин внутренне похолодела.       — Он целитель, — без зазрения совести молвила она, немного тихо, чем предполагала.       — Я прекрасно знаю кто он, — процедил мужчина сквозь зубы. — Это целитель Яксли! Я спрашиваю, какого черта он здесь делает??? — взревел мистер Малфой, обрушив кулак на стол, так, что столовые приборы звякнули.       — Успокойтесь, Люциус, — начал было целитель твердым голосом. Быстро поставив чемоданчик на близ стоящий стул, он поправил пенсне на носу и поднял руки в открытом жесте. — Ваша невеста, мне уже все объяснила. Давайте поговорим о схеме лечения…       — Какая к черту невеста? А? — переспросил Люциус с едкой насмешкой. От першения в горле, мадемуазель Дюваль закашлялась.       — Ваша невеста, — вкрадчиво пояснил Касторий, указывая на девушку рядом. — Все симптомы на лицо. Спутанность сознания, нарушение когнитивных функций… Мистер, вам лечиться надо. Хорошо, что ваша невеста вовремя пригласила меня…       — Повтори это еще раз, и я вырву твой поганый язык, — почти нежно добавил Люциус, буравя целителя тяжелым взглядом.       — Мистер Малфой, прошу вас… — попытался Касторий придерживаться вежливого тона. — Где мы могли бы провести сеанс? — уже не обращая внимания на пациента, целитель обернулся к побледневшей Эммелин и тут же вздрогнул сам.       — Твоя помощь мне не требуется, — схватив того за плечи, Малфой потащил целителя наружу. — Убирайся, ублюдок. Или я убью тебя голыми руками.       — Но милый… — попыталась вмешаться Эммелин, схватив чемодан целителя и неуверенно ступая следом за Люциусом.       — Тихо, — резко перебил он взглянув на нее. В голосе звучала сталь. Вырвав потертый чемодан из рук ведьмы, он швырнул его на землю. — Проваливай, — бросил Малфой ледяным тоном и с грохотом захлопнул дверь. — Какого черта ты творишь, Эми? — грубо схватив ее под локоть, Люциус припечатал пятившуюся Эммелин к стене рядом с зеркалом.       — Я просто… Дай мне все объяснить, — трогая его за ворот рубашки и обхватив его щеки, Дюваль попыталась хоть как-то вразумить своего мужчину.       Какая докси его укусила?       — Он целитель Яксли! Черт бы его побрал, — прокричал мистер Малфой в лицо девушки, угрожающе нависая над ней.       Сердце волшебницы грохотало где-то в ушах. Руки нервно задрожали у него на груди. Она попыталась оправдаться, мол не знала, что это его так взбесит, и все чего она желала — это была попытка унять его душевные терзания. Тем более, она не знала, что этот злосчастный Касторий оказался прям личным целителем Яксли.       А даже если и знала, что в этом такого?       — А то, что этот сраный гоблин роет мне яму. Вот что! Проклятье, — с силой ударил зеркало Люциус, которое тут же треснуло, что побудило Эммелин с ужасом вздрогнуть. Едва он убрал кулак, на ее плечи, а затем и на паркет посыпались острые осколки.       Растерянно смотря в эти бешеные глаза, готовые безжалостно растерзать ее на месте, девушка неосознанно впилась в запястье левой руки. Таким свирепым она видела Люциуса впервые в жизни.       — Успокойся, пожалуйста, — прошептала мадемуазель пытаясь вдохнуть. Но грудь сдавил сильнейший спазм, тем самым затрудняя доступ кислорода. Мысленно, девушка думала, что вот-вот потеряет сознание и стала молиться Гекате о спасении.       — Ты привела ко мне этого ублюдка, даже не спросив моего согласия, — слегка отпрянувший назад Малфой, с перекошенным от ярости лицом, снова стукнул зеркало над ней. Какая волшебная сила удерживала крупные куски острых осколков не упасть ей на голову, Эммелин так и не узнала. — Я тебя просил об этом? — рявкнул Люциус, больно сдавливая ее плечо. — Чего ты лезешь не в свое дело? Занимайся своими пророчествами. Вари обеды если тебе так нравится, ухаживай за этими чертовыми цветами, если душе угодно, но не лезь в дела, которые тебя не касаются лично!       «Вот тебе и скандал».       — Я просто хотела тебе помочь, — сглотнула девушка всхлипывая. Сама от себя не ожидала, что станет похожа на тех героинь из романов, которые чуть что, начинают лить слезы в истерике. Но девушка быстро вытерла слезы, дыша через рот.       — Мне не нужна твоя помощь, невестушка.       От того, как он выплюнул последнее слово, Эммелин показалось, что ее стошнит. Живот до боли скрутило, будто тряпку для пыли выжимала дюжина злобных эльфов.       — Какого дьявола, ты вообще назвалась моей невестой? Что дальше, дорогуша? Обручальное кольцо на палец захотела? Шиш тебе, а не кольцо!       Обхватив свои щеки, Эммелин забыла, как дышать. Она сильнее вжалась в стену, сгорая от стыда и страха. Когда Касторий спросил, кем она приходиться пациенту, (а то по протоколу таких целителей, они могли взяться за лечение, если за пациентов заручился близкий родственник, супруг или супруга. В виде исключения сюда также относились жених или невеста) Дюваль не могла придумать ничего лучше, чем назваться невестой Люциуса Малфоя.       Если бы она знала, что он сильно взбеситься, никогда не сохранила бы ту злосчастную визитку проклятого Яксли. Будь он не ладен, сукин сын. Но то, что Люциуса разозлило само слово «Невеста», и то, как презрительно он выплюнул ей это в лицо, Эммелин не могла и не хотела принять. Что в этом такого?.. задавалась вопросом девушка, вспоминая его отношения к браку в целом.       — Куда ты? — еле выдавила она не естественным голосом, следуя за ним. Малфой уже оставил ее и не оглядываясь направился в гостиную.       — Ухожу. А ты сиди здесь, как невеста и жди, когда я вернусь. Если вообще захочу возвращаться, — отрезал Люциус жестко.       От его слов мадемуазель Дюваль стало больно. Горячее лицо вдруг оказалось мокрым от обильно лившихся слез. Она вытерла их запястьем и прошипела. Пальцы, как выяснилось, вонзились в кожу, оставив кровавые полумесяцы на запястье. А она даже не заметила физической боли.       За всей сценой скандала наблюдал эльф Хогл. Проходя мимо волшебницы, коротышка задрал рыло и злорадно подпрыгивая на ножках, поскакал в подвал.       Напряжение стало гулко биться в голове и Эммелин ощутила, что ее лихорадит крупная дрожь. Сглотнув неприятный комок в горле, девушка прошла в столовую, схватила две бутылки вина и поплелась к себе в комнату, переварить то, что произошло.       Проплакав несколько часов, Эммелин все же надеялась, что Люциус развеется, остынет и придет к ней с прощением. Но его не было ни через час, ни через два, и даже ночевать он не приходил. А она все ждала и обвиняла себя в произошедшем инциденте.       Заявившись только к вечеру следующего дня, Люциус не выходил из своего рабочего кабинета. Потоптавшись немного перед дверью, Эммелин вошла без стука и вся ее заранее приготовленная речь, растворилась на задворках сознания.       Рукой привалившись о косяк, мистер Малфой стоял перед распахнутым окном и курил толстую сигару. Он даже не обернулся на вошедшую ведьму. У нее досадно опустились плечи и уголки губ грустно поджались.       — Милый, прости меня за вчерашнее, — голос Эммелин чуть дрожал. Подойти ближе она не решилась. Зачем так сильно наседать? — Я извиняюсь, что сделала поспешные действия, даже не спросив твоего мнения. Пригласила неизвестного мне целителя… тем более от такого человека как Яксли. Ну прости меня, Люци, — сбивчиво протянула она, будто виноватая школьница извинялась, покусывая губы и заламывая пальцы. — Я правда сожалею…       Выпустив кольцо дыма изо рта, Люциус с кислой миной повернул голову в ее сторону. Несколько секунд он смотрел не нее холодным взглядом, а потом безразлично отвернувшись, вновь затянулся сигарой.       — Если тебе интересно, я буду в Хогвартсе, — проговорила Эммелин с надеждой в голосе.       Она очень хотела, чтобы дурацкие недопонимания в их отношении наконец исчезли. Неужели нельзя нормально попрощаться перед отъездом?       Мистер Малфой оставался в прежнем положении. Он вновь выпустил дым, почти с демонстративной ленцой, будто это докси жужжала возле шторы, а не его женщина говорила в комнате.        — Северус предупредил с утра, что директор ищет меня. Сначала отправлюсь в дом Фениксов. Ты слышишь меня??? — не выдержала Эммелин, повысив голос.       — Скатертью дорожка, — безразлично выдавил Люциус, даже не соизволив обернуться.       Со слезами на глазах, Эммелин почти взвизгнула, сжала кулаки и капризно топнула ножкой. Дверь за ней захлопнулась громче, чем надо было.       

***

Дом на площади Гриммо 12       Трансгрессировав в волшебный магазин, расположенный в двух кварталах от площади Гриммо 12, Эммелин привалилась к стене. Тяжело перенося такие дальние перемещения, тем более в таком состоянии, волшебница медленно переводила дух. Сделать нормально ей это не удалось, так как рядом стояли тяжелые ящики влажной картошки и мандарины. От запаха сладковатой сырости стало тошнить. На нее вообще часто стала накатывать дурнота, и все из-за Цезальпиниевого зелья.       В Лондоне шел ливень. По ту сторону улицы пробежали перепрыгивающие через лужи маглы. Машины сигналили стоя в пробке, действуя волшебнице на нервы. Плотно укутавшись в мантию, девушка даже не наколдовала защитный барьер или хотя бы зонтик. Ей было все равно. Дождь хотя бы остудит ее чувства, разбушевавшиеся в душе.       Приближаясь к дому, она со злостью пнула камешек и схватившись за голову, взглянула в небо. На лицо падали ледяные капли дождя. Зажмурившись, девушка выдохнула, а потом проморгалась и взглянула на дом. Эммелин негодовала, зачем чистокровным волшебникам вообще захотелось поселиться рядом с маглами. С грустным сердцем, мадемуазель поднялась по ступеням, схватила серебряный молоточек змейку и постучалась в дверь. Однако никто не спешил ей открывать. Зябко поежившись, девушка постучалась настойчивее. Не торчать же ей тут навеки?!       Спустя минуту дверь отворилась с резким поворотом ключа. На пороге стояла Гермиона.       — О, Моргана. Что стряслось? — нахмурилась Эммелин глядя на бледную девушку в грязной одежде. — Гермиона?       — Добрый вечер, профессор. Проходите внутрь. Сами увидите, — дрожащим голосом выдавила гриффиндорка, пропуская мадемуазель.       Атмосфера стояла вязкая, как недоваренный отвар Костероста. В гостиной скопились люди. Произошло что-то неприятное, судя по всхлипываниям миссис Уизли. Войдя внутрь комнаты, Эммелин увидела ее прижавшейся к плечу Артура. Сам же мистер Уизли сидел на диване, глядя в пустоту со стеклянными глазами.       — Прости меня папа, — прошептала Джинни, сидевшая у ног отца. Девчонка шмыгнула носом и вытерла его о плечо грязного халата. — Папа… — накрыла рукой его сцепленные пальцы. — Просто я…       — Все в порядке, детка, — глухо отозвался Артур, все также глядя в пустоту.       — Нам очень жаль, бабушку, — у Рона, сидевшего на подлокотнике кресла, дрогнул голос.       Все дети Уизли собрались рядом с родителями. В такую минуту, даже близнецы не стали подшучивать. Для них это было бы слишком жестоко.       — Это из-за меня, да? — в отчаянии выдохнул, стоявший рядом с диваном, Гарри, дергая плечом и шеей. — Это я виноват? Конечно я…       — Что ты, Гарри. Здесь нет твоей вины, — прокашлялся мистер Уизли сдерживая слезы. Казалось, он совсем не дышал. Губы нервно дрожали.       Шумно выдохнувший Поттер, пробурчал свои сожаления по поводу Седреллы Уизли и поплелся в дальний угол гостиной. Как всегда, он винил себя, но Гермиона последовавшая за ним отрицала этого.       — Совет попечителей даст согласие, — произнес усталым голосом Дамблдор. Он стоял за шторками, и Эммелин заметила его только когда он вышел оттуда.       Странный волшебник, однако.        — Школьная форма, мантии и книги будут выданы вам бесплатно. Мы позаботимся об этом. Можете не переживать из-за этого. Вам и так-то досталось.       — Спасибо, — сдавленно выдохнула Молли. Она прижала платок к глазам, а потом высморкалась в него, уже не сдерживая рыданий. А чтобы не нагнетать мужу и так паршивое настроение, встала с дивана и пошла в кухню. — Спасибо, Альбус.       Эммелин сдавлено выдохнула. Было бы не уместно сейчас расспрашивать о произошедшем, тем более у присутствующих вообще не было лиц. Еще они были с ссадинами, следами гари, а на одежде высыхала болотная грязь. Все они с мрачным, виноватым видом жались к родителю, но тот будто сидел в оцепенении и у себя на уме. Вспомнив, что все еще не сняла с себя мокрый плащ-мантию, мадемуазель потянула завязки и взяла его на руки.       Входная дверь хлопнула и в комнату ворвалась Тонкс. Она была такая злющая, как гончая во время псовой бойни. Впрочем, вид ее соответствовал тоже. Фиолетовые волосы, напоминающие цвет гематомы, прилипали к лицу как попало, из разбитого носа высыхала корка крови. Ее одежда тоже была в саже и болотной грязи.       За ней следом прибежал Римус. Вид у него был подбитый, на лице красовалась длинная рана. Одежда порвана и вся такая же, как у жены.       Да что такого произошло, дракклы всех дери?       — Эти твари, — процедила Дора, заправляя волосы за уши и расцарапывая себе лицо. — Успели гады.       — Грозного глаза подбили, — прорычал Люпин, трогая рассеченную губу. — Бой был неравным. Пожирателей смерти было слишком много. Но Хагрид его спас, — успел он ответить Дамблдору, едва тот нахмурено взглянул на него. — Они трансгрессировали. Родители Доры успели за них схватиться.       — Зато мы успели убить парочку из них! — с ненавистью выплюнула Тонкс, ходя взад-вперед как заведенная.       Убили?!       — Кого? — в один голос спросили близнецы и Дамблдор.       Затаившая дыхание Эммелин с интересом взглянула на Дору. Та усмехнулась и кивнула мужу, отдавая все лавры победы.       Спустя секунду он скривился и ответил:       — Долохова, — выдохнул Люпин, рухнув в кресло. — Другой был в маске.       Долохова…       Долохова…       Долохова…       Не может такого быть. Это не правда. Боевой Волк… Антуан, драккл тебя побери. Как же так, а?       Застывшая как статуя, Эммелин едва дышала. В груди больно кольнуло. В голове вертелось имя старого друга. По телу пробежали кусачие мурашки, такие, будто ты вышла без куртки на мороз, и только в одной футболке. С замешательством уставившись на Орденовцев, мадемуазель тихо выдохнула и не показывая никому своего состояния, поплелась к выходу. Огибая ногу тролля, она стала одевать мокрую мантию обратно.       Она не должна была быть здесь. Верно? Ей очень хотелось убедиться в том, что Тонкс наврала, лишь бы похвастаться. Вот только перед кем? И зачем ей это было нужно? Вроде она не дура, чтобы так делать. Едва руки мадемуазель прикоснулись к ручке, и она отворила дверь, как на пороге уже стоял Северус Снейп.