Видения преданной куклы

      Теплый летний вечер мягко накрыл парк аттракционов вуалью сладковатого воздуха. Из фургонов с угощениями разносился аромат фруктовых тянучек, лавандовых пряников, кукурузных зерен (аналог магловского попкорна), которые немного поджарились, но от того и были вкуснее во рту и забавно взрывались.       Юный волшебник в шляпе с пером, суетливо вытащил из кармана брюк 17 безантов и протянул их продавцу. Получив кулек шоколадных лягушек, юноша отдал его своей подружке. Следом за ним, пожилой джентльмен, оплатив покупку, склонился к своим маленьким внукам и каждому раздал по большому рожку сахарной ваты в форме дракона. Он был туристом, а потому спросил у продавца про киоск с волшебным зверинцем. Чуть помявший свой колпак на голове, продавец высунулся через круглое окошко и махнул в сторону Эйфелевой башни. Стальные кружева ее изящного силуэта мерцали над пышной листвой, а шпиль венчался с краем облачного атласа.       Как раз рядом с киоском пролегла тропинка, ведущая к карусели с единорогами. Веселая, но не навязчивая, мелодия манила прохожих прокатится на ней.       Облизнув сахарную пудру со своих губ, шестилетняя Эммелин сгрызла волшебную шипучку и обрадовалась, что ей попалось грозовое облако со вкусом клубники. Крошечные молнии вспыхнули во рту и щекочуще пробежались по языку и небу, выскочив сквозь беззубую детскую улыбку в виде розовых искр. Девочка расхохоталась и крепче сжала уши пегаса, на котором сидела верхом. Белоснежная деревянная лошадь поблескивала лаком и перламутром. У нее были милые румяные щеки; волнами спадающая грива, напоминала пушистые взбитые сливки, а сбруя и копытца, покрытые позолотой, переливались в свете гирлянд и фонариков. Казалось, она слетела с облаков, в которых прятался Зефир.       Родители стояли у перекладины, рядом с каруселью. Каждый раз проезжая мимо них, маленькая Эммелин светилась радостью и любовью, которой окружили ее мама и папа.       Мадам Эстер Дюваль стряхнула со светлого платья стрекозу и подправила вуаль миниатюрной шляпки. Кольца мягко поблескивали на пальцах ее рук, облаченных в капроновые перчатки.       — Ку-ку, Эми! Помаши маме! Смотри в кадр, доча, — звала она, смеясь. Волшебница поднимала колдограф и щелкала, снова и снова, пытаясь поймать более удачный кадр.       Стоявший рядом супруг, следил за дочерями, стискивая металлическую перекладину. Его старшая дочь — Лорейн, которой почему-то было девять, демонстративно не держалась за поручень лошадки. Начитавшись комиксов про крутых ведьм, она пыталась казаться взрослой, самостоятельной, рискованной и распахнув руки в стороны, делала вид, будто летела сама.       — Лорейн! Держись обеими руками, — скомандовал глава семейства, едва сдерживаясь. Эстер знала, что за строгостью, скрывается беспокойство. — Лори! — на этот раз более жестче повысил голос Уильям, нахмурив брови. — Я же сказал тебе, держаться. Не испытывай мое терпение, — правая рука мужчины, державшая волшебную палочку наготове, застыла в воздухе.       — Сердце мое, — вполголоса фыркнула Эстер, мягко коснувшись его плеча, — дай ей покататься. Я тебя умоляю!       Небрежная улыбка скользнула по губам мужчины, едва тот искоса взглянул на жену.       — Но я переживаю, — буркнул он, пожимая плечами.       Эстер посмотрела на него с той самой нежностью, которой могла обладать любящая и любимая женщина.       — Переживай, но просто делай это, тихо. Не пугай ее своей любовью.       Щелкнула вспышка, и волшебница звонко рассмеялась, довольно прищурившись на мужа, который явно не ожидал оказаться в кадре. Пожурив немного, Уильям приобнял ее за талию и снова перевел взгляд на карусель, помахав своей младшенькой, которая проехала мимо.       Звонко смеясь, Эммелин радовалась такому чудесному дню. Сердце кружилось вместе с ней на каждом повороте, как и легкое воздушное платье, развевающееся на ветру. Девочка схватилась за латунный штатив и заодно уперлась ножками в стремена, как только отец велел ей держаться крепче и не баловаться, а то никаких веселий в ближайший месяц она не увидит.       Карусель вращалась, как стрелка часов, и с очередным оборотом Эммелин стала меняться. В миг и она уже девушка. Все вокруг осталось прежним: та же карусель, пегас и даже мелодия из сказки, льющаяся, как воспоминание из далекого прошлого. Теплый воздух и теперь хранил ту же сладость карамели и поджаристых кукурузных зерен.       Вот только на этот раз, воздушное платье цвета пудровой мяты неприлично задралось, оголяя длинные ноги и упругие бедра девушки. Однако, Эммелин было все равно, как она сидит. Длинные ноги врозь, подол поднят, волосы развеваются за спиной. Плевать. Ей так удобно, значит все нормально.       Наклонившись вперед, мадемуазель прижалась грудью к деревянному пегасу. Рельеф лакированной гривы приятно коснулся ее сосков. Шумно втянув воздух носом, девушка потерлась еще раз, а потом еще и еще, бесстыдно сжимая бедра. Шеки ее вспыхнули малиновым, прямо как платье Лорейн. Эммелин заулыбалась, едва в животе стало тепло и волнительно. Бабочки? Казалось, не две, а целый рой голубокрылых трепыхаются под сердцем, с каждым крутым поворотом карусели спускаясь вниз живота.       Рядом кто-то засмеялся. Эммелин вертелась, пытаясь взглянуть на родителей. Оказывается, Лори умудрилась спрыгнуть с лошадки и уже стояла возле них. Папа’ ее отругал за это, но добрая матушка Эстер прижала девочку к себе и метнула в супруга укоризненный, но в то же время мягкий взгляд. Она любила Лори как родную дочь, и супруг был сердечно благодарен ей за это.       Вот карусель стала набирать высоту, и Эммелин потеряла родителей и сестру из виду. Она вертелась, оборачивалась как вдруг заметила из толпы его.       Скрестив руки на груди, Астерион стоял, прислонившись о перила. Его глаза неотрывно следили за Эммелин. Ловелас помахал ей, а потом стал демонстративно поигрывать мышцами на руках. Грудные мышцы также были задействованы, и все это было заметно невооруженным глазом, даже через тонкую белую футболку. Пытаясь поймать его из толпы, Эммелин повернула головой и засмеялась от его нелепого вида с береткой на голове. Мужчина тоже улыбнулся и медленно сунул пальцы в карманы джинсов. С каждым кругом, Эммелин пыталась не терять его из виду, но карусель стала быстрее набирать обороты. Девушка вытягивала шею, смотрела и вправо, и влево. Где он? Куда ушел?       — Бонсуа, — прошептал он томно, губами касаясь ее уха. От приятных мурашек, Эммелин вздрогнула, но не отстранилась. Она лишь засмеялась от ощущения полета, а карусель стала подниматься выше.       — А ты что здесь делаешь? — поинтересовалась девушка, обернувшись. Самовольные бабочки закружили хоровод внутри ее живота.       Астерион загадочно посмеивался, и симпатичные ямочки украсили его красивое лицо. Он уже устроился на соседней лошади, облизываясь и рассматривая ее всю.       На губах еще остался привкус сладости. Мадемуазель опустилась вперед, щекой коснулась гривы и обняла шею своего пегаса, продолжая тихо посмеиваться от нахлынувшего трепета. Она чувствовала, как скачет ее сердце, а легкая дрожь волнами растекается по телу.       Что за блаженство…       Карусель неслась все быстрее ввысь. Лошади взмыли вперед. Платье вульгарно распахнулось, но Эммелин опять было все равно, как она сейчас выглядела.       — Ты такая красивая, — прошептал Астерион, проводя рукой по ее волосам. Ладонью, он коснулась ее скулы, подбородка, отбросил пряди за спину. По телу девушки пробежали мурашки, когда теплая рука переместилась ниже на поясницу.       Задержавшая дыханье Эммелин, приоткрыла губы от удовольствия. Тэри склонился ближе и вдохнул аромат кожи на ее шее. Пальцы, все еще блуждавшие на пояснице, неторопливо, скользнули в бок, под тонкую ткань платья и нежно коснулись обнаженной кожи бедра. Тихо охнув, девушка непроизвольно раскрыла ноги. Не отрывая движений, Тэри медленно склонился к губам и прошептал, как скучал по ней. И вот его ладонь уже блуждала на ее колене, перемещаясь выше во внутреннюю сторону. Шершавые мозоли приятно терлись о ее нежную кожу. Не отстраняясь, Эммелин прикрыла глаза и медленно наклонилась к нему. Губы мужчины были теплыми, влажными. Карусель набирала обороты, и вот они уже парят в небе.       Пегас Эммелин рванул вперед, как будто почувствовал азарт своей наездницы. Мадемуазель, заливисто смеясь, успела на ходу натянуть Астериону берет прямо на лицо. Он не рассердился. Напротив, это зажгло в нем инстинкт охотника.       Пальцы сильнее сжали поводья и Тэри подался корпусом вниз. Животное будто ожило, встрепенулось и заржало. В одно движение Астерион вырвался вперед, и поднялся выше, сравнявшись с Эммелин. Она оглянулась на него и искристо засмеялась, отбросив уже этот дурацкий берет, который придавал ему ужасно глупый вид. Не его стиль, заметила она еще когда увидела его.       — Попалась! — воскликнул мужчина, потянувшись за ее рукой, только что приглаживающей непослушные пряди на его лбу.       Девушка отбивалась, смеясь пуще прежнего. Их пальцы сливались в игре, касались, отталкивали, снова тянулись друг к другу. Астерион сделал вид, что проигрывает, откидываясь назад, и тут же рывком потянул ее к себе, умудрившись устроить на своих коленях.       Эммелин едва успела ахнуть, как оказалась прижатой к нему. Сердце девушки сделало сальто, так же, как и желудок. Каким-то волшебством, Астерион развернул ее, теперь смотря в карие глаза со смешинками. Его горячее дыхание обожгло ее лицо, а влажные, нетерпеливые губы накрыли рот. Он целовал ее глубже, по жадному, сильнее распаляя кровь.       И она ответила, чуть задрожав от возбуждения. В животе вспорхнули тысячи бабочек. Между ног заныло горячее напряжение, сладкое, затягивающее. Она хотела его. Да, Кельпи всех дери! Всей кожей, всем телом, каждой клеточкой. Сейчас он был нужен ей, как никогда.       — Астерион, — прошептала она, отрываясь от поцелуя. Однако разгоряченный Блэк не слушал ее, целуя шею, ключицы, раздвигая колени. — Астерион… — выдохнула француженка, тихо постанывая от сладкого чувства между ног.       Будто вышедшая из строя, а может так и было задумано, карусель ускорила полет, поднимаясь выше и выше. Музыка стала громче. Фонарики размылись в световые ленты. Сердце билось слишком быстро, готовое выпрыгнуть через рот.       Тэри ласкал внутреннюю сторону ее бедер, и вот пальцы уже скользнули под нижнее белье. Внутри Эммелин все сжималось, волнами накатывала дрожь от возбуждения, жар, и это легкое, предательское блаженство… С каждым вдохом, она будто взлетала…       — Тэри, — снова прошептала, раскрываясь и хныкая от желания. Пальцы мужчины приятно ласкали набухший клитор. — Асте… Астерион! — выкрикнула она, запрокидывая голову.       Как вдруг…       — Астерион???       Эммелин тут же вздрогнула, резко распахнув глаза. Сердце гулко забилось в груди от первобытного страха и столь быстрого пробуждения. Сначала было непонятно, где она находится. Вокруг было мрачно, и только стоявший на письменном столе огарок свечи, тускло отбрасывал свет на потолок.       — Что ты только что сказала? — вновь возмутился знакомый голос, вонзив пальцы в ее бедра.       Пискнув, Эммелин тут же приподнялась на локтях и прищурилась. Ее трясло. Грудь бешено вздымалась, пока она, переводя дыхание, осознавала, что происходит. Сознанием была уже здесь, но бабочки все еще не улетели…       — Люциус? — пробормотала она, облизнувшись.       Оказалось, пока она мирно спала, Малфой бесшумно вошел в ее комнату через зеркало, раздел до пояса. Правда там и раздевать было нечего, только избавился от нижнего белья, теплых носков, и задрал подол сорочки. Но все же…       Он что соскучился по ней? Кажется так, потому что Эммелин увидела его нагим, лежащим между ее широко раскрытых ног, а там глубже вибрировало сладкое, тянущее чувство.       — Я задал тебе вопрос, — стал напирать на нее Малфой, вытерев подбородок и губы от ее возбуждения. Будто хищник, мужчина быстро навис над ней, упершись руками по обе стороны от ее плеч и вперил ледяной взгляд. — Астерион говоришь?       — Что?! — с замешательством проблеяла Дюваль, вжимаясь подушку и зажмуриваясь от яркого Люмоса в лицо, который наколдовал волшебник. — Я не… Не понимаю, о чем ты…       — Не делай из меня дурака, — процедил он, сузив холодные глаза. Крылья его носа затрепетали, будто у Венгерской хвосторогой перед пламенным дыханием.       — Люци, я…       — Почему ты назвала его имя? Он тебе нравится? Ты хочешь его?       От нелепых обвинений, Эммелин сглотнула. Желала ли она Астериона? Не хотя, признаваясь себе, она с горечью согласилась, что во сне да, хотела близости, но в реальности точно нет.       — Все не так, — с замешательством промолвила девушка, все еще прижатая тяжелым телом Малфоя. Тот отбросил палочку на прикроватную тумбу, но яркий свет из ее кончика все еще светил в их сторону, освещая лица.       — Я задал тебе вопрос, — низко зарычал Люциус, больно сжимая ее запястья. Глаза девушки расширились от ужаса.       «Что я ляпнула во сне?»       — Отвечай, ведьма!       — А тебе то что? — наконец взяв себя в руки, резко перебила его Эммелин, нахмурившись. Грудь часто вздымалась вверх и вниз, как у спринтера, волосы липли к шее. — Ты кто такой, чтобы допрашивать меня? — вырвав одну руку, ткнула его дрожащим пальцем в грудь.       Брови мистера Малфоя тут же дернулись вверх. От тона ее голоса и злого выражения лица, мужчина убрал хватку и немного перевел вес на свою руку, перекатившись на бок.       — Я столько раз приходила к тебе домой, искала тебя, ждала как последняя дура… А ты? — уже севшая на кровать, мадемуазель поднялась на колени и стала наседать, смотря на него сверху вниз. Малфой усмехнулся, да еще и в наглую облизнулся, смотря на голую грудь, выглянувшую из-под сорочки. Это разозлило Эммелин еще больше. — Шлялся неизвестно где, а теперь пришел и что-то требуешь от меня… Убирайся отсюда! — выплюнула она, вскинув дрожащие руки к вискам, а оптом с силой стукнув матрас.       Она уже опустила босую ногу на мягкий пушистый ковер, собираясь подняться и скрыться в ванной. Надо было смыть с себя это унизительное, неуместное влечение к Блэку, навязанное собственным телом. Идиотское желание секса, которое она ненавидела. Ну почему тело помнит все? Тьфу!       И вдруг, в одно почти ленивое движение, мистер Малфой обвил ее талию рукой и без особых усилий потянул обратно на кровать.       — Отпусти! — бросила девушка, извиваясь в его руках.       — Скажи мне, — прошептал он ей в висок, не обращая ни малейшего внимания на сопротивление. Эммелин била его по рукам, пихалась, пыталась вырваться, но он, как будто вовсе не ощущая этих движений, спокойно перевернул ее на спину, придавил сверху, и схватив подбородок пальцами, заглянул в глаза. — Признаться честно, я совсем не ожидал, что именно ему ты посвящаешь эти стоны.       Щеки девушки запылали сильнее. И как теперь отвертеться?       — Неправда! — воскликнула Эммелин, рвано глотая воздух.       — Тогда как ты объяснишь все это? — прошелестел Люциус, не переставая допытываться. Пальцы одной руки, проложили дорожку к чувствительной коже бедра. Дыхание девушки сбилось, едва подушечкой большого пальца, он надавил на все еще пылающий клитор и размазал ее соки по складкам. — Ты кричала его имя, — опасно пробормотал Малфой, ухмыляясь тому, как тихий стон вырвался изо рта любовницы.       — Не надо, — тихо попросила мадемуазель Дюваль, впиваясь пальцами в его плечи.       — Отвечай на вопрос…       Карие глаза Эммелин опустились на его наглую ухмылку, которая вскоре расплылась из-за пелены слез. Ну зачем он издевается над ней? Не может ведь она рассказать правду, иначе начнутся подозрения, а потом и правда вскроется. Тьфу! Сглотнув, она закусила губу и кивнула.       — Мне снился кошмар, — не в силах смотреть ему прямо в глаза, соврала девушка. — Мы были в кабинете Дамблдора, и… Ах! — дернулась она, сжимая бедра.       — Продолжай, — протянул Люциус. Вибрирующий голос на ее соске, и последовавший за этим мягкий укус, заставил ее вновь вздрогнуть и прижаться животом к его голому торсу.       Эрос, проказник! Сильное желание секса, словно вышедшая из берегов бурная река, разлилась по ее венам к центру.       — Он столкнул меня с окна и я… Я… рухнула вниз. М-м-м!       Горячей ладонью, Малфой потерся о ее промежность, а потом воткнул два пальца, кружа ими и сгибая, массировал внутренние стенки.       Боже!       — В глаза мне смотри, — на этот раз более жестче процедил он.       Девушка покорилась. Устремив затуманенный похотью взгляд, она, покусывая губы и постанывая, с минуту смотрела в эти серые глаза. Когда он вытащил пальцы, она ощутила пустоту и ей стало так тоскливо. Да она же с ума сходила без него, скучала! Эммелин даже подумала попросить его продолжить, но потом промолчала. Ну раз ты пришел, доводи дело до конца. Но прежде… Она вцепилась ему в плечи, а потом поинтересовалась куда он пропал и почему избегал ее все это время.       — Тсс… Не нужно слов, милая, — с тихим раздражением, почти сдавленно, выдохнул Малфой и тут же накрыл ее губы своими.       Дыхание мадемуазель сбилось в районе горла. Его губы… О, Мерлин! Эти сладкие, любимые губы были теплыми, решительными. Казалось, что через поцелуй, Люциус хотел передать едва сдерживаемую ярость, горечь, и, разумеется, жгучее желание близости с ней.       Пальцы скользнули вверх по ее талии, а затем сжались на левой груди, чуть грубее, чем следовало бы. Зная, что это безумие, Эммелин выгнулась навстречу. Тело само отвечало на зов. Конечно, обида отвержения вилась в сердце подобно вьюнку, но все же… Любовь к этому мужчине пересилила все. Она инстинктивно раздвинула ноги шире, прижимаясь к нему всем телом, ищуще, требовательно.       — Я хочу тебя, — пророкотал Малфой, шлепая головкой затвердевшего члена по ее набухшим складкам.       — Мне же нельзя, ты помнишь? — простонала француженка, вдруг упираясь ладонью о его грудь. Неужели в такой момент, сознание подкинуло ей важное напоминание о здоровье?       — Я не стану ждать. Ни дня. Ни часа. Ни секунды.       От низкого и шипящего рычания, Эммелин задрожала и стиснула зубы. Взмахнув длинными ресницами, она встретилась с его глазами, в которых горело темное желание и уже сама, вопреки здравому смыслу, прильнула с поцелуем, кивая и дернувшись бедрами навстречу, закинула ноги на могучую спину.       «Осталось-то всего два дня. Что может случиться? Все будет хорошо. Наверное. Я хочу его и это главное!»       Когда они достигли кульминации, все замерло. Огарок свечи давно догорел, оставив после себя тонкую полоску дыма, тающую в темноте. Заклинание Люмоса, волшебник отменил уже давно, когда наколдовал лубрикант. Поэтому в комнате было темно, кроме расплывшегося на простынях лунного отблеска — молчаливый свидетель их страсти.       Люциус все еще оставался в ней. Тяжелый, горячий, почти неподвижный. Глубоко вдыхая запах ее тела и обдувая горячим потоком тонкую шею, он крепко держал мадемуазель в объятиях, словно не хотел расставаться. Эммелин погладила его по затылку, пробежалась пальцами по корням платиновых волос, поцеловала и сказала как любит его. Люциус наконец-то встретился с ней взглядом и поймав нежную руку, поцеловал запястье. Девушка мягко стерла каплю пота с его лба и вновь спросила, где он пропадал.       Откидываясь на спину, мистер Малфой заложил руку за голову и глубоко вдохнул.       — Работа, — сухо бросил он, нахмуриваясь.       — Задание Темного Лорда? — поворачиваясь на бок и подперев подбородок, промолвила Эммелин.       — Мхм, — кивнул Малфой озадаченно. В серых глазах мелькнуло что-то такое, от чего француженке стало не по себе. Какое-то двоякое чувство. Знаете, вот вроде бы Люциус говорил правду, а сердце шептало, что он о чем-то недоговаривает.       — Ну ладно, — пожала девушка плечами и уже сама улеглась на подушки спиной, подправив смятую сорочку на теле. Пока она переводила дыхание, прикрыв глаза, Люциус приманил сигару и задымил. — С каких пор ты куришь? — медленно открывая глаза, Эммелин повернулась к нему, вытягивая шею.       Мужчина продолжал смотреть вперед, не отвечая сразу. Только слегка задрал голову, позволяя дыму выскользнуть изо рта в потолок мягким серебристым кольцом. Лицо его вновь приобрело маску строгости и жесткости.       — Это помогает думать, — искоса посмотрев на обеспокоенное лицо, он вновь затянулся.       Медленно приподнявшись на локтях, Эммелин смотрела на него пристальным взглядом. Тело все еще чувствовало его внутри себя, под кожей, на губах.       «— Что за взгляд? — недоумевала она, считывая его эмоции. — Только что же все было прекрасно, а сейчас он опять холодный, как гриндилоу в спячке. Как будто только что не дрожал от желания, не держал меня с тем диким напряжением, как в наш первый раз. Как будто не стонал от удовольствия, которое я ему подарила…»       — Ты ведь все еще злишься, — сказала она прямо. — Да?       Люциус повернулся к ней медленно. Сигара в пальцах дымилась, а в глазах мелькнуло что-то темное. Он прищурился, выпустив тонкую струю дыма в сторону.       «Чертов Яксли…»       Опустив взгляд на его подбородок, Эммелин шумно втянула воздух. Она уже задавалась вопросом, зачем он пришел, если все еще не простил ее.       «Простил. Очень смешно! В кого ты превратилась, м?» — с презрением бросила совесть.       — Поужинаешь со мной? — уже откладывая сигару в хрустальную пепельницу, вдруг улыбнулся Люциус.       — Когда? — просияла Эммелин. Сердце стало наполняться теплом и радостью. Ну наконец-то!       — Да хоть завтра, — выгнул бровь Малфой, заправляя прядь волос ей за ухо.       — Нет, завтра точно не получится, — прикусила губу девушка, и вымученно улыбнулась.       — Ну тогда в пятницу, — спокойно предложил Люциус.       — Договорились!       Поцеловавшись, будто встретились впервые, они лежали, обнимаясь в постели, пока Эммелин не ушла в душ. Прикрыв лицо ладонями, Люциус стряхнул сонную негу, помассировал виски, а потом вальяжно прошел в сторону ванной комнаты и нагло залез в душ к любовнице и стал вновь ласкать ее и целовать. Дело вновь склонилось к сексу.

***

      Всю неделю, мадемуазель Дюваль провела в хорошем настроении. Легкость была во всем: во взгляде, походке, в том, как она поднимала подбородок, когда объясняла тему урока, как мило она жмурилась, подставляя лицо солнцу во внутреннем дворике замка.       Она даже позволила себе рассмеяться шутке профессора Флитвика, когда тот, пробегая мимо, отпустил забавный каламбур на тему гоблинов и вейл. Казалось, ну и что здесь такого? Однако, в тот же момент Эммелин уловила в толпе голос Драко Малфоя. Юноша с усмешкой объяснял Пэнси Паркинсон, почему выбрал Прорицания в этом году.       — Потому что это единственный предмет, на котором можно спать. Ты же знаешь, как я устал.       Профессор Дюваль усмехнулась, все еще разговаривая с Флитвиком, и мельком взглянула на Гермиону Грейнджер, которая тоже осталась в этом году на Прорицаниях.       Более того, профессор Дюваль не рассердилась даже третьекурсникам из Хаффлпаффа. На уроке, они умудрились рассыпать пудру из чешуек сирен и лепестки васильков для гадания снов.       Радость на душе не испортил даже Снейп, который за завтраком метнул пронзительный взгляд, едко процедив:       — Вы что перепутали мерзко пахнущую настойку Флоббер-червя с собственным парфюмом?       — Да. Хотите и вам подарю, профессор Снейп? — Эммелин лишь едва приподняла бровь, продолжив отрезать ломтик баварского пирога.       Все шло прекрасно. Волшебница ждала ужина с любимым, и казалось, словно в воздухе витал аромат любви.       Эммелин сердцем чувствовала, как где-то там, в графстве Уилтшир, в своем утонченном и слишком мрачном замке, Люциус также считал часы до встречи.       Они не встречались в Мэноре, и мистер Малфой также не заходил к ней в Хогвартс. Просто у профессора Дюваль, не смотря на легкий график, появился факультатив (спасибо за это Дамблдору!), и теперь она должна была проверять сочинения вместе с тестами двух недель. И это не считая домашних заданий! А что касается Люциуса, так он сказал, что выполняет какое-то задание Темного Лорда, и Эммелин не стоит зря ждать его дома. Волшебница этому, конечно же не обрадовалась. Ну а что делать? Нехотя ей пришлось согласиться.       Именно в день их свидания, когда платье уже было выбрано, мантия выглажена заклинанием, а в голове витала эйфория, в Хогвартс заявилась делегация Совета попечителей.       По указу Министерства Магии и личному распоряжению министра Фаджа — школа чародейства и волшебства Хогвартс — должна была вместе со всей магической Британией отметить юбилей братьев Певерелл. Разумеется, Эммелин не могла улизнуть. Никто не мог.       — Они прибудут к полудню, — предупредила профессор МакГонагалл, входя в учительскую ранним утром. — Они задержатся до обеда, — добавил она, проверяя контрольные шестого курса, на одной перемене.       — Они уже на месте, — обронил запыхавшийся Филч в половине пятого, когда стоявшая у окна Эммелин наблюдала за солнцем, вставшим над средним кольцом Квиддичных ворот.       Директор Дамблдор собрал весь преподавательский состав, министерскую делегацию из трех наблюдателей и двенадцати попечителей в Зале Основателей школы. Комната была расположена в западной башне, на четвертом этаже. Под самым потолком раскинулся зачарованный купол из стекла, пронизанный золотыми именами основателей и их факультетов.       К семи часам, мадемуазель Дюваль уже нервно крутила кольцо на пальце, зажимая губы. Она сидела с краю стола и поглядывала в камин.       «А что, если прямо сейчас сбежать через дымоход? Быть может, никто и не заметит? О, Моргана! Люциус наверно уже заждался…»       Делегация болтала и болтала, Совет попечителей вставлял какие-то идиотские реплики из «Кодекса волшебников». Дамблдор категорический качал головой на идею о постановке спектакля про братьев Певерелл. Он четко дал понять, что школа — это не проходной двор. В этом году никаких открытых дверей не будет.       «- Если хотите постановку, отдайте роль Антиоха Певерелла министру Фаджу. Ему даже играть не придется злого, алчного и жадного до власти волшебника.       — Профессор Дамблдор, — возмутилась женщина из министерства. »       Закончили они только в середине восьмого. С последним и корректировками, обсуждениями и уточнением формальностей праздничного салюта в честь легендарных владельцев Даров Смерти, мадемуазель Дюваль вылетела из кабинета, словно снитч после свистка.       Оказавшись в своей комнате, она нанесла макияж, переоделась в платье и стала накидывать голубую мантию. Бросив последний взгляд в зеркало, мадемуазель схватилась за медальон и исчезла.       Прозвенели переливчатые колокольчики, и волшебница уже была в своей спальне в Малфой-Мэноре. Отдышавшись немного, Эммелин поправила пряди у лица и заглянула в спальню к любимому.       Ни малейшего намека на его присутствие там не было. Спустившись в гостиную и столовую, она увидела ту же картину. Только лишь пустота и звенящая тишина во всем доме. Эммелин щелкнула пальцами, вызывая домашнего эльфа.       — Где Люциус?       — Прошу прощения, мисс Дюваль, — пролепетал домовик, низко склоняясь в полупоклоне. — Но Мастер Люциус приказал не докладывать вам.       — То есть как это?! — на щеках девушки вспыхнули малиновые румяна естественного происхождения. Под легкой мантией стало жарко.       — Ну он… — коротышка стал теребить свое полотенце, глазами водя по сторонам, будто боялся, что его прибьют.       — Добро пожаловать! — радостно воскликнул материализовавшийся около сородича — эльф Хогл. — А Мастер Люциус не ночевал дома со вчерашнего дня! — сообщил он так гадливо и радостно, что у Эммелин зачесались руки. Ей так хотелось бросить в этого несуразного, ненормального, противного эльфа парочку заклинаний. Однако, она всего лишь сжала шарик на декоре спинки стула. — До свидания! — пролепетал Хогл, смотря исподлобья своей мерзкой улыбкой и сразу же исчез.       Пытаясь хоть как-то унять накатывающийся прилив раздражения, Эммелин глубоко вдохнула и выдохнула. К сожалению, успокоения это не принесло. Голова закружилась и в глазах потемнело. Зелья, подумала она, борясь с накатывающей тошнотой.       После их с мистером Малфоем соития, Эммелин нарушила схему лечения и пришлось выпить Цезальпиниевое зелье. Ну а что ей оставалось делать? Не будет же она рисковать в таких делах. Люциус четко дал понять, что не планирует заводить вторую семью. Иногда, лежа по ночам, когда она была «наказана» игнорированием с его стороны, девушка задавалась вопросами — а что будет, если случиться чудо?! Но потом перед глазами всплывала недовольная физиономия Малфоя и его жесткий голос, что Эммелин быстренько запихивала эти мысли обратно в глубины сознания и засыпала.       Француженка шумно выдохнула. Так получилось, что пальцы с силой дернули завязки мантии, и ткань едва не порвалась у выреза. Резко стянув ее с плеч и бросив на спинку ближайшего стула, девушка схватилась за лицо. Разочарованный взгляд скользнул по столовой на длинный полированный стол и пустующее во главе место. В глазах предательски защипало.       «Что черт возьми со мной происходит?!»       Эммелин помотала головой, не веря и одновременно злясь, и, закатив глаза, выругалась на французском.       Схватив мантию, она вышла из столовой и прошла дальше по коридору, на секунду задержавшись у дверей его кабинета. Подойдя к рабочему столу, мадемуазель села в удобное кресло и провела кончиками пальцев по стопке аккуратно сложенных бумаг. Все было идеально, кроме ее испортившегося настроения.       Взгляд упал на серебряную рамку, стоявшую в углу слева, и у Эммелин сошлись брови на лбу. На колдографии был запечатлен маленький Драко, примерно семи лет, в белом смокинге с бабочкой на шее, а позади него Нарцисса и Люциус, которые обнимались как влюбленные муж и жена.       Муж и жена…       Задержав на снимке взгляд дольше, чем хотела, Эммелин схватилась за рамку. Пальцы, сжавшие металл, побелели от напряжения. «Посмотрите-ка на них, какие счастливые», — ядовитые комментарии так и норовились сорваться с губ. С тихим вздохом, она поставила колдо обратно, а потом перевернула ее лицом вниз, чтобы не нервировала.       Плечи невольно дернулись, и мадемуазель пришлось плотно сжать губы, чтобы не расплакаться, как последняя дура.       — Это все нервы от зелья, — утешала она себя, вытирая щеки. — Такой счастливый, беззаботный. Все у тебя хорошо, да? А я может тоже хочу семью! — сдавленно выдохнула она, глядя на перевернутую рамку семьи Малфой.       Напряжение сильнее нарастало внутри, напоминая снежный ком.       Шумно выдохнув через нос, девушка провела ладонью по лицу, пальцами зацепила волосы у виска, и неаккуратно выдернула заколку, бросив ее на стол.       Секунду спустя, карие глаза стали темно зелеными. Всплеснув руками, Эммелин ударила подлокотники кресла, решив пойти в спальню и ждать Малфоя там. Пусть объяснит свое поведение, придурок. Развернувшись на каблуках, она почти скользнула к двери, напоминая фурию.       В половине шестого утра, ее что-то разбудило. Какое-то невидимое и невесомое прикосновение. Эммелин резко проснулась и схватилась за голову. Та раскалывалась от боли, мышцы затекли из-за неправильного положения во сне. Конечно, ведь она уснула в платье, с макияжем на лице и парой заколок на волосах, совсем не расстилая постель.       В спальне Люциуса не было, о чем свидетельствовала нетронутая кровать и задернутые шторы. В особняке все также было тихо. Зато завернув к коридору, ведущему в его кабинет, мадемуазель услышала какие-то глухие, неразборчивые голоса. Взмахнув волшебной палочкой, она зашла внутрь и краем глаз успела заметить угасающие изумрудные искры.       «Здесь кто-то был?»       Взгляд метнулся к Люциусу. Стоявший спиной к двери, он обернулся в пол оборота и, хотя и выглядел невозмутимым, все же посмел улыбнуться ей.       — Эми! — медленно растянул губы мужчина, заплетая языком. Мадемуазель Дюваль сморщила носик от резкого запаха алкоголя. — Какими судьбами?       — Где ты был? — схватила Эммелин его за лацканы мантии и увернулась от поцелуя в губы. Ей и так было дурно, так еще и блевать от вони перегара как-то не хотелось.       — Да что это с тобой?       — Что со мной?!       — Заладила со своими допросами, — шумно втянул воздух мистер Малфой, зачесывая волосы назад.       — Ты, кажется, забыл про наше свидание, — со злостью усмехнулась девушка, скрещивая руки на груди. Она так хотела испепелить его глазами, бросившего свою мантию на подлокотник кожаного дивана.       — Ничего я не забыл, — плюхнувшись в кресло, он задрал голову и прикрыл глаза. — Ты же сама не пришла.       — Да что ты придумываешь? — возмутилась Эммелин, вспыхивая как Гриффиндорский флаг. — Ты не ночевал дома уже два вечера подряд. Где ты был?       — Возникли срочные дела, вот и все.       — Какие такие дела? — подходя ближе к нему, она приманила то, что выскользнуло из кармана его мантии.       — Дела Темного Лорда. Поняла? — процедил Люциус сквозь зубы, стукнув кулаком по столу.       — Вот такие дела? Да? — француженка швырнула игральную карту ему в лицо. Лакированная, она, конечно же, не коснулась его физиономии, зато Малфой успел увидеть рисунок и то, как карта шлепнулась перед ним на стол.       — Кажется тебе пора в Хогвартс, — мельком взглянув на часы, он неодобрительно вперил ледяной взгляд, едва мадемуазель открыла рот от удивления и праведного возмущения. Во рту пересохло. Как же ей хотелось выпить стакан воды с лимоном.       — Да, точно. До свидания. Хотя, какое к черту свидание! — помотала она головой, разочарованно скривив губы.       Он настиг ее в коридоре. Она четко дала понять, что торопиться. Однако Люциус вновь пригласил ее на свидание.       — В этот раз точно будет, — заверял ее он, крепко обнимая за талию.       — Ты мне врешь. Мне надоело!       — Эми…       — Мне надоело встречаться то у тебя в доме, то в Хогвартсе. Хочу выйти в люди! — топнула она ножкой, как капризная принцесса.       — «Иллюзия»?       — Клуб со шлюхами? — скептически выгнула бровь Эммелин. Ну вот еще! Пойти на свидание в заведение с проститутками, куда Малфой, как и остальные Пожиратели смерти, ходил раньше, а быть может продолжал иногда наведываться. Он что с ума сошел?! — Да ни за что на свете!       — Ладно, ладно! Сегодня. Ресторан «Кровавый сапфир». Идет?       — Не хочу я с тобой никуда идти, — специально стала прикидываться недоступной девушка. Пусть попросит ее хорошенько и загладит свое поведение. — И вообще у меня много работы в школе…       — Ну детка, ну что ты в самом деле.       — У меня уроки, ясно тебе?       — Ну в следующую субботу ты точно должна быть свободна, — неверяще сузил глаза мистер Малфой, держа ее за плечи.       — Да, — бесстрастно ответила Эммелин и Люциус, самодовольно улыбнувшись обнял ее. Разумеется, с ее разрешения, ведь ведьме стало вновь тошно.

***

      Радость и трепет вновь наполнили сердце мадемуазель Эммелин. Люциус точно должен был поработать ради их отношений. Не зря ведь он спросил, свободна ли она в следующую субботу. Он знал! Помнил! Ведь у Эммелин было день рождение! Ах, какой же сюрприз он ей приготовит в этот день!       Волшебница размышляла об этом, пока шла из госпиталя Святого Мунго обратно в школу. Она замерла посередине пешей улицы, вдруг увидев в витрине магазина одно очень красивое платье. Именно его мадемуазель и прикупила для субботнего свидания.

***

День рождение Эммелин Дюваль       На свой двадцать третий день рождения, француженка получила несколько подарков от преподавательского состава. Минерва подарила ей блокнот, который можно было легко трансфигурировать в письменный стол, нажав кнопку замочка. Очень мило, подумала Эммелин принимая подарок. От профессора Стебель она получила букет Гремучей розы. Хагрид подарил ей перо пегаса, что пролетел над Хогвартсом этим летом. Флитвик и Аврора вручили мини-телескоп. Взгляни в него, загадай любое созвездие или планету, и он покажет их во всей красе. Остальные подарки от коллег, девушка еще не распаковала, оставив на потом. Директора Дамблдора в школе не было, вот уже три дня, а Минерва еще не разобрала почту, поэтому подарки от Доры Люпин еще не дошли к имениннице. Семья Уизли погрязла в своих заботах, поэтому они даже не вспомнили. Однако, девушка совсем не огорчилась. Напротив обрадовалась, что к ней никто не заявился этим днем.       Завершая макияж, Эммелин стала колдовать над прической. Волшебные щипцы и расческа делали свое дело. Француженка облачилась в бордовое платье и накинув мантию, вошла в зеркало.       — В ресторан «Кровавый сапфир». Живо!       Эльф, служивший роду Малфой, кивнул и в следующую секунду Эммелин уже стояла в холле ресторана. Внутри все мерцало в мягком, приглушенном свете свечей. Золотые блики играли на хрустале и белоснежных скатертях. Где-то в дальнем углу, на фоне интимных бесед, тихо лилась джазовая музыка, ненавязчивая и приятная.       Не прошло и секунды, как рядом с ней возник метрдотель. Мужчина 30 лет, с идеально прилизанными волосами и слегка прищуренными глазами, учтиво обратился бархатным голосом.       Зарезервированный Люциусом столик расположился на втором этаже, рядом с панорамными окнами, которые выходили на крышу. Самого Малфоя пока еще не было. Сжав губы, Эммелин быстро подправила помаду и сняв мантию, присела на резной стул из черного дерева. Официант вручил ей меню с картой вин. Пролистав пару страниц, девушка отложила его на белую скатерть и заказала себе бокал розового полусладкого вина.       За стеклом сверкнула молния и вскоре начался ливень. Волшебница обрадовалась, что не промокла. Изначально, она планировала добраться сюда на магловском лимузине. Ну совсем как в романах! Если бы Эммелин не послушалась своей интуиции, то промокла бы насквозь.       Первые десять минут она сидела, вдыхая запах вина, и изредка делая маленькие глотки. Все было в порядке, думала девушка наблюдая за каплями дождя, тонкими дорожками стекающие за стеклом. В последнее время, Люциус не отличался пунктуальностью, но в этот раз он точно придет. Не зря же поинтересовался свободна ли она в эту субботу. Тем не менее, волшебница ловила себя на мысли, что иногда можно немного подождать партнера, дать себе время насладиться атмосферой и пофантазировать на счет подарка.       «Ах! Что же он такое подарит мне сегодня!»       Прошло двадцать минут. Взгляд мадемуазель все чаще мелькал в сторону лестничного прохода, где в полумраке виднелся силуэт появляющегося вместе с гостями метрдотеля. Каждый раз, когда тот здоровался с кем-то из новоприбывших внизу, сердце Эммелин подскакивало, а потом падало обратно в грудь, когда оказывалось, что это не он. Не Люциус Малфой…       Где он? Почему опаздывает?       Прошло полчаса. Руки, лежащие на столе, сжались в замок. Официанты проходили мимо, украдкой бросая неуловимые, как они думали, любопытные взгляды в сторону ее персоны. Эти взгляды жгли ей спину. Эммелин было не по себе, но она держала осанку идеально ровно, подбородок чуть приподнят, на лице невозмутимость, как учили в детстве.       Сердце забилось быстрее и с каждым ударом, в голове все отчетливее звучал внутренний голос. Она шумно вдохнула, стараясь сбросить это напряжение и заказала целую бутылку вина.       «Все ведь так и начиналось… Помнишь?»       «Нет. Он просто задерживается. Он точно придет.»       Воспоминание подступило резко, как волна холодной воды. Однажды, ее бывший жених — Жюль, не пришел на ужин. Этот мерзавец даже не прислал сову, не объяснил ничего. Тогда Эммелин еще не знала, что он кувыркался с магловской девкой.       Губы, накрашенные вишневым градиентом, тронула горькая усмешка.       «Люциус? С маглой? Нет!»       Это было бы уже из области сказок Барда Бидля. Однако время шло. Прошел час. Потом полтора. А Люциус все не появлялся.       Чем дольше девушка сидела одна, тем глупее себя ощущала. За это время, за столиком напротив уже успели поужинать и уйти другие люди, а потом появились новые посетители.       А она все ждала.       Прошло еще пол часа в ресторане «Кровавый сапфир».       Сердце болезненно сжалось.       «Он снова забыл или снова обманывает? Вот же мерзавец…»       Сделав большой глоток вина, Эммелин осушила бокал наполовину. Горло обожгло, и вместе с теплом напитка к глазам подступили слезы. Горячие и злые, они буквально щипали кожу. Девушка не стала их стирать. Пусть видят. Пусть думают что хотят. Ей было уже плевать.       Кивнув самой себе, Эммелин прикусила губу, потянулась за сумочкой. На столе звякнул тяжелый золотой галеон и несколько сиклей — за обслуживание. Схватив мантию, и, почти не глядя по сторонам, мадемуазель быстрым шагом направилась к выходу.       Швейцар открыл ей дверь ресторана и пожелал хорошего вечера. В лицо хлынуло прохладное ночное дыхание города. Воздух пах мокрым асфальтом, дождем и мхом. Шагая по магловскому проспекту, Эммелин обернула вокруг себя руки. Платье едва заметно колыхалось от ветра. В груди же было совсем другое чувство. Было больно, холоднее и обиднее.       Он вновь ее обманул…