Видения преданной куклы

      Лужи, оставшиеся после ливня, были похожи на разлитую, и слегка потемневшую ртуть. Блики фонарей кольцами и волнами расползались от проезжающих машин. В трещинах брусчатки застряли обрывки осенних листьев вперемешку с вязкой массой, напоминающей пластилин.       Каблуки звонко постукивали по мокрому камню. Мелкие брызги и холодная сырость, моментально проникнув в туфли, впивались в ступни. Они пронизывали до костей, да так, что пальцы сжались и вскоре онемели. Порыв северного ветра задирал платье с мантией, кусаче трепал голые икры и пробираясь к коже, заставлял ее покрываться мурашками.       Позволяя мыслям хозяйничать в голове, Эммелин шла вперед, не обращая ни на кого внимание. Наворачивающиеся на глаза слезы щипали и жгли, оставляя соленые дорожки на щеках. Сердце болезненно сжималось при воспоминании о выходке того павлина, что не пришел.       А я ведь так ждала его…       Хорошо, что на углу магловского жилого дома еще работал магазин. Волшебное — мадемуазель поняла это по руне, светившейся голубым цветом над вывеской у входа и знаком дымохода. Маглы этого, разумеется, не замечали и думали, что это круглосуточный магазин.       С болью выдохнув колючий воздух, девушка пересекла улицу, и брызги мутной воды окатили подол мантии из-за проехавшего на скорости мотоцикла. Выругавшись под нос, она потянулась к двери, и та, причмокивая, отлепилась от косяка.       Внутри пахло жареными зернами кофе из автомата, корицей и копченой рыбой. Продавец — татуированный мужик в очках, обслуживал покупателя, уже расплачивающегося за банку пива, чипсов и мороженое.       Следуя за указателем, волшебница прошла к дальнему углу, вошла в подсобку для работников, проверила, нет ли лишних глаз и, достав с горшочка Летучего пороха, зашла в камин.       — Кабанья Голова, — вздохнула она, крепко обняв себя руками.       Вспышка зеленого пламени, буквально выкинула Эммелин из камина. Споткнувшись, она задела ногой табурет и стоявшую на нем бочку с мутной жижей. Все это опрокинулось в противоположную сторону с громким шумом.       Девушку повело в бок, и она едва ухватилась ладонью за закопченную, липкую стену. Грязная шелуха разлагалась прямо под пальцами, оставляя следы на коже и рукаве мантии.       Тихо промычав со сжатыми губами, она зажмурилась. Гул в ушах усиливался с каждым вдохом и выдохом. Все-таки полбутылки вина и дальнее перемещение не лучшая комбинация, думала Эммелин пытаясь нормально отдышаться. Но в этом заведении так воняло тяжелым козлиным загоном, нечистотами, прокисшим пивом и сыростью, что она едва ли сдерживала рвотные позывы. Все обошлось стоило выйти наружу.       Своим появлением в столь поздний час, мадемуазель Дюваль привлекла не только внимание хозяина таверны — Аберфорта Дамблдора — стоявшего за стойкой, но и собравшегося сброда, опрокидывающим в себя по несколько ведер огневиски. Несколько подозрительных личностей, склонив голову на бок, сально рассматривали волшебницу, прижавшуюся к стене. На их физиономиях возникли грязные ухмылки и шепчась между собой, они тихо проскользнули следом за ней.       Пронизывающий холод вновь накрыл мадемуазель колючей шалью и заодно хлестко ударил в лицо. Волшебница держала путь в сторону Визжащей хижины.       В конце мая, когда Эммелин вместе с Тонкс посетила Нору, близнецы Уизли трепались про потайной ход, через который можно было выйти в деревню Хогсмид.       — Как хорошо, что я тогда пошла вместе с ней, — размышляла она, шмыгая носом. Вернуться привычным для нее способом, волшебница отмела сразу. Ни за что не стала бы возвращаться в Хогвартс через зеркало в Малфой-мэноре или с помощью его эльфа. Не дура же она какая-то, в самом-то деле. Люциус сильно подвел ее, поэтому видеть его сейчас она не хотела.       В небе сверкнули вспышки молнии. Облака клубились как пар над зельем. Вдали послышались раскаты грома. В волшебной деревне было необычайно тихо. Ах, ну да, ведь уже ночь наступила, — мысленно одернула себя Эммелин, обходя волшебный колодец. Гравий дробно хрустел под каблуками ее туфель. Где-то за спиной послышался свист и гадкие усмешки. Внутри девушки что-то щелкнуло. Порывисто обернувшись, она заметила троих.       — Эй, красавица. Почему одна? — сипло прохохотал жирный, лысый мужик, похожий на тролля.       — Эй, куколка! — протянул второй. — Не холодно тебе?! Ха-ха-ха!       По телу мадемуазель расползлись кусачие мурашки. Только один волшебник, только единственный мужчина в ее жизни мог назвать ее таким словом. Жаль, что сейчас он не с ней.       — Немая чтоль? — вытирая рот тыльной стороной грязной ладони, прищурился третий. — Шо скажешь, Валет?       — Ща посмотрим, как она стонать подо мной будет, — зыкнул жирный, лысый тролль, которого звали Валет.       Нахмурившись, Эммелин вновь посмотрела назад, выдохнув холодный клочок пара. Пальцы сильнее стиснули волшебную палочку, и девушка ускорила шаг, свернув вправо, а потом еще в один темный поворот.       «Ну что ты делаешь? — в панике кричало сердце, бившись о ребра. Страх ледяными пятками подкрадывался за спиной.       Еще один поворот и мадемуазель оказалась в тупике, посреди ржавых гаражей старого причала. Эммелин задержала дыхание, поспешно поворачиваясь по сторонам для побега. Со стороны воды тянуло туманом и запахом тины, подгнившие доски тихо поскрипывали на ветру.       — Ну что, киска, погреемся? — хрипло загоготал третий. Харкнув через плечо, он высунул руки из карманов и растопырил пальцы, будто собрался пощекотать ее. — Кис-кис-кис!!!       — Отвали, недомерок! — с напряжением прикрикнула волшебница, стискивая волшебную палочку.       — Кажись, Гнида, ты ей не по нраву.       — На свою морду посмотри, — протянул третий подонок, почесывая волосатую грудь. — Ну что ты, куколка, иди ко на ручки!       — Куколка-а! Сбрось свои тряпки!       — Я первый ее попробую! — рявкнул троллеобразный лысый черт. — А ты, Чак, можешь пристроиться ей в зад, — осклабился он, обращаясь ко второму подонку.       — Опа! Опа! О-па-па! Кисонька моя сюда, — обнажил Чак свои коричневые от налета полураскрошившиеся зубы.       — Иди сюдэээ… Ах, ты ж блядь! — заорал троллеобразный, хватаясь за лицо, куда ударила вспышка заклинания. — Лови ее, Чак, — гаркнул этот олух, обходя с боку. Глаза Чака блеснули пьяным азартом. Он закашлялся и хрюкающе хохотнув, облизнулся. — Гнида!       Напряжение сковало тело Эммелин, пустившуюся на попятную, когда эти твари дернулись прямо к ней. Особенно от мрази по кличке Гнида, когда Валет дал ему команду «фас». Гнида завыл на подобии собаки, сгорбился и рухнув на четвереньки, помчался вперед, втаптывая руками и ногами грязь.       С расширенными от ужаса глазами, а по-другому и не скажешь, мадемуазель уткнулась спиной о ржавые ворота гаража. Ноги задрожали и будто бы налились свинцом. Отступать было некуда.       — Круцио! — пронзая воздух, закричала Эммелин.       Все пережитое за сегодня, да и остатки прошлых недель, тут же выплеснулись наружу, метнув красный луч в грязную свинью по имени Чак. Мужчинами их точно не назовешь. Подонок споткнулся и взвизгнул, точно, как свинья. Третий увязавшийся придурок по кличке Гнида, даже не успел достать палочку. Да и как? На четвереньках, как собака? И судя по его виду, вряд ли у него имелась волшебная палочка. Он остолбенел и рухнул на гравий. А вот жирный, похожий на тролля, попытался кинуть заклинание в ответ, но Эммелин была быстрее. Мерси за это Долохову с его тренировками. Упокой Мерлин его душу.       Ярость, дававшая ведьме силу, вырвалась наружу, и напоминая себе фурию, она пытала его заклятьем Круциатус дольше чем Чака. «Троль» кричал, его подбрасывало вверх, он сильно корчился, царапался руками о кирпичи, валявшиеся у края гаража, и даже пытался пролезть в него, через узкую щель. Идиот. С остальными была проведена та же процедура, а затем ведьма вновь направила палочку на «тролля».       Раскаты грома заглушил горланье этих тварей. Небо озарилось молнией, показав морды, искаженные болью. В этот миг Эммелин шагнула вперед, не сводя палочки с ублюдков.       — Вот свинья, — зашипела она, пнув гравий в сторону «тролля», когда закончила. Она ненавидела, когда такие подонки думали, что женщина — это кусок мяса и с ней можно позабавиться, как с игрушкой. Обида и ярость на Люциуса также сделали свое дело.       За секунду небо разверзлось, изливаясь потоком сильного ливня. Уходя, ведьма огляделась на корчившихся подонков. Те лежали, мыча и стеная от боли и адских судорог в теле.       С бешено колотящимся сердцем, девушка наколдовала себе зонтик, и быстрой походкой пошла прочь. Путь до Визжащей хижины пролег через Запретный лес, та стояла на самой его опушке. Хорошо, что сегодня не полнолуние, а то мало ли, вдруг в чаще бродят вервольфы в поисках свежего мяса. И ливень заодно смыл ее запах, а то живущий в этих краях Скрытень уже давно вышел бы на ее след.       — Только этих тварей здесь не хватало! — раздраженно подумала Эммелин, расплавив колючую проволоку, которой была огорожена возвышавшаяся впереди хижина — мрачная и перекошенная.       Скрипучая дверь поддалась толчку, выдохнув запах гнили и пыли. Мадемуазель надеялась, что здесь не окажутся еще одни подонки. К счастью, эту заброшку все старались обходить стороной.       Деревянный пол был устлан грязью, сухими и влажными листьями, валявшимися тут десятилетиями, и скелетами мелких животных. Половицы жалобно скрипели при каждом шаге разрушенного прохода под лестницей. Ветер пугающе завывал сквозь заколоченные окна. Между стенами слышалось шуршание. Проход в подвале вел в узкий тоннель. Пришлось нагибаться, чтобы пройти по нему. Деревянные балки сменились на влажные и холодные, как лед, камни. По влажному потолку и стенам тянулась паутина и мох. Прослезившись, Эммелин прикрыла рот тыльной стороной ладони и чихнула. Воздух стоял тяжелый. Из трещин тянуло ползучей земляной взвесью, перемешанной с гнилью и грибковым налетом.       Слабое мерцание «Люмоса» дрожало на кончике палочки, отбрасывая свет вперед тропинки. Холод пробирался сквозь одежду, заставляя каждый нерв отзываться мелкой дрожью. Эммелин поежилась, и вновь чихая замерла. Вдруг что-то живое побежало по ноге.       — А-а-а! — взвизгнула девушка и затопала на месте, скидывая с себя напасть.       Из-под мантии выскользнула толстая мохнатая сороконожка, дернувшись вперед под камень, но не успела. Срываясь с отверстия в стене, на нее прыгнула голодная крыса, вцепилась с пронзительным писком и исчезла в темноте, цепко ударяя хвостом по влажным камням.       Нервы были ни к черту, и теперь каждая мелочь казалась угрозой. Чувствуя себя глупой и уязвимой, мадемуазель заплакала. Совсем тихо. Но было в этом моменте столько невысказанной боли, что казалось, будто в груди, едва слышно, побежали паутинкой трещины, добравшись до хрустальной сердцевины.       Дав минуту на жалость к себе, девушка прошла вперед, всхлипывая и слизывая с губ, соленые слезы. Выбравшись наружу, она, наконец-то вдохнула полной грудью свежий воздух и быстро обернулась.       — Иммобулюс! — поспешно произнесла ведьма, обездвижив Гремучую иву голубоватым свечением. Впереди возвышался замок Хогвартс. Аккуратно спустившись по размытой тропинке, Эммелин остановилась у подножия стены башни, в которой жила. — Как же теперь попасть внутрь? — задрав голову выше, она нахмурилась, кусая кожицу на губе. Разумеется, вишневая помада, давно была съедена, какая бы стойкая она не была. Девушка покачала головой. — Так, попытаться подпрыгнуть и взлететь до окна… Хотя, после бутылки вина — это приравнивается самоубийству. А может собрать ветки с земли, соорудить из них лестницу и… вскарабкаться как… идиотка. Ты просто дура! Последняя глупая дура!!! — в отчаянии стала колотить стену башни, глотая воздух и горько всхлипывая. — Как можно было не видеть очевидные вещи?! Зачем ждать его до последнего? — дрожа, точно не от холода, шипела Эммелин, с трудом сглатывая душивший горло комок слез.       Тяжело вздохнув, она оглянулась и присела на валун, пристроившийся около стены. Вдалеке, Гремучая Ива уже содрогнулась от остатков заклинания и сбросила всю мокрую листву с ветвей. Эммелин перевела глаза на небо. Порывы ветра гоняли серо-молочные тучи, и вскоре, она смогла разглядеть маленькую звезду.        «Загадай желание, и оно обязательно исполниться» — промурлыкал в воспоминаниях мужской голос.       «Я хочу, чтобы ты полюбил меня так, как я люблю тебя. Это все что мне нужно для счастья!»       Прижав колени к груди, девушка схватилась за голову, наблюдая за звездой. Дождь вновь стал накрапывать. Эммелин вновь дала волю чувствам и всхлипывала, от подступающих слез, вспоминая прошлое. Согревающие и защитные чары создавать не стала, дескать — не сахарная, не растаю. А если что-то и случиться, то в этом виноват Малфой и только Малфой.       — С днем рождения! Глупышка, — не вытерла она капли слез. Зачем? Все равно вокруг никого. День рождения… а она одна. Смешно и грустно. Где-то вдали ухнула сова, а чуть ближе, сквозь ветки можжевельника, мелькнул тусклый оранжевый свет.       — Кто тут? — вдруг раздался низкий, грубый голос.       Она вздрогнула, инстинктивно съеживаясь и замерла. Надеялась, что ее не заметят и пройдут мимо. Не хотелось объясняться с кем-то. Быть может, если не шевелиться, этот некто пройдет мимо? Громко залаявший пес, учуяв ведьму, подбежал в ее сторону. Животное подскочило к ногам Эммелин, обнюхивая и упираясь мордой в икры. Свет фонаря уже выхватил ее силуэт из темноты и завесы дождя.       — О-о! — раздался удивленный голос Хагрида. Великан прищурился, вытянув руку с огромным фонарем в руке. — Профессор Дюваль! Это вы? — тон голоса сталь чуть теплее. Хагрид направился к ней, тяжело хлюпая резиновыми сапогами по грязи. — Ко мне, Клык! — приказал он громко лающей и обнюхивающей собаке, виляющей хвостиком. — Никогда его таким не видал! А что ж вы тут сидите?       — Праздную день рождения, — как-то резко произнесла Эммелин, и нервно усмехнулась.       — А-а-а! — протянул Хагрид, понимающе кивая и уже намереваясь уходить. Затем он нахмурился, подумал немного, а потом взглянув на нее, на замок и обратно на нее, заявил: — Ну что ж вы такое говорите-то… а? Разве можно вот так, сидя под стеной, отмечать день рождения? Вы ж совсем окоченели! Давайте-ка в мою хижину. Согреетесь.       «—Ну что, киска, погреемся?»       Перед глазами всплыла омерзительная морда хрипло загоготавшего подонка. По спине пробежал липкий страх. Эммелин все еще не до конца осознавала, от чего спаслась час назад.       — Нет, Рубеус, благодарю, — уставившись на Хагрида стеклянными глазами. — Я просто, — сдавленно произнесла она, укутываясь в мокрую мантию. — Я… Пожалуй, я посижу еще немного. Подышу свежим воздухом.       — Да ну! — отрезал великан, махнув рукой, в которой была связка… Шампиньонов и кедровых шишек?! — Не дело это праздновать сидя на камне вот так, — Хагрид попытался обвести пространство вокруг нее и покачав головой, буркнул. — День рождения бывает один раз в год. Один раз! Вы только оглянитесь вокруг. Льет как из ведра, а вы еще простудитесь. Глядите-ка, какая синяя, точно водяной. Пошли, ко мне. Давайте! Я как раз нарвал грибов для супа.       Эммелин покачала головой. Однако Хагрид говорил настойчиво, да и псина жалобно скулила. В голосе великана было столько тепла, искренности, переживания и доброты, что спорить было бессмысленно. Сдавшись, мадемуазель поднялась с камня. Клык радостно подталкивал ее сзади.

***

Домик Хагрида       В хижине было жарко и немного не убрано. На крючках свисали связки сушеных трав, перьев и мотков шерсти. Оказалось, Хагрид любил вязать, но великан прикрыл свое хобби клеткой с поленом. Однако, как только он потревожил клетку, приподняв и переместив ее, полено мигом превратилось в плащеносную ящерицу. С громким шипением, она раскрыла пасть, а вокруг шеи образовался меховой воротник, ворсинки которого встопорщились ядовито-красным цветом.       Запахи шерсти, трав и чего-то сладкого, вперемешку с ароматом хвои и жареных поленьев, обволакивали все вокруг, как мягкий плед со специфическим запашком. Едва дверь за спиной Эммелин затворилась, она поняла, насколько окоченела за весь вечер. Теплый воздух быстро коснулся холодной кожи, щипая ее, и поежившись, девушка сняла мокрую мантию. Хагрид заботливо взял накидку и повесил на прищепку около затопленного до красна камина. Свой дождевик повесил на соседний крючок.       В центре стоял круглый деревянный стол, обшарпанный царапинами и пятнами. На полке у окна поблескивали банки с медом, вареньем, связки сушеных грибов, колготки с луком, и жестяная коробка из-под печенья.       — Садитесь-ка поближе к огню, — указал он, убирая огромную подушку с кресла. — Сейчас отогреетесь, — поставив еще маленькую табуретку для ног, великан проверил содержимое кастрюли с супом. Клык залаял, позевал, а потом покружив около кресла, разлегся на полосатом коврике возле огня, подложив голову на лапы.       Замерзшие ноги болезненно защипали. Тепло возвратило им чувствительность, и минуту спустя, их свело судорогой. Поблагодарив коллегу за предложенный шерстяной плед, шипя от недомогания, Эммелин обернулась и проследила за великаном. Тот достал с полки две кружки, по размеру они могли бы служить ей мисками для мытья головы. Однако Эммелин ничего не сказала, только слегка выжала улыбку.       — Вот, гречишный чай, — сказал Хагрид, разливая горячий кипяток в кружки. — Самый вкусный чай на свете. Лечит все: от простуды, до плохого настроения.       — Вы позволите? — выжала улыбку волшебница.       — Ах, ну да! Конечно! Конечно, профессор Дюваль! — закивал Хагрид смотря, как после, Эммелин придала огромной кружке подходящий для нее размер.       Почесав широкую бороду, великан потянул кресло с Эммелин назад. Она тут же дернулась назад, поджав ноги от недоумения. Хагрид, которому это было как в порядке вещей, сделал пару шагов, а затем схватил стол обеими руками и разом поставил его перед гостьей.       — А вот печенье, — гордо заявил он, спустя минуту, высыпая каменные печенья с железного противня в голубую тарелку. — Мой фирменный рецепт!       Покачав головой, Эммелин взяла одно, но попытка откусить окончилась глухим хрустом своих зубов.       — Ой! Вешма… интерешные печенья! — откладывая камешек из теста, удивилась девушка и дабы не обидеть великана — Пфф! С каких пор она беспокоилась об его чувствах! — отпила глоток гречишного чая, надеясь, что тесто размягчится. Несмотря на горячую жидкость, внутри нее все еще стягивало ледяное прикосновение.       — И мне они нравятся! — смутился Хагрид, зажевав сразу горстку. — Ой! Вы извините меня, конечно же! — начал было он, убирая тарелку с печеньем обратно на полку. — Я просто никогда не праздновал день рождения с коллегой у себя в хижине… Понимаете? И торта у меня нет…       — Бросьте, Рубеус, — отмахнулась Эммелин, удивленно следя за действиями великана.       Однако Хагрида было не остановить. Он повернулся к пустому углу и громко позвал:       — Добби!       От его зычного голоса, Эммелин вздрогнула, обхватив кружку двумя руками. В комнате прозвучал хлопок, и рядом со столом, возник эльф с огромными водянистыми глазами. Уши его торчали в разные стороны, а сам он вырядился в вязанный шарф, шапку и свитер до колен.       — Добрый вечер! Скажи-ка, а у нас остался еще тот пирог с ужина? — понизил голос великан, чуть поддавшись вперед. Добби завертел глазами, похлопал ими и вскоре закивал. — Достанешь?       — Сможет ли Добби достать пирог? — переспросил он, и глаза его тут же засияли. — Для профессора Дюваль? У нее сегодня день рождения?       — Ага, — кивнул Хагрид, заговорщицки подмигнув. — Что-нибудь вкусное принеси, праздничное Эльфийское…       — Правда, Рубеус, ну не стоило… — укутываясь плотнее в плед, настаивала Эммелин и тихо попросила эльфа не делать этого.       — Добби постарается! — пискнул коротышка и исчез с треском.       Слегка покачавшая головой, Эммелин зажмурилась, словно пыталась отогнать неожиданную картину, всплывшую в голове. Да еще и от тепла, она — все еще хмельная — стала зевать. Силы будто улетучились и захотелось просто взять и пожелать Хагриду спокойной ночи и юркнуть под собранный плед у подножия огромной кровати, припертой к стене. Пока они ждали Добби, великан почистил шампиньоны, нарезал их крупными кубиками и бросил в котел. Похоже суп выйдет наваристым и вкусным.       Сделав глоток чая, мадемуазель облизнулась. Только теперь она смогла полностью распробовать его тонкий, сладковато-горький привкус. Влажная шерсть пса, дошла до оттаявшего носа девушки, и она вновь расчихалась, как в тоннеле под Визжащей хижиной. В очередной раз чихая, она сдула салфетки с подноса появившегося около нее Добби.       — Добби нашел для вас пирог и принес Эльфийскую кашу, — заголосил эльф, ставя подносы с рыбным пирогом, клубничные пирожные и пьяную грушу с рисом.       — Вот это по нашему! — похвалил его великан, откладывая половник.       — Спасибо, — мягко поблагодарила Эммелин, беря тарелку. — А я и не знала, что у эльфов можно заказывать все что захочется. Думала, они готовят строго по школьному меню и никогда не вылезают из кухни, — положив чуть большой кусочек пьяной груши, пробубнила девушка и извиняясь, прикрыла рот салфеткой.       — Ах, ну… это не совсем так. Просто он, — аккуратно кивнув на эльфа, так, чтобы он не обиделся, тихо поведал Хагрид, сквозь зубы, — недавно в школе. Остальные эльфы тут столетиями живут, а Добби… ну, он особенный, — сказал он, усаживаясь напротив мадемуазель. — Раньше, этот бедолага служил у самого отвратительного волшебника — Малфоя.       Отложив кружку с чаем, мадемуазель подняла удивленные глаза.       — Что? — голос ее прозвучал как-то чуждо для нее самой. — Так он — эльф Люциуса… М-Малфоя? То есть того самого?       — Мхм, — протянул великан, хмуро взглянув поверх кресла. Языки пламени переплелись в отражении стекла писанной акварелью картины гиппогрифа, висевшей над кроватью. — Темный тип, скользкий, жадный до власти. Он же так старался избавиться от директора Дамблдора! Жестокий волшебник…       Это точно…       — Скажи, тебе нравится в Хогвартсе? — обратилась Эммелин к эльфу, все еще стоявшему рядом. — Или ты… скучаешь по дому Малфоя? Как так вышло, что он захотел отпустить тебя?       Добби замер на секунду, хлопая расширенными глазами, уши дрогнули. Он снял вязаную шапку, прижал ее к груди, переминаясь с ноги на ногу.       — О, нет, нет, миледи… Люциус Малфой никогда не хотел отпускать Добби! — голос у него сорвался, и он быстро закивал, оправдываясь. — Гарри Поттер! Добби спас отважный Гарри Поттер! Мастер Малфой дал Добби страшный дневник… а в нем оказался носок! — Добби вдруг гордо вытянулся, показывая свой пестрый свитер. — И это значило свободу, миледи! — На мгновение, эльф понизил голос, наклонившись чуть ближе, будто хотел поделиться страшной тайной. — Но иногда… временами… Добби думает, что видит Люциуса Малфоя в коридорах Хогвартса или слышит его шаги за спиной.       Хмыкнув, Эммелин приподняла уголки губ и сделала еще один глоток чая.       — Тебе просто кажется, — сказала она, глядя на эльфа. В душе что-то неприятно шевельнулось.

***

Комната профессора Дюваль       Посидев немного у доброго великана часок другой, Эммелин поблагодарила его за радушный прием, а потом попросила Добби сопроводить ее в замок. Тот сначала отнекивался, мол директор будет гневаться, а Добби не хочет расстраивать самого могущественного волшебника на свете. Однако буркнувший на него Хагрид, изменил решение эльфа. Добби согласился и вцепившись за край мантии волшебницы, переместил ее в замок. Он убежал в кухню к остальным эльфам, а Эммелин поднялась по лестнице, хватаясь за перила и тревожа спящие на стене картины. Королева Анна Болейн тоже не была в восторге от разбудившей ее «нахалки и вертихвостки».       — И тебе доброй ночи. Или уже утро?! А-а-а, мне все равно. К Дракклам всех! — ворвавшись в спальню, прикрикнула она в темный, пустынный коридор.       Закрыв дверь, волшебница, вцепившись за латунную ручку, как за спасательный круг, прислонилась лбом о дерево. Сердце отчего-то стучало невпопад. Глупые надежды позволили ей поверить, что, если она обернется, то увидит Его, сидящим на кровати. Он скажет свое фирменное «Куколка», стискивая трость и ухмыляясь подобно дьяволу. Приголубит, приласкает. Наколдовав Люмос, девушка медленно повернула голову и нервно захихикала. В комнате она была одна.       Чувствуя себя, как лошадь на свадьбе, мадемуазель скинула с себя туфли и всю грязную одежду, включая нижнее белье. Пока она снимала ее, топталась на месте. От выпитого гречишного чая, хотелось скорее посетить свою личную уборную. Ну а куда она сходила бы в хижине Хагрида? Не на улицу же в кустики?!       Вскоре после этого, девушка взобралась в душевую босыми ступнями. Послышался плеск воды, смывая весь этот день и вечер с ее тонких плеч. Русалки на кафельной плитке, выныривали сквозь морскую гладь, прыгая сквозь Квиддичные воротные кольца. Интересно, чья это была задумка?       — Надо бы принять «Умиротворительной настойки сахарного перца», — подумала Эммелин, копаясь в ящике со своими зельями. — Ну все, завтра выходной, а я спать, — расчесав свои пряди и намазав успокаивающего лосьона на лицо, девушка выпила целый стакан зелья и поставив его рядом с графином, юркнула под одеяло. Глаза уже слипались, ее клонило в сон. Последнее что она увидела, прежде чем уснуть было зеркало. Опять глупая надежда, не желала покидать ее сердце…       Зелье подействовало быстро. Сон был спокойный, глубокий и тягучий, как мед. Во сне щебетали птицы, перелетая с ветки на ветку огромного каштанового дерева с белыми цветами. Под его сенью сидела Эммелин, рассматривая в руках сиреневые пионы, как вдруг идиллию разорвал оглушительный грохот. Сквозь полусон, девушка различила тонкую полоску рассвета и темную фигуру напротив. Взгляд тут же сфокусировался на нем, посылая сигналы мозгу. Это был он. Выйдя, как заметила Эммелин, из ванной комнаты, пошатывающийся Люциус на ходу задел стул у шкафа с зеркалом, уронил несколько ритуальных чаш со стола и теряя устойчивость, рухнул прямо на кровать. Пытаясь поймать равновесие, Малфой перенес вес своего тела на руку, упершись на колено девушки. Эммелин болезненно поморщилась, шикая и оттягивая ногу к себе.       — Что ты тут забыл? — дрожа от резкого пробуждения, процедила она, отодвигаясь дальше. Малфой лишь весело посмеялся и растянувшись перпендикулярно на ее кровати, прикрыл глаза. От него несло запахом дорого пойла. К горлу Эммелин подкатили остатки недавно выпитого зелья. — Какого дьявола, Люциус? — выкрикнула она уже злясь.       — Эми-и! — только лишь протянул он, повернув голову в ее сторону. — Иди ко мне, дорогая моя, куколка!       — Пошел к черту, — брезгливо процедила она, хмуро окидывая его тело и отталкивая руку со своей ноги. Малфой лишь глухо расхохотался, а потом сглотнув, подобрался и сел на кровати.       — Я так соскучился по тебе, — начал было лезть с поцелуем, но был хладнокровно остановлен мадемуазель. — Моя, Эми…       — Ты забыл, да? Зачем тогда вообще пригласил. Я ждала тебя, как последняя дура…       — А… ой. Пардон. Совсем вылетело из головы, — заплетая языком, мужчина недоуменно смотрел на нее, будто видел впервые. — Да ладно, не сердись ты так, — речь его была смазанная и сиплая.       — Ты вообще забыл, что это был за день? — выдохнула Эммелин, все еще дрожа. Мистер Малфой, державшийся за подножие кровати, только пожал плечами. — Мой день рождения. Чертов ты придурок, — совсем позабыв изысканные манеры, она ударила его по плечу, а потом еще и еще. — Ты забыл про мой день!       — Правда? — протянул Люциус, вздернув брови. Прикрыв рот, он икнул. Хотел сказать что-то еще, но Эммелин его опередила.       — Вместо того, чтобы провести со мной вечер, исправить все что ты натворил… Ты просто решил надраться в каком-то баре! — голос слегка надломился от жгучей правды. — В «Иллюзии» со своей шлюшкой Вискас? Или скажешь, что сидел у себя в кабинете и работал, а? Или вновь оправдаешься, ссылаясь на дела Темного Лорда?       — Все не так, — уже сердито произнес Люциус.       — А как? — с трудом вдыхая, Эммелин вытащила из кармана его мантии очередную игральную карту. — Теперь ты стал играть в азартные игры. Променял меня на них! Постоянно врешь. Я больше не узнаю тебя, — всхлипнула она, и оттого еще сильнее бесилась, что показала свою уязвимость. — Ты выбрал мимолетную забаву вместо того, что быть со мной, — голос сорвался. — Ты мне противен, — процедила она холодным тоном, брезгливо поджимая губы. — Проваливай отсюда.       — Вот как? Прекрасно. Я тут для тебя корону выиграл, — холодным тоном произнес Люциус, растягивая слова. Ошеломленная таким поступком, Эммелин неверяще вглядывалась ему в лицо, крепче сжимая край одеяла. — А ты мне тут сцену закатываешь, — зло буркнул он. Однако в голосе, кроме раздражения, она уловила еще и жажду ее одобрения.       Мистер Малфой слегка склонил голову, лениво пробежавшись по ней взглядом. Длинные пальцы неторопливо скользнули к лацкану мантии и просунув руку во внутренний карман, он вынул выигрыш и придал ей естественный размер с помощью колдовства. Серебро искусной короны было обработано так тонко, что казалось она была соткана из луча одинокой луны. Обрамлявшие завитки, напоминали ветки распустившейся яблони. Темные аметисты, как затвердевшие капли вина, таинственно блестели сквозь рассветную полоску в небе.       — Вот мой подарок, — сказал Люциус, и корона тихо звякнула в его руке. — С днем рождения, киска, — прошептал он, скользнув к ней для поцелуя.       «Киска» — вновь всплыл образ пьяного ублюдка из Хогсмида.       Вздрогнув как ошпаренная, Эммелин быстро отпрянула. Покачав головой, она велела мистеру Малфою, хмельному и не до конца понимавшему свою оплошность, проваливать на все четыре стороны. Во рту пересохло. Пусть он думает, что хочет. Обидется, да ради Мерлина! — покусывала губы мадемуазель, наливая воду из графина.       — Но все равно — это не отменяет того, что ты сделал. Ты выбрал игры, а не меня! — края стеклянного бокала коснулись ее розовых губ. В серо-голубых глазах Малфоя, блеснуло что-то опасное, хищническое. Он молча наблюдал за каждым ее выверенным движением.       — Это то, чего ты хочешь? — вполголоса спросил Люциус, поигрывая желваками.       — Да! — бросила Эммелин, топнув ногой. Малфой прищурился, а затем усмехнулся, когда она причмокнула, пробуя вкус воды. — Что ты ухмыляешься? — выпивая второй стакан, нахмурилась мадемуазель. — Что это? — хватая ртом воздух, она потерла шею и сделала шаг назад от кровати. — Ты…? О, Мерлин!       — Что ты теперь скажешь, куколка? Мне уйти? — дьявольская сущность Малфоя вылезла наружу. Мужчина медленно потянул бляшку дорогого ремня.       — Ты не мог! — зашипела мадемуазель в слезах. — Зачем? — раскрасневшаяся от нахлынувшего жара, девушка обхватила себя руками. Те сами, против ее воли, поползли к грудям и сжали соски. — Ты дьявол во плоти…       — Польщен, мадемуазель, — пророкотал Малфой, выкидывая в сторону пустой флакон «Зелья похоти». — А теперь, займемся делом, моя дорогая, — встав с кровати, Люциус сделал шаг вперед, сбрасывая мантию. Ошеломленная такой гнусной подлостью, Эммелин выбежала наружу. — Вот, черт! — раздраженно процедил Малфой, рванув вслед за волшебницей.       — Что ты бегаешь туда-сюда? — возмутилась Анна Болейн, дремавшая на своем троне. — А это кто? Кого ты привела, ведьма? — заорала она, уткнувшись о край полотна картины, пытаясь разглядеть фигуру в полутьме коридора.       — Если эта нарисованная ведьма, сообщит Дамблдору или дуре Макгонагалл, тогда все что я сделал пойдет соплохвостам под хвост, — не смотря на алкогольное опьянение, быстро соображал Малфой, остановившийся на пол пути. — Обскуро! — с раздражением бросил он заклинание через плечо. Анна взвизгнула, хватаясь за лицо. — Эми! Эми! Эми! — догнавший волшебницу, Люциус обхватил ее за талию, не дав возможности убежать.       — Не трогай меня! — заорала дрожащая и влажная от возбуждения Эммелин, дрыгая босыми ногами и проливая горячие слезы. — Ты чудовище!       — Тише, милая, — шептал он ей в шею, настойчиво увлекая обратно в спальню. Будто змея утащила в свое гнездо невинную жертву. Монстр. Чудовище. — Я скучал по запаху твоих волос, — водя носом по темным волосам, сжимал ее в тисках. Девушка приоткрыла рот, чувствуя его горячие прикосновения. — Не сопротивляйся мне, Эми. Давай сделаем это по обоюдному желанию,       Сдавшись власти похоти, мадемуазель сама стала прижиматься к нему взмокшим телом, ощущая, как ткань его рубашки скользит по чувствительной коже. Его ладони скользнули ниже, очерчивая изгибы талии, линии ее спины, и крепко стискивали ягодицы.       Эммелин нашла его губы в жадном и требовательном поцелуе, всхлипывая от желания большего. Люциус врывался в ее дыхание, лишая его ритма, и все, что оставалось ведьме — утонуть в этом нестерпимом напоре страсти, что обжигала сильнее огня.       — Возьми меня у стены, — взмолилась она, потираясь о пах. Пальцы ловко прошлись по ряду пуговиц, открывая безупречную, подтянутую грудь мужчины. Жаркие губы француженки сразу же стали целовать его, ладонью скользя к низу живота и эрегированному члену. Самодовольно, Люциус усмехнулся, облизав ее губы.       — Профессор Дюваль! — послышалось глухое звучание за дверью. — С вами все хорошо?       — Вот дерьмо! — яростно прошипел Малфой, сквозь зубы. — Детка остынь на секунду, — пытаясь отлепить похотливую любовницу от себя, он слегка сжал ее плечи. Застонав, Эммелин сильнее прижалась о его торс, целуя каждый сантиметр кожи. — Выпроводи эту идиотку, а потом, я сделаю все, что ты захочешь, — промурлыкал он, прижимая лодонью ее рот, чтобы не стонала. Протяжно выдыхая от нестерпимого желания, она помотала головой, но потом все же поддалась приказу.       — С вами все в порядке? — с тревогой спросила профессор Макгонагалл, смотря на раскрасневшуюся девушку, едва та отворила дверь.       Глубоко вдохнув воздух, Эммелин облизала губы и прочистила горло.       — Вообще-то нет. Я, кажется, простудилась, — всхлипнув от желания, о котором Макгонгагал, разумеется, не знала, Дюваль прокашлялась для пущей убедительности, прикрывая рот ладонью. — А что-то случилось?       — Кто-то бросил заклинание в Королеву Анну, — кутаясь в махровый халат, словно в кокон, Минерва опустила руку, держащую фонарь. — Она сказала, что вы с криком выбежали из своей комнаты, а после успела заметить некую фигуру. Как ей показалось — мужскую.       — Мужскую фигуру? — повторила Эммелин, будто бы испугалась и скрестила руки на груди. Приятная боль побежала к низу живота, едва набухших сосков коснулись ее ладони. — Ужас! И что дальше?       — Вот это я и пытаюсь узнать, — взволнованно заявила Макгонагалл, вытаращив кошачьи глаза.       — Скажу по секрету, — покусывая нижнюю губу от нестерпимого желания, Эммелин напряглась, — Анне просто скучно, ну мне так кажется. Мы с ней повздорили позавчера, вот и выдумывает всякое, лишь бы оклеветать меня, — фыркнула мадемуазель.       — Да, но как тогда объяснить заклинания Обскуро? — помотала головой Макгонагалл. Помпон на ночном колпаке мягко покачивался, при каждом ее движении.       — Этого я не знаю, — протянула девушка и пожала плечами. — Наверное это были ученики. Я просто выпила зелье и уснула крепким сном. Ничего не слышала, — вздохнула она. Макгонагалл слегка призадумалась, а сама глазами пыталась разглядеть в комнате Эммелин чужое присутствие. — Меня и сейчас клонит в сон, — зевая, — кажется это простуда. Так спать хочу, — прошипела Эммелин сипло, прижавшись о ребро двери и скрестив ноги.       — Ну хорошо, — поправив очки на носу, Минерва кивнула. — Спите тогда, — она отошла и взглянула на пустующий портрет Анны.       Вздрогнувшая от повязки на глазах, ахнувшая Королева отпрянула и не разбирая дороги поплелась в соседние картины. Там-то и увидели ее другие портреты, а затем по цепочке сообщили профессору Макгонагалл о произошедшем инциденте. Сейчас, Анна находилась на полотне, висевшем в коридоре седьмого этажа, и плакала. Повязка вызвала флешбэки ее последнего пути на эшафот. Окружившие ее придворные дамы и пажи успокаивали, протягивали носовые платки и взмахивая перьевыми веерами, приговаривали, что эта не та повязка и что с ней все хорошо. Однако, хватавшая ртом воздух, дрожавшая Королева зажмурилась и стиснула руку одной фрейлине, будто слышала шаги палача по деревянном настилу Тауэра.       Как только дверь за Макгонагалл закрылась, Эммелин сглотнула. Взглянув на хитрого Люциуса, стоявшего сбоку и позади двери, она приоткрыла губы, а уже в следующую секунду, жадно накинулась на него. Хорошо, что Малфой успел набросить заклинание, чтобы их никто не услышал и не вошел в случае чего.       — Тебе разрешили спать, — склонившись к ней ближе, поиздевался он, стискивая девичью челюсть. — Ты хочешь спать?       — Нет! — покачала головой Эммелин, без смущения выпрыгивая из нижнего белья. — Я хочу секса. Жесткого и долгого секса с тобой, любимый, — всхлипнула она, запрыгнув на него от нестерпимого желания.       Подхвативший женские бедра, Малфой прижал ее к стене. Тиская голые ягодицы, он покусывал ее шею и терзал рот любовницы. Наконец задрав подол сорочки, он одной рукой высунул каменный член из брюк. Делая короткие движения взад-вперед, мистер Малфой продолжил дразнить набухшие половые губы любовницы, заставляя ее хныкать и умолять о большем. Трудно было дышать. Кожа горела от прикосновений и тембра его голоса. По внутренней стороне бедер уже текло ее возбуждение.       — Прошу тебя, — жалобно заплакала Эммелин, кусая губы и сильнее прижимаясь ногами о его торс.       — Трахнуть тебя? М? Хочешь, чтобы я это сделал? Попроси, как хорошая девочка, — прорычал Люциус, поглаживая ее вход.       — Умоляю, сэр… — покачала она головой, тяжело дыша.       — Давай! Скажи это…       — Т-трахните меня, сэр. Прошу вас! — слезы потекли градом по щеке простонавшей девушки.       — Ну… раз ты меня умоляешь!       Закатившая глаза мадемуазель чуть не задохнулась от растяжения, когда тот вошел полностью, по самые яйца.       Он двигался в ней глубоко, с яростным ритмом, будто пытался стереть границы между ними и всю дурь, которой была забита ее голова. В глазах потемнело. Каждый его толчок отдавался внутри девушки, срывая пошлые стоны. Люциус зарычал, точно вервольф во время охоты, от впившихся в плечи женских ноготков. Не сдерживаясь, Эммелин царапала его, сжимала и кусала плечи, шею и плакала от счастья и наслаждения… Легкие сжались от переполненности. Внезапно, палец Малфоя проскользнул не в ту сторону, растягивая то, что не нужно.       — Н-нет, — выдохнула Эммелин, шипя.       — Почему нет? — задыхаясь, возмутился он хриплым голосом, продолжая насаживать ее на свой член. — Ты обещала мне, помнишь?       Ну как она могла сейчас вспомнить, что обещала несколько недель назад в порыве страсти?! Тогда, мистер Малфой предложил попробовать все виды сексуальных практик, и влюбленная ведьма, не думая, согласилась.       — Давай, Эми… — массируя анус, прерывисто прошептал мистер Малфой. — Давай попробуем…       — Люци… пожалуйста, — задрала голову выше. Набухшие соски приятно терлись о его грудь.       — Давай, детка, — слизывая капли пота с горла, Малфой провел горячими губами по изгибу шеи. — Соглашайся, — теперь покусывая сосок дрожавшей девушки, сквозь ткань сорочки, он чмокнул губами. — Ты у меня такая красивая… Я так скучал по тебе… По твоему сладкому аромату… Я хочу тебя. Как же ты не понимаешь? Я хочу попробовать тебя там…       — Люци… — с надломом в голосе, посмотрела она на него затуманенным взглядом.       — Девочка моя. Я буду нежен, — отойдя от стены, Малфой понес любовницу и уложил в постель. Растянувшись, Эммелин захныкала от холода и пустоты в теле, тут же заскользив пальцами по животу и вниз. — Ты в любой момент можешь остановить меня, — сбрасывая все одежду, мужчина взобрался на кровать и хватаясь за член, потянулся к ней. — Девочка моя, не бойся. Доверься мне, — его горячее дыхание с запахом огневиски, послали едва уловимое волнение между ног.       Наколдовав себе лубрикант в ладонь, Люциус быстро размазал его по всему своему члену, а остатки нанес в тугое кольцо ануса. Мышцы тут же сжались, сопротивляясь вторжению.       — Я же не готова там, — открыла рот девушка, с похотью в глазах. Она стояла на четвереньках, задрав бедра выше головы. Все ради него. Чтобы ему было удобно…       — Просто попробуем, — прохрипел Малфой, пытаясь обойти напряженные мышцы. — Что же ты такая тугая, — капли пота струились по его телу. Мужчина ворчал и сильнее стискивал ее бедра, желая войти. Пальцами несколько раз разрабатывал вход, затем вновь пытался пробиться членом. Когда ему удалось просунуть головку, Эммелин пискнула, крепко сжав зубы. Боль, пронзившая ее тело, была подобна удару электрического ската. Она могла поклясться, что это не член любимого мужчины сейчас втискивался в нее, а ядовитый шип морского животного. Словно ее, как златоглазку, накололи на иголку и повесили в кабинете как наглядный образец.       — Остановись! — прокричала любовница Малфоя. В ушах стучал пульс, тело дрожало. Конечно же, Люциус не сдержал обещание. — Хватит! Стоп!       — Потерпи, милая, — притягивая дернувшуюся девушку за тазовые кости, шипел он. А для того, чтобы она хоть немного расслабилась, стал щелкать по клитору. — Сейчас только головка вошла.       — Стой! — уже не на шутку стала рыдать девушка, сжимая мокрые простыни. Люциус был неумолим. Он хотел ее. Хотел войти и трахать, будто она была дворовой шлюхой, а не его нежной женщиной…       — Я хочу тебя. Всегда! — тяжело выдыхал он, жестко вбиваясь и войдя чуть меньше половины. — Почему ты такая? Почему не слушаешься. Просто расслабься и дай мне войти, — выругался он, оставляя синяки на бедрах, ягодицах и раны в промежности. Не совершив задуманное, Малфой зарычал и смачно шлепнув правую ягодицу, на которой явно останется фиолетовый отпечаток, грубо вошел во влагалище.       Хрипы, вперемешку со слезами и рыданиями заполнили комнату профессора Дюваль. Она выгибалась ему навстречу, несмотря на жжение и онемение там. Люциус ругался, ворчал, называл не такой, но продолжал жестко вколачиваться в нее. Обхватив Эммелин за груди и талию, мужчина слегка выпрямился, сомкнул пальцы на ее горле и с рыком излился внутрь. Он держал ее так, пока дрожал до последней капли.       Они тяжело дышали, валяясь в кровати. Малфой прикрыл глаза, вальяжно раскинувшись и продолжая массировать головку члена пальцами. Зелье Похоти еще долго действовало на Эммелин. Конечно, ведь она выпила аж два стакана… Девушка умоляла его о ласке. Но Люциус категорично отнекивался. Он был жесток. Получил свое удовольствие. А как же она? Всхлипывая от желания, девушка стала ласкать себя рукой и наблюдавший за ее движениями Малфой, вскоре захотел ее вновь.       Секс и алкоголь помогали ему забыться от ужасов Азкабана…        — Ты у меня такая красивая, Эми… — прохрипел он, сжимая соблазнительно прыгающие груди, когда она скакала на нем в позе наездницы. — Ты моя. Только моя, — перевернув ее на бок, Люциус согнул ногу и вновь вошел в тугой анус, лаская пылающий клитор круговыми движениями и надавливая.       Выкрикнув его имя, Эммелин растеклась лужицей. Люциус еще немного вбивался, пытаясь засунуть головку полностью, но у него не получилось. Хрипя и дрожа, он кончил ей на ягодицу, больно укусив плечо.       Когда проклятое зелье наконец улетучилось, они все еще лежали в постели. Поглаживая ее спину, изгибы талии и округлость бедер горячей ладонью, Люциус молчал. Эммелин дышала, медленно приходя в себя.       — Эммелин, — растягивая гласные, произнес ее имя. — Моя личная… хм, — решил промолчать он, не до конца заканчивая предложение. Интересно, что он имел в виду? — Я скучал по запаху твоих волос, твоему телу… А ты?       Осмыслив, что произошло, тихо лежавшая Эммелин поверхностно дышала. Она даже не соизволила повернуться к нему лицом. Крупные, горячие слезы падали на подушку.       «Вот ведь дьявол во плоти… Что он со мной сделал?..»       — Ты была потрясающая. Но немного разочаровала меня. Мы должны разработать твой выход.       — Катись к черту, козел! — выплюнула она со злостью, скидывая с себя его прикосновения. Голос, как и тело, дрожал от боли и разочарования.       Люциус замер. Его брови чуть приподнялись в удивлении. Лицо вытянулось, в нем мелькнуло нечто похожее на недоумение. Могло показаться, что ее слова ударили в самое сердце, остро проткнув насквозь.       — Ты ужасен! Ты просто… сволочь, — всхлипнула она, прикрываясь простыней, будто это защитит от его ужасных действий. Присев на кровать, шикнула сквозь зубы. Ягодицы горели, промежность щипала. В душе было так паршиво. Девушка чувствовала себя грязной и использованной подстилкой…       — Спасибо, — как-то сдавленно выдохнул мистер Малфой, будто обиделся. Как-будто это его держали в недоумении все эти недели, и только что воспользовались для собственных утех. Мужчина отвел взгляд, задержался на письменном столе с ритуальными чашами, потом закрыл глаза, собираясь с мыслями. — Сначала Темный Лорд… — начал он с нервным напряжением. — Затем Пожиратели смерти, мои коллеги из министерства, потом Нарцисса с Драко… а теперь еще и ты… — голос понизился до тихого шепота, желваки заходили в гневе. — Думаешь я специально забыл про твое день рождение? — процедил сквозь зубы мужчина и нахмурился. — На меня столько всего навалилось за последний месяц, что я уже решил не спасть по ночам, лишь бы не слышать вопли узников Азкабана. Лишь бы в кошмарах меня вновь не утягивали черные балахоны чертовых дементоров и не высасывали милую душу, — признался он со злостью, взглянув на спину девушки. В голосе звучала сталь. Люциус провел рукой по лицу, пытаясь стереть усталость и раздражительность. — Любой другой давно бы прыгнул в ледяное озеро и позволил инферналам утянуть его на дно. Но я держался. Ради того, что у меня есть. Ради тебя. Потому что я думал, что в моей жизни есть женщина, которая примет все — и мой свет, и мою тьму. Женщина, которая останется, даже если весь мир отвернется от меня. Женщина, которая поймет меня без слов, поддержит и будет слушаться. Неужели я ошибся, Эми? — прошептал Люциус с болью в голосе.       Не веря собственным ушам, Эммелин оторопела. Поджимая дрожавшие губы, вытерла влажное лицо и с опаской скользнула взглядом назад. Люциус смотрел на нее с таким уязвимым, детским взглядом, разочарованного мальчика, что у нее кольнуло сердце под ребрами. Гнев, разъедавший душу, стал таять. Он сжался в комок, задрожал и сплюснувшись до размера устрицы, испарился с тяжелым выдохом. Облизнув покрытые тонкой солоноватой пленкой губы, девушка сглотнула. Было в этом что-то странное. Горло все еще саднило от комка обиды, но уже не так, как мгновение назад.       Еще секунду назад — он был чудовищем, страшным дьяволом, а теперь… Эммелин увидела живого человека, которому было больно… и почему-то вина шептала, что все это из-за нее. Люциус выглядел человеком, тонувшим в собственных переживаниях. Мужчиной, которому нужна ее поддержка. Ее внимание. Нужна она сама…       Медленно откинув простыню, мадемуазель с трудом поднялась с кровати. Она даже не стала прикрываться. Все равно сорочка валялась на полу около ванной, куда Малфой выкинул ее, срывая в страсти желания. Тело дрожало, будто по ней пробежали те самые инферналы. Мышца правой ноги свело судорогой, так что ей пришлось прихрамывать при каждом шаге. Подойдя к его стороне кровати, она медленно опустилась рядом.       — Я не знала, — прошептала Эммелин, сдавленно сглатывая ком в горле. Она правда не знала, что делать. Как помочь ему сейчас? Переступить через все свои обиды или вновь встать в позу, но как тогда он будет себя чувствовать? Инстинктивно, она мягко положила ладонь на его руку. От неожиданности, Люциус, который теперь сидел с прикрытыми глазами, напрягся и шумно сделал вдох. — Я не хотела, расстраивать тебя, — слова вырвались сами. — Но ты же сам мне не говоришь ничего. Скрывался. Избегал все эти недели. Я откуда знала, что ты чувствуешь? Думаешь я не хотела помочь? Ты правда так подумал обо мне??? — на глазах выступили слезы.       — Ты правда хотела мне помочь? — он медленно поднял серые глаза, в которых плескалось сожаление.       Француженка кивнула, сглатывая чувство обиды. Конечно, сейчас в ней бурлил внутриличностный конфликт. То, что Малфой сотворил с ней, было ужасно и неправильно. В идеале, Эммелин должна была послать его в одно место инферналов, но… сердце… О, ее доброе сердце! Как же хочется спасти, защитить любимого от всех невзгод. Приласкать и любить до потери сознания. Ведь он ее партнер, ее мужчина, ее судьба…       Прищурившись на мгновенье, Люциус облизнул губы, и по-другому взглянул на девушку рядом. Медленно притянув ее руку, поцеловал, не сводя глаз. Нежно, мягко, с любовью в каждом поцелуе. В груди мадемуазель защемило от его взгляда. Зачем он скрывался все это время под маской снежного короля?       — Тогда будь рядом, Эми. Просто будь рядом… со мной.       — Я рядом. Всегда буду рядом, — выдохнула она ему в шею, когда Люциус притянул к себе, скользя по гладкой спине. — Всегда…