Видения преданной куклы

Малфой-мэнор. Подземелье       Темный Лорд судорожно сжимал рукоятку тисовой палочки. В угольно красных глазах полыхало вожделение на парящий перед его лицом артефактом. С потрескавшихся губ еле слетало не то шипение, не то ликование.       «Слеза Моры» — напоминающее белый бриллиант в форме вытянутой капли, сияла холодным лунным светом и поблескивала вокруг ореолы. Тонкие паучьи пальцы медленно смахнули палочкой, и перевернувшийся камень заиграл на стенах серебряным светом. На мгновение, Лорд улыбнулся. И не удивительно! «Слеза Моры» принадлежала ликанам издревле.       По легенде, Мора — дочь вампира полюбившая оборотня. В стае вервольфов ее приняли как княжну. Безумная любовь князя Лупешти и вампиршы дошли и до ее отца. Она была проклята кланом кровососущих, а ее супруг жестоко убит. В этот момент луна окрасилась в кровавый цвет, пробиваясь сквозь вуаль черных туч. Не в силах стерпеть такую боль, Мора в ярости вырвала из груди свое сердце и сжала его в руках. Вместо крови хлынул серебряный свет, а с ее глаз хлынули горькие слезы. Ее отчаяние и боль, вобравшее в себя жажду мести, превратилось в «Слезу Моры». Княжна спрятала его в черный сундук и передала своим сыновьям от возлюбленного князя Лупешти. Одержимая местью, Мора сожгла деревню, в которой скрывались вампиры. Она стала княжной и матерью всех ликанов, которые почитали ее и хранили сокровище своего рода.       Сидевший по правую руку от Волдеморта, Люциус уже отчитался о вылазке к ликанам. Он также передал Милорду рога, с которых медленно сочилась кровь. Именно с помощью крови ликана, темный маг заставит Слезу признать его волшебную силу и беспрекословно подчиниться.       На первый взгляд Люциус выглядел безмятежным, будто не участвовал в битве, хотя на волосах все еще оставались прилипший пепел, копоть и запекшаяся кровь. Но Малфой держался, дабы не показаться слабаком перед темным магом, несмотря на то что все тело ломит и гудит. Коротким взглядом окинув его, Люциус опустил глаза на свою руку и чуть скривился. Под тонкой тканью туники с длинными рукавами скрывались бинты, пропитанные зельем. Они жгли кожу, словно огневиски. А местами запекшаяся кровь на спине, невыносимо зудела и пульсировала. Люциус едва заметно поморщился, поправляя рукав. В мыслях мелькнуло об обезболивающем зелье, которое нужно принять перед сном.       — Как там Мальсибер? — заговорил Милорд, но все еще продолжая рассматривать артефакт.       — Мой целитель сказал, что он выкарабкается, — прочистил горло Люциус. — Завтра утром прибудут заграничные целители. Я наслышан об опыте их работы с волшебниками пострадавших от укусов оборотней.       — Но те были ликаны, — с раздражением заметил Милорд, внимательно смотря на волшебника.       — Д-да. Но целитель сказал, что пока рано беспокоиться о последствиях.       Люциус старался держаться ровно, но было заметно, что события задели его сильнее. Именно с моральной стороны. Тема действительно была тяжелой. Мистер Малфой винил себя во всем случившемся. Если бы он сразу отправил Эммелин через зеркало, а Мальсибера заставил сидеть дома…       — Мне не нужны четыре оборотня на собраниях, — достаточно жестко заявил Волдеморт.       Чуть вздрогнув, Люциус кивнул.       — Целитель останется в поместье, мой Лорд. Проследит за нашим состоянием. Надеюсь, сегодняшняя ночь обойдется без лихорадки.       — Надежда, Люциус… это черта жалких грязнокровок. Мы же должны думать о рисках прежде, чем они вонзят свои клыки, отравляя чистую, священную кровь.       — Конечно, Милорд…

***

Неделю спустя              Кабинет директора Хогвартса был залит мягким солнечным светом, скользящим сквозь стеклянные полусферы и серебряные кубки. Над камином тихо посвистывал Фоукс, мерцая перьями янтарного пламени.       Оторвавшись от длинного пергамента, Дамблдор поднял взгляд на вошедшую девушку.       — А, профессор Дюваль, проходите, — сказал он с легкой улыбкой, скручивая пергамент в тубус. — Надеюсь, вы успели позавтракать?       Эммелин приподняла бровь и поправила шелковый шарф.       — Если не считать недоеденную порцию тыквенного пирога и сырную тарелку, то вполне успела, — сказала она, подходя к столу. — Что-то случилось, директор?       Дамблдор внимательно глядел сквозь очки-половинки и указал на стул.       — Я бы не назвал это чрезвычайной ситуацией, профессор Дюваль, но… Вам необходимо явиться в Министерство магии, — он выдержал паузу. Эммелин внутренне напряглась, расправляя складки юбки. — Чтобы зарегистрировать вашу палочку. Всего-то!       — Как это зарегистрировать? Зачем? — спросила она, нахмурившись.       — Новая инициатива министра Фаджа, — спокойно ответил Дамблдор, аккуратно сложив руки перед собой. — Меня самого известили лишь вчера вечером. Все совершеннолетние волшебники и ведьмы, получившие палочки за границей, и проживающие больше года на территории магической Британии, подлежат повторной «добровольной» регистрации. После случившегося инцидента в Отделе Тайн, Фадж и его кампания сделает все, чтобы поймать преступников.       Эммелин фыркнула, еле сдерживая облегченный вздох.       — И что это даст? Вот глупости! Они думают, я преступница? — прижимая руки к груди, девушка чуть поддалась вперед.       — Не стоит принимать все близко к сердцу, мадемуазель, — покачивая головой, успокоил ее директор. — Признаюсь, я тоже был недоволен таким правилом касающихся моих учителей. Но… Вы же понимаете, какая в стране ситуация.       — Понимаю, профессор. Но настоящие преступники, если уж на то пошло, не придут в министерство для регистрации палочек. Или Фадж думает, что Волдеморт покорно отдаст волшебную палочку на учет?!       — Не стоит… называть его имя, профессор Дюваль, — вскинул директор палец вверх, останавливая запал француженки.       — Извините, сэр, — прикусила губу Эммелин. Сейчас, она хотела ударить себя по лбу. Хорошо, что не ляпнула «Темный лорд». В таком случае, она пошла бы в министерство под сопровождением самого Альбуса. — Я как-то не подумала. Просто, мне кажется странным такое новшество министерства.       Уголки губ Дамблдора дрогнули в легкой улыбке. Взгляд за очками-половинками по-прежнему оставался спокойным и слегка задумчивым.       — Как я уже сказал, дело не в вас, профессор, — трогая маленькие колокольчики на бороде, директор покачал головой. — Министр пускает пыль в глаза общественности, создавая иллюзию контроля. Корнелиус просто хочет удержаться на посту дольше, чем следует. Вы не беспокойтесь. Я уже поговорил с Кингсли Бруствером. Он поможет с формальностями, но, к сожалению, регистрация требует вашего личного присутствия.       — Конечно, — вздохнула Эммелин, поправляя браслеты на запястье. — Я так и думала.       — Вы можете воспользоваться моим камином, — предложил директор.       — Но мне нужно захватить верхнюю одежду, — предупредила мадемуазель, направляясь к выходу.       — Не беспокойтесь об этом. Сейчас, я попрошу наших маленьких друзей помочь нам! — молвил Альбус, подмигнув. — Спасибо, Добби! — кивнул он в знак благодарности, эльфу Добби, принесшему пальто для мадемуазель.       Осторожно погладив огненные перья феникса, ведьма кивнула и цепко удерживая пергамент с печатью с места работы в Хогвартсе, зашла в камин и исчезла в вихре зеленых искр.

***

      Бруствер склонился над большой магической картой, где одна за другой вспыхивали золотистые метки. Из камина выпорхнула стройная фигура в длинном голубом пальто. Он обернулся, и на губах проявилась будничная полуулыбка.       — Добрый день, — проговорила Эммелин, отряхнув одежду и ступая в просторный кабинет.       — Профессор Дюваль, — вежливо пробасил Кингсли, откладывая блокнот с координатами местоположения. — Дамблдор сказал, что вы зайдете. Идемте, я вас провожу.       Они прошли по длинному коридору, выложенному черной плиткой и мрамором. Работники министерства бегали туда-сюда. Толпа людей гудела, бегая по этажам и кабинетам. Вдобавок косяк воздушных самолетиков летал над головами прохожих, едва не врезаясь им в лицо. Около кабинета, куда они направились, людей было достаточно. Длинная очередь волшебников возмущалась медленной работе регистрационного отдела. Все спешили на работу и по своим делам. Мракоборец чуть прибавил шагу и открыл темно-коричневую дверь.       — Прошу, — сказал он, уступая дорогу даме. Поговорив с секретарем, Кингсли усмехнулся глубоким голосом и кивнул на стоящую мадемуазель. — Вам придется немного подождать. Я передал вас в руки коллеге, — сжал он плечо утомленного мужчины, вымученно улыбнувшемуся за стопкой бумаг. — А я, если не обидитесь, вернусь к рутине, — уже стоя напротив мадемуазель Дюваль, Бруствер пожал плечами и склонил голову на бок. — Работа, знаете ли, сама себя не сделает. Если что-то будет не понятно, заходите ко мне.       — Конечно, — с мягкой улыбкой кивнула Эммелин. — Спасибо, Кингсли.       — Подождите в коридоре, пожалуйста, — поспешил сказать секретарь, взмахнув палочкой над готовыми папками. Оранжевый свет окутал бумаги, и те отправились через маленькую печку. Мужчина принялся за следующую гору папок, устало потирая переносицу. — Восемьдесят девять!       — Это я! Разрешите, — пропыхтел волшебник, втискиваясь в дверь.       Эммелин села на длинную скамью у стены в коридоре и скрестила ноги. Заправив выбившиеся у лица пряди, хоть и волосы были собраны в гладкий пучок, девушка оглядела очередь. Человек здесь было примерно тридцать пять, если не считать детей, с которыми пришли семьи. Видимо те были переселенцами, так как с осторожностью озирались по сторонам и расспрашивали о новом законе.       — «Очередная бюрократическая абсурдность», — фыркнула мадемуазель мысленно. Она расстегнула бриллиантовую брошь в форме полумесяца (подарок Люциуса) и стянула шарф. В коридоре не хватало свежего воздуха.       Минут через двадцать ее позвали. Протокол был формальный: имя, дата рождения, страна происхождения палочки, древо, сердцевина, дата последнего наложения заклинания, а затем подпись и справка с места работы.       — Справку о подтверждении получите в архивном секторе. Второй уровень, кабинет 2505-М. Прямо по коридору, лифт налево, — сообщил секретарь, протянув регистрационный вкладыш.       Внутри лифта уже стояли шесть волшебников в серых и бордовых мантиях. Лифт тронулся, подрагивая. Один за другим пассажиры выходили на своих этажах, а следом заходили новые. В голове у Эммелин крутились воспоминания о прошлом. Как сейчас она помнила их с Люциусом игру в супружескую пару. Губы француженки тронула ироничная улыбка.       На четвертом уровне вышло большинство магов. Они свободно прошли, так как никто не стоял снаружи лифта. Рядом с Эммелин оставалась еще одна ведьма. Шикая на коробку с мелким зверьем, она хмыкнула, столкнувшись взглядами с мадемуазель. Двери почти закрылись, как вдруг…       — Попридержите!       Створки не успели захлопнуться, и внутрь вошел Люциус Малфой в сопровождении атташе по международным вопросам и его помощником. Блондин резко остановился, увидев француженку. На долю секунды в серых глазах блеснуло что-то живое и теплое. Пальцы сжали серебряный набалдашник сильнее и Люциус, с бесстрастным выражением на лице, отвернулся и нажал на кнопку.       Встретить его тут, в министерском лифте, было для мадемуазель Дюваль удивлением. Сначала она вздрогнула от его голоса снаружи, а столкнувшись глазами и вовсе, привалилась в стену лифта, остро вдохнув. Сердце сделало сальто где-то под горлом.       Прошло ровно семь дней с момента их последней встречи. Эммелин уже успела соскучиться по обществу любимого мужчины. А все этот личный целитель Малфоя виноват. Он строго-настрого запретил им встречаться и как-либо контактировать. Видите ли, по его теории, укушенные ликанами волшебники должны быть изолированы друг от друга, во имя избежание повторного размножения ликантропических вирусов воздушно-капельным путем.       Благо мистер Малфой отложил немного крови из рогов чудовища, прежде чем отдать их Темному Лорду. Изготовивший противоядие целитель стал отпаивать их и Мальсибера в том числе. К счастью, все обошлось, и никто не превратился в собрата Фенрира Сивого.       На следующем уровне вышли женщина и атташе с помощником. Мистер Малфой сухо бросил им о другой встрече на втором уровне. Те понимающе кивнули, не подозревая ни о чем. Едва они отошли на пару шагов, как Люциус резко нажал на кнопку закрытия. Двери захлопнулись и лифт дернулся. Эммелин в удивлении покосилась на волшебника. Тогда он быстро нажал на маленькую кнопку сбоку и лифт, подпрыгнув, остановился.       Мадемуазель тут же выпрямилась, облизнувшись. Но не успела она заговорить, как Люциус порывисто обернулся. Он молчал, взирая на нее сверху вниз.       — Почему ты не в постели? — осведомился мужчина, вопросительно изогнув бровь.       Изначально, она должна была находиться на карантине в доме Люциуса. Но девушке быстро наскучило сидеть в одиночестве, когда за стенкой находился любимый, с которым нельзя было ни обняться, ни поговорить. Вдобавок, сердце Эммелин все еще болело от случившегося в замке князя. Обида и непонимание гложили ее в четырех стенах мэнора. Поэтому вылечившись и придя в себя морально, она решила вернуться в Хогвартс. По словам целителя, контактировать с другими людьми было безопасно. Сколько бы Люциус не возмущался, но ему все же пришлось согласится с волей девушки. Но только при одном условии — если она будет соблюдать рекомендации целителя и дальше. Но как тогда можно было объяснить директору причины того, что тебе прописали постельный режим? Правильно, никак! Поэтому, девушка и вернулась к Прорицаниям. А Малфой не переставал доставлять ей зелья, ужины и знаки внимания в виде цветов, через домовых эльфов, думая, что она послушалась его.       — Надо зарегистрировать палочку, — с легким раздражением объяснила Эммелин и вздохнула.       — Как ты? — все еще стоя на расстоянии, Малфой разглядывал ее лицо. Девушка кивнула и смотря в глаза сообщила, что внешние раны успели затянуться. Но если говорить о душевных… — Мордред! — начиная сердиться, скорее на самого себя, Малфой фыркнул. — Мы поговорим об этом, но не здесь.       — Как скажешь, — безэмоционально бросила она, пожав плечами. — Тогда, мог бы ты отправить лифт на второй уровень? У меня совсем мало времени. А там наверняка столпилась очередь. Ну и конечно приказы твоего целителя…       — Эми, — не успела она закончить, как Люциус прошептал ее имя и оказался рядом. Он схватил ее за руки и жадно поцеловал. — Я считаю дни, когда этот дракклов карантин закончиться! И мы поговорим. Обязательно поговорим.       — Хорошо, — тихо согласилась девушка дрогнувшим голосом. — Тогда может не будем прикасаться друг к другу?       Физиономия Люциуса в миг изменилась. Он посмотрел на нее немигающим, мрачным взглядом, а потом кивнув, отстранился и нажал на кнопку. Лифт тронулся и резко дернул вправо.       В душе Эммелин скребли кошки. С одной стороны она сильно желала обняться с ним, но с другой — обида все еще жгла оставшиеся раны на груди. Было больно и тяжело вспоминать недавние травмы. Тем более с того момента, как Люциус, ссылаясь на запрет целителя, ни разу не навестил ее в спальне в своем мэноре. И маленькая докси нашептывала, что сделал он это специально, чтобы не затрагивать тему о свадьбе, которой так бредила мадемуазель в тисках сильнейшего стресса.       Прозвенел колокольчик и створки лифта отворились. Эммелин затаила дыхание.       — Еще неделя, — обжигая ее ухо, прошептал Малфой, выходя первым. Сердце девушки застучало быстрее и ухнуло вниз.       Как бы невзначай замедлившись, Люциус последовал за волшебницей и проводил ее до нужного кабинета. Осматриваясь по сторонам, вошел в соседний.       В коридоре на скамейке сидели престарелые волшебники. Те буркнули об очереди в архивный сектор, едва ведьма потянулась к ручке двери. Закатывая глаза, Дюваль присела с краю, вытаскивая из кармана корешок с номером и регистрационный вкладыш.       Прошло около полу часа, когда Малфой вышел с папкой в руке. Он был удивлен, глядя на все еще сидевшую в очереди мадемуазель. Тогда он, ничего не говоря, взял ее под руку и вошел в кабинет 2505-М под ворчания стариков.       Без колебаний, мистер Малфой направился к секретарше и облокотился о стол одной рукой, нависая над ней. Блондинка, лицо почему-то было для мадемуазель смутно знакомое, заулыбалась увидев мужчину. Тогда Люциус, даже не глядя, указал на стоявшую в дверях волшебницу и понизив тон голоса, что-то зашептал. Секретарша залилась румянцем и кивнула.       — Мне необходимо пойти в другое место, — обратился он к Эммелин, уже гадающей — а не эта ли блондинка была в карточном домике, когда она подглядывала за ним из зеркала? Вздрогнув от прикосновения к своей щеке, девушка вновь переспросила, что он только что сказал. — Стейси тебе поможет. Подожди меня здесь, — начал он после небольшой паузы. — Хорошо?       Хмуро взглянув на Стейси, Эммелин ничего не ответила Люциусу и прошла к стулу, который уже левитировала блондинка. Продолжая мрачно взирать на нее, мадемуазель пыталась вспомнить, где могла видеть эту девушку, пока та регистрировала справку.       Наконец получив бюрократический бумажный бред в руки, Эммелин сунула справку в сумочку и вышла из кабинета. Она прошла чуть дальше брюзжащих стариков и присела на скамейку, расположенную по другую сторону длинного коридора. Взглянув на часы, мадемуазель прождала Люциуса около пяти минут. Затем подумала, для чего вообще она тут сидит? Вдруг он вновь не придет, а она как последняя дура опять уйдет одна и всю дорогу будет винить себя в слабости и глупости. В груди закипало раздражение. Прикусив губу изнутри, девушка вытащила шелковый шарф и завязав его на шее, отправилась к лифту.       С улицы тянуло холодом и запахом горелого угля от затопленных каминов в частных домах. Октябрьская Темза уже дышала сыростью и тяжелым запахом водорослей, забившихся вдоль старых стен мостовой и плит набережной.       Мадемуазель Дюваль огляделась вокруг, выпустив облачко пара. Накрапывал дождь. Вокруг суетились люди, были среди них и волшебники. Девушка сделала шаг, второй, перебежала улицу и вдруг кто-то коснулся ее локтя. Она вздрогнула, резко обернувшись.       — Эммелин.       Малфой стоял слишком близко, как будто возник из воздуха. От его спокойного взгляда, сердце девушки сбилось с ритма.       — Ты что делаешь? Нас же могут увидеть вместе! — зашипела она, а потом быстро сделала вид, будто поправляет сумочку, когда мимо прошли люди.       — Прогуляемся по набережной?       От такого умиротворенного тембра голоса Люциуса, протянувшего свою руку, Эммелин оказалась в замешательстве. Она недоверчиво уставилась на него и чуть прищурившись, вглядывалась в глаза, будто смогла бы прочитать мысли. Мистер Малфой, с легкой нервозностью, бросил на прохожих короткий взгляд. Затем вновь перевел все внимание на француженку и обратился с прежним вопросом. Покачав головой, она тихо вздохнула и вложила свою руку в его широкую.       Дождь усилился и люди забежали в кофейни и другие магазинчики, боясь промокнуть. С реки потянуло туманом. Мистер Малфой и мадемуазель Дюваль прогуливались неспешно. На берегу рыбачили мужчины. Никто из них не обратил особого внимания на волшебников. Ведь одеты они были не вызывающе. Люциус в длинном черном кашемировом пальто, и Эммелин в своем голубом.       Волшебница все размышляла, к чему у него возникло такое желание. Что он задумал на этот раз?       Но, похоже, мистер Малфой действительно соскучился по ее обществу. По утрам он просыпался с мыслью о ней, а по вечерам засыпал, вспоминая ее мягкий голос.       Однажды, как раз после ужина, Люциус заглянул в спальню мадемуазель, в глубине души надеясь, что она там. Почему-то ему почудилось, будто она решила сделать ему сюрприз. Но там никого не оказалось. Тогда он насупился, как сыч, махнул рукой и мысленно отругал себя за глупость, по самые не могу.       Сейчас он даже немного, по старой привычке, заворчал, увидев ее порозовевшие от холода руки, и без колебаний стянул свои перчатки из драконьей кожи.       — Почему ты не заботишься об этом заранее? — цокнул своим языком Люциус, прищурившись от ледяного порыва ветра. — Я полагал тебе не нравится мерзнуть.       — Ну я же не думала, что ты захочешь прогуляться в моем обществе!       — Не говори так, будто ты…       — Будто что? — спросила Эммелин останавливаясь и скрещивая руки перед собой. Она намеренно не стала брать его перчатки.       — Будто ты мне безразлична, — недовольно закончил Люциус. Всучив свои перчатки ей в руки, он увлек Эммелин дальше по набережной в сторону беседки.       — А разве это не так? — голос девушки прозвучал с горечью. Она проницательно взглянула на него.       — Разумеется нет! — возмутился Люциус. Эммелин сглотнула и посмотрела на мутную гладь Темзы.       Это слезы или капли дождя на моем лице? Почему тогда они такие горячие?..       Стискивая металлические перила, Мадемуазель с досадой глянула на мистера Малфоя, неспешно остановившегося рядом. Она искренне не понимала его. Раньше, они были близки настолько, что Эммелин казалось — это навсегда. Но в последнее время, Люциус стал все сильнее отдаляться, ссылаясь на дела. Конечно, в постели он оставался ласков и внимателен. Но опять же до тех пор, пока не получал свое удовольствие. После этого в нем будто угасал огонь страсти, и мадемуазель чувствовала себя находящейся рядом с совсем чужим человеком.       Сейчас, девушка чувствовала, будто они стоят на развилке дорог, с глубокой трещиной. Сделай не верный шаг и все пойдет к дракклам под хвост. Сердце Эммелин болезненно сжалось.       — Странно… — вдруг хмыкнула она, коснувшись его пальто и погладив район предплечья. — Ты пропадал неделями. Ничего не объяснял мне. Я уже молчу о последнем событии, когда ты поставил меня на ставку…       — Не надо, — перебил ее Малфой, шумно вздохнув на то, как она отстранилась. — Мы поговорим об этом позже.       Они шли молча еще несколько минут. Ветер развевал ее шарф; холод пробирался под одежду. Вдалеке, Биг-Бен медленно пробил полдень. Над набережной расплылся вибрирующий звон колокола. Серебристые чайки полетели с баржи и пронзительно перекрикивая друг друга, молниеносными движениями выхватывали улов рыбаков.       Глядя на остервенелых птиц, Люциус, наконец, остановился и произнес:       — Ты, наверное, проголодалась. Пообедаем в «Кровавом сапфире»? — с улыбкой на лице предложил он.       При упоминании об этом проклятом ресторане, у Эммелин начался нервный тик. Верхняя губа предательски задрожала, а скулы свело судорогой. В мыслях мелькнуло неприятное воспоминание. Она категорически замотала головой, отказываясь идти туда вновь. Бросила ему в лицо, что ненавидит это место и то, что ей пришлось пережить там.       — Ну хорошо, — нахмурился Люциус, подняв ворот пальто. Ветер засвистел над ушами. — Тогда… не будем терять время. Держись за меня, — предложил он локоть. Но уже через секунду, сам схватил ее за руку и прижимая к себе, потащил вперед. — За той будкой трансгрессируем.

***

      Их посадили у столика рядом с окном. Дождь уже почти стих, и за стеклом скользили последние капли. Сквозь свинцовые тучи пробивались золотые полосы света. И небо местами казалось невероятно глубоким и синим, как успокаивающееся после шторма море.       Это был обычный для Оксфордшира магловский ресторан с отелем на втором этаже. На расспросы Эммелин — а что будет, если нас увидят вместе — Люциус отмахнулся, заявив, что приличные и уважающие себя волшебники здесь не трапезничают. Мадемуазель странно посмотрела на него, и ушла в дамскую комнату. Секундой спустя, мужчина спохватился, что сморозил глупость.       «Должно быть она решила, что я недостаточно уважаю ее, сказав такое» — подумал мистер Малфой принимая бордовую папку меню. Однако он ничего не добавил и не стал оправдываться, когда Эммелин вернулась, а сделал вид, что все в порядке.       Официант бесшумно подкатил к их столику тележку с обедом. Ароматный пар вырвался из-под серебряных крышек, когда он ловко снял их с блюда. На столе оказались тарелки с едой, салатом, дымящийся чайник Эрл Грея и две фарфоровые чашки. Воздух сразу наполнился специями и свежей зеленью, уютом и бергамотом.       — Мерлин! Как давно я не ела буйабес! — подув на ложку с супом, Эммелин зажмурилась от удовольствия, пробуя еду.       Люциус чуть усмехнулся, посолив тыквенный крем-суп и перемешал его ложкой.       — Я уже говорил, что улыбка тебе к лицу? — спросил он, глядя, как она аккуратно окунула гренку в густой золотистый бульон.       — Не припоминаю такого, — ответила мадемуазель, поймав уворачивающийся кусочек рыбы.       — Мне нравится смотреть на тебя такую, — откидываясь на спинку стула, признался Малфой. — Улыбайся почаще, дорогая!       — Хорошо. Если только ты не будешь огорчать меня, дорогой, — фыркнула Эммелин, остервенело разорвав сырную лепешку пополам. — Ты решил наблюдать за каждым моим движением? — начала она кипятиться.       Люциус промокнул губы салфеткой и поправил манжеты на руках.       — Привычка, — проговорил он сухо и взял вторую половинку лепешки себе. — Давай поедим спокойно, — на что мадемуазель только кивнула в знак согласия.       Некоторое время они ели молча. На уличных беседках столпились люди. Кто-то спрашивал разрешение пройти с собакой, а кто-то пытался впихнуть коляску с близнецами.       Густой пар медленно поднимался из чайника, закручиваясь спиралями. Отложив вилку на тарелку, мадемуазель вытерла губы салфеткой и спросила, наливая Люциусу и себе Эрл Грей:       — Ради чего мы здесь? Только не говори, что ты захотел испытать адреналина в этом ужасном магловском ресторане обедая со мной.       — Не цепляйся к словам, — бросил Люциус, разворачивая освежающую конфету после еды. — Такого я не говорил. И потом, — он чуть приподнял бровь, следя за каждым ее движением. — Кажется это была твоя идея. Я же предлагал «Кровавый сапфир»…       — Не вспоминай, — зашипела ведьма, впившись взглядом ему в лицо.       — Ладно, — проворчал мужчина, прочистив горло и с шумом вздохнул. Наклонившись чуть ближе, сказал: — Если хочешь знать правду, нам следует пойти наверх. Там куда тише, чем в этом зале.       — Наверху? — приподняла бровь Эммелин.       — Да. В номере. Наедине, — прошептал Малфой, цепким взглядом скользнув с ее губ на глаза.       — Спать с тобой, я не собираюсь, — тихо, но довольно жестко заявила француженка в ответ, отправляя в рот освежающий леденец.       — Я ведь не на секс намекал, — произнес он растягивая гласные, с блеском в глазах. — Впрочем… Это мы еще посмотрим, — в уголках губ зазмеилась порочная ухмылка. — А пока, мы просто поговорим, — решительно сказал Люциус и подозвал официанта.       Когда они оказались в номере, мужчина уже не сдержался. Захлопнув за собой дверь, он крепко притянул мадемуазель, прижимая спиной к себе. Где-то под ребрами заколотилось ее сердце. Невероятное солнечное тепло, зашевелилось в животе и разлилось по всему телу, на что Эммелин напряглась. Малфой ловко вынул из пучка заколку и зарылся в ее заструившиеся темно-каштановые волосы. Они пахли магнолией и медом. Люциус медленно втянул запах и с наслаждением застонал. По телу волшебницы скользнула дрожь, от которой перехватило дыхание.       — Я не могу так больше. Дорогая моя! Эммелин… Я соскучился по тебе, — развернув ее к себе лицом, признался он, глядя в блестящие карие глаза. — Эта неделя была кошмаром. Я думал о тебе все время.       — Правда? — осведомилась она и холодно улыбнулась.       — Разумеется! — протянул он, целуя и заодно стягивая с нее пальто.       — Тогда может и жениться на мне хочешь?       — Опять ты за свое? — отстраняясь, мужчина недовольно сжал губы. — Мне кажется, мы уже обсуждали эту тему.       — После всего того, что ты сделал…       — Я категорический отношусь…       — Ты проиграл меня им, — прошипела мадемуазель, перебивая его оправдание. Из глаз потекли слезы. Потом еще и еще, превращаясь в беспомощный поток, не желающий остановиться. Голос был сдавлен обидой, и она собрала волю в кулак, чтобы не зарыдать вслух. — Ради какой-то похвалы Милорда…       — Нет, — сквозь зубы проговорил Люциус, продолжая держать ее за талию и все еще стоя в парадной. — Все было совсем не так.       — Ты отдал меня им на растерзание! — отчеканила Эммелин повысив тон. — И как ты спишь после этого, Малфой? Еще смеешь врать, что думал обо мне все это время. Мерзавец!       — Мерзавец?! — сорвался почти на крик Люциус и потащив девушку вглубь комнаты, толкнул на кровать. Она подпрыгнула, но он вжал ее в матрас и заставил сидеть на месте. Пока он снимал свое длинное пальто, Эммелин глядела исподлобья, бурча под нос и вытирая горькие слезы. — Слушай, — левитировав кофейный столик, он сел напротив и заглянул ей в глаза, — Не буду лукавить, но и правду скажу тебе тоже, какой-бы грубой она не была. Силком тебя в это логово я не тащил. Ты сама по глупой ревности…       — И вовсе не глупая! — огрызнулась Эммелин, сжимая кулаки.       — Не перебивай старших, — прорычал Люциус. В глазах сверкнул мрачный, темный огонь преисподней. У Мадемуазель аж брови взлетели от удивления. Она фыркнула и с насмешкой закатила глаза. — Из-за своей глупой ревности, или что ты там себе напридумала, ты решила пошпионить за мной, — вскинув указательный палец, мужчина слегка потряс им в воздухе. — Влезла в мою работу, Эммелин, и сама нарвалась на неприятности. Ты же знаешь, как я пытался защитить тебя!       — Значит не очень-то и пытался, раз эти твари едва не сожрали меня! — выплюнула она, впиваясь яростью в глазах. Девушка быстро вытерла горячие слезы кончиками пальцев. Но, Люциус остановил ее и убрав руку, сам с нежностью сделал это. — Ты виноват во всем! Во всем что они мне сделали! — крикнула она с горечью, мотнув головой. Люциус сузил глаза, сдерживая себя. Вот только от чего? Эммелин всхлипнула, покачав головой. — Ты представил меня своей невестой. Я понимаю, что это было только ради спектакля. Но, Люциус… Знаешь, что я тогда почувствовала?       — И что же? — моргнув, вполголоса спросил он, приподнимая подбородок.       — Когда ты назвал меня своей невестой, я почувствовала такое тепло в сердце, — сглатывая душившие горло слезы, девушка неожиданно усмехнулась. — Я почувствовала себя защищенной и нужной для кого-то в этом мире. Ощутила себя важной персоной, — разглядывая напольную вазу сбоку от Малфоя, Эммелин протяжно вздохнула. — Радость внутри меня разлилась теплым, как солнечный свет, чувством. На миг я представила нашу с тобой семью! — она улыбнулась сквозь слезы и мягко прикоснулась к его щеке. Поймав ее влажную ладонь, Малфой горячо поцеловал ее. — Наши вечера, наши радости… Я была бы не просто сама по себе, а принадлежащая тебе женщина. Понимаешь?       Люциус поймал себя на мысли, что чертовски любит, когда она такая ранимая и красивая одновременно. Когда она плакала, она выглядела весьма сексуально, уязвимо и нежно. Хотелось просто взять ее и крепко держать в объятиях. Ласкать и целовать эту вздорную, очаровательную, весьма ревнивую ведьмочку до потери сознания. А потом привести в чувства и вновь сотворить с ней такое. И так каждый раз, пока она не станет умолять о пощаде.       — Ну ты же не сама по себе. Ты моя! — твердо заявил Люциус, собственнический приподняв ее подбородок пальцем руки.       — Это другое… — буркнула француженка, облизнув губы. — Я знаю, что ты не хочешь жениться на мне.       — Не на тебе, а в общем, — переправил он ее и слегка свел брови на переносице. — Я уже говорил, что мысли о женитьбе выводят меня из себя. Не пойму, тебе что плохо со мной?       — Я даже не знаю, что и сказать, — пожала Эммелин плечами. — Вернее, с чего бы начать.       Люциус отстранился и нахмурился, внимательно уставившись на мадемуазель Дюваль. Шумно втянув воздух, он также выдохнул, а потом отворачивая голову в сторону, тихо выругался под нос и сжал челюсть.       — Когда Овидиу предложил «Слезу Моры», я потерял голову, — начал мистер Малфой, нервным движением оттянув ворот рубашки. — Я ненавидел собрания Пожирателей смерти после освобождения из Азкабана. Темный Лорд ни во что не ставил меня. Остальные судачили за спиной. Я все время крутил в голове мысли про то чертово пророчество, — жестко бросил он, стукнув перстнями полированный кофейный стол, на котором сидел. Эммелин чуть вздрогнула и всхлипнула. — Извини, — пробормотал Малфой, хватая ее руку.       — И ты ненавидел меня за то, что я не смогла прочесть его? Да?       — Нет, что ты… — вздохнул мужчина, покачав головой. — Не стану лукавить, я недоумевал почему ты не прочла его. Временами злился, когда вспоминал, сидя в сырой и темной камере. Но не только на тебя, и на остальных тоже.       — Как утешительно, — съязвила мадемуазель, стягивая с шеи шарф и расправляя взмокшие волосы.       — Но больше всего я злился на себя. Ладно, слушай дальше. Милорд доверил Долохову заполучить Слезу. Но этот придурок, помер в одном из рейдов.       — Не называй его так! — возмутилась девушка. — Он был мне другом.       Малфой сузил глаза и покачав головой, усмехнулся.       — Лорд доверил это дело мне. Понимаешь?! Я не мог упустить такого шанса выслужиться перед ним. Ты не понимаешь! — проворчал он, усмехнувшейся от его признания девушке. Малфоя начало злить то, что все что он говорил, казалось, только забавляет Эммелин. Как-будто он тут шутки рассказывает, а не серьезные вещи. — Когда на собрании Пожирателей смерти, тебя ни во что не ставит самый могущественный темный волшебник, а остальные лезут на голову в твоем же доме… При этом твой статус в магическом мире сильно пошатнулся… Это сложно. Это страшно. Тогда я пообещал себе вернуть свое место. И я сделал это. Вопреки всему! Лорд остался доволен!       — Разменял меня…       — Я действовал согласно плану, — холодно и жестко перебил ее Люциус. — Мне нужно было только желание Хилликера обменять «Слезу Моры» на тебя. Поэтому я так и сделал. Эми пойми меня! Думаешь, я оставил бы тебя им?       — Я кричала в надежде, что ты спасешь меня. Окликала по имени. Но ты…       Люциус моргнул, сжимая губы и отводя взгляд в сторону.       — Ты даже не взглянул на меня, когда этот мерзкий урод стал лапать меня там… А потом, — Эммелин задрожала, обнимая себя за плечи. — Они бросили меня на алтарь и…       — Тсс-с, — прошипел Малфой, аккуратно коснувшись ее. — Я слышал все и от того и взревел, потому что не в силах был терпеть. Я уничтожил их, — в голосе сквозила сталь.       — Всех? — облизнулась Эммелин покосившись на него.       — Почти. Рогатый остался жив. Но он никто для ликанов. Он получил по заслугам. Остальных я стер в порошок.       Эммелин промолчала, уставившись в никуда. Было понятно, что сейчас она проваливается в тот ужасный момент в памяти.       — Скажи мне милая, они же… — тщательно подбирая слова, Люциус заглянул ей в глаза. — Они не тронули тебя? Никто из них не стал… ну ты понимаешь.       — Нет, — холодно отрезала она, выдержав взгляд мужчины. — Просто издевались, раздирая кожу на руках и груди. И кстати одновременно, стали высасывать мою кровь.       — Прости меня, дорогая, — голос Малфоя дрогнул. Резко поднявшись с места, он опустился на край кровати и крепко прижал мадемуазель к себе.       — Мне было так страшно, Люциус… — в голос зарыдала она. Чувствуя долгожданное тепло и его запах, девушка спрятала заплаканное лицо в изгибе его шеи.       — Ну все-все. Тише, дорогая. Я с тобой, — ровным голосом произнес Люциус. Его ладонь медленно, почти бережно скользнула по ее волосам. Волшебник поцеловал ее в макушку и продолжая обнимать, успокаивал, слегка покачиваясь. — Взгляни на меня, — приказал он тише. Отстранившись, мужчина мягким движением приподнял ее за подбородок. — Забудь этот кошмар. Не вспоминай никогда, слышишь? Сейчас ты со мной и я больше никуда не отпущу тебя, милая, — проницательно глядя в ее глаза, Люциус одарил волшебницу своей самой порочной улыбкой. — Моя амортенция!       От такого откровения у Эммелин перехватило дыхание. Он осторожно обхватил ее лицо двумя руками, и приблизившись, коснулся ее губ своими.       — Моя амортенция! — низким, глубоким голосом прошептал он вновь, сливаясь в жарком поцелуе.       Девушка задрожала всем телом, боясь нормально дышать. К тому же сердце заколотилось, готовясь выпрыгнуть из груди.       Смакуя ее губы как сочный персик, Люциус потянул ее вниз, укладывая на мягкие подушки. Мир вокруг перестал существовать. Только она, ее всхлипы, тут же превращающиеся в тихие стоны удовольствия и сладкие, сладкие губы.       Трясущимися руками, француженка остановила его пальцы, массирующие внутреннюю часть ее бедра. Она тихо прошептала, что не собирается пока двигаться дальше.       Хриплым от желания голосом, Люциус уточнил, естественно сдерживая разгоревшиеся похоть и желание, уверена ли она в этом. Эммелин кивнула, лаская его широкие плечи и спину.       Ладонью, мужчина заскользил вверх, затем вниз по ее бедрам, сминая ягодицу, заставляя девушку дрожать и трепетать под ним. Углубляя поцелуй, тяжело дышавший Люциус, провел по ее спине и ловко расстегнул бюстгальтер. Затем одним движением потянул одежду вверх, заставляя девушку затаить дыхание. Шрамы почти заживали, благодаря усовершенствованной мази целителя. Мужчина невесомо, боясь причинить боль, провел по тонким, розовым линиями от основания проколов пасти.       Размышляя, как теперь он станет относиться к ней, Эммелин прикусила губу, всматриваясь на блуждающие по телу глаза. Хотелось прикрыться немедленно, но она позволила ему разглядывать и изучать каждый дюйм ее кожи.       «Если бы он увидел эти рубцы неделю назад, — сглотнула она, — точно бы ушел и никогда не прикоснулся».       — Ты у меня такая красивая. — голос мужчины послал волны приятных мурашек, завибрировав на груди. С губ Эммелин сорвался тихий стон удовольствия, когда Люциус смачно втянул ее левый сосок, а правый затвердел под его чуткими пальцами. — Ты моя. Только моя! — зарычал он, оставляя горячие следы на ее груди и поднимаясь к шее.       Внутри нее затрепетали бабочки, не давая возможности нормально думать. Да и зачем вообще сейчас о чем-то размышлять? Она отдалась этим страстным чувствам захлестнувших сердце и разум.       Волшебница с ума сходила, когда Люциус, вдавливая своим горячим телом, целовал ее и ласкал так, что разлившееся по телу тепло, буквально образовывало тайфун наслаждения внизу живота. Они так соскучились друг по другу, сливаясь в единое целое. Никто не сдерживал стонов наслаждения. Люциус рычал, пока вколачивался в нее, а она с удовольствием прижималась к нему, царапая спину.       — У меня для тебя кое-что есть, — поднимаясь на локтях, переводивший дыхание Люциус потянулся к прикроватной тумбе. — Акцио, — и по мановению волшебной палочки, его пальто подплыло к рукам.       Пребывающая в неге наслаждений, Эммелин его не слушала. Она довольно улыбалась, сминая прикрывавшую голое тело простыню, и выравнивала дыхание. Когда довольный Люциус дотронулся до ее плеча и наклонившись слизал место своего укуса, девушка очнулась и моргнула.       — Запоздалый подарок на день рождение! — торжественно заявил волшебник, поставив на вздымающуюся женскую грудь фиолетовую коробочку.       Брови волшебницы в удивлении поползли вверх. Глаза Эммелин засияли от такого внимания с его стороны. Настоящий подарок на день рождение? Вот так сюрприз! Она улыбнулась и подтянув ноги присела, поудобнее устраиваясь на подушках.       — Посмотри, что на обороте, — хриплым голосом подсказал Люциус, наблюдая за движениями любовницы.       Эммелин развернула медальон и застыла, приоткрыв губы. Глаза почему-то увлажнились вновь. Заправив прилипающую к лицу прядь, она с удивлением и недоверием взглянула на мистера Малфоя.       — Ты помнишь тот день?! — горло сжалось от нахлынувших эмоций.       — Почему я должен его забывать? — фыркнул мужчина, пододвинувшись ближе. — Понравилось? — бархатным голосом шепнул он ей в ушко. Люциус наклонился и горячо поцеловал ее шею. — Видишь, — провел он по гравировке на медальоне, — я помню, как тебе это понравилось тогда. А сейчас тебе понравился мой подарок?       — Да! Да! Да! — вскрикнула Эммелин, обрушив свои губы на его. Она с жаром целовала мистера Малфоя, а потом отлепившись, засмотрелась на медальон.       Перед глазами пронеслось воспоминание. Солнечный апрельский день. Они находились в густом лесу, раскинувшемуся в живописном Мелроузском аббатстве. Через несколько часов должно было начаться собрание приспешников Волдеморта. Пока мистер Малфой, собирал последнюю информацию от младшего Лестрейнджа, мадемуазель Дюваль гуляла неподалеку.       Облюбовав единственное липовое дерево, ведьма старательно выжигала на коре букву «Л». Освободившись от Лестрейнджа, аппарировавшего обратно к стае Фенрира, Люциус подошел к девушке сзади. Собственнически обвив руки вокруг ее талии, он усмехнулся, глядя на произведение искусства.       — Не стоит писать мое имя на дереве, — целуя нежную шею, Люциус взглянул наверх. Там, среди ветвей дерева металась дриада. Она злилась, шипела и шуршала листьями, но никак не могла подобраться к нахальной ведьме.       — Почему ты думаешь, что это твое имя? — наигранно возмущенно протянула француженка. — Может это Люпин!       — Ах так?! Ну хорошо, — сузил глаза волшебник и отодвинув ахнувшую девушку в сторону, повеял палочкой. Теперь на дереве появилась новая запись — «Л. М. ∞ Э. Д.».       Глядя на это, мадемуазель захохотала, обозвав его законченным романтиком.       — Вот так лучше! — поцеловала она мужчину после того, как нарисовала сердце вокруг их инициалов.       Дыхание обоих потяжелело, и не теряя больше времени, любовники сползли вниз на мягкую мишуру травы. _____________________       Расплывшись в улыбке, Эммелин провела по выгравированной надписи на медальоне — «Л. М. ∞ Э. Д.».       — Ты просто законченный романтик! — она поцеловала его, нежно прикоснувшись к его лицу.       — Так тебе понравилось? — выдохнул он ей в ухо, прикусив мочку с маленьким бриллиантовым украшением.       — Мерси! Я так люблю тебя, любимый!       Самодовольный Люциус вновь увлек волшебницу в свои объятия.       Так они пролежали почти час. Затем наступила пора отправляться в школу и домой.       Одеваясь, мадемуазель вновь предложила Люциусу сходить на спектакль про королеву Титанию и короля Оберона.       — Меня пока не выпускают из страны, — вздохнул мужчина, коротким движением поправив ремень. — Зато на следующих выходных, мы с тобой отправимся в Дорсет.       — Зачем? — на секунду замерла Дюваль с помадой в руке. Люциус пересек комнату и склонился к лицу Эммелин. Внимательно разглядывая ее отражение, он сказал:       — Моей женщине надо на лечебные воды. Не так ли, дорогая?!