Видения преданной куклы

      Красный кленовый лист сорвался с дерева и стремительно пикировав, норовился приземлится в кувшин с молоком. Как вовремя его отразил домашний эльф Мальсибера, приставленный помогать ему 24 часа в сутки. Все это было идеей Авроры — его благоверной жены.       Когда на рассвете из окна ввалилась черная, дымящаяся тень, скользнувшаяся к дивану и постепенно принявшую облик Люциуса, тяжело опустившего окровавленного Марциана, то не находившая себе места Аврора с воплем вскрикнула. В ужасе она подбежала к супругу, протягивая дрожавшие руки к месиву, вместо красивого лица. Крича от ярости, миссис Мальсибер, уже потерявшая над собой контроль, набросилась на Малфоя, обвиняя его во всех смертных грехах. Кто бы мог подумать, что такая изящная леди опустится до уровня грязнокровки, пуская в ход кулаки. Получивший многозначительные раны, мистер Малфой остановил Аврору, поймав за запястья.       — Фавн! Немедля зови целителя! — с яростью взревел блондин, тяжело переводя дыхание. — Клянусь тебе, с ним все будет хорошо, — низким, металлическим голосом заявил он, прижимая женщину к себе, пытаясь успокоить.       Она, конечно же, влепила ему пощечину и устремилась к лежавшему на диване супругу, рухнув на колени перед ним. Затем подняла весь дом на уши, приказывая домовикам перенести его в спальню, аккуратно освободить от доспехов и готовить необходимые зелья. Державшийся за стул, Люциус проследил за уходящей Авророй до лестницы и лишь потом, скривившись от боли, свалился в кресло.       Целых три заграничных целителя проливали пот, корпя над восстановлением лица мистера Мальсибера. Малфой постарался призвать их в Британию, и расщедрился, выплатив компенсацию за пропущенный и очень важный консилиум и, разумеется, за тайну о неразглашении. Он напряженно следил за каждым движением колдомедиков, творивших лечебную магию над его другом. Когда его личный целитель объявил о карантине, Люциус не оставил Марциана одного бороться за жизнь. Он каждый день отправлял мистера Аякса к нему, хоть Аврора и была против, бурча под нос о своем семейном лекаре.       И вот, по прошествии почти двух недель, мистер Малфой решил навестить друга лично. Его семейный целитель — Аякс, проверил температуру, измерил остальные показание волшебника и не выявив заражение ликантропическими вирусами, вынес вердикт на разрешение. А на его комментарий о быстром сердцебиении, Люциус лишь усмехнулся, вспоминая недавнюю встречу с мадемуазель Дюваль. Теперь со спокойной душой, он сидел напротив Марциана, попивая имбирную медовуху.       — Ты можешь идти, — усталым голосом приказал Марциан домашнему эльфу. Тот, переминаясь с ноги на ногу, пропищал о приказе хозяйки. — Я тебе говорю, — облизнул мужчина сухие губы, — как твой хозяин, ступай в дом.       Домовик растерялся. Попытался возразить, подняв тонкую ручку, но под шипение своего Мастера, поклонился и исчез.       — Выглядишь получше… — заметил Люциус, чуть наклонив голову и оценивая друга.       — Неплохо, да, — едва ухмыльнулся Марциан, слегка касаясь маски на щеке. — Для человека, у которого пол лица оттяпали!       — Не надо было идти со мной, — недовольно пробормотал блондин, поджимая губы.       Марциан весело расхохотался, а потом ахнул и закряхтел. Лекари восстановили подкожные фасции, соединительную ткань и нервно-сосудистый слой. Осталось лишь нарастить эпидермис. У Марциана выявили аллергию на некоторые свойства целебной мази. Поэтому, целители решили действовать медленно, пробуя мягкие слизевые экстракты тритонов. А чтобы не пугать окружающих ужасным видом, мужчина надел на лицо золотую маску, скрывающую половину лица.       — Я сказал Аяксу зайти к тебе вечером с новой мазью, — открыв черепаховый футляр для сигарет, Малфой вытащил одну. Зажав между губами, он наклонился вперед и зажег ее с помощью волшебной палочки. — Он уже выработал новую формулу на основе панцирной крошки ахатин, — затянулся мужчина и глубоко выдохнул дым.       — Мхм, — только и выдавил Марциан. Поврежденную сторону начало понемногу жечь. Благо из дома уже быстрым шагом приближалась Аврора, а за ней семенил домовик.       — Время для зелий! — пропела женщина, встав полубоком к Малфою. Беря с подноса микстуру, она взболтала ее, прежде чем налить в стакан. — Я бы попросила вас, мистер Малфой, не курить в присутствии больного человека, — холодно бросила Аврора и нахмурилась.       — Милая, — прохрипел Марциан, задирая голову вверх.       — Осторожно. Вот так, — ласково прошептала она, помогая супругу проглотить зелье. — Тебе пора отдыхать. Маска уже нагрела мышцы и ткани. Ты же знаешь рекомендации нашего лекаря, — подчеркнула Аврора, заворчав.       Люциус моргнул, медленно стряхивая пепел в хрустальную пепельницу. Щелкнув пальцами, приказал эльфу убрать все.       Вытирая подбородок мужу, Аврора осторожно подправила, привязанную к спинке стула маленькую подушку.       — Вам пора домой, мистер, — резко сказала она, указывая Малфою на дверь.       — Ты что? Это же Люциус, — растерялся Мальсибер, ошеломленно смотря на супругу снизу вверх.       — Ничего, Марциан, — стиснув зубы, кивнул Малфой. — Она права. Засиделся я тут с тобой. А тебе пора отдыхать.       — А ну-ка сядь! — остановил его Мальсибер, кряхтя. Когда он попытался сменить положение, в позвоночнике стрельнуло током. Но несмотря на это, мужчина перенес вес тела на руку и усевшись, тяжело посмотрел на жену. — Дорогая, приди в себя. Это же наш Люциус — друг семьи! — схватив руку суетившейся вокруг него жены, он покраснел, не то от стыда, не то от злости.       — Друг, который бросил тебя на съедение ночной твари! — выплюнула она, кривя губы.       — Я сам решил пойти с ним. Он ни в чем не виноват! — едва не сорвался на хрип Мальсибер.       — Он даже свою… — осеклась она, глазами покосившись в сторону Люциуса, — девушку не смог спасти, или кем она ему там приходиться, — не на шутку разозлилась Аврора, сжимая челюсти.       — О, Салазар! — прошептал Мальсибер, закрывая глаза рукой. — Аврора. АВРОРА! — слегка повысил он голос, стукнув кулаком по столу. Из кувшина с молоком, всплыл пузырь и лопнул. — Дай нам поговорить. Хорошо?       Женщина, покусывая нижнюю губу, прищурилась на супруга, скрестив руки на груди. Она была недовольна тем, что он все еще общается с Люциусом. Аврора злилась за то, что Марциан едва не погиб из-за него. Вдобавок, почему-то блондин вылечился быстрее и уже скакал туда-сюда. А ее муж стонал от боли, наращивая часть лица. С каждым разом, когда над Марцианом колдовали целители, Аврора стояла в сторонке, вытирая горькие слезы. Она чувствовала всю боль, которую испытывал супруг. И если бы в ту злополучную ночь, этот рогатый ликан отгрыз мужчине сонную артерию, ведьма, не думая ни о чем, собственной палочкой прикончила бы Люциуса Малфоя. И себя за одно, так как жить без любимого мужчины, она не хотела.       — ДОРОГАЯ! — обратился Мальсибер к супруге, сжав той руку.       — Хорошо, милый, — вздохнула женщина недовольно, поджимая губы на закашлявшегося супруга. — Только не нервничай и не напрягайся, — она помогла ему нормально сесть и чмокнула в макушку. — И помни, что до обеда, мы должны обработать раны.       — Если эльфы приготовили гречневый суп со слизняками, то можешь вылить его обратно, — пробурчал мужчина, страдальческий глядя на жену. — Я устал питаться одной водой.       — Можешь не волноваться, любимый! Я приказала подать твой любимый бифштекс. Мясо тоже надо кушать!       — Отлично! Ты же останешься на обед? — уточнил Мальсибер, радуясь.       — Н-нет, дружище. У меня другие дела, — тонко улыбнувшись, поспешил Люциус успокоить Аврору.       Женщину передернуло от предложения супруга. Она хмуро покосилась на Малфоя и прочистив горло, ушла.       — Прошу прощения. Ее как подменили, — извиняющимся выражением взглянул Марциан на друга, а потом указал на кувшин. Оставшийся рядом эльф взболтнул молоко и после, налил его в стакан. — Мне так стыдно, — зажимая трубочку в рот, — за ее слова, — мужчина втянул теплое молоко с медом, которое держал домовик. Согласно вердикту целителей, молоко помогало нейтрализовать аллергены и вырабатывало строительные клетки для наращивания мышц и кожи. — Не принимай ее злость близко к сердцу, друг мой, — вздохнул Марциан, салфеткой проведя по подбородку.       — И не собирался, — отмахнулся Люциус, отхлебнув имбирную медовуху. — Она любит тебя, поэтому и взъелась.       — Ты прав, — улыбаясь как последний влюбленный дурак, Мальсибер хихикнул. — И тебя Эммелин любит! — протянул он с кривой ухмылкой.       После того, как ликан разодрал ему часть лица, мышцы щеки срослись неровно, вызывая асимметрию на противоположной стороне лица. И теперь улыбка Марциана напоминала кривой разрез. Могло показаться, что он задумал нечто нехорошее и собирался выкинуть гадкое заклятие. Люциус едва заметно поморщился, от такого зловещего вида. но тут же вернул безупречное выражение лица и сделал вид, что ничего не произошло.       — Ты слышишь меня?       — Что? — моргнул Люциус.       — Я говорю и тебя Эммелин любит, эдакий ты прихвостень Темного Лорда!       — Да-а. Я знаю, — ровно отозвался блондин, а потом медленно выдохнул.       Глядя на него, Мальсибер прищурился, задумался и отправив эльфа домой, решился затронуть тему на счет последней истерики мадемуазель Дюваль. Мол, о какой свадьбе шла речь?       Тут Люциус и решает выговориться. Раздражаясь, он ворчал, что Эммелин напридумала себя сказку про розовых пони и семейную жизнь в воздушном замке. Мужчина слово в слово, ну почти, рассказал, как она хочет выйти за него замуж. Как грезит стать миссис Малфой. А вот он, наоборот, жениться второй раз не желает и начинает беситься, когда об этом затрагивают тему.       — И как тут быть? Неужели нельзя прийти к компромиссу? Какая разница — законный это брак или нет, если нам и так хорошо друг с другом?!       — Тогда оставь ее, друг мой, — спокойно вынес вердикт Мальсибер.       — Что? — прошипел Люциус, замерев с ложкой меда в руке.       — Я говорю оставь девушку в покое, — наклоняясь вперед, отчеканил Марциан и постучал кончиками пальцев по столу. Люциусу понадобилась секунда, чтобы недовольно скривиться от услышанных слов и выругаться сквозь зубы. — Лучше сразу разорвать с ней отношения, чем питать бессмысленными надеждами о браке.       — В том то и дело! Я же не собираюсь жениться, — бросил Малфой с каким-то отчаянием, но потом быстро потушил его. Раздраженный, он вытащил сигару и задымил. — Пускай сразу отбросит эти глупые мечты.       — Ну вот и отпусти девушку. Не мешай другим выполнить свой долг перед ней.       — И на что это ты намекаешь?       — Пойми меня правильно, дружище, — отмахнулся Мальсибер, раскрыв ладони перед собой. — Эммелин красивая и молодая женщина. Она хочет замуж, возможно, и детей, а ты не хочешь жениться. Дай ей возможность выйти за другого.       — Ну уж нет! Я никогда не позволю ей уйти от меня. Она моя женщина! А при мысли о другом мужчине, который станет лапать ее и прикасаться к ее телу, я готов убить, — жестко прорычал Люциус, вспоминая жалобные крики мадемуазель и довольные стоны ликанов в том проклятом замке.       — Ну тогда женись на ней. Я искренне не понимаю тебя, Люциус, — увещевая друга, покачал головой Мальсибер. Осторожно просунув пальцы под маску, он попытался аккуратно почесать щеку. Место раны защипало, оголенные нервы среагировали и мужчина, зашипел от боли зажмуриваясь. — Вот смотри, я люблю Аврору и умру, если она полюбит другого и уйдет к нему. Но знаешь, что самое забавное в этой ситуации?       — И что же? — безразлично отозвался Люциус, постучав сигаретой по пепельнице.       Марциан поправил маску и откинулся на спинку стула, переводя тяжелое дыхание.       — Я бы умер, если бы она так сделала. Но умер бы спокойно, зная, как она счастлива. Так что, если не хочешь жениться, отпусти. Не мучай девушку.       Раздраженно фыркнувший Малфой покачал головой, твердо заявив другу, что они сами уже разобрались с этим вопросом. И дело закрыто в пользу Люциуса.

***

      К вечеру мистер Малфой вернулся в мэнор. Ужинать он не стал, так как после Мальсибера, заглянул еще и к Лестрейнджам. Поэтому сразу направился в свой кабинет. Медленно заправляя манжеты на руках, он прошел к барной стойке. Хрустальная крышка графина звякнула о серебряный поднос. Мужчина наблюдал, как янтарная струя волнами обволакивала внутренность бокала, быстро заполняя его на половину.       С мадемуазель Дюваль он сегодня не встречался. В начале недели она всегда была занята в школе, ну впрочем, как они и договаривались еще тогда, когда установили дни для свиданий. Поэтому с легкой совестью, мужчина решил рассортировать почту, небольшой стопкой, лежавшей на письменном столе.       Взяв первый конверт, Люциус тут же, даже не читая его, выбросил в сторону. Отвечать на вопросы Риты Скитер — этой дуры, написавшей книгу на фоне его провала в министерстве и позора перед всей магической Британий, а теперь просившей личной аудиенции, волшебник не собирался. Более того, по ходатайству адвоката Малфоя, эта пронырливая особа должна была оплатить ему штраф на кругленькую сумму и выплатить компенсацию за клевету. А за все проданные книги про него и семью Малфой, Рита Скитер обязана перечислить часть прибыли на личный счет Люциуса в Гринготтсе.       Следующий конверт прислал атташе по международным вопросам. Далее была записка от Драко.       Разбирая письма на более важные, мужчина наткнулся на блестящий черный конверт, перевязанный атласной лентой цвета фуксии. Бровь мистера Малфоя медленно выгнулась. Крутя письмо в руках, он смотрел на завитки красных чернил. Глазами быстро пробежавшись по строкам, он вдруг хитро ухмыльнулся и откинулся на спинку кресла. Медленно проводя по губам, Люциус уже расставлял свои планы на следующие дни.       Письмо не то, чтобы взволновало его, а скорее позабавило. В глубине души щелкнул интерес и капризное эго возликовало от собственного магнетизма. Уже все для себя решив, Люциус медленно кивнул своим мыслям и ухмыльнулся, закидывая письмо в ящик стола. Осталось разобраться с остальными бумагами. Схватив нож для писем, он разрезал конверт и стал вытаскивать письмо атташе, одним глазом уже читая записку от сына.

***

      В этот субботний день в учительской Хогвартса царила суета. Виной всему этому стала Помона Стебель. Просто у декана Пуффендуя сегодня было день рождение! А именно юбилей. Как никак 55 лет! Поэтому профессора-волшебники решили приготовить сюрприз имениннице. Пока Флитвик отвлекал ее в теплице с расспросами о жаброслях, они быстро суетились, украшая кабинет в любимые цвета Стебель.       Скрипнув дверью, внутрь залетела мадам Помфри. Запыхавшаяся женщина, сипло выдохнула и поставила на стол тяжелый сундучок с «целительскими припасами». Передав украшение стен шариками в руки Синистры, профессор Макгонагалл прошла к столу. Затем ведьма ахнула, недоумевая. Школьная целительница замотала головой и пожала плечами оправдываясь о нехватке времени. Тогда профессор Макгонагалл, покусывая губы, щелкнула пальцами, словно ее осенила гениальная идея. Оглянувшись, она подозвала профессора Дюваль.       — Ради всего святого, сбегайте в Хогсмид, — зеленоватые глаза ведьмы нервно бегали в поисках понимания.       — У меня совсем вылетело из головы, — извинилась мадам Помфри, вытирая руки о накрахмаленный фартук.       — Купите что-нибудь необычное, — вытаскивая из мехового кошелька сикли, мягко попросила зеленоглазая.       — То, что понравится Помоне, — торопливо вставила школьная целительница.       — Ну и что это может быть? — протянула Эммелин, подманив свою мантию.       Требования коллег были не совсем понятны ей. Моргана! Они даже сами толком не могли определиться с подарком, и попросту взвалили это дело на плечи молодой ведьмы. Ну хороши, что скажешь. Однако Эммелин даже немного выдохнула от облегчения. Все-таки прогуляться по Хогсмиду куда лучше, нежели тратить свое драгоценное время в учительской. Сейчас она должна была быть в Малфой-мэноре, но ее, как некстати, пригласили на тайное празднество. Отказ с ее стороны выглядел бы крайне неприлично.       — Что-нибудь миленькое и привлекательное, — переглянувшись с мадам Помфри, Макгонагалл поправила вытянутые, как кошачьи глаза, оправы очков.       — Платье что ли? — уточнила Дюваль, удивленно выгнув бровь. — Украшение?       — Нет-нет! Знаете, Помона любит что-нибудь дивное!       — Хорошо, Минерва, — светски улыбнулась мадемуазель. — Хоть отдохну от вашего шума, — подумала она, уже выйдя в коридор.       Размытая от вчерашнего вечернего дождя, слякотная тропинка вывела ведьму на главную улицу волшебной деревни. Причудливые крыши домов и витрин были украшены к наступающему празднику Самайн. Жители Хогсмида и соседней долины, закупались на выходных всем необходимым.       Зная, что тут ничего особенного не найти, Дюваль повернула у следующего закоулка ведущего в Кабанью голову. С помощью камина, она отправилась на Косую аллею. Здесь выбора было куда больше. К тому же на углу открылся новенький магазинчик в виде разноцветного шатра.       Мадемуазель неспеша бродила по узким улочкам, разглядывая витрины с товарами. Теплый свет фонарей, в пасмурный день, играл на влажной брусчатке размытыми пятнами. Объявления о поиске пропавшей детской тени трепетали на ветру. Полноватая, низкорослая женщина следила чтобы наемные работники правильно установили новую вывеску магазина одежды — «Платье для волшебных мероприятий».       Покупать одежду в подарок, как и пожелали коллеги, был не вариант. Следующим стояла лавка с зельями, мимо которого Дюваль прошла молча. Стоя напротив глянцевой витрины салона украшений, ведьма колебалась стоит ли зайти внутрь или все же нет. Она хотела неспеша рассмотреть, какие серьги выставлены на продажу, какие бусы сейчас лежат на фиолетовых подушках под стеклянным колпаком. Покусывая губу, девушка все же отворила дверцу и кивнула поздоровавшемуся продавцу. Он аккуратно вынул обитый бархатом лоток, на котором блестели бусы и цепочки. С улыбкой на губах, Эммелин принялась разглядывать предложенные им украшения и порадовала себя браслетом из розового золота.       — Надо подарить что-нибудь символичное, — размышляла она, оценивая блеск звезд на браслете, переливающихся при дневном свете. — Помона любит что-нибудь дивное, да? — самодовольно покачав головой, девушка вздернула носик и зашла в разноцветный шатер на углу улочки. — Какие у вас есть растения? — крутя фигурку с кошкой, стоявшей на прилавке, уточнила она у продавца.       Мужчина восточной внешности улыбнулся первой посетительнице за утро, и с энтузиазмом стал вытаскивать из прилавка и полок молодые растения в горшках и бочках. Он предлагал необычные для здешних волшебников ростки и цветы. Остановившись между пушистыми, как мех, мухоловками и смеющимися гиацинтами, которые как оказалось умеют петь, ведьма прикидывала реакцию Помоны.       Через некоторое время, держа в руках коробку с горшком смеющихся гиацинтов, Эммелин зашла в букинистическую лавку. Маленький островок перед входом был завален новинками магических изданий. Взяв книгу с привлекательной обложкой и со вздохом полистав несколько страниц, она положила книгу поверх других.       Красный стенд с глянцевыми журналами заговорщицки советовал купить путеводитель в сияющий мир стиля и моды, чтобы одеваться как первая леди магической Британии.       Посмотрим, что это за модница такая.       Хотелось выбрать один самый толковый и интересный, но времени было катастрофически мало. Не колеблясь, мадемуазель вытащила несколько журналов из разных изданий и прошла к кассе. Оставалось быстро трансгрессировать в Хогсмид, а оттуда в Хогвартс. Время уже близилось к праздничному обеду.       День рождение профессора Стебель отметили шумно, в пределах разумного конечно же. Как всегда, Хагрид рассказал трогательную историю о своих зверинцах, желая коллеге крепкого здоровья. Флитвик исполнил песню и станцевал с мадам Помфри. Женщина вскоре отклонилась обратно в Больничное крыло.       Какой-то второкурсник умудрился за один присест проглотить две дюжины шоколадных лягушек на спор. Амфибии, барахтаясь между зубами, склеились между собой и застряли в пищеводе. Остальные, попав в желудок, прокладывали пусть наверх. Не сказать, что это обрадовало мадам-целительницу, так как единственным лечением было промывание желудка водно-солевым раствором. Разозлившаяся женщина отчитывала позеленевшего от приступов рвоты негодника, грубо всучив ему в руки деревянное ведро.       Макгонагалл искренне пожелала Помоне счастья. А когда Стебель отвлеклась на торт, то прикрывая от нее губы ладонью и повернув голову к Эммелин, шепотом поблагодарила за необычный подарок. Радостная от такой необычной находки, профессор Стебель тут же стала напевать песенку, и все учителя хохотали над тонюсенькими и писклявыми голосами гиацинтов, пытавшихся повторить ненавязчивый мотив.       Вытирая слезы смеха, мадемуазель Дюваль получила удовольствие от праздника и мысленно согласилась, что осталась в школе не зря. В отличии от Северуса, скрывшегося после первого поздравления в своем подземелье.       Вечером после праздника, сидя в своей комнате, Эммелин захотела навести порядок на письменном столе. Вытащив из бумажного пакета утренние покупки, она с интересом полистала журнал.       Страница за страницей раскрывались советы вроде — «Кашемир или вискоза?» или «Новый образ для этой зимы». Волшебница даже усмехнулась, какой умник мог додуматься нацепить опоссума на голову и представить это новым писком моды. Страница с шумом перелистнулась… Как вдруг глаза зацепились за яркий, жирный шрифт и колдографии под ним.       Не веря собственным глазам, Эммелин застыла, глядя на Люциуса, сидящего на благотворительном мероприятии в Париже, как кричал об этом заголовок статьи. А еще колдография одной модели в платье с голубыми перьями. А потом и следующая, где она пристроилась к нему и так счастливо улыбалась, вцепившись под руку.       Время вокруг будто остановилось. Внимание сузилось на довольном лице Малфоя, в гордой и хозяйской позе сидевшего в кресле. Мгновение спустя он лениво перевел взгляд с колдокамер на подиум с дефилирующими моделями.       Дыхание мадемуазель мигом перехватило. С полуоткрытым ртом, она аж зажмурилась, нахмурилась и вновь вытаращилась на колдоснимки. Это было правдой. Люциус и блондинка…       Эта была Оливия. Да-да! Та самая ведьма со свадьбы Флинтов, которая положила глаз на мистера Малфоя. А он еще, как самый отвратительный предатель, смел чмокнуть ее лягушачью лапку и все это на глазах мадемуазель Дюваль.       Руки задрожали так, что пальцы напряженно впились в края страниц и журнал немного затрещал. Сверху, как ощутила девушка, вылили чан с кипятком. Стало жарко и внутри, и снаружи тела. Поведя напряженным плечом, ведьма швырнула журнал на пол. Кровь застучала в ушах от накатывающей злости. Острым взглядом, Эммелин оглянулась в поисках шкатулки и вытащив драконий глаз, прошла к шкафу. Подманив доказательства, она прошипела заклинание и нырнула в зазеркалье.       

***

Кабинет мистера Малфоя       Пламя в камине переливалось янтарными всполохами, бросая на стены причудливые тени. Напротив огня сидел Люциус. Расположившись в глубоком кресле с высокой спинкой, он положил ногу на ногу, слегка качая мыском лакированного ботинка. Откинувшись на кожаную обивку, мужчина подпер подбородок пальцами, задумчиво скользя взглядом по эфемерным мерцаниям силуэтов.       Сразу в нескольких местах вздымались туловища его заграничных собеседников. Мистер Малфой, не спеша и медленно вел беседу, внимательно слушая и оценивая каждого. Иногда слегка кивал и тонко улыбался, узнавая новости из соседних стран.       — В нашем Министерстве витает тревожное настроение, — сказал мужчина с немецким акцентом. Его звали мистер Герхарт. Он был старым другом Люциуса, а его сын приезжал в Малфой-мэнор на Зимний бал вместо отца. — Наш полукровка-канцлер вскоре полетит в бездну! А вместе с ним и его экономические реформы провалятся в течение двух-трех месяцев.       — Значит, фундамент покрылся трещинами, — пробормотал мистер Малфой, слегка наклонившись вперед. Кресло тихо скрипнуло под его весом. Остальные довольно хмыкнули, а кто-то даже зашипел.       — Фондовый рынок держится только на родовитых фамилиях, имеющих какой-то вес в обществе, — после некоторой паузы начал мистер Герхарт. — Когда начнется падение нынешней системы, мы сможем ловко предложить альтернативу. Многие захотят вернуть прежнюю стабильность, к которой привыкли. Вот только она будет исходить уже на наших условиях!       — Ты же теперь на хорошем счету у Лорда Волдеморта, да? — спросил мужчина справа. Он также был одним из сторонников идей Волдеморта из Амстердама. — Я хотел бы, чтобы именно ты, Люциус, представлял магическую Британию от его лица.       Приподняв голову, Люциус едва заметно улыбнулся, когда как остальные одобрительно закивали и бросали брезгливые шепотки про нечестивцев и грязнокровок. Пламя взвилось чуть выше, облизав обожженную кирпичную кладку внутри камина.       — Как только эти грязнокровки потеряют поддержку… — начал было другой мужчина в камине, но договорить он не успел. Фраза заглушилась грохотом распахнувшейся двери кабинета.       Дверь ударилась о стену, отколов слой штукатурки. Люциус невольно содрогнулся. Резко повернув голову, он сузил глаза, не понимая, отчего Эммелин такая взвинченная и почему чуть не снесла его дверь с петель.       — Люциус Абраксас Малфой!       Со стороны приобретшая сходство с разъяренным драконом, она с презрением сверлила лицо мистера Малфоя, будто собралась сожрать его живьем. Ведьма быстрым шагом пересекла комнату.       — Господа, — не сводя с нее глаз, медленно произнес было Малфой бесстрастным тоном, но тут же сморщился, когда в лицо швырнули журналом для моды.       — Вот значит как, да? Ничтожество! — взревела растрепанная француженка. — Сволочь! Гнусный врун!       Не ожидавший подобного оскорбления, Люциус рывком вскочил с кресла. Лицо словно окаменело, желваки заходили, а взгляд страшно потемнел. В глазах, приобретших сходство с грозовой тучей, застыл вопрос.       Совсем сдурела?       Все его друзья и заграничные компаньоны видели это. Для них подобное обращение с аристократом — да еще и мужчиной — было немыслимой дерзостью.       — Поговорим позже, — с подавленной злостью бросил мистер Малфой и щелкнул пальцами. Пламя камина осело, и исказившиеся лица сразу растворились. — Что на тебя нашло? — повысил он голос, поджимая губы.       — Сволочь! — крикнула Эммелин на французском и замахнулась.       Возвышаясь над девушкой, Мистер Малфой вовремя перехватил ее за запястье и крепко сжал. Дюваль прошипела. С губ сорвался болезненный стон.       — Какого дьявола?       — Ой, Эммелин, ты, конечно, извини меня. Мне очень хочется провести с тобой время и на спектакль к чертовой Титании я бы с тобой сходил, но я такая жертва обстоятельств! Меня ненавидит Милорд, насмехаются Пожиратели смерти и министерство Магии наложило запрет на выезд за границу. Тогда почему ты, ублюдок чертов, выскользнул в Париж?       — Успокойся, — гаркнул Малфой.       — НЕТ! — в ответ крикнула мадемуазель Дюваль.       Гнев сверкнул в глазах Люциуса. Черты лица исказились в недовольной гримасе. Мельком взглянув вниз, он увидел колдографии в журнале и с шумом выдохнул, ругнувшись под нос.       Мадемуазель бранила его на чисто французском, обвиняла во всех смертных грехах. Люциус острым взглядом впился в нее, не понимая, как быть — либо оправдываться как нашкодивший кот, либо оставить все как есть и пускай сама как-то пытается успокоиться. Через несколько попыток Эммелин вырвать руки, он наконец разжал свои и слегка оттолкнул ее от себя.       — Что за манеры? Прекрати истерику.       — А то что?! — воскликнула волшебница, убирая с лица прилипшие пряди. — Что ты мне сделаешь? Уйдешь к этой сучке Оливии? Нравится она тебе, да?! А я подозревала. Еще тогда, на свадьбе видела, как ты смотрел на нее. Кобелина ты смрадная, — топнула она ножкой. — От тебя несет вонью лжи, — выплюнула сквозь зубы. — Ты спал с ней? Ты с ней спал???       — Ты правда хочешь знать об этом? — прошипел Малфой ядовито, пальцами схватив ее щеки и надавив.       — Двуличный подонок! — дернув головой, Эммелин в слезах задрожала. — Я так ждала этот спектакль. Хотела пойти вместе с тобой. Пожертвовала мечтой ради тебя. А ты… Знаешь, как я тебя ненавижу? — шипела она, выдавливая всхлипы и глядя на окрашенное холодной яростью лицо Люциуса. — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — уже сквозь рыдание, кричала мадемуазель. Сердце ее болезненно сжималось и будто замирало на месте.       — Лечи нервы, дорогуша, — бросил он жестко.       Небрежно оттолкнув девушку в сторону, мужчина стремительно пошел к выходу. Сжимая кулаки, он скорее хотел уйти подальше, лишь бы не слушать эту истеричку, кричавшую в спину гадости или хуже того, дать ей смачную пощечину.       Только на выходе он услышал сдавленный вдох. Почувствовав что-то неладное, мужчина обернулся и на миг нахмурился от увиденной картины. Обессиленная Эммелин успела ухватиться за кресло и уже сползала вниз на колени. Вид у нее был какой-то болезненный. Она зажмурилась и тряслась.       Будто молния, Люциус оказался рядом с ней. Он с трудом разжал ее намертво вцепившиеся в кресло пальцы.       — Сядь сюда, — подняв ее как пушинку, мужчина усадил мадемуазель в кресло. — Воды, живо! — крикнул он в сторону, а сам принялся бережно поправлять волосы с лица и вытирать мокрый лоб. — Успокойся. Сделай глоток, — схватив стакан у эльфа, принесшего графин с водой, Люциус заботливо помог Эммелин попить.       Скривившись от вкуса обычной воды, мадемуазель откинулась на спинку кресла. Плотно прижимая пальцы к губам, она сдерживала рвотный позыв. В голову будто стреляли Круциатусом, при чем по несколько сотен за раз. Череп так сильно трещал по швам, а мозг свело судорогой, что девушка крепко зажмурилась. Вдобавок отдающий приказы эльфам, Люциус действовал на нервы, а его голос зудел в ушах.       — Не надо никакого целителя, — сдавленно выдавила она, спустя пару минут. Тремор рук перекинулся и на ноги. — Иди куда шел, понял?..       — Не устраивай сцен, — цокнул Люциус и вздернув полами мантии, уселся на колени перед ней. Он мягко массировал ее руки, целовал их и заглядывал в беспокойные глаза. — Что с тобой? Видимо у тебя точно нервы сдали.       — Это все зелье, — вырвав руки, она прижала их к вискам и макушке. — Целительница из Мунго, прописала его вместо противозачаточного. Но тебе, конечно же, это не интересно.       — Почему ты так считаешь? — выдохнул Люциус хмурясь. Он погладил ее по голым коленкам и поправляя юбку, спустился к икрам и лодыжкам. — Я считал, что ты уже прекратила принимать их.       Ироничная улыбка скрасила губы мадемуазель. Она склонила голову и устремила на Люциуса осуждающий взгляд.       — Если бы ты интересовался мною как человеком, а не только как инструментом для плотских утех, то знал бы, что после нашего спонтанного секса, когда ты бессовестно подлил мне Зелье Похоти, у меня вновь началась аллергия на Цезальпиниевое зелье. Но тебе же все равно на меня. Ты по Парижам гуляешь. Да еще и в компании с этой жабой О-ли-ви-ей!       — А если бы ты не оставалась в школе, то узнала бы первой новость, которую я так ждал. Два дня назад пришло письмо из Министерства. Они сняли запрет на выезд из Магической Британии.       Вздох удивления слетел с приоткрытых губ мадемуазель. От осуждающего взгляда мистера Малфоя, она сглотнула. Но откуда было ей знать, что Фадж решил снять запрет? Эммелин чуть расслабилась, на мгновение застыла, а потом вновь нахмурилась.       — Но это не отменяет того факта, что ты был с Оливией. Ты же мог прийти ко мне и рассказать про свободу, — голос надтреснуто дрогнул. — Ведь мог же? Да? Но решил повеселиться с этой дурой, — срываясь на вдохе прошипела Эммелин.       — Мордредовы яйца, — буркнул сквозь сжатые зубы Малфой. Его взгляд потемнел, когда он впился пальцами в бедра девушки. — Да я сделал это. Надо ведь было подровнять репутацию! — сдержанно, но твердо отчеканил мужчина. — Благотворительный конгресс был первым шагом возвращения моего места и веса в обществе. Дальше — больше.       — Ты предал меня, — апатично отозвалась Эммелин, вытирая щеку. Горячие слезы вновь потекли, срываясь с подбородка к шее.       — Милая, — уже поглаживая ее ноги, начал было Малфой. — Ну перестань! Ты же обещала больше не ссориться. Помнишь? — он приподнял ее юбку и чмокнул ее в колено, продолжая смотреть в глаза.       — Люциус! — едва ли сдерживая слезы, внутрь кабинета ворвалась Нарцисса. Мистер Малфой, миллисекунду назад нежный и внимательный, тут же переменился в лице. Шея его напряженно дернулась, а взгляд потяжелел при виде бывшей жены. — Люциус… Он… Темный Лорд, — голос ее дрожал, а сама женщина держалась за сердце.       — Выйди, — жестко заявил Малфой.       Хлопающая глазами Эммелин была удивлена визиту этой женщины в столь поздний час. И что ей нужно от Люциуса, интересно? Додумать ей помешал шлепок в ногу. Ведьма подняла голову и чуть ли не съежилась в комок. От холодного и злого взгляда Люциуса, который уже вскочил на ноги и теперь возвышался над ней, стало не по себе.       — Что? — стискивая юбку на коленях, выдохнула Эммелин.       — Я сказал выйди. Оставь нас наедине.       Резкий, почти грубый тон пронзил сердце мадемуазель Дюваль. Девушка нахмурилась и скрестила руки на груди. Ногти больно впились в ладони.       — Ты это мне?       — Да! Тебе! — едва ли сдерживаясь, Люциус повысил голос. — Я сказал тебе оставить нас наедине. Выйди!       — Почему я, а не она? — взревела Эммелин, стукнув подлокотники кресла.       — Она мать моего сына.       — А я кто?       — Ты знаешь кто. А теперь выйди! — покраснел Малфой, раздувая ноздри. Бледная, как снег, Нарцисса продолжала стоять на месте и дрожать. — Оставь меня с Цисси!       — Отлично! — вскинулась француженка. — Я-то выйду, а вот ты больше никогда не войдешь, — процедила она, бросая ядовитые слова мистеру Малфою в лицо. И пусть как хочет, так и понимает, что именно она имела ввиду. Затем оттолкнув его локтем, мрачная Эммелин вихрем прошла мимо Нарциссы и громко хлопнула дверью.       В истерике умываясь в ванной комнате, мадемуазель решала — остаться и подождать его в спальне, или уйти в Хогвартс. Гнев густым туманом заполонил ее разум, пока ванная наполнялась горячей водой и ароматной пеной.       Во-первых, Эммелин хотелось остаться и посмотреть, что опять сделает Люциус, чтобы заслужить ее прощение. Как оправдается на этот раз. А во-вторых, она хотела «поставить точку на i», выяснив про благотворительный конгресс и колдографию с этой жабой Оливией. Ну и в-третьих, было интересно, что случилось с этой женщиной — Нарциссой — раз она заявилась и чуть ли не рассорила их. Хотя в этом был виноват Малфой и только он. И вообще, какого Гремлина он повышает свой голос?       Пока Эммелин размышляла обо всем этом, в коридоре послышалась какая-то возня. Любопытство — опасная, а порой и жестокая, но верная штука, милочка. Не смея унижаться и быть пойманной, девушка решила не напрямую заглянуть в спальню Люциуса. Хоть их спальни располагались по обе стороны от коридора, зато ванные комнаты были соединены друг с другом. Общая дверь позволяла свободно переходить из одной в другую.       Осторожно повернув ручку, мадемуазель немного отворила дверь и заглянув внутрь, обомлела. Держа на руках Нарциссу, Люциус с осторожностью уложил ее на свою постель. Дрожа, как от холода, красная от слез мисс Блэк рыдала и теребила пуговицы на платье.       — Тише, Цисси. Успокойся, — бархатно отозвался Люциус, поглаживая светлые пряди женщины. Поникшая Нарцисса уткнула лицо о край подушки и зарыдала.       — Как он это сделает? Он ведь совсем ребенок!..       — Ничего. Разберемся, — прошептал Люциус, присаживаясь на одно колено перед ней. Переступавшая с ноги на ногу, Эммелин затаила дыхание и цепко сжала ручку двери. — Не переживай.       Продолжая поглаживать волосы женщины, Малфой вытер ее слезы, повернул лицо к себе и смотрел в ее голубые глаза. Она прошептала еще что-то, а затем притихла. Люциус подбодрил ее и перекинул намотавшиеся вокруг шеи волосы за спину, а потом погладил плечо.       Интимная обстановка, эмоции или магнетизм мужчины так сильно повлияли на Нарциссу, что она, не отдавая себе отчета, приподнялась на локте и поцеловала его. Люциус даже не шелохнулся и не оттолкнул ее в ответ.       Подглядывающая за ними ведьма ошалела и приоткрыла рот. Зрачки мгновенно расцвели в позеленевших от ревности глазах. Эммелин тяжело выдохнула. А вот дышать нормально уже не получалось. От волнения, вдохи получались какими-то сбивчивыми, не ровными. Сжав губы, девушка покачала головой и хлопнула дверью уже в своей спальне. И пусть, если это услышит Малфой. Пускай катится на все четыре стороны.       Мадемуазель как будто решила для себя все и всхлипывая, собирала вещи в саквояж. Надо бы еще забрать кое-что из спальни в Хогвартсе. Войдя в зазеркалье, ведьма покинула Малфой-мэнор.       Набросав на пергаменте пару строк и закрутив его, Дюваль запихнула колдографии, дневник Лорейн, украшения и остальную одежду в сумку и уменьшила их до размера пудреницы.        Столкнувшись со Снейпом перед кабинетом директора, она накричала на него, что она не сова! Пускай передает Люциусу свои послания лично. Как оказалось, Дамблдора в школе не было, зато Северусу вход в его кабинет был открыт. Всеми правдами и неправдами, рассерженная ведьма зашла внутрь и оставила заявления об увольнении и объяснительное письмо о том, что покидает Англию в связи со смертью «тетушки Жюстины». В израненном сердце больше не было места для Люциуса.