Видения преданной куклы

      Не делая грубых движений, Люциус отстранился. Его ладонь мягко, почти невесомо легла Нарциссе на плечо, останавливая ее пыл.       — Цисси, — низко пробормотал мистер Малфой. Он сделал короткую паузу, облизнув губу. — Цисси перестань.       Нарцисса вздрогнула, будто только сейчас осознала, что произошло. Рука, цеплявшаяся за шею мужчины, тут же метнулась к себе. В расширенных голубых глазах мелькнули стыд и растерянность.       — О, Салазар, — выдохнула она с ужасом. — Прости. Я… я не знаю, как это вышло, — поспешно прикрывая свой рот, раскрасневшаяся Нарцисса зажмурилась.       Выпрямившись в полный рост, Люциус шагнул назад. Выражение его снова стало собранным, почти бесстрастным.       — Все в порядке, — холодно произнес он, направляясь к комоду. — Не стоит переживать по этому поводу. Это все нервы.       — Я не понимаю… — выдохнувшая Нарцисса опустилась на подушки и смотрела на бывшего мужа снизу вверх.       Поглядывая на нее, Люциус повернул стержень и снял классические ониксовые запонки. Открыв верхний ящик комода, он бросил их внутрь.       — Не подумай обо мне не весть что.       Мужчина вновь перевел на бывшую жену все внимание, едва та стала оправдываться. От его слишком бесстрастного взгляда и аристократической холодности, Нарциссе стало неловко. Конечно, нельзя было с уверенностью говорить, что она не испытывала никаких к нему чувств. Все же мистер Малфой был отцом ее сына. Ее первым мужчиной, которого она старалась полюбить. И сейчас, когда их семье — а они, несмотря на развод, все же остаются семьей, которую связывает Драко — угрожает опасность и легли непростые обязанности на службе у Темного Лорда, Нарцисса, как никогда нуждалась хоть в каком-то внимании со стороны бывшего. Любая его ласка или вежливое слово согревали раненое, ледяное эго.       В глубине души, женщина позволила себе оставить крохотную искорку надежды. Хотелось быть желанной для него… Хотелось, чтобы он сходил с ума по ней, вспоминая их ночи и казалось, обыденное и вроде бы как привычное для таких родовитых семейств время. Хотелось, чтобы Люциус, сожалея, просто попросил ее начать все заново. Допуская такие мысли в холодные и одинокие ночи, Нарцисса всегда держала в узде эту сумасшедшую фантазию на следующий день. До этого момента. До поцелуя.       Сейчас, когда мистер Малфой деланно закатал рукава, обнажив предплечья и направившись в сторону кровати, присел с краю, внутри женщины что-то передернуло. Она задержала дыхание наблюдая за ним. Люциус взял ее холодную ладонь и поднес к губам.       — Не позволяй обстоятельствам так властвовать над собой, — сказал он с хрипотцой в голосе и поцеловал пальцы с кольцами. — Это недостойно тебя. Хорошо?       Губы женщины дрогнули, но слов не последовало. Люциус устало вздохнул.       — Я велю Хоглу приготовить твою спальню и зелье Сна без сновидений, — продолжил он уже деловым тоном.       — Мою спальню? Какую именно? Первую или вторую? — сжимая ладонь мужчины, ядовито поинтересовалась Нарцисса.       — Тебе необходимо выспаться, — не обращая внимание на ее тон, продолжил Малфой, устало потирая переносицу. — Ты истощена.       — Люци, — вдруг тихо произнесла она. По старой привычке, Нарцисса провела по широкому плечу, смяв мышцы и прошлась по позвоночнику вниз. — Откликнись! Только откликнись еще раз! — с замиранием подумала она и вновь прильнула губами к уху мужчины. Он глухо зарычал, разминая плечи. Горячее дыхание опалило кожу Малфоя у изгиба шеи. Нарцисса ногтями схватила его за противоположную сторону щеки и притянула к себе.       Шипя подобно змее, мужчина ответил на поцелуй. Горячее тепло разлилось внизу живота женщины. Тихо застонав от удовольствия и грубости Люциуса, Нарцисса раздвинула бедра, едва тот повалил ее на кровать, крепко держа за запястья.       — Нет! — неожиданно рявкнул он, отстраняясь.       — Но почему? — возмутилась аристократка, вцепившись подушечками пальцев ему в руку. Между бровей залегла вертикальная морщинка недовольства.       — Потому что я так сказал.       — Это из-за нее? Ты что и вправду любишь ее?       Она медленно и чутко заскользила по проступающим венам на предплечье. Мужчина насторожился, но следить за движениями бывшей не переставал.       — Кого? — холодно уточнил мистер Малфой, опасно сузив глаза.       — Мисс Дюваль, — голос Нарциссы дрогнул, а затем стал резче. — Эту Пифию, которой дорожит Милорд, — добавила она с плохо скрываемой злобой. — Ты любишь ее? Скажи мне правду.       Льдисто-серые глаза медленно прошлись по телу и лицу аристократки. От этого Нарцисса сглотнула и закусила губу. Кожу вновь обдало горячей волной. Как же хотелось вновь ощутить его руки, порой причиняющие приятную грубость, на своем истосковавшемся по ласкам теле. Облизнув накрашенные губы, женщина медленно повела пальцами по пуговицам платья на своей груди и сжала ткань. Взгляд мужчины стал острым, как режущее заклятие.       — Я не считаю нужным унять твое любопытство, — с подчеркнутой терпимостью произнес мистер Малфой, сжав ладонь на краю выпирающего матраса. — И уж тем более обсуждать это с тобой. Все что касается мадемуазель Дюваль, остается только между ней и мною.       От жесткого заявления бывшего, Нарцисса горько усмехнулась и оставила идею расстегнуть пуговицы на груди. Фыркнув, она позволила себе приблизиться ближе к его лицу и выдержав паузу, прищурилась.       — А знаешь, я могла поверить тебе, — пробормотала она с досадой и покачала головой. — Разумеется, если бы не знала тебя слишком хорошо.       И что это значит?       Люциус опасно сузил глаза, взиравшие теперь тяжелым взглядом. Черты его лица заострились.       — Ты ведь не умеешь любить, — добавила блондинка почти шепотом и вздохнула.       — Опять твои обвинения? — в голосе Малфоя прозвучало раздражение. Он резко отстранился, раздувая ноздри. — Это становится утомительным, — фыркнул он и уже собрался уйти, но Нарцисса удержала его, заставив опуститься на кровать.       — Я просто поняла, что некоторым людям это не дано, — выжала она из себя кривую улыбку. Разочарование промелькнуло в голубых глазах женщины. Она сжала челюсть и нахмурилась.       Между ними повисла некоторая пауза. Оба разглядывали черты лица, будто вспоминая друг друга. Затем Люциус прикоснулся к щеке бывшей жены и вытер дорожку оставленной соленой слезой.       — Довольно, — сказал он уже мягче, но твердо давая понять, что прикосновения излишне. — Нам следует думать о Драко.       Нарцисса приластилась к его ладони щекой. Совсем как кошка потерлась и чуть не чмокнула. Благо вовремя удержала слабость. Затем вздохнув, сжала его пальцы в ответ и отстранилась. Облизнувшись, женщина обратно опустилась на подушки и притронулась к своему горячему лбу.       — Как же он это сделает? Драко — ребенок.       — Попрошу мисс Дюваль помочь ему, — с уверенностью заявил мистер Малфой. Покосившись на дверь в ванную, он стиснул челюсти и чуть покачал головой.       — Думаешь, она поможет? — засомневалась и нахмурилась Нарцисса.       — А как же?!       И на этом разговор был окончен.       

***

Франция. Париж. Время 21:53              Очутившись в своем родовом имении, взвинченная Эммелин Дюваль скинула маленькую сумочку на консольный столик в прихожей. Изящные перчатки из вареной драконьей кожи полетели следом. Расстегнув последнюю пуговицу теплой мантии, мадемуазель, спустя минуту, поежилась.       В доме было холодно. В темных коридорах гулял сквозняк, хотя перед своим отъездом, она тщательно закрыла все окна и наложила заклинание.       Эльфов все так же не было. Да и откуда? Невольничьи рынки по продажам домовиков закрыли еще полвека назад. Временами, девушка даже думала отправиться в Северную Африку, чтобы прикупить себе две дюжины слуг. Но неприятная молва ходила про этих помощников. Такие эльфы с трудом понимали язык. И иногда от недогона делали ровно противоположное тому, чего от них требовали. Поговаривали, что большинство были с примесью гоблинов, а потому и отличались вспыльчивым нравом, проявляли некоторую агрессию к волшебникам, и славились неожиданными выходками. Разумеется, из-за такого склоченного, порой необузданного характера, долго они не жили. Да и разводить их в надежде на спокойное поколение в двадцатом колене, никто не собирался.       — И что мне торчать здесь в полном одиночестве? — с клокочущей внутри яростью, мадемуазель волшебством зажгла свечи и отправилась в спальню.       Наколдовав вокруг очищающее заклинание и согревающие чары, она стала разбирать шкаф с одеждой. Вешалки с красивыми платьями полетели на кровать, следом Эммелин стала подбирать аксессуары и определившись, принялась за макияж. Разглядывая себя в зеркале, она нахмурилась. С недовольством закрыла футляр с румянами, раздражаясь что переборщила с ними. Хотя щеки были красными вовсе не от косметики.       Выбор пал на черное, короткое платье с перьями на рукавах. Шальные нервы играли дьявольскую симфонию Паганини. Резким движением она застегнула молнию. Та взвизгнула, а мягкая ткань натянулась чуть сильнее и топорщилась у основания застежки. Выпустив пар, девушка дернула платье вниз, прогладила неровную ткань и закусила губу при виде разошедшегося шва. Ведьма выругалась, истерично потянув нитку. Можно было подумать, что теперь и одежда виновата в ее ситуации. Взмахнув палочкой, она придала платью более опрятный вид.       Накрутив локоны, Эммелин собрала верхнюю часть на макушке, а остальные ниспадали на спину.       Наклонившись к зеркалу, она встретила собственный взгляд и, словно получив благословение своей темной стороны — той, что не ищет одобрения мужчин, сбрасывает оковы патриархата, неподвластна укрощению, дикая, как первозданный огонь, женственна, своевольна, свободна и уверена — жестко улыбнулась.       Сегодня она будет веселиться. Пускай слезы льет кто-то другой. Больше управлять ее жизнью, эмоциями и настроением, она Люциусу не позволит. Раз он разрешает себе многое, почему бы и ей не погулять?!

***

      У входа в «Le Rex Club» столпились люди. Очередь тянулась вдоль стен и до поворота ведущего к соседнему зданию. В эту ночь спать не хотелось никому. Все ждали очереди перед фейс-контролем в магловский клуб. Кто-то хохотал, кто-то с недовольством спорил о неравномерном движении и несправедливом выборе охранников.       Белый и чернокожий мужчины в черных пальто, солнцезащитных очках и татуировках на кистях, с невозмутимостью пропускали тех, кто им нравился. Иногда запускали компанией, иногда только по двое. Не объясняя ничего, белый сотрудник без стеснения начал лапать парня, который был следующим. Руки его ложились на плечи, талию, и спустились ниже. Молодой магл возмутился такому поведению, но охранник не соизволил принести извинения. Он грубо проверял парня минуту, а потом шлепнул по заднице и отцепил красный шланг. Друзья его захохотали, подначивая. А раскрасневшийся парень, с возмущением поправил куртку и проходя мимо крикнул, что любит ласковых мальчиков.       Мадемуазель выбрала этот старинный и культовый ночной клуб неспроста. Она предполагала, что Северус Снейп, как верный друг Малфоя, доложит ему обо всем. Ведь он еще спросил ее намерение войти в кабинет, а потом с подозрением проследил за пергаментами, которые раздраженная и взвинченная Эммелин положила Дамблдору на стол. Конечно, он все прочитал, когда она вышла через камин, чем сильно удивила его. Если он уже рассказал, то Малфой наверняка ищет ее. А может быть и нет. Может он вообще и ухом не повел, ссылаясь, что ведьма покипит часик другой, усмирит крутой нрав, да и придет сама к нему в постель. А вот и нет. Выкуси, мерзавец!       И все же рисковать она не стала. Поэтому и выбрала магловское заведение, а после отправится не к себе домой, а в отель — опять же магловский.       Подходя к охранникам, ведьма улыбнулась. Каково же было ее удивление, когда белый мужик цыкнул и перекрыл вход своим телом. Толпа сзади недовольно загудела, ругаясь на медлительность работников.       Не смея терпеть подобное от какого-то там жалкого магла, мадемуазель Дюваль кинулась ему в объятия. А пока от неожиданности, он намеревался оттолкнуть нахалку, ведьма уже наложила заклинание Империус.       Задержав на ней пустой взгляд, охранник поспешно кивнул, упал на колени и извиняясь, поцеловал мыски ее обуви. За спиной Эммелин засвистели и загудели. Второй сотрудник, глядя на это зрелище снял очки, почесал репу, а потом махнул рукой и потянул красный шланг. Отступив в сторону, он открыл вход в ночной клуб.       Спускаясь вниз по лестнице, облицованной черным мрамором, мадемуазель не оценила интерьер коридора. На стенах располагались неоновые вывески со сжимающимися и разжимающимися руками на женской груди. Зато внутренний интерьер был выдержан в черном кожаном и бетонном стиле, без каких-либо пошлых намеков.       Вначале было темно. Потом вспыхнул свет. Под ритм грохочущей музыки, неоновые квадратные лампы задвигались. Сначала плавно, затем в шахматном порядке, а потом хаотично. Белые, красные, фиолетовые лучи прожекторов волнообразно плыли по потолку, от одного конца зала к другому. В центре стоял островок с диджеем. Вокруг танцевали маглы, остальные на маленьком танцполе. Кто-то двигался смешно, а кто-то довольно резко и быстро. Некоторые целовались, другие предпочли стоять в стороне и топтались на месте, глядя на окружающих.       Подстроившись под музыку, Эммелин прошла вглубь, лавируя между танцующих. Тянувшаяся вдоль зала барная стойка подсвечивалась снизу кислотно зеленым светом. Поставив сумочку на край столешницы, мадемуазель присела на свободный стульчик. Вытиравший бокалы бармен улыбнулся и поздоровался, предложив варианты напитков.       — Bloodline, — сказала Эммелин ему и огляделась.       Позади него выстроились различные бутылки с выпивкой. Другие быстро обслуживали остальных посетителей, разливая крепкие напитки.       Бармен кивнул и взболтал бутылку. Сделав пару манипуляций, обычно завлекающих гостей, он налил алую жидкость в прохладный фигурный стакан.       Одним движением, девушка опрокинула в себя напиток. Перчинка приятно обожгла язык, а скользнувший следом ментол, оставил сладкое послевкусие и прохладу. Капля апельсинового ликера медленно, но верно, разлилась в груди, распирая теплотой.       — Еще один, пожалуйста, — облизнувшись, перекрикнула мадемуазель музыку.       Пока бармен тряс шейкер, девушка осмотрелась. Стаканы звякали, из морозилки шли клубы дыма, полки с разноцветными напитками блестели под неоновыми софитами. Какие-то мужчины стояли неподалеку. Их липкие взгляды цеплялись к стройной фигуре одинокой девушки, оценивая ее настроение. Поймав взгляд одного, Эммелин улыбнулась сразу нескольким и зажала между зубами соломинку. Сальные глаза одного магла впивались так, будто он хотел пососать ее как конфетку. Второй поднял в ее честь свой коктейль. Другие облизались, танцуя и приглашая к себе. Недолго думая, сальный магл сорвался с места и направился в сторону мадемуазель.       — Познакомимся? — строя из себя альфа-самца, он опалил ухо волшебницы.       Холодная усмешка расцвела на ее лице. Возникшая мысль о Люциусе Малфое была жестко раздавлена и отброшена в сторону. Эммелин элегантно развернулась и на секунду застыв, выставила руку перед лицом магла.       — Я Лин!       — Приятно познакомиться, Лин! А я Эрик.       Магл чмокнул тыльную сторону ее руки, а потом, не отрывая взгляда покусал костяшки. Как бы проверяя границы дозволенного.       Это весьма позабавило ведьму. Она никогда не веселилась с маглами. Да и сейчас думать о «Кодексе ведьм» — гласящим в 3 параграфе о бесстыдном и ужасном позоре со связью с маглами — попросту не стала. Думать сегодня она вообще не хотела. Вспоминать Люциуса — этого гадкого, наглого вруна — тем более. Распирающая злость никуда не делась. Наоборот, она как будто бы давала силы и некоторую смелость.       Сейчас, мадемуазель хотелось забыться, нарушить границы дозволенного. Притвориться той, о ком думать было стыдно и неправильно.       Это позор. Это скандал! Не мыслимо! — взбунтовался внутренний голос.       Разумеется, время покажет к чему приведет сегодняшнее ночное безумство. Но не стоит об этом париться. Верно? Просто расслабься и наслаждайся вниманием, детка.       — Я не видел тебя здесь раньше, — из-за громкой музыки, магл бархатно шепнул в ухо девушки, широко расставив ноги вокруг нее. Костяшки его руки задевали поясницу Эммелин, когда он трогал спинку ее стула. — Ты одна?       — Я здесь впервые, — в тон ему ответила она, так же приблизившись ближе к лицу. — И да, я совершенно одна! Приехала из маленькой деревни, чтобы погулять и познакомиться с Парижем, — соврала Эммелин без стеснения.       На этих словах глаза Эрика загорелись и он, гортанно хохотнув, поерзал на стуле.       — Повторите! — выпив до дна второй шот, Эммелин потрясла стаканом. Кубики льда зазвенели о стенки стекла.       — А ты с аппетитом, — облизнулся альфа-самец, сально разглядывая ведьму. Бармен поставил новую порцию выпивки. — Я с радостью познакомлю тебя с Парижем.       После того, как она опрокинула уже третий, а потом и шестой шот, магл предложил угостить ее. Эммелин не отказалась. Шумно смеясь, она сжала его бицепс и захлопала в ладоши при виде высокого бокала с радужными полосами различных горячительных напитков. Горло обожгло. В голову ударило тепло, разливаясь во всем теле весельем и… возбуждением запретного. Выдохнувшая и уже расслабленная француженка, томно взглянула на магла и улыбнулась.       — Я хочу… — протянула она капризно и положила руку ему на колено. И магл, думая, что ему перепадет что-то от такой эффектной мадемуазель, уже раздвинул ноги шире, дернув бедрами. — Эрик, я хочу танцевать!       Прежде чем пуститься за Эммелин, он придержал ее и сказал:       — Я тут с друзьями вообще-то. Ты не против компании моих пацанов? — трогая ее за талию, Эрик кивнул на мужиков в сторонке. Выпивавшие неподалеку, те помахали и на руках у них горели неоновые браслеты кислотного цвета.       — Конечно нет! — пожала девушка плечами и плавно задвигалась, потянув руки Эрика.       — Ну тогда пошли! — с энтузиазмом возликовал магл и шумно крикнул, подзывая своих.       Какими же гнусными бывают мужики, когда думают, что девушка совсем одна и уязвима.       Вокруг грохотала техно-музыка. Втиснувшись на танцпол, они пустились в пляс. Растворились в движении и веселились. Маглы, как мужчины, так и женщины, были слишком близки. Они касались плеч ведьмы, терлись рядом, шумно кричали. Воздух дрожал от движений. Вокруг было жарко, липко, душно. Музыка пульсировала в висках.       Друзья Эрика двигались рядом. Подбадривая словами, они бросали Дюваль похотливые выкрики и хлопали в ладоши. А сама мадемуазель, легко читая примитивные мысли жалких маглов, решила расслабиться и веселиться. Поймав ритм, она двигалась раскованно, легко и завораживающе. Смеялась и игриво липла к Эрику, дразня его движениями и прикосновениями. Протанцевали они почти три танца без остановки.       — Я в дамскую комнату, пупсик, — легонько хлопнув по щеке магла, заявила Эммелин.       Тот оскалился, уже в наглую прижимал девушку к себе. Предложил сопроводить ее и норовился поцеловать, но мадемуазель резко откинула голову назад, высоко приподняв носик и ловко увернувшись от липких губ наглеца.       — Я справлюсь одна. Отдохну немного и вернусь.       — Да ладно! Че устала что ли?       — Да, — жестко процедила мадемуазель Дюваль. — А ты видимо привык скакать без остановки. Если хочешь ублажить меня, то закажи выпивку, — бросила она небрежно, оттолкнув мужчину.       — Выпивку надо? — отрывисто выплюнул Эрик, глядя на удаляющуюся фигуру девушки.       — Ну что там? — недовольно поинтересовался его подскочивший друг. Остальные маглы столпились рядом.       — Все тип-топ. Дай-ка сюда «Гипноген». Эта штучка еще поскачет без остановки, — хватая пакетик с белым порошком, загоготал Эрик, высовывая длинный язык.

***

      Высушивая руки перед зеркалом, мадемуазель взглянула в отражение. Что-то екнуло в ее груди. Совесть что ли? Стыд? Или шестое чувство быть на чеку?       Невовремя память подбросила образы улыбающегося Люциуса, при виде Эммелин, выпившей «Зелье Похоти». А потом еще подкинула обрывки, когда он просил ее быть рядом и радовался, едва она входила в его дом через зазеркалье.       — Ты сам виноват, — обронила Эммелин тяжело вздохнув. Затем фыркнула и злостно вышла из уборной, едва вспомнила лежавшую в его постели Нарциссу и их поцелуй.       Между мужской и женской уборными располагалась курительная комната. Мужиков внутри было полно. Одни входили, другие выходили. Воняло табаком и от режущего дыма слезились глаза. Проходя мимо, до ушей мадемуазель донесся хорошо знакомый голос.       — Mon Dieu! — протянула Эммелин и почему-то иронично возвела глаза к потолку, усмехнувшись.       Ноги сами подвели ее ближе, а руки слегка отворили дверь. В кругу молодых мужчин стоял Астерион Блэк, затравливая компанию байками, щедро приправленными самодовольными шутками и комментариями.       — Покурить надо? — поинтересовался мужчина, который притормозил уже на пороге в курилку.       — Вот дурак, — мысленно хлопнув себя по лбу, подумала порозовевшая Эммелин. Теперь сквозь открытую дверь на нее взирал не только этот, но и остальные мужчины, включая мистера Блэка. Последний был весьма удивлен.       — Ты? — расслабленно протянул Астерион. Меж пальцев тлела сигарета.       — Нет, не я! — отвернулась Дюваль и поспешила уйти прочь.       Глупо! Как же глупо, Эми!       Мысленно она ругала себя за то, что остановилась и разглядывала этого неотесанного грубияна. Но как же он был хорош, все же позволила себе признаться девушка. Еще бы! Темно-синяя футболка красиво обтягивала накачанные мышцы на торсе и плечах молодого мужчины. Его темные волосы были зачесаны назад. Одной рукой он зажимал сигарету, вторая расслабленно лежала в кармане джинсов. Сам Астерион будто сошел со страниц модного журнала.       Журнала… Мерзавец. Какой же ты все-таки мерзавец, Люци!       — Эрик! — стискивая зубы, помахала Эммелин маглу, уже ждавшему ее в компании друзей.       — Лин! Я заказал тебе «Секс на пляже», — торжественно заявил магл, подмигнув и вручая стакан в форме вытянутого цилиндра.       — Мерси! — закидывая волосы назад, улыбнулась француженка. Магл уже в наглую притянул ее к себе, целуя шею. — Но давай потанцуем.       — Нет, Лин. Выпей, — настаивал Эрик, проводя по изгибу ее тела. Его друзья, стискивая кулаки, поглядывали на парочку и качали головами под биты музыки. — Ты же хотела познакомиться с Парижем.       Капризно надув губки, мадемуазель помедлила, но Эрик был так настойчив, будто вот-вот обидится. Хотя ей было все равно на этого жалкого магла, но решившая подыграть ему ведьма медленно поднесла стакан к губам. Подняв на него острый взгляд, она прищурилась, жестко улыбнулась и сделала глоток.       — До дна, Лин! — с оттенком недовольства приказал магл, ожидая.       Горло обожгла жидкость со странным вкусом. Но чувствовавшая прилив горячей крови, девушка звонко засмеялась. В голове стало так легко. Не было никаких грустных мыслей, будто те улетели к облакам и наконец оставили ее в покое. Растекавшаяся по венам жидкая эйфория наконец-то заставила девушку расслабиться полностью и веселиться на всю катушку. И не теряя времени, она потянула Эрика на танцпол.       Их тела поддались ритму музыки и веселья. Эммелин прижималась к маглу, слегка выгибая спину, чувствуя, как музыка вибрирует сквозь позвоночник и все органы тела. Похотливые руки мужчины лапали талию девушки, недвусмысленно двигаясь бедрами позади нее. Вокруг них сомкнулось плотное кольцо из друзей Эрика. Масляными глазами, они пожирали бедра, грудь, шею, изгибы девушки. А чувствовавшая все это под их свисты, Эммелин лишь сильнее хохотала, азартно играя с ними.       Заиграла ретро-мелодия с клубным битом. Мадемуазель кружилась и плавно поднимала руки. Волнистые пряди струились по плечам и спине. На танцпол подошли еще люди. Среди них была и компания Астериона, остановившаяся с краю. Бросив взгляд на шумное кольцо танцующих и свистящих мужчин, Блэк насторожился.       А мадемуазель веселилась себе на радость, совсем раскрепостившись и распаляя желание маглов. Музыка сменилась другой. Во рту пересохло. Слишком возбужденный друг Эрика, держал выпивку, которая принадлежала Эммелин. Подлетев к нему, улыбающаяся мадемуазель игриво наклонилась, потянув стакан. Магл шипя одобрения, протянул ей руки, но ведьма закружилась, двигаясь под ритм. Друзья прыгали, кричали, гоготали. Не в силах больше сдерживаться, Эрик смял ширинку на своих джинсах и ловко подхватил Эммелин за бедра. Приподняв ее на руки, перекинул на плечо. Танцпол перевернулся, а в голову ударили градусы.       — Куда ты меня тащишь?! — почти вскрикнула Дюваль поперхнувшись. Жидкость, попавшая не в то горло, стала раздражать трахею. Оставшаяся часть выпивки выплеснулась на пол, намочив футболку Эрика и других находящихся рядом.       — Веселиться, крошка, — зарычал тот гогоча и стискивая ее мягкое место. — Мы с дружками познакомим тебя с Парижем!       В груди мадемуазель Дюваль подскочил азарт. Распаленная крепкими напитками, она понимала действия магла. Хотелось сказать ему кое-что, но приставучий кашель мешал и не позволял нормально вдохнуть. Эммелин только и делала, что колотила по его плечам и плоской заднице.       — Отпусти! — воскликнула она, как-то смеясь и остро кашляя. Волосы липли к губам и щекотали лицо. — Я серьезно, — вдохнувшая воздух как утопленница, девушка зажмурилась. Глаза заслезились от давления.       — Ты оглох? — рявкнул Астерион где-то рядом. Сердце мадемуазель ушло в пятки, а бедра покрылись мурашками.       Видеть его Эммелин не смогла, так как висела чуть ли не вверх тормашками. Зато услышала сдавленный хрип содрогнувшегося Эрика, непроизвольно сжавшего ее ногу. Астерион ударил его в ребра и толкнул. Магл хрипнул, что-то там пытался махать кулаками, но вновь получил по заслугам. Вместе с ним, мадемуазель повалилась на пол.       Пока на танцполе развязалась драка и девушки подняли шум, она отползла в сторону безопасности и хохоча, разлеглась прямо на полу. Разноцветные вспышки прожекторов были такими красивыми. Они мигали, мягко затухали и вновь вспыхивали. С вытянутой рукой, Эммелин пыталась дотянуться до ярко голубого огонька и выхватив свет, забрать его себе. Радужные кольца весело заплясали в прикрытых глазах вертихвостки, блаженно предававшейся пульсирующей волне в теле.       — Ты что творишь? — злобный тон мистера Блэка пронесся где-то рядом. Он схватил Эммелин и вот она вновь висит в чужих руках, как безвольная кукла.       — Тише! Тише! Спокойно! — недовольно протянула ведьма, едва под ней спружинил красный кожаный диванчик.       — Тебя опоили какой-то дурью, — обнюхивая ее констатировал Тэри.       — Знаю я! Не дура, — огрызнулась девушка, с усилием выталкивая слова. Язык ощущался вязким и тяжело поддавался. Веки предательски норовились сомкнуться.       — Это «Гипноген» — новая дурь гуляющая среди этих слизней. Запрещенка вообще-то!       Блэк недовольно скривился, качая головой от легкомысленности ведьмы. Подумал, что она дура. И не просто, а круглая и самая настоящая глупышка, раз позволила ублюдкам напоить ее всякой дрянью.       — Сиди здесь, я возьму «Нейтрализатор» у друга, — сурово произнес он.       — В моей сумочке. Ой… а где она? — разлепив веки, зевнула мадемуазель и растеклась на диване. — Тэри!!!       Подойдя к своим друзьям, взъерошенным и еще не остывшим после драки с маглами, Блэк обменялся с ними короткими фразами и глядя в оба, взял протянутый пузырек, сжав в кулаке. Ловким движением открутив пипетку, Тэри закапал ровно три капли в каждый глаз ведьмы.       — Пей давай, — буркнул он и поднес оставшееся зелье к губам часто дышавшей мадемуазель. Засекая время, мужчина проверил ее пульс, а потом уже присел напротив. Стискивая кулаки, Астерион смотрел на тихо постанывающую и скрестившую ноги Эммелин, ерзающую на диванчике. — И чем ты только думала? — задал он этот вопрос скорее себе, чем ей. — Сейчас полегчает.       — Я знаю! В моей сумочке тоже есть пузырек с «Нейтрализатром».       Борясь с самой собой, девушка скрутилась пополам. Что за магловская дрянь, подумала она дрожа. Внутри будто развязалась война между огнем и холодом. Все органы содрогнулись, со лба капал холодный пот, а голову будто окунули в кипящий зельем котел. И вправду сейчас она напоминала красное яблоко.       — И давно ты его носишь?       Отвечать на этот вопрос Дюваль не стала. Не будет же и в самом деле объяснять, что после подлого поступка Малфоя, прикупила это зелье и носила его при себе.       Как же это мерзко осознавать. Драккл его дери!       — Поглядите-ка на этого героя! — иронично отозвалась мадемуазель, поправляя подол короткого платья. Действие «Гипногена» исчезало с каждым вдохом и выдохом. Сердцебиение выровнилось, а жар внизу живота медленно слабел. — Ты всегда лезешь не в свое дело?       — Только если надо спасти глупую ведьму, — огрызнулся Блэк, скрестив руки на груди.       — Я тебя не просила, — буркнула все еще красная Эммелин, сглотнув и поморщившись. Язык стал неприятно шершавым, поэтому хотелось выпить целый графин с водой. — А может я хотела пойти с ним. М-м?       — С этим мудаком? И что ты в нем нашла? — не двигаясь спросил Астерион громко.       Его это задело. Видите ли, нахалка впритык не замечала его — самого Астериона Блэка! Ловеласа среди женщин! А тут этот косой магл, из рук которого она приняла непонятную дрянь и возжелала пойти с ним неизвестно куда! Приключения ищет на свою пятую точку, негодница?!       — Ну он был мил… Ну зачем сразу фыркать?       — Он урод…       — А ты красив?       — Тебе виднее, — молвил мужчина, ухмыляясь.       — А знаешь, — постучала Эммелин указательным пальцем по верхней губе, задумав еще одну шалость. — Ты прав, — обогнув столик, она наклонилась ближе к лицу Астериона. — Я никак не могу забыть ту ночь, — призналась мадемуазель тихо и по щенячьи взглянула ему в глаза. Блэк был ошарашен таким признанием.       — Нет-нет-нет! — покачал головой Астерион, уворачиваясь от ее губ и хватая руки девушки. — Ты сейчас под действием веществ. И к тому же пьяная.       — Неправда! — капризно протянула Эммелин, вешаясь на мужчину.       — Сама же говорила, что ничего не помнишь, — прошипел Блэк, укоризненно сузив глаза.       — Но это не так. Я думаю о тебе, Тэри… Неужели ты не хочешь вспомнить былое?       — Тебе надо отдохнуть. Сниму номер в отеле, — хрипло заявил Астерион и тут же прочистил горло.       Мадемуазель взвизгнула от радости и захлопала в ладоши. Эффект от зелья действовал медленнее, чем думал Тэри.

***

      — И не вздумай найти еще приключений на задницу, — процедив это, волшебник попутно захлопнул дверь плечом. — Ложись и спи!       — Ой-ой! Какие мы серьезные, — захихикала Эммелин, расправляя свои локоны. Волосы взъерошились, поэтому она решила снять заколки и прочесать их пальцами. — Слушаюсь и повинуюсь, Сэр.       — Не беси меня!       — Ай, голова!       — Что такое? — напрягся Астерион, схватив еле стоящую на ногах девушку. Та попыталась удержать равновесие, но задела вазы на столике и те рухнули на ковролин. Вытащив из заднего кармана джинсов волшебную палочку, мужчина расстелил постель и повел Эммелин. — Дать таблетку?       Стискивая зубы, часто дышавшая мадемуазель еле кивнула. А когда Тэри протянул руку с белой таблеткой, то вместо того, чтобы взять лекарство, она схватила его руку и похотливо облизнула пальцы.       — Че ты делаешь? — с раздражением произнес Астерион, сбитый с толку. И как некстати между ног дернулся его дружок.       — Повторим? — ластясь к его руке, как кошка, промурлыкала Эммелин. Никакой головной боли не было и в помине. Решившая заманить его в свои сети, девушка уже обхватила мужчину вокруг торса длинными ногами.       — Дьявол! — подумал Астерион, смущенно, что совсем на него не похоже, отступая назад. Вернее, это были жалкие попытки воздержаться от соблазна. — Ну и как тут удержаться, если она сама подала себя на блюдечке? — ощущая, как страсть и желание вот-вот перельются чрез край.       Требовательно застонав, Эммелин часто дышала, отчего ее грудь соблазнительно поднималась. Он грубо повалил ее на кровать, и устроившись сверху, начал целовать, чувственно блуждая рукой под платьем и спускаясь к бедрам       — Ты будешь жалеть об этом, — прошептал он, едва касаясь зубами ее нижнюю губу и тут же слизал, чувствуя обжигающее желание изнутри.       — Не буду, — захныкала девушка, извиваясь.       — Станешь раскаиваться…       — Я хочу тебя.       — О, Гордрик! — несдержанно зарычал Астерион, избавляя себя и ее от одежды.       Их тела слились в едином танце. Он улыбался и наслаждался ее несдержанными стонам и просьбами. Когда его пальцы медленно дразнили набухший клитор, он ждал, пока слова сами сорвутся с ее жаждущих губ. А когда через пару мгновений, со слезами на глазах, Эммелин умоляла о большем, то он уже не сдерживался и жестко вколачивался до самого основания. Они целовались, гладили влажные от пота тела друг друга. А после кульминации, Астерион был на седьмом небе от счастья, ведь ему никто так никогда не отдавался, как Эммелин в ту ночь.       Думать о том, что это действия остатков запрещенных веществ и крепких напитков, он не хотел. И вправду, он же не насильно заставил ее переспать с ним. В любом случае, Астерион как мог останавливал ее. Вразумлял. Эммелин сама захотела ласки. А он хотел ее. Они взрослые люди, оступившиеся в эту ночь…

***

Париж. Полдень. Комната в магловском отеле.       Когда на следующий день, мадемуазель проснулась в номере одна, она обнаружила записку на прикроватной тумбе. В письме, Астерион благодарил ее за волшебную ночь, проведенную вместе. Он также объяснился о том, что вчера у него был выходной день, а сегодня необходимо вернуться в ряды мракоборцев и быть готовым к службе. Все же он был на задании, выполняя особое поручение Кингсли. И предупредил, что заплатил двойную сумму, если она захочет остаться еще на одну ночь.       — Драклы! Что я натворила? — выкинув записку к чертям, и жмурясь от накатывающей боли, мадемуазель уронила голову в ладони. Вспоминать свое вчерашнее поведение было стыдно.

***

      В последующие дни, Эммелин не выходила из своего особняка. Следов Малфоя не было, поэтому лишний раз беспокоиться не стала.       Завтрак она пропускала, а обедать выходила в магловское кафе и брала ужин с собой на дом.       Она часто думала о поведении Люциуса. Анализировала свои действия и его слова о браке. Как же ей хотелось дать себе пощечину за глухость и неведение очевидных вещей. Он же прямым текстом заявлял, что не желает брать ее в жены.       Глупая! Какая же ты глупая, Эми!       Попивая бокал просекко, девушка зажала страницу книги пальцем и откинув голову на маленькую подушку, уставилась в приоткрытое окно ванной комнаты.       На улице начался дождь. Мелкие капли постукивали по витражному стеклу, создавая узорчатую сетку снаружи. Читать больше не было сил. Левитировав книгу на полку с ванными принадлежностями, ведьма ополоснула лицо мыльной водой. Разноцветные пузыри собрались у ее груди пенными островками.       Все еще держа ладони у лица, она заплакала. Одиночество навалилось тяжелым одеялом. Хотелось превратиться в русалку и уплыть далеко-далеко отсюда. Но куда ты убежишь от собственных мыслей? Как рой остервенелых болтрушаек, они преследовали и днем, и ночью. Нахально щебетали об ошибках прошлого и о том, что она сама виновата во всей этой ситуации. Совесть жестко упрекала, цитируя слова из «Кодекса ведьм», которые когда-то ей вдалбилвали в Академии магии Шармбатон.       Ну зачем? Почему это случилось вновь? Чертов Астерион Блэк! Как же ты достал меня, ублюдок. Как же вы все мне надоели!

***

      В городе любви произошли свои изменения. Маглы, как всегда, устраивали забастовки на фоне экономического кризиса, и волна недовольства железнодорожников захлестнула столицу.       В тоже время в волшебной части города с аншлагом выступили «Лунные дриады». Спектакль, на которое так хотела попасть Эммелин, но так и не пошла из-за Малфоя, прошло с оглушительным успехом.       Ведьмы и волшебники, колдуны и чародеи со всех уголков света стекались в магический Париж, лишь бы лицезреть легендарную труппу. И даже несмотря на то, что они выступали несколько недель подряд, зал все с тем же успехом наполнялся, как полный котел зелья. Билеты разлетались за считанные секунды. А жаждущих все равно было намного больше. Спектакль про королеву Титанию и короля Оберона был событием века! Поэтому, чтобы умолить желание своих преданных обожателей и ценителей прекрасного искусства, «Лунные дриады» решили выступить с повтором. Именно эту новость, мадемуазель Дюваль сейчас прочитала в газете, сидя в магловской кофейне. И только чудом ей удалось приобрести билет, указывающий место на задних рядах. Счастливее нее в этот момент не было никого. Хоть что-то может отвлечь ее от постоянных мыслей про Люциуса Малфоя и ту злополучную ночь с Астерионом Блэком.       Все было так волшебно и так прекрасно! Магия, творившаяся на сцене, завораживала как Амортенция. Феи летали вместе со светлячками. Королева Титания была неотразима в платье из нежных лепестков колокольчика. От хитрости могучего Оберона хотелось затаить дыхание и с замиранием сердца ждать выхода королевы. Зрители тихо хохотали, как озорной дух Пак напоил зельем Деметрия, выбравшим объектом любви портниху своего отца.       В одно мгновение, все тело Эммелин сковало льдом. Сердце подпрыгнуло к горлу, забилось от страха и замерло, будто остановилось. Она могла только моргать. Вдоль позвоночника прошлась вибрирующая волна, заставляя желудок сделать сальто назад. Позади нее прозвучал низкий шепот Люциуса Малфоя.       Нашел-таки…       Прежде чем, мадемуазель смогла что-либо сделать, она постаралась как-то пошевелиться. Но тело словно приковало к месту. Глаза неотрывно следили за постановкой на сцене, а вот уши таяли от вибрирующего голоса мужчины.       — Я знал, что найду тебя тут, Куколка! Зачем ты это сделала? — прошипел он с какой-то злобой. Не с той, когда хочется разорвать кого-то на куски, а той, когда отнимают твое личное. Хоть если это личное и есть ты. Будто испытывающий удовольствие садист, Люциус растягивал гласные шепча каждое слово. — Неужели ты думала, что я не узнаю?       Что он знает? Моргана помоги мне!       — Что ты выкинула в Хогвартсе, м? Надумала бросить меня? Я не позволю этому случиться. Меня не бросают. Я бросаю! Но потерять тебя я не хочу, дорогая.       Стискивая руку на запястье и оставляя лунные отметины ногтей, из груди мадемуазель Эммелин вырвался сдавленный всхлип. С каждым словом Люциуса, с каждым его низким шепотом, тело реагировало предательской дрожью. В животе заворошились бабочки. Сердце трепетало и болезненно ныло. Терпеть это мадемуазель не смогла. Как раз во время пения в лесу и завораживающему танцу фей, она сорвалась с места и выбежала прочь.       На ходу отдавая номерок камердинеру, девушка с нарастающей паникой в груди, слегка обернулась. Быстрым шагом по лестнице спускался мистер Люциус Малфой. Все внимание мужчины было приковано к нервничающей мадемуазель.       Схватив верхнюю одежду, когда та появилась перед ней, Эммелин торопливо побежала к высоким резным дверям вестибюля. Холодный ливень окропил ее с ног до головы. Однако погодное явление ничуть не смущало гуляющих вокруг волшебников. Они не спешили прятаться, как маглы, а просто шли под зачарованными зонтами, с которых стекали переливчатые серебряный нити дождя. Кто-то смеялся, кто-то обсуждал бытовые вопросы, идя рука об руку. Около старого платана игрались дети волшебников, и стояли влюбленные загадывая желания. А дерево хихикало и его шаровидные плоды искрились разными цветами радуги.       Под потоками воды, девушка прищурилась, разглядывая дорогу. Вытерев тыльной стороной ладони горячие слезы, из-за которых ненавидела свою слабость, она накинула на себя мантию. Перейдя на бег, Эммелин хотела пересечь площадь Николаса Фламеля, чтобы добраться до волшебного фонтана, который бы перенес ее домой. Оставалось пройти половину пути.       Среди движения магов, волшебства, витающего вокруг, и дождя, Люциус Малфой все равно догнал ее слишком быстро. Он резко схватил мадемуазель за руки и дернул на себя. Она попыталась вырваться, но хватка на запястьях оказалась такой сильной, будто Малфой хотел раздавить ей сухожилия.       — Что за дерзкий побег, мадемуазель Дюваль? — процедил Люциус сквозь зубы, упрекая как школьницу. Желание треснуть его по маске спокойствия и лицемерия, которую он на себя нацепил, распирало грудь Эммелин. Вот только руки были, как-бы заняты. — Почему ты позволяешь себе подобное поведение? Не соблаговолишь ли объясниться?       — Помогите! — крикнула мадемуазель в толпу. А обескураженный таким поведением и вовсе не ожидавший подобного от Эммелин, Люциус тут же разжал руки. Разумеется, лишнее внимание других волшебников нервировало его до чертиков. — Не трогай меня! — сорвалось у нее, едва мужчина опять схватил ее за плечо.       — Что ты творишь?       — Я знать тебя не хочу после Оливии, Нарциссы и остальных твоих шлюх! Ублюдок.       На мгновение, Люциус замер, а затем опасно прищурился и поджал губы. Дождь хлестал его по лицу, стекал по волосам и до нитки промочил дорогое пальто.       — В каком тоне ты со мной разговариваешь? — жестко отозвался он, уже начиная злиться. Ноздри раздувались как на морде дракона. — И с каких это пор ты решила, что можешь вычеркнуть меня одним решением?       — Я тебя ненавижу! Не смей больше появляться в моей жизни!       С этими словами, волшебница толкнула его в грудь и побежала прочь. До темной чаши с мерцающей водой оставалось всего-то несколько шагов. Дрожащим от слез голосом, она назвала свой адрес и уже нырнула в воду.       — Умирать, так вместе! — взревел Малфой, успевший ухватиться за ее ногу.       Волшебники исчезли, оставив после себя яркое мерцание на поверхности воды и низкий гул напряжения. Волны колебались, будто под электрическим током. Подойди ближе и тебя ударит энергией, которая любит порядок. Ведь не зря рядом висела табличка с предупреждением — «Нырять строго по одному».       Блики беспорядочно вспыхивали голубым и белым светом, отражаясь мелкой рябью на поверхности. Это место было одновременно и проходом и вратами в неизвестность.