Видения преданной куклы

Гостиная дома Дюваль       Люциус стиснул зубы. Он вообще не понимал, что происходит между ними. В минуты, когда Эммелин слишком дерзко вела себя и играла на нервах, темный волшебник даже подозревал о колдовстве, которую недоброжелатели могли навести на нее. Нет ну правда! Иначе как объяснить то, что некогда пылающая к нему любовью женщина, резко переменилась в характере и стала говорить и делать то, что заблагорассудится. И это без его ведома!       Так размышлял мистер Малфой устроившись в кожаном глубоком кресле. Он покачал головой, когда утром не обнаружил следов мадемуазель, и в раздражении скинул с лестницы своего эльфа. Разумеется, своих косяков, мужчина предпочел не замечать.       И куда она опять ушла? Какого драккла происходит, Люц?! Долго ты собрался терпеть эти нелепые игры? И что я вообще такого сделал, чтобы вести себя со мной так?! Я приструню тебя, Мегера…       Собрав пальцы в пирамиду, Малфой напряженно уставился в камин для перемещений. Он заставлял себя не смотреть на часы и с тем же упрямством игнорировал голод. Завтракать в одиночестве ему не хотелось. Это было почти нелепо для мужчины его уровня. В конце концов, у этого дома есть хозяйка! И она, как только соизволит появиться, должна будет объяснить, почему позволяет себе исчезать, не удосужившись проявить элементарное внимание к гостю.       Стоило каменным крошкам посыпаться в камине и тот затрещал, как уголки его губ едва заметно дрогнули. Выпорхнув сквозь изумрудное пламя, Эммелин на ходу сняла ведьминскую шляпку. Запыхавшаяся и сжимающая в руке круглую коробочку с вплетенными лентами, она шагнула ближе.       — Bonjour! — переводя дыхание улыбнулась ведьма, положив вещи на диванчик рядом.       — Bonjour, — недовольно отозвался мистер Малфой, немного тише. — Где ты… — не успел договорить он, как Эммелин разместилась между его бедер и присев на них, как в удобное кресло, прижалась к лицу. Щеки ее были холодными так же, как и руки, скользнувшие ему за ворот рубашки.       Хмурая складка между его бровей быстро разгладилась, пока он непонимающе уставился на чмокнувшую его в щеку девушку.       — Взгляни на это! — загадочно улыбнулась она, потянувшись за покупкой.       От теплого голоса любовницы, Люциус заметно оживился. Казалось, даже стало легче дышать. Перемена в ее настроении, мягкие черты лица, улыбка и поцелуй — легко перечеркнули раздражение последних дней.       Полупрозрачные ленты фиолетового банта зашелестели. В груди мужчины шевельнулось предвкушение. Ощущение было таким странным, таким простым, словно не было между ними никакого напряжения и недомолвок. Малфой недоверчиво перевел глаза на ведьму, распахнувшую крышку коробки. Она улыбнулась ему и хихикнула. Отчего-то ему тоже захотелось усмехнуться.       — Колдограф?! — взглядом отрываясь от предмета покупки, он приподнял бровь.       — Да-а! Не удержалась! — будто девочка заерзала Эммелин на коленях мужчины. От ее энтузиазма, он аж вздрогнул. Но это было весьма приятно, отчего на душе и в теле все потеплело. — Он такой красивый. Корпус сделан из красной полированной меди, а здесь, — она указала пальцем под выступающую линзу, — рубиновый циферблат для регулировки.       — Милая, — перехватывая девичью руку в свою, мягко спросил Люциус. — Зачем тебе колдограф?       — Хочу запечатлеть нас, глупенький! — протянула француженка и щелкнула его по носу.       Брови мистера Малфоя мгновенно взлетели вверх от такого, казалось бы, простого, но слишком фамильярного жеста. Он отдернул голову и непонимающе уставился на нее. Хотел было сказать что-то, но Эммелин подмигнула и прижавшись ближе, вытянула руку с колдографом вверх.       — Скажи «Ouistiti!» — весело пропела она и нажала на звездочку.       Прозвучал отчетливый щелчок. Механизм внутри аппарата заходил тонким, едва уловимым живым стрекотом. Через пару секунд их образы уже смотрели с волшебного снимка: сияющая Эммелин и Люциус с тонко поджатыми губами.       — Ты бы хоть улыбнулся для приличия, — поправляя свои волосы, недовольно заметила девушка и вновь прижалась, делая новый снимок.       Медленно делая вдох, Малфой повернулся и задержал на ней напряженный взгляд. Брови тонкой вертикалью сошлись на переносице.       — Мы можем запечатлеться вот так, — с невинной улыбкой предложила она и закинула обе ноги ему на бедра. — А можем сняться как вы с Оливией…       — Хватит! — отрезал Люциус, грубо скидывая с себя ноги француженки.       — А что такое?! Разве вы не так стояли? — кротко засмеялась она. Пальцы сжимающие колдокамеру слегка побелели. — Или эта жаба прижималась не так? А ты ее разве не вот так обнимал? — схватив его за руку, девушка отчаянно направила широкую ладонь к себе на талию.       — Эммелин, — процедил темный волшебник сквозь зубы, — не испытывай мое терпение.       Он даже не повысил голос. Смотрел прямо в лицо, не отводя взгляда. Своего рода выверенное напоминание о границе, которую не позволит никому пересечь.       И все же, когда француженка сдвинула ноги, будто бы просто устраиваясь удобнее между его широко расставленных бедер, Люциус почувствовал, как предательски отзывается тело.       Каждый дюйм этого соприкосновения бил по нервам, обжигал разум и возбуждал одновременно. Он сжал ладонь на мягкой ткани ее платья, напрягая пальцы, чтобы не сдаться импульсу желания, вспыхнувшему внизу живота вопреки его воле.       — А то что, Люциус? — прошептала мадемуазель, вызывающе приподняв подбородок. Такое знакомое движение — его собственная привычка — всегда выводила Малфоя из равновесия. В особенности, когда это делала она. — Вновь уйдешь на какое-то мероприятие?       Острым, как лезвие взглядом, он впился так, словно собрался вытравить из ее памяти все разом: и конгресс, и встречу с Оливией, и Нарциссу, и сам факт того, что мадемуазель слишком много на себя берет. Еще хоть одно слово, слетевшее с ее губ, и Малфой так и сделал бы, совсем не думая о последствиях.       Дракклы ее дери! Сколько можно уже упоминать эту Оливию? До каких пор она будет упрекать этим чертовым снимком? Если бы я знал тогда, вообще не допустил бы колдорепортеров к себе.       — Что ты сделаешь? — нарушив затянувшееся молчание и медленно растягивая гласные переспросила Эммелин, и положила руку ему на плечо.       — Узнаешь из газет, — низким голосом прошипел Люциус.       Сердце француженки болезненно сжалось. Перед глазами всплыл тот злополучный снимок, где его рука на чужой талии, чужое женское тело прижималось к его плечу.       Хоть бы раз… Хоть бы один раз он признал, что был неправ. Попросил прощения, не надевая свою холодную маску бессердечного ублюдка, мелькнуло в голове Эммелин.       Возле тумбочки с патефоном прозвучал хлопок. Буравя друг друга недобрым взглядом, волшебники нехотя обернулись на пропищавшего эльфа. Сгорбившись в поклоне, полурослик сообщил о намерении Антонина Долохова заглянуть к мадемуазель Дюваль.       — Конечно пригласи, — сразу же переменилась Эммелин в лице и поспешила встать на ноги.       — Пусть проваливает ко всем чертям, — резко бросил мистер Малфой эльфу.       — Зови его! — твердо приказала волшебница. Домовик растерялся, хлопая глазами и не знал, что ему делать.       — Ты не уйдешь, не объяснив свое поведение, — возразил Люциус, двумя руками потянув ее за бедра и небрежно усадив на себя. Эммелин ахнула, откинувшись на его грудь.       — Отпусти меня, — прошептала она вздрогнув от заскользивших на теле рук, и взглянула на него из-под ресниц. Малфой наклонился ближе.       Воздух в ее легких стал тесным от знакомого аромата любимого мужчины. Как же ей хотелось прижаться к нему и не думая ни о чем на свете, отбросить сожаления и просто утонуть в его объятиях.       — Выпроводи этого идиота, — в приказном тоне прорычал он.       — И не подумаю!       Люциус помрачнел. От этого взгляда и позы, в которой они сидели, Эммелин стало жарко. Рука мужчины поднялась выше, уверенно находя под пальцами пульс на шее. Он сомкнул пальцы ровно настолько, чтобы она замерла и почувствовав его силу, подчинилась. Другой рукой скользнул к низу ее живота, бесцеремонно раздвинув ноги.       — Как не стыдно, Люци! — упрекнула его мадемуазель, хотя голова самой закружилась от желания и осознания того, какая картина предстала бы перед Долоховым сейчас.       Она постаралась побыстрее вырваться, как только по ту сторону камина раздалось характерное шипение и знакомый голос окликнул запропастившегося эльфа.       Покачав головой и стягивая с рук мужчины ткань своего платья, француженка побежала и раскрыла свои объятия для гостя, ступившего в гостиную.       — Я получил твою записку, — вместо приветствия пробасил Антонин — живой и невредимый. Будто это не он «погиб» почти два месяца назад.       — Надо же! Это действительно ты… Выглядишь таким бодреньким, — живо отозвалась мадемуазель Дюваль, трогая лицо и плечи болгарина.       На подобные действия, Люциус мгновенно напрягся. Появление Долохова здесь было таким неприятным и раздражающим для него. Казалось, будто под кожей груди затрепыхалась шипастая рыба и вгрызаясь в мышцы, стремилась вырыть себе логово. Вдобавок, весь его запал и устремившееся к члену желание, быстро рассеялись, причиняя не шуточный дискомфорт в теле.       Радостная от такого невероятного случая судьбы — ведь не каждому удается выжить после непростительного заклинания — Эммелин притянула болгарина ближе, сомкнув руки на шее.       Он ничуть не смутился. Напротив, закружил ее и лишь потом кивнул Люциусу поздоровавшись. Малфой холодными глазами следил за ними, неподвижно сидя в кресле и недовольно кривя губы. Взгляд все время метался от рук Долохова, скользящие по спине любовницы и ее бедер, сейчас почему-то слишком близко находящиеся рядом с его пахом.       — Идем, нам нужно многое обсудить, — мазнув по фигуре мистера Малфоя, Эммелин взяла болгарина за руку и потащила в кабинет отца.       — Что за черт? — дернулся от злости блондин.

***

Рабочий кабинет              Без какой-либо спешки, хозяйка дома наставила волшебную палочку на стопки бумаг и остальные вещи, разбросанные на столе. Подчиняясь магии, кабинет быстро пришел в порядок и теперь, когда никакой пылинки не летало в воздухе, Дюваль левитировала кресло для Долохова.       — Присаживайся, — добродушно указала она ему, проходя мимо Люциуса, стоявшего в дверях. Тот мрачно следил за каждым движением любовницы. — Извини, ты не подашь нам завтрак сюда? — подняла она на него щенячий взгляд, и ласково провела большим пальцем по его подбородку. Люциус изумленно вытаращился на нее. — Фисташковые макаруны, кофе со сливками, поджаристый бриошь и круассаны с тунцом…       — Ты спятила? — наконец отмер мистер Малфой, возмущаясь и фыркая. — И не подумаю!       — Тогда чего ты тут стоишь? — резко обронила Эммелин, выпроваживая того за порог. — Позови эльфа и оставь нас наедине! — добавила она тихо и вздернула бровь.        Все это время, откинувшийся в кресле Долохов с любопытством наблюдал за происходящей сценой, подперев голову кулаком. Когда раскрасневшийся от злости Малфой наконец ушел, ворча и угрожая, француженка закрыла дверь заклинанием и плюхнувшись на соседнее кресло, тяжело выдохнула.       — А ловко это ты с ним! — начал было болгарин, хохотнув. — А как страдала по нему летом…       — Ой, замолчи, а! Мне сейчас не до твоих издевок, — массируя свои виски, сглотнула Эммелин.       Она сама от себя не ожидала такой наглости. Раньше ни за что не позволила бы подобного обращения с любимым мужчиной. Но по заветам тетушки Жюстины, только так можно было достучаться до его сердца. И все же иногда, мадемуазель было ужасно стыдно и жалко мистера Малфоя. Но он сам виноват, утешала себя она, кусая губы и трогая левое запястье.       — Где ты был? — со злостью в голосе спросила она, подняв на Долохова хмурый взгляд. — Ты хотя бы знаешь, что с нами произошло?       — Эм… Ты про ликанов? — прищурился тот. Вздрогнувшая Эммелин кивнула, скрещивая руки на груди. — Да, мне рассказали, — оценивая внешний вид девушки, кисло поджал губы Антонин.       — Тебя же убили Авадой?! — всплеснула она руками. — Как так получилось, что ты выжил?       — Ну-с, это весьма странная история, — почесал он затылок и усмехнулся. — Был шторм. Дождь сильно хлестал в лицо, мешая обзору, а ветер страшно ревел в ушах. Помню только, как мы с Селвином уже прижимали ничтожного оборотня и его подружку, как те резко упали вниз. Селвин — придурок. Упокой Мерлин его грешную душу! Уже выкрикнул смертельные слова, — Долохов нахмурился и смачно закашлялся.       Дюваль резко отпрянула назад. Слишком неприятно ей было от булькающего звука в горле мужчины.       — Надо бы запретить ему курить, — она мысленно поставила себе напоминание в голове.       — У меня была одна секунда. Ты представляешь, Эми? Одна секунда, чтобы среагировать, — отчеканил мужчина тише. Внимательно слушавшая его Эммелин покачала головой. — Я увидел, как в Селвина полетели лучи и тот камнем сорвался на землю.       — Ну а ты? — спросила Дюваль, вздыхая и ближе пододвинулась, будто боясь не расслышать секрет.       — Я тоже упал и трансгрессировал. Но из-за того, что не успел сгруппироваться, ударился затылком о камень и потерял сознание.       — Ну а дальше?       — Даже не спрашивай, — скривился Антонин потирая лицо, будто умывался и избавлялся от пушистой пены.       — Расскажи! — протянула девушка, ткнув его в бок палочкой.       — От того, что рядом не оказалось волшебника, хотя бы мало мальский знающего основы первой помощи, — тон голоса мужчины, потирающего свое ребро, стал серьезнее, — я пролежал в бреду недели две. В логове самки оборотня, — присвистнул он, уже зная следующий вопрос хохотнувшей Дюваль. — Да, она ухаживала за мной, охраняла и согревала…       — Фи! — скривилась девушка, царапнув ребристый подлокотник кресла. — Ну и досталось же тебе… А дальше? Как ты пришел в себя?       — Вскоре я очнулся. Правда голова сильно раскалывалась и кружилась. Шевелиться не смог. Тело не слушалось. На мои приказы позвать главаря стаи она не реагировала.       — Обособленная что ли? — уточнила Эммелин моргнув. Ей всегда казалось, что эти существа живут стаями. Но как оказалось были и одиночки, прятавшиеся в скалистых островках.       — Она прятала меня от незваных гостей. Заботилась, так сказать, как за ребенком, ну или… своего рода игрушкой.       — Личной игрушкой?! М-м…       — Перестань смеяться, — попросил Долохов, то ли улыбнувшись, то ли оскалившись. В его серо-зеленых глазах сверкнуло раздражение и возмущение.       — А почему ты просто не трансгрессировал? — задалась вопросом Дюваль, потирая лоб в недоумении. — Вы же умеете взлетать черным дымом.       — Сам не знаю, — выдохнул он монотонно. Это интересовало его ничуть не меньше. Но из-за многочисленных расспросов единомышленников из числа Пожирателей смерти, а особенно испытующего допроса Волдеморта, болгарин немного подустал.       — Весьма странно, — решила заполнить паузу девушка, глядя на задумавшегося Долохова. — А потом что?       — Потом? — Антонин захрустел пальцами. — А потом, мадемуазель Дюваль, у нее, как и у всех самок в животном мире началась течка перед полнолунием.       Брови Эммелин изумленно приподнялись. Она ошарашенно выдохнула, а потом расслабленно откинулась в кресле, слегка прищуриваясь и ухмыляясь.       — На ее мускусный запах прискакал самец. Он то как раз и увидел меня. Хотел было сожрать, но она отважно загородила путь своей грудью.       — Вау! Ты успел заметить ее грудь?! — протянула Дюваль игриво, на что Долохов заметно помрачнел, сжав кулаки. — Ладно, извини. Дальше что?       — Потом они цапались и рвали друг друга, а я отползал из последних сил. Мерлин свидетель, я тогда подумал: Ты — Антонин Долохов. Верный и сильный боевой рыцарь Темного Лорда, отважно сражающийся за правильные идеалы волшебного мира. Неужели ты умрешь таким позорным образом?       Брови Эммелин снова взлетели вверх; от волнения она успела сломать себе ноготь. Долохов рассказывал это так живо, так воодушевленно, что она никак не могла поверить в случившееся. Однако точно была уверена — врать про такое, какой бы стыдной и странной эта история не была, он не станет.       — …и как только он увидел метку Пожирателя смерти, тут же отскочил назад и запыхтел. Потом еще раз обнюхал меня и убежал. По словам Сивого, тот был еще «щенком», недавно примкнувший к его стае. Про Пожирателей смерти и метку волшебников узнал от него же.       — Значит тебя спас Сивый?       — Получается так… А дальше уже он связался с егерями, и уже те доставили меня к Лестрейнджам в замок. Так я и воскрес из мертвых!       — Невероятно, — одним выдохом прошептала Дюваль. Конечно, в душе она испытала странную радость и облегчение от возвращения «Волка».       Вскоре, после недолгой беседы, Антонин поинтересовался было ли это единственной причиной, по которой она передала ему записку о встрече.       — Помнишь ты рассказывал о нападении на Лорейн?       Лицо Долохова вытянулось и он, нахмурившись болезненному воспоминанию в своей жизни, нехотя кивнул.       — Где может быть ее тело? — как-то резко спросила Эммелин. Выражение ее лица стало холодным и жестким.       — Тело? Хм… Я точно не знаю, — начал было мужчина, почесав нос. — Даже не думал про это. А зачем тебе?       — Надо вернуть ее домой, — глубоко вздохнула девушка и приманила рамку с колдографией сестры. — Хоть даже если осталось лишь одно ее сердце или кости… Нужно похоронить ее останки в фамильном склепе. Иначе она никогда не очнется по ту сторону волшебного холста. Понимаешь?       — Сделаю, — взяв протянутую колдографию в руки, твердо сказал Долохов после некоторой паузы. — Даю слово.

***

      После ухода болгарина, фокусы Эммелин не прекратились. Провожая его, она просто сказала на прощание: «Увидимся еще!» и мило улыбнувшись, ушла к себе. За всей этой сценой наблюдал Люциус, сжимая в руках книгу.       Через несколько минут, француженка вернулась. Держа в руке маленькую дорожную сумку, она присела перед камином. Люциус как раз хотел поговорить с ней, а если быть точнее придраться и выяснить что к чему. Однако Дюваль была непоколебима.       — Позови Мопси, — обернувшись через плечо, попросила она вежливо, но в тоне прозвучали прохладные нотки.       — Опять куда-то уходишь? — недовольно осведомился Люциус, кивнув на сумку и сжав набалдашник фамильной трости.       — Бонжур, — начала она говорить на французском в пламя камина. По ту сторону ей ответил мужчина в форме. То, что успел разглядеть Люциус было похоже на стойку регистрации какого-то отеля. — Будьте добры зарезервировать одно место, — с улыбкой проговорила девушка и обернувшись, пожала Малфою плечами. От такой наглости, он прищурился и кисло поджал губы. — Да, для мадемуазель Дюваль. Через минут пятнадцать буду на месте. Мерси!       Эммелин уже собиралась подняться, когда голос Люциуса резанул воздух.       — Ты издеваешься?       Медленно поворачиваясь, она взглянула на него как на жужжание назойливой мухи.       — О чем это ты?       — Не делай вид, будто не понимаешь, — процедил он, разминая шею.       — Я действительно не понимаю, о чем ты, — спокойно проговорила француженка, продолжая сжимать ручку сумки.       Шумно выдохнувший Малфой, закатил глаза и быстро пересек расстояние между ними. Как же его раздражало это спокойное, будто все прекрасно, выражение лица Дюваль.       — Ты только что при мне, — он едва не сорвался на крик, но вовремя сдержался, — заказываешь место неизвестно где.       — Известно где, — поправила его Эммелин, хитро ухмыльнувшись.       — Мне неизвестно, — уже рявкнул Люциус, тростью стукнув каменную плитку перед камином.       — И что теперь? — вспылила она, топнув ножкой. — Мне надо отчитаться?       — Да надо!       — С чего это? — бросила девушка, приподняв подбородок.       — А с того, милочка, — угрожающе понизил голос мужчина, грубо схватив ее за предплечье, — что ты моя женщина! Или это уже не так?       — Ты тоже мой мужчина, Люциус! — дернулась Эммелин. Ногти впились в бархатную ручку сумки, которую она продолжала держать. — Был по крайней мере. Но потом, я узнаю, как ты гуляешь с другой, а в спальне целуешься с бывшей женой! Думаешь, мне это понравилось? Тебе бы понравилось?       — Речь сейчас не обо мне, — в ледяных глазах Люциуса сверкнул опасный блеск.       — Да прям уж! — бросила она сумку на пол. — Почему ты просто не признаешь вину?       — Кого это ты пытаешься обвинить? — едко усмехнулся он.       Нахмурившись, Эммелин шумно выдохнула и прикрыла глаза. В висках дискомфортно застучала кровь. Она хотела было открыть рот, чтобы возразить столь наглой попытке Малфоя переложить вину на нее, как он взмахнул рукой.       — Что это? — разрезал он воздух.       Мадемуазель только и успела, что подхватить две колдографии, которую Малфой швырнул в лицо. Она ахнула, и округлив глаза уставилась на снимок.       — До сих пор сохнешь по нему? — прошипел мужчина.       — Ты спятил?! — подняла на него глаза порозовевшая Эммелин, нервно сглотнув.       — Я нашел их в этой чертовой книге! — затряс он перед ее носом и с дури швырнул любовный роман в камин. Эммелин вздрогнула, дрожащими пальцами сжимая снимки. — И не смей мне лгать, дорогуша. Ты еще думаешь о нем?       — О, Мерлин! — застонала она в отчаянии. — Это все лишь колдографии.       Эммелин была права. С волшебных снимков поглядывали она — совсем еще пятнадцатилетняя ученица Шармбатона, и рядом Жюль. Тот самый, который обещал ей счастливое замужество, а потом предал и был убит Люциусом Малфоем…       — Без разницы, — недовольно выкрикнул мужчина, крепче сжимая набалдашник. Уж лучше это будет змея, чем ведьмина голова, так он размышлял, кипятясь на француженку. — Ты сохранила их, чтобы предаваться воспоминаниям?       — Я забыла про них, — прошептала Эммелин, вновь взглянув на снимки. Сердце ее сжалось от смеси тоски по беззаботному детству и горечи, отчего она еще сильнее сжала края.       — Не лги мне! Если бы я не нашел их, то ты наверняка любовалась бы ими втихаря. Неужто скучаешь по выродку?       — Нет! — возразила мадемуазель и шагнув ближе, попыталась взять любимого за руку.       — Тогда избавься от них, — прорычал Люциус, дернувшись.       — Нет! — замотала головой ведьма и отступив назад, спрятала руку с колдографиями за спину.       Взгляд мистера Малфоя потяжелел. Он сжал кулаки и раздражаясь, стукнул каменную кладку на стене.       — Опять… Ты опять мне дерзишь. Мне это уже надоело! Что с тобой происходит? — схватив ее за плечи, он затряс волшебницу, будто она была каким-то нерасторопным эльфом.       Смесь удивления и злости ударило в голову мадемуазель. Завопив от возмущения, она с силой толкнула его ладонью в лицо, заставив отшатнуться.       — Когда я говорю выкинуть эти колдо, ты должна избавиться от них немедленно. Когда я требую выбирать между мной и Долоховым, ты должна выбрать меня! Почему ты не слушаешься? Мне надоело терпеть это!       — Как благородно с твоей стороны терпеть меня! — голос Эммелин задрожал от обиды и гнева. — Если ты устал, — она шагнула в сторону, освобождая проход и указала в камин, — можешь идти. Я тебя не держу!       — Эммелин! — повысил голос Люциус, больно схватив ее за локоть.       — Что? Ты сам заявился сюда. Решил остаться, а теперь предъявляешь какие-то тупые претензии. Знаешь что? Это я устала от тебя! Ты мне надоел! Убирайся из моего дома, Малфой!       Прожигая мадемуазель пронзительно обжигающим холодом, мистер Малфой оттолкнул ее от себя, кивнул и гордо приподняв подбородок, шагнул в камин.       Не веря своим глазам, девушка стояла и хлопала длинными ресницами, с которых уже срывались слезы. Как же ей хотелось прибить себя за столь опрометчивые слова. Но еще больше ей хотелось прибить его. Как он мог вот так просто уйти? Почему не признался, что оплошал и не попросил прощения, как все нормальные мужчины? Ругнувшись под нос, она пнула дорожную сумку и со всей дури крича, позвала эльфа Малфоя. Перед ней возник эльф Хогл.       — Жюстина! — вновь взревела француженка, разозлено топая к картине с крылатым белоснежным конем.       Вдали от грациозного животного, переступающего с ноги на ногу, засеменила полноватая женщина. Едва она произнесла имя племянницы, как тут же вздрогнула, поглаживая занервничавшего животного, уже выронивший пучок травы.       — Ты сказала, что это поможет! Ты мне заверяла, что он признает вину и поклянется больше не совершать ошибок. Я делала все как ты и сказала. А теперь он ушел. Он ушел! Теперь ты довольна?! — шипела ведьма сквозь слезы.       — Подожди еще… Зачем ты орешь? — почесав нос, ошарашенно уставилась на нее Жюстина.       — Я сожгу тебя! — вскинув указательный палец, поклялась Эммелин, безумными глазами буравя тетушку. — Убирайся отсюда! А ты бери сумку и следуй за мной! — дав подзатыльник Хоглу, поглядывающего на нее снизу вверх, ведьма вошла в камин и исчезла в кислотно зеленом пламени.

***

Аква-клуб «Посейдон»       Именно сюда и направлялась мадемуазель Дюваль с самого начала. И несмотря на выходку Люциуса, все равно пришла.       Нет ну а что ей было делать? Сидеть и проливать слезы в четырех стенах? Это она могла сделать и в другое время, и тут же, плавая в бассейне. Не зря ведь зарезервировала себе место. Месть местью, обиды обидами, а француженка не могла не побаловать себя мгновением покоя и отдыха. Она и раньше приходила сюда. Пара кругов в воде, от одного края длинного бассейна до противоположного, прекрасно разгружали тягостные мысли.       По правилам этого элитного заведения каждый посетитель должен был соблюдать дресс-код и непременно приходить с эльфом. Иначе этого уродца, сжимающего и, как раздражалась француженка, пачкавшего ее сумку эльфа, она никогда не взяла бы с собой. Уж слишком он ее бесил. А от знания, что тот принадлежал Нарциссе и до сих пор служил ей, хотелось его утопить.       Людей было не так уж и много. В самый горячий сезон, здесь и яблоку негде было упасть. Пройдя к своему шезлонгу, волшебница осмотрелась по сторонам и приказала Хоглу ждать ее, пока она примет душ и переоденется в купальник.       Проплавав шесть кругов, Эммелин выдохлась и завершая седьмой круг, приплыла к своему шезлонгу. Облизываясь, она закрыла глаза и откинулась, вытянув ноги. Недовольно сжимающий зубы эльф, стоял рядом и молчал.       — Сделай морду попроще, а то зубы сломаешь, — тяжело дыша произнесла ведьма. — Иди и принеси мне апельсиновый коктейль.       — Как скажете, — поклонился эльф и как бы случайно, стянул маленькое розовое полотенце для лица и испарился.       — Ублюдок, — буркнула Эммелин. — Хогл! — эльф вновь появился рядом с волшебницей. — Подними полотенце и повесь его нормально. Сделаешь так еще раз, и я запеку тебя Нагайне на ужин. Ты же знаешь ее? — сурово осведомилась ведьма. Домовик вжал голову в плечи и кивнул. — Отвечай, когда волшебница задала вопрос, — прошипела она, сурово глядя на столь ужасное недоразумение волшебного мира.       — Простите Хогла, — проскрипел эльф, сжимая кулаки за спиной. — Хогл знать про Нагайну.       — А если плюнешь в мой коктейль — по кусочкам разрежу. Живо исполнять!       — Как прикажет хоз-зяйка, — отвесив поклон до пола, Хогл испарился.       Вытащив из сумки запасное полотенце, волшебница вытерла им лицо, шею и перевела глаза на круглую арку на втором этаже помещения. Там располагался огромный развлекательный зал, куда она тоже подумала пойти. Грех было просто поплавать в «Посейдоне». Волшебники всегда стремились прокатиться сквозь хрустальный дельфин — прохладная скульптура, парящая над водой — гладкая, прозрачная и подсвеченная изнутри сиянием. Считалось, если нырнуть в пасть, проплыть изнутри и выплыть через плавник, при этом не лопнув ни одного радужного пузыря под водой, тогда считай ты счастливчик года! Деньги будут липнуть, как пчелы на мед, сделки совершаться беспрекословно, а удача станет верной спутницей. Многие делали вид, будто это рекламный ход владельцев клуба. Однако все равно с головой прыгали в дельфина.       Нависшая над ведьмой чья-то тень, даже не заставила ее перевести внимание с веселившихся волшебников и летающих пузырей.       — Я знал, что сегодня особенный день, — довольно пробасил мужской голос. — Эммелин!       Девушка наконец очнулась, моргнула и повернув голову вверх, нахмурилась. Ей понадобилось секунд пять, чтобы вспомнить его.       — Альберт? — удивилась она. — О Мерлин! Неужто это ты?!       Прикрыв рот кулаком, Альберт засмеялся. Демонстративно повесив полотенце на плечо, он покачал головой.       — Сколько лет, сколько зим, да?!       Эммелин взволнованно усмехнулась и сбросив ноги с шезлонга, быстро приняла сидячее положение. Ей было и радостно и странно видеть бывшего коллегу. Казалось это было совсем в другой жизни, много веков назад.       Мужчина взглянул через плечо и приманил соседний шезлонг ближе.       — Позволишь? — вскинул он бровь. Эммелин кивнула, следя за его выверенным движением. — Как поживаешь? — кивнул он, добродушно улыбаясь.       — Прекрасно! — соврала Дюваль, облизнувшись. — А ты? Что ты тут делаешь? Разве… — она повернула руку, по привычке намереваясь взглянуть на часы, но забыла, что положила их в сумку, когда переодевалась. — Ты не должен быть на работе в это время?!       — Ох! Работа… — заговорщицкий понизив голос, Альберт подмигнул. — Я в отпуске, — хмыкнул он, оглядывая девушку с ног до головы.       Эммелин потрогала завязки бикини на шее, и нервно отвела глаза, смотря на плавающих волшебников. Почему-то стало не по себе. Или быть может это слова Люциуса, выдолбленные ей в мозги после умелых манипуляций, заставляли чувствовать себя неловко с другими мужчинами?..       — Значит ты продолжаешь работать там же? — опираясь на руку, волшебница закинула ногу на ногу. Альберт кивнул и добавил, что ее внезапный уход вывел его из колеи. Девушка хмыкнула, заявив о необходимости подобного решения. — А как поживает мадам Коэн?       — Она ушла на пенсию. Примерно после трех месяцев после твоего увольнения.       — Да? Как жалко, — понизила она голос. Альберт пожал плечами и наклонившись вперед, оперся локтями на колени.       — Ну а ты, чем занимаешься?       — Да так, эм… Год путешествовала по миру, теперь вот вернулась домой, — девушка нервно взглянула на появившегося рядом Хогла.       — И как, понравилось? — смотря на Эммелин, взявшую свой сочный коктейль, Альберт щелкнул пальцами. Его родовой эльф, одетый в более чистую майку, по сравнению с Малфоевским полуросликом, ожидал приказа хозяина. — Вкусный? — обратился он к девушке, кивнув на ее стакан.       — Вполне, — попробовав сок через полосатую соломинку, пожала она плечами.       — Позволишь? — пока она ответила, Альберт уже взял ее соломинку и склонившись еще ближе, зажал ее губами. От такой наглости, у Эммелин отвисла челюсть. Она недовольно посмотрела на Хогла и дернув головой, приказала уйти подальше.       — М-м-м! — протянул Альберт, щурясь от кисло-сладкого привкуса. — Мне тоже такой принеси.       Его родовой эльф склонился в поклоне, проскрипел слова повиновения и исчез в дымке.       — Ну рассказывай, как ты поживаешь? — начал было он, вытирая краем полотенца свою мокрую грудь и подмышки. Эммелин придирчиво осмотрела соломинку и поджав губы, вытерла края. — Чем живешь? Замуж вышла?       Альберт забрасывал собеседницу вопросами, как Посейдон вздымал волны на берег. Слишком личные, его не касающиеся, но Дюваль считала неприличным не ответить хотя бы на один из них.       — Нет, я не замужем. Пока! — хитрая ухмылка расцвела в уголке ее губ.       — Вау! Так значит, — мужчина, пристально рассматривая лицо ведьмы, прикрыл глаза и расплылся в улыбке, — у меня есть шанс? Да?! — теперь в его взгляде горело воодушевление.       Эммелин хохотнула, отстаивая стакан в сторону, и обреченно выдохнула, покачав головой.       — Нет, Альберт. У тебя нет никаких шансов, — Альберт недоверчиво вскинул бровь, слегка склонив голову набок. — Мое сердце навсегда занято одним мужчиной! — добавила Эммелин мягко, но четко давая понять, что навсегда влюбилась в мистера Малфоя.

***

Родовое имение Дюваль       Смывая с себя слишком насыщенный день, Эммелин переоделась в более удобную одежду и приказал Хоглу накрывать на двоих. Все же в сердце француженки теплилась надежда о скором возвращении мистера Малфоя. Когда ужин был готов, она приманила маленькое радио и прокрутив колесико, подключилось на нужную волну.       В животе требовательно заурчало. Поглядывая на часы, девушка кусала губы и уже не в силах терпеть, решила немного перекусить. Под приятную музыку она отпила глоток успокаивающего и согревающего чая с медом и соцветьями белого жасмина, и потянулась к круассану с тунцом. Доев его, она вытерла уголки губ и довольно расслабилась, прислонившись на спинку стула.       Часы пробили девять. В радио заиграла музыка, оповещавшая о начале вечерних новостей. Слушая их в пол уха, Эммелин ткнула картошку вилкой и отправила ее в рот.       Где же ты? Вернись скорее, Люци…        «В эфире срочные новости. Несколько часов назад, в здании делового офиса «Гримуар» был схвачен иностранный маг. По словам очевидцев, мужчина напал на инвесторов, сотрудничающих с национальным банком. После нескольких угроз, он взорвал офис заклинанием. Погибли несколько волшебников. По словам авроров, оперативно прибывших на место взрыва, преступник является гражданином магической Англии. Его задержали на площади Николаса Фламеля. Сейчас мракоборцы разбираются с ним и пытаются выяснить причины столь ужасного нападения. Как удалось узнать нашим корреспондентам, преступник принадлежал к группировке, запрещенной на территории Британии. Министерство просит жителей и гостей Франции, быть бдительными и сообщать о подозрительных лицах. Оставайтесь с нами и берегите себя».       Вилка звонко выпала из рук застывшей мадемуазель. В голове только и вертелись слова о преступнике с английским гражданством.       О, нет! Неужто это Люциус?!       Не помня, как дошла до камина, бледная как привидение Эммелин бросила летучий порох под ноги и подкашиваясь, вылезла из камина в Малфой-мэноре.       Ей понадобилось минуты две, чтобы оставить перекус внутри себя. Возникшие рядом эльфы намеревались помочь француженке. Однако она махнула рукой и дрожа, опустилась на бедро. Глубоко вдохнув, она схватилась за сердце и тяжело переводила дыхание. Атмосфера в доме Люциуса была прежней; воздух плотно и тяжело висел в пространстве, а с ароматом вкусного ужина смешивался знакомый запах дорогих духов.       — Любимый, это ты?! — раздался неподалеку голос Нарциссы. Внутри у Эммелин неприятно затрепыхались сердце с желудком, отчего она вздрогнула.       Что?!..       Блондинка, точно вылепленная из мрамора, стуча каблуками вошла в гостиную с едва заметной улыбкой на губах, но увидев сидящую на полу мадемуазель, поджала их, будто брезговала. Недовольно вздыхая, скомандовала домовику Мопси поставить на стол овсяной хлеб и свежие булочки, которые так любит хозяин дома.       Эммелин стиснула кулаки, чувствуя, как по спине бегут холодные капли пота. Сейчас ей необходимо быстро встать на ноги, а не сидеть на полу, когда эта женщина стоит почти что над душой. Слишком надменный вид этой ведьмы бесил не хуже, чем уродец Хогл.       — Где Люциус? — твердым голосом спросила она, чувствуя, что дышать стало намного легче. Конечно, если не считать парфюма Цисси, заполнившего комнату тяжелым люксом.       Нарцисса стала разглаживать свое узкое платье на бедрах, недовольно глядя на девушку. На минуту, Эммелин показалось, что та умеет резать глазами.       — Еще не вернулся, — сдержанно ответила блондинка.       — А куда он ушел? Ты знаешь? — пыталаясь скрыть дрожь в голосе, мадемуазель быстро встала и поправила выбившиеся пряди волос. — Ну не молчи! Говори!       Взгляд, которым сейчас одарила ее Нарцисса, был сродни холодному презрению.       — Что ты такая взвинченная? — с тихой издевкой произнесла она. — Хотя нет, можешь не говорить. Мне все равно!       Сглотнув свою злость, Эммелин прикрыла глаза и укусила щеку изнутри.       — Я слышала новости. В Париже поймали волшебника с английским гражданством. Это может быть Люциус!       — Вот значит какого ты мнения о нем? — скрестила блондинка на груди свои руки. — Считаешь Люциуса преступником?       — Нет! Но…       Голубые глаза женщины опасно сузились.       — Это не он.       — Откуда такая уверенность? — кивнула мадемуазель, выдернув заколку из заплетенных в рыбью косу волос. Сейчас ей казалось, что у нее жар. Слишком сильно пекло в щеках, груди и на спине.       — Потому что я знаю, — холодно произнесла Нарцисса и ухмыльнувшись, вскинула фигурную бровь. — Иначе он написал бы мне, что пойдет на это.       Эммелин сглотнула. От подобного заявления, она аж растерялась на секунду, открыв рот и вновь закрыв его. Растущая в груди злость, заставила ее шумно выдохнуть. Мотая головой, мадемуазель прошла в глубь гостиной и гордо вскинув голову, присела на кожаный диван.       Нарцисса ничего не ответила. Только стояла и буравила молодую любовницу мистера Малфоя тяжелым взглядом. Поджимая губы, она перевела внимание в камин. Оттуда вошли Лестрейнджи во всем сборе.       Завидев бледную мадемуазель, Рабастан шагнул ближе и на ходу стал демонстративно снимать кожаную куртку. Мадам Лестрейндж скривилась, будто на ее вороновые кудри нацепили розовый бантик.       — У меня пропал аппетит, Руди, — с придыханием произнесла Беллатриса.       Ее супруг спокойно кивнул.       — Он придет во время еды, — похлопал он женушку по бледной кривой руке.       Взвешивая все за и против, Эммелин набралась смелости и спросила:       — Вы не знаете, где Люциус? — обратилась она к Рудольфусу.       Мужчина прищурил изумрудные глаза, перевел взгляд на брата, потом остро взглянул на Пифию и тихим, спокойным тоном произнес:       — Люциус не отчитался мне.       — Цисси! — начала вякать Беллатриса, поставив одну руку на талию, второй тыкать воздух своей палочкой.       Плюхнувшись рядом с Эммелин, Рабастан начал что-то говорить и подшучивать, раздражая ее и свою невестку заодно. Рудольфус злобно хохотнул и по-хозяйски, раздвинув ноги, расположился в кресле. Холодными глазами оценивая столь необходимую для Милорда Пифию.       Впивая ногти в ладони, Эммелин закатила глаза и прошла к камину. Пробормотав свой домашний адрес, она глотнула побольше воздуха, затаила дыхание и схватив порох, бросила его под ноги. Изумрудное пламя закружило ее в вихре и втянуло в дымоход, сплющивая и растягивая в древнее, полностью не изученное магами пространство магического потока.

***

Малфой-мэнор       Парадная дверь тихо скрипнула. Выстроившиеся в ряд домовики приветствовали своего мастера, беря из его рук мантию, кейс из драконьей кожи и цилиндр. Из столовой раздавались знакомые голоса. Поджимая губы, Люциус приказал эльфам охладить для него рабочий кабинет.       — Приятного аппетита, — сухо произнес мистер Малфой, заглянув в столовую.       — Люциус! — просияла Нарцисса, плохо скрывая свою радость.       Женщина почему-то думала, если в тот раз они с ним целовались, значит для нее еще не все потеряно. А потому, по наущению старшей сестры, стала покладистой рядом с ним и делала вид, что нуждается в его помощи. К тому же часто заглядывала в кабинет, и жалобным тоном начинала разговор о сыне. Все это время, Люциус был рядом с ней, слушал и подбодрял, пока Северус, спустя несколько дней, не поделился выходкой этой сучки Дюваль, гневалась Нарцисса. Сейчас же она была взволнована при виде него. Слишком долго он, по ее мнению, торчал в Париже.       — Садись ужинать! — мягким голосом предложила она и улыбнулась.       Малфой придирчиво окинул стол, со скучающим видом мазнул по гостям и отказался от приглашения. Ссылался он на ужин с инвесторами, с которыми встретился в Ливерпуле. Цисси сжала салфетку, но понимающе кивнула и отвернулась, вновь кисло поджимая губы.       — Тебя искала Пифия, — бросил в след уходящему блондину Рудольфус. Недовольная длинным языком супруга, Беллатриса пнула его под столом грубым ботинком.       Расстегивая запонки на пиджаке, Малфой прошел к напольному декоративному бару. Отличное вложение в декор кабинета, думал он. Схватив хрустальную пузатую бутылку за горлышко, он налил виноградного шнапса в такой же хрустальный стакан. Отхлебнув немного, мужчина направился к столу и расположился в кресле. Расставил ноги, слегка качаясь из стороны в сторону.       Думать о француженке он не хотел. Однако мысли все время крутились про нее и только про нее. Благо он на время запихнул их глубоко в подсознание, иначе сделка с инвесторами не состоялась. Сейчас же на своей территории, Люциус ощущал себя более расслабленно и спокойно. То, что рассказал Рудольфус взволновало душу аристократа не хуже, чем кругленькая сумма галлеонов в Гринготтсе на его счете.       Она и вправду искала меня?! Хм… Это уже что-то значит. Надеюсь, Эммелин, ты поняла свою ошибку. Жди, Люц, и она сама приползет к твоим ногам!       — Войдите! — рявкнул мужчина, пригубив зеленоватый шнапс.       — Мастер Люциус! С вами хочет связаться мисс Буфотс, — проквакал эльф.       Люциус одарил его ледяным взглядом, отстаивая стакан в сторону.       — Что она хочет? — недовольно прошипел он. — Скажи меня нет дома.       — Мисс Буфотс желает навестить вас, — вжался эльф, чувствуя раздражение хозяина и мысленно молясь уйти не покалеченным. — Хочет прийти сейчас. Говорит, у нее интересное предложение.       — К черту эту мисс Буфотс! — прорычал Люциус, злобно зыркнув на полурослика. — Выполняй приказ, придурок.       — Да, мастер! — проблеял эльф и его как ветром сдуло.       Круча граненый хрустальный стакан в свете пламени камина, Люциус скривился.       А ведь все это началось с нее. Дура. Сейчас ты мне пока не нужна. Но я знаю, что нравлюсь тебе, Оливия, поэтому прискачешь, как только я свистну!       Люциус с шумом поставил стакан на стол и щелкнул пальцами. Рядом возник Хогл, елейно спрашивая потребности своего мастера. Постукивая по столу пальцами, мужчина спросил про мадемуазель Дюваль. Эльф с трудом сглотнул и закивал рассказывая, что служил ей всю вторую половину дня.       Все еще раздражаясь на нее, и недолго думая о чувствах своего слуги, Люциус применил к Хоглу Легилименцию. Тот кряхтел, едва в маленькой черепушке шарили, как в корзине с овощами. Волшебник тщательно проверял воспоминания, и играл желваками при виде Альберта. А при сказанных ему словах Эммелин довольно расплылся в улыбке и расслабился в кресле.       — Пошел отсюда, уродец, — холодно велел он, махнув рукой.       Скулящий эльф укусил свою руку, чтобы не шуметь и не действовать хозяину на нервы.       — Весьма любопытно, Эми, — процедил он, уже разглядывая ее колдографию, которую хранил во втором ящике стола под бумагами и папками. — Какая же ты все-таки, ведьма! — хмыкнул он и хлопнул подлокотники кресла. — Фавн! — окликнул он своего главного эльфа, попутно надевая запонки.

***

Дом мадемуазель Дюваль.       Мистер Малфой нашел ее сидящей перед роялем. Одетая в одну лишь ночную сорочку, Эммелин положила под голову ладонь и, глядя в никуда, нажимала на одну и ту же клавишу.       От изгиба ее соблазнительной шеи у мужчины непроизвольно потекли слюнки. Сейчас он подумал, что быть может это от укуса ликанов ему хотелось откусить кусочек аппетитного тела любовницы. Он окликнул ее негромко, но француженка далеко ушла в свои мысли и даже не шелохнулась.       Цветы на картине, висевшей над роялем, зашевелились. Люциусу пришлось мгновенно вскинуть палец, приложив его к губам. Какая-то девочка замерла, но потом кивнула и тихо присела, срывая цветы и плетя венок.       Одиночный аккорд прорезал тишину. Эммелин вздрогнула, едва на глаза опустились чьи-то руки.       — Люциус! — неверяще просияла волшебница, держа широкие ладони и глядя на мужчину снизу вверх. — О, мой милый Люциус! — не скрывая эмоций, она бросилась ему на шею и всхлипнула от облегчения.       — Неужто соскучилась? — схватив ее за подбородок и рассматривая лицо любовницы, лукаво подразнил Малфой своим бархатным голосом.       — Мерлин! — только и всхлипнула Эммелин. Ее руки мертвой хваткой вцепились в плечи мужчины, не желая отпускать его никуда и никогда. — Я так испугалась, — уткнулась ему в шею, намочив ее солеными слезами.       — А я говорил надо выбирать меня! — не унимался Малфой, но потом от рыдания девушки, отбросил шутки в сторону. — Эй! Все в порядке. Я здесь. Я вернулся к тебе.       — Они сказали — он был англичанином. Я пришла к тебе домой и не найдя тебя, вернулась к себе. Караулила перед министерством магии. Думала, что узнаю что-то. Но там было тихо. Я не знала, что мне делать! — запинаясь в словах, девушка глотала слезы.       Не мигающим взглядом, Люциус рассматривал Эммелин, на миг отстраняя от себя. Тогда он окончательно убедился в ее любви и от радости победы, прильнул с поцелуем. Чувственно целуя ее губы, шею и лаская грудь, Малфой наконец-то избавился от пылающего напряжения, мучившего его в последнее время. Эммелин отдавалась ему полностью, не сдерживая стоны и ласки. Прося о большем, она уже сама уселась на него в позе наездницы и жестко насаживалась на все еще твердый член. Оба пришли к финишу, продолжая целоваться и поглаживая мокрые от пота тела.       Наколдовав стакан воды, Люциус высушил его до дна, а потом повторив ту же манипуляцию, предложил любовнице. Время спустя, они все так же лежали на ковре в комнате с роялем, обнимая друг друга и переплетая пальцы.       — Я люблю тебя, — призналась Эммелин, глядя такими глазами, в которых теплились солнечные лучики. — Не уходи от меня. Никогда!       — Не уйду, — хмыкнул Люциус. Целуя ее руку, он нежно погладил ее шею и наклонившись, оставил засос.       — И я не отпущу тебя, так и знай, — мягко хлопнула его в плечо, и чмокнула в ищущие ее губы. — Не отдам никому! — процедила она это, растягивая гласные.       Волшебник не смог сдержать довольную улыбочку и прищурившись, поднялся на локте. Приманив свой пиджак, он достал алую бархатную коробочку и открыв ее, серьезно уставился на мадемуазель Эммелин.       — Это кольцо моей матери.