Глава 64. Вот, что значит впасть в немилость
26 февраля 2026 г., 20:47
«У драконов дурная привычка сжигать все вокруг, когда посягают на их сокровище. Когда у дракона забирают его сокровище, от мира остается лишь пепел».
~ Desideria 17
В этот раз, Эммелин бежала в Хогвартс, едва чувствуя землю под ногами. Ветер усилился, растрепывая волосы в воронье гнездо. Ледяные капли дождя заползали за ворот мантии, но она продолжала идти быстрее, игнорируя внешнее состояние. Проходя через защитный барьер магической школы, рядом с которым кучковались мракоборцы, она даже ухом не повела на ворчание смотрителя замка, конфисковавшего различные «опасные и смертельные штучки» у четверокурсников из Пуффендуй. Переспрашивая, как глухой старик, Филч потряс деревянным ящиком с изъятым добром и в недоумении проводил красную как яблоко профессора Дюваль. Мракоборцы также последовали его примеру, смотря на удаляющуюся фигуру, пока к ним не подошел их друг — мрачный, как тень, Астерион Блэк. Втискиваясь между бесцельно слоняющихся увальней на лестнице, мадемуазель наткнулась на Макгонагалл. Профессор как разговаривала с Невиллом, умудрившимся потерять лист с паролем от гостиной Гриффиндора. Переведя на Дюваль свои зеленые глаза, она спросила, не видела ли та по дороге в школу маленький красный термос. Покачавшая головой девушка, не желала присоединяться к разговору. Сдвинув брови, она ждала лестницы вверх. Тогда, Минерва попросила ее сходить к мракоборцам и попросить их помочь в этом деле. Заявив с кислой физиономией, что ей некогда, Дюваль прыгнула на как раз подскочившую сбоку лестницу и скрылась в направлении Южной башни, так и оставив пожилую ведьму в замешательстве. По древнему магическому заклинанию зеркало дрогнуло и растворилось на бесчисленные грани призмы, отражая варианты реальности под разным углом. Холодный призрачный свет преломился и, открыв нужный проход, зазеркалье всосало девушку внутрь изнанки пространства. Выскочив в своей спальне, Эммелин присела на пуфик и стала переводить дух, прислушиваясь к звукам. В соседней комнате было тихо, также, как и в ванне. Все как обычно. А здесь ли он? А вдруг ушел? Вернется? А если, он ничего не услышал?! Вопросы штурмовали голову девушки, как стая агрессивных желтых птичек, пока она избавлялась от мокрой мантии. Умывшись прохладной водой и наспех почистив зубы, тем самым избавляясь от горького вкуса ненавистного Блэка, мадемуазель Дюваль спустилась вниз. Остановившись в тени статуи василиска, стоявшего напротив кабинета мистера Малфоя, Эммелин сделала глубокий вдох, собираясь с духом. Двери резко распахнулись, заставив ее подпрыгнуть на месте. Входя внутрь, мадемуазель ощущала себя Марией-Антуанеттой, ступающей к эшафоту. Она заставила себя гордо выпрямить спину, шаг за шагом приближаясь к вальяжно откинувшемуся в широком кресле Люциусу. Не отрывая льдисто серых глаз, он с холодным выражением на лице смотрел на свою невесту. — Милый, — отозвалась она осторожно. Малфой скептический вздернул бровью. Набрав в грудь воздуха, Эммелин попыталась улыбнуться. Однако застыла на месте, как провинившийся котенок. — Стой на месте, — бросил он, резко выставив руку ладонью вперед. Опешив от его голоса, веющего могильным холодом, девушка сглотнула. Она свела брови, не понимая, чему он зааплодировал, поэтому и обернулась к выходу. Мало ли кто там явился… — А я-то думал, ты придешь к вечеру, — начал мужчина, невесело засмеявшись. — Но ты прибежала за пятнадцать минут. Браво, мадемуазель Дюваль! — аплодисменты прозвучали громче. Нервозно стискивая рукава платья, Эммелин с замешательством уставилась на блондина. Отбросив страшные мысли, она собралась присесть в кожаное кресло, расположенное напротив стола, и ступила на ковер. — Я сказал тебе стой на месте. Тихий, но не менее опасный тон любимого мужчины, заставил девушку замереть. — Почему ты так разговариваешь? — голос ее дрогнул. — Что я сделала? — Это ты у меня спрашиваешь? — насмешливо осведомился блондин, сжав кулак так сильно, что заскрипели перстни. Немигающим взглядом проследил, как она, осторожно переступая с ноги на ногу, стала подходить ближе. — Все не так, как ты подумал… Задрав голову к потолку, Люциус злобно рассмеялся. Получилось это сухо, ломко. С тревогой наблюдая, как он, покачиваясь в кресле растирал лицо, будто желал отрезвиться и смыть увиденное, Эммелин с болью впилась в ладони, остановившись рядом со мини-статуей грифона. Отчаянно вздохнув, мужчина медленно опустил ладони и взглянул на француженку так, будто она была каким-то грязнокровным недоразумением, которого он раньше не замечал. Происходящее казалось идиотской шуткой. Оскорбляющее его положение издевательством. И виновницей всего этого стала та, которую он, не смотря на свои принципы, решил приблизить к себе ближе, чем рассчитывал. Рука девушки машинально потянулась к левому запястью, ногтями вдавливая венки и сухожилия. — Милый мой, — протянула Эммелин ласково. Взгляд зацепился за стопку одинаковых конвертиков, лежавших на столе. Возможно — это пригласительные на помолвку, подумала она прикусив щеку изнутри. — Ну почему ты так делаешь? Я ни в чем не виновата! Шумно втянувший воздух Люциус хранил молчание. Ледяным взглядом он прошелся с ног мадемуазель и остро врезался в беспокойно моргающие глаза. Пропитанная напряжением тишина действовала на нервы. Не желая подавать виду, что оплошала, Эммелин приподняла подбородок и с недоумением спросила: — Ну почему ты молчишь? Давай поговорим нормально! — О чем же? — фыркнул он, чуть склонив голову на бок. — Как ты обжималась с ним? — Это не то, что ты думаешь… — Неужели? — задумчиво протянул Люциус, прищурившись. — Считаешь меня глупцом? А, Эммелин Дюваль? Он процедил ее имя так брезгливо, что в груди мадемуазель неприятно защипало не только сердце, но и душа. Она покачала головой, судорожно втянув воздух. — Люци, — начала француженка, сложив ладони в умоляющем жесте, — давай сохранять терпение. Что ты услышал? Скажи и я все объясню! — Дура что ли? — грубо перебил он, скривившись в недовольной гримасе. Внутри содрогнулось сердце и Эммелин сглотнула стискивающий горло ком. Губы слегка разжались в попытке выдавить слово, но изо рта выскользнул лишь глухой пшик. — За идиота меня держишь? Мотнув головой, она сорвалась с места и почти подпрыгнула к нему. Вцепившись в руку, девушка с отчаянием сжала ее, пытаясь поймать своими блестящими от слез глазами его собственные. — Выслушай меня! — Назад, — рявкнул Люциус, вскакивая и отталкивая мисс Дюваль. Кресло скрежетнуло по полу и врезалось в стену позади. — От тебя несет запахом Блэка… Дрожь мигом охватила мадемуазель, заставляя сердце глухо забиться в груди. — Все не так как ты думаешь! — поспешила она сказать сбивчиво, сминая ткань его рубашки. — Он идиот. Я и сама испугалась! Ее пальцы продолжали метаться по его груди и рукам, цеплялись за ворот рубашки, ласкали лицо, лишь бы только он вновь взглянул на нее с теплом и нежностью. Однако Люциус стоял неподвижной скалой, остро пронзая ее темным взглядом. — Милый, — голос Эммелин предательски дрогнул, — не будь таким наивным. Ты же знаешь, какими бывают эти Блэки! Они все врут. А я никогда не стала бы лгать тебе. Только не тебе! Мужчине послышалась насмешка в ее голосе, оттого и скрутились внутренности. Драконья кровь стремительно забурлила в жилах мистера Малфоя. Резко втянув воздух, да так что раздулись ноздри, Люциус стиснул челюсть и схватившись за края дубового стола, с гортанным рыком перевернул его. Вскрикнувшая от оглушительного грохота Эммелин инстинктивно схватилась за голову. Череп саламандры, пергаменты, папки с ящиками, письма и перья разлетелись в хаотичном беспорядке, стремительно оседая на расползающейся чернильной лужице. Расширенные глаза девушки нервно дернулись с них, обратно на тяжело дышащего Малфоя. Он покраснел; на висках и шее вздулась фиолетовая жилка. Пальцы то и дело сжимались и разжимались в кулак, перекатывая все еще не выплеснувшуюся злость с мышц к суставам. Презрительно скривившись, Люциус вновь перевел на француженку свои ледяные глаза. Вот только сейчас в них пылало адское пламя. С сухим треском, череп саламандры был безжалостно раздавлен каблуком мужской обуви. Малфой шагнул ближе и грубо схватил Эммелин за плечо. — Люци, — срывающимся голосом, она протянула к нему дрожащие руки. — Что? — злобно прорычал он, играя желваками. — Пожалуйста… давай поговорим спокойно! — Ты хотя бы слышишь себя, м? — процедил он, сурово сдвинув брови. — О чем мы станем говорить, милая? Как ты спала с ним? Как стонала для него? — шипя как ядовитый варан, он свел зубы и с яростью пнул деревянный ящик, опрокинутый рядом с Эммелин. — Проклятый Салазар! — Все было не так! С пеленой слез на глазах, она неверяще взирала в это злое лицо, еще утром улыбающееся для нее, и проигнорировала острую боль в ключице, которую вдавливал большой палец. — Ты обвиняла меня в измене, — пренебрегая аристократическими манерами, Люциус не сдержался и стал горланить. — Упрекала Оливией, Нарциссой, Стейси, Викси и другими несуществующими женщинами, тогда как сама раздвигала ноги перед этим ничтожеством. — Нет! — всхлипнула мадемуазель, замотав головой. Горячие слезы душили горло, но вдохнуть не получалось. Легкие будто прекратили функционировать и спрессовались до размера галлеона. — Да дай же мне все объяснить, пожалуйста, — пискнула она, дрожащими пальцами впилась ему в кисть. Люциус буквально резал глазами, готов был сожрать ее целиком. — Он соврал! Все это ложь! — Думаешь я поверю в это? — продолжил он кричать и затряс девушку за плечи, наконец срывая свою злость. — Докажи. Если тебе нечего скрывать, покажи мне свои мысли. — Мне больно, — ломающимся голосом выдавила Эммелин, глотая воздух. Зубы стучали друг от друга, а сама она ощущала себя игрушкой с пищалкой, которую рвали псы. Разозлившийся Малфой оттолкнул ее от себя и врезал кулаком стекло окна, разбив его насквозь. Отшатываясь назад, француженка споткнулась об угол ящика и вскрикнула, теряя равновесие. Упав на колени, она зажмурилась, и со стоном притянула саднившую ладонь к груди. Слезы градом срывались на пригласительные о помолвке, которая вряд ли уже состоится. Пересаживаясь на бедро, Эммелин вскрикнула, хватаясь за голову. Корни волос болезненно запульсировали. — Легилименс! — рявкнул Малфой, воспользовавшись ее положением. Уж как не пыталась волшебница выкинуть его из своей головы, но разозленный мужчина напирал сильнее. От того и было больно. Голову как будто зажали огромными руками великана. — Хватит! — срывалась на крик мадемуазель, жмурясь и царапая его руку. Вот перед глазами поплыли обрывки недавней стычки с Блэком, затем романтическое утро с Люциусом, а потом мгновения в Париже. Пренебрегая осторожностью, Малфой втиснулся сильнее и успел уцепиться за момент танцев в клубе и курящего Астериона среди мужиков. Хихикающая Эммелин развязно двигалась среди магловских козлов, облепивших ее плотным кольцом. Крики, шум, трение кожаного дивана под пальцами. « — Это «Гипноген» — новая дурь гуляющая среди этих слизней. Запрещенка вообще-то! — голос Блэка эхом зазвучал из темноты. — И что ты в нем нашла? Приключения ищешь на свою пятую точку, негодница?! — Ну он был мил… — Он урод… — А ты красив? — Тебе виднее, — Астерион потер шею, раздевая Эммелин глазами. — А знаешь, — она уже плавилась от желания и провела пальцем по верхней губе. — Ты прав. Я никак не могу забыть ту ночь…» — Люциус! — взмолилась Эммелин, продолжая корчиться на полу и стискивать зубы. Сильнее сжав рукоятку волшебной палочки и не выпуская волосы мадемуазель, Малфой немигающим взглядом вглядывался в воспоминания, где его невеста действительно стонала под недоумком Блэком, обнимала и целовала, умоляя его о большем. Двигалась и кричала, как распутная девка. Пронзительный взвизг зазвенел в кабинете. Собрав силы в кулак, Эммелин выкинула Люциуса из своих воспоминаний и надрывно всхлипнула, едва тот разжал пальцы, запутавшиеся в волосах. Хватаясь за голову, она разрыдалась. — Ничего не было значит, — фыркнул он брезгливо, взирая на нее сверху вниз. — Когда ты стала спать с ним? Отвечай мне! Но девушка не слышала его, жмурясь от боли, она даже дышать не могла. Тогда мужчина склонился и растормошил ее за плечо, вновь требуя правды. Превозмогая режущую головную боль, раскрасневшаяся, да так, что на щеках проступили мелкие сосудики и точки, Эммелин подняла на него полные боли и слез глаза и пошатываясь, встала на ноги. — Правды хочешь? Тогда, слушай, — выплюнула она. Надтреснутый голос сочился обидой. Шмыгнув носом, девушка обхватила себя руками и поведала: — Это случилось после твоего задержания в Отделе Тайн… С непроницаемой маской на лице, Люциус все же напрягся, пристально наблюдая за мадемуазель. — Темный Лорд допрашивал меня о пророчестве Поттера, а когда я посмела просить за тебя, он пришел в неописуемую ярость. Душил невидимыми руками, а рядом, как обычно, ползала эта жирная тварь Нагайна. Я умоляла его помочь тебе. Клянусь, мне только это и нужно было! — глотнув воздуха, она с вызовом взглянула на мистера Малфоя, продолжающего внимательно, будто судья, слушать ее оправдания. — Однако, он увидел воспоминания, о которых ты велел умолчать. Про сундук Дамблдора! Я знаю, что сама виновата! — голос ее задрожал сильнее, а рука дернулась к волосам, поглаживая пульсирующие корни. — Я сразу сказала об этом Милорду и убеждала его, что ты лишь хотел помочь мне! Дернувший желваками Малфой, опасно сузил глаза. При упоминании о предательстве, хоть и благого, внутренности скрутило раскаленным узлом. Глубоко втянув воздух, мужчина стиснул рукоятку волшебной палочки и процедил договаривать начатое. — После науськиваний Нагайны, он приказал принести этот чертов сундук. На скорую руку научил особой магии клонирования вещей. А чтобы вскрыть его и не уничтожить содержимое, — с выдохом прошептала Эммелин, тяжело сглатывая душивший ком в горле, — нужна была частица нового владельца. Астериона. Видит Мерлин, у меня не было иного выбора! — она сорвалась на крик, от злости топнув ногой и ударив себя в грудь. — Ты это хотел услышать? Дьявол тебя подери! Да! Я легла под него и получив его семя, открыла чертов сундук. И все это только ради тебя! Услышанное заставило лицо мистера Малфоя приобрести мертвенно-серый оттенок. Глухой рык вырвался из самой глубины его груди, но он даже с места не сдвинулся, чтобы успокоить расплакавшуюся Эммелин. Вздрагивая, она спрятала лицо в ладонях, пытаясь заглушить стыд и горькую правду, болезненно распирающую душу и теперь назойливо мельтешившую перед глазами. — И что дальше? — бросил он сухо. — Что-то не припомню, чтобы ко мне подоспела помощь. Твои старания оказались тщетными? От его резких слов у мадемуазель перехватило дыхание. Липкий холод прошелся от позвоночника к макушке, заставляя ее прерывисто вздохнуть и поднять голову. Вытирая горячие слезы на щеках, она прямо посмотрела Люциусу в глаза. Что она пыталась найти в них? Сожаление или благодарность? — Говори, Эммелин, — тяжело дыша, прорычал он. — Иначе я сам посмотрю, почему меня сразу не освободили. — Заполучив флакон с воспоминаниями, я сразу сделала копии и принесла их Милорду. И как ты думаешь он поступил? — злобно прошипела Эммелин и сжала кулаки, так и не найдя сочувствия. — Наш «благородный повелитель» вышвырнул меня, не намереваясь сдержать свое слово, — истерично рассмеялась ведьма, хлопнув в ладоши. — Затем я разговаривала с твоей бывшей, как идиотка ходила к Яксли. Но никто из них даже пальцем не пошевелил ради тебя! И теперь ты смеешь предъявлять мне претензии? — с горечью выплюнула она последнее и подлетев ближе, схватила Малфоя за ворот рубашки. — А чего ты ожидала? Благодарственное письмо? Я не просил тебя об этом, — ледяным тоном отчеканил мужчина. Внутри у Эммелин все перевернулось. Забыв как дышать, она в упор смотрела на любимого, безразлично взирающего сверху вниз. Он медленно разжал ее руки и отошел на шаг назад. — Как ты можешь так говорить? — закричала она ему в спину; костяшки ее пальцев побелели как у мертвеца. Малфой безразлично прошел к мини-бару, выбирая напиток покрепче. — Я же сделала это ради тебя… — Хватит! — жестко отрезал он. Хрустальная пробка бутылки со звоном грохнулась на серебряный поднос. — Теперь это не имеет никакого смысла. — Не будь жестоким, умоляю! Я же люблю тебя… — Любишь? Якшаясь с маглами?! Какой позор. — Но с ними ничего не было! — Зато с Блэком было, — злобно усмехнулся Люциус и залпом осушил бокал огневиски. — Хорошо, допустим в первый раз ты сделала это из-за меня. А во второй? Не зная, что сказать, Эммелин замолчала. Судорожно шмыгая носом, она плакала, кусая дрожавшие губы. — Ты гулял с Оливией, целовался с Нарциссой. Я просто… хотела насолить тебе! — понимая, как глупо это звучит, она завопила, обхватив себя руками. Потерев шею, Малфой закатил глаза и с силой поставил стакан на поднос. Ругаясь под нос, он раз за разом обрушивал его, пока в ладонях не остались одни лишь стекляшки, резанувшие белую кожу аристократа. — Сколько раз ты трахалась с ним? — Прости меня, — всхлипнула Эммелин, прижимая руки к груди. — Давай забудем все, прошу! Милый… — Ты опозорила меня перед всеми! — обрывая ее на полуслове, рявкнул Малфой и вскинул руку так, что несколько капель крови потекли вниз и расползлись на накрахмаленном манжете его рубашки. — Опозорила?! — не веря собственным ушам, переспросила девушка надломлено. Лицо запылало еще сильнее. — Думая о тебе, я переступила свою гордость и честь в ту ночь. Отдала последнее, что у меня осталось, ради твоей свободы. Вырвав свое сердце, я легла под него и позволила делать со мной все, что он захочет. А теперь, ты бросаешь мне в лицо «позором», но… Разве это не высшая жертва любящего человека? — И что теперь? Думаешь я просто закрою на это глаза и все будет как прежде? — процедил Люциус сквозь сжатые зубы. — Хвала Слизерину, я не успел их разослать, — он с отвращением бросил огненно-красный луч в стопку с пригласительными. В мгновении ока они, подпрыгнув в воздухе, вспыхнули и разорвались в клочья, медленно оседая перед стеклянными глазами мадемуазель Эммелин. — К дракклам все это дерьмо. Слова эхом расползались в сознании француженки, раскрывшей от шока губы. Хлопая мокрыми ресницами, она аж отшатнулась и, вновь спотыкаясь на ходу, привалилась к спинке близстоящего кресла. Смерив ее брезгливым взглядом, Малфой схватил свою трость и яростно сжав его в кровоточащей ладони, вздернул подбородок и пошел к выходу. — Люци! — крикнула Эммелин ему вслед и быстро побежала за ним. Сердце сжималось внутри до состояния кашицы. Казалось, кто-то, желая выдавить всю кровь, мертвой хваткой сцепил пальцы и впивался до остервенения. — Пожалуйста не говори так! — перегородив ему путь, девушка умоляла и вешалась на шею. — Ты не можешь оставить меня! Это не честно. Я делала это ради тебя… Все было ради тебя. Не уходи! — Не строй из себя святую Цирцею, — прошипел мужчина, грубо сжав ее подбородок. — Заткнись и читай по губам. Между нами, все кончено! — отчеканил он ядовито и с силой оттолкнул француженку от себя. — Я больше не хочу иметь дело с такой как ты. — Нет! — хрипло выдавила она, превозмогая боль в челюсти. — Не говори так! — дернув его за рукав, Эммелин прижалась к нему со спины. Игнорируя ее, Малфой попер вперед и вышел из кабинета. А она умоляла, не ослабляя хватки и быстро перебирала ногами. — Не позволяй ему разрушить нашу любовь, — судорожно проговорила она сдавленным от слез голосом. — Пожалуйста, любимый, не бросай меня! У меня есть только ты. Пожалуйста, Люциус… Не предавай нашу любовь… — Не было никакой любви! — раздражаясь, развернулся к ней Люциус, прожигая своими ледяными глазами, в которых плескалась ненависть. — Я никогда не любил тебя! — яростно выплюнул он резкие слова ей в лицо. — Не верю, — покачала головой Эммелин, нервно засмеявшись. Сердце будто перестало биться. — Ты же называл меня своей Амортенцией! — И что? Это не значит, что я любил тебя. — А как же все то, что ты делал для меня? — Это было только ради Милорда, — прошептал Малфой, глядя куда-то поверх ее головы. — Не ври мне! — схватив его за лицо, процедила мадемуазель и вновь была отодвинута в сторону. — Ты специально так говоришь. Ну пожалуйста, Люци. Это же ложь. Ты любишь меня! Любишь! — Ах да! — стиснул зубы мужчина и тут же схватил левую руку девушки. — А ну отдай. Все кончено. — Нет! — вскрикнула Дюваль, сжимая кулак и не желая расставаться с заветным кольцом. — Ты не заслуживаешь ни его, ни моего общества. Отдай по-хорошему или я сломаю тебе пальцы. — Каждый раз так будешь забирать его? — шипя от боли, Эммелин сопротивлялась как могла. — Сначала у Нарциссы при разводе, а теперь у меня?! Проигнорировав тот факт, что кольцо его матери никогда не принадлежало Нарциссе и более того, она в глаза его не видела, Малфой все же грубо стянул его с девичьей руки и брызнул ядовитыми словами напоследок. — Такая распутная девка как ты, не достойна быть невестой, а уж тем более женой. — Ублюдок! — прошипела она сквозь злые слезы. — Астерион в постели и то удовлетворял меня! Катись к черту, Люциус! Я ненавижу тебя за все что ты сделал! Ненавижу! Она кричала ему вслед и все равно быстрым шагом догоняла, пока мужчина не скрылся в камине для перемещений в гостиной. Ноги дрожали, как у бегуна после марафона. Оседая на пол, Эммелин закричала его имя и разрыдалась, осознавая, что все ее мечты разбились вдребезги. — Я люблю тебя… Не бросай меня! Не оставляй одну, умоляю! Вернись… Никто не ответил на ее разрывающий сердце зов. Сжимая кулаки до побеления, она била и била себя по бедрам, кусая губы до крови. Совсем не осознавая, что свидетели сего грандиозного представления, прислонившись к стене, наблюдали и внутренне ликовали от радости. Улыбнувшись Хоглу, Нарцисса одарила жалким взглядом развалившуюся перед камином ведьму и хмыкая, ушла к себе в комнату. Наверняка станет трещать об этом с Авророй, причмокивая не одним бокалом шампанского. А раздавленная этим событием, француженка просидела так минут двадцать. Затем ноги отвели ее обратно в кабинет мистера Малфоя. Почему-то сейчас, Эммелин вспомнила их первую ссору. Точнее то, как Люциуса отравили в его лабиринте. А потом он признался Милорду, что делал все ради того, чтобы она доверилась ему. Сердце обливалось кровью, когда пальцы потянулись к единственному оставшемуся в целости и сохранности пригласительному. Вновь давая волю чувствам, Эммелин затряслась в истерике и прижала кремовую бумагу к сердцу. Проливая горькие слезы, она зажмурилась и покачиваясь на полу, представляла будущую, но уже точно не состоявшуюся помолвку. Решив дождаться мистера Малфоя у себя в спальне, девушка так и осталась лежать в кровати, прислушиваясь к звукам в соседней комнате. Конечно, она могла бы остаться у него, но зная характер Люциуса, решила пока не нервировать его своим присутствием. Она даже оправдывала его. Вспоминала, что и сама была зла, когда он предал ее в первый раз и проклинала Оливию с Нарциссой, толкнувшие ее к необдуманным поступкам. Об Астерионе и думать не хотела. Просто проигнорировала факт его жалкого существования. Стискивая в руках ночную рубашку любимого, Эммелин пыталась забыться его ароматом и представляла, что он рядом, а все случившееся — это просто кошмар наяву. Целуя ткань и поглаживая ее, она вскоре уснула крепким сном. Разбудило ее карканье вороны за окном Малфоевского сада. Еле разлепив опухшие веки, девушка похолодела. Воспоминания о прошлой ночи накатили как ледяная вода из Черного озера. Щелкнув пальцами, она призвала эльфа и поинтересовалась мистером Малфоем. Услышав, что он собрался завтракать, француженка просияла и побежала в ванную. Быстро приняв душ и переодевшись в красивое платье, Эммелин занялась лицом. Наложив особые заклинания, теперь она выглядела свежо и даже кожа сияла здоровым блеском. Ступив на последнюю ступеньку мраморной лестницы, она услышала звяканье столовых приборов и нервно провела рукой по прядям у лица. — Доброе утро! — мягко проговорила Эммелин, едва войдя в столовую. — Доброе утро, — будничным тоном поздоровался Люциус и отпил глоток крепкого кофе. Улыбнувшись такому поведению, француженка глубоко втянула воздух. Ей казалось, что любимый уже остыл. Ну конечно он не мог так долго сердиться на нее. Он же любит ее, верно? По крайней мере, он ее ждал. Этому свидетельствовало сервированное для нее место, где она обычно сидела рядом с ним, по его правую руку и насыщенно красная роза на тарелке. — Милый, я знала, что… — Доброе утро! — громко проговорила вошедшая… Оливия?! — Доброе утро! — Люциус тут же вскочил с места и, протягивая руки, подошел встречать гостью. — Это тебе, — подарил он ей красную розу и чмокнул в щеку. — Давай позавтракаем. — Ой, это так мило с твоей стороны! — протянула она, игриво лаская подбородок мистера Малфоя. Он ухмыльнулся и даже не отстранился. Наоборот, казалось, Люциусу это во всю нравилось, потому что он склонил голову, и довольно прищурившись, заправил ей волосы за ухо. — Она такая красивая, — устроившись на месте Эммелин, кокетливо принюхалась к цветку Оливия. — Ты красивее, — пробасил Люциус, улыбаясь ей. Видевшая всю эту сцену, Эммелин замерла на месте. В груди неприятно защипало, будто по венам пустили яд. Челюсть едва не отвалилась, покатившись Малфою под стол. От проскочившего в сознании дежавю стало не по себе. Да и вообще! Что за хреновина сейчас была? Презрение вспыхнуло в груди, поднимаясь в горле колючим комом так, что ее передернуло. Дрожащими руками, француженка хотела накинуться на жабу Оливию, а потом вырвать Малфою язык. Как он мог? Вот так, на моих глазах целовать эту дуру и дарить цветы, и еще делать такие же комплименты, какие делал мне?! Облизнув подрагивающие губы, волшебница все же сумела взять себя в руки и гордо вздернула голову. Как раз вовремя, потому что в столовую стали входить некоторые Пожиратели смерти. Видимо сегодня у них должно состояться очередное собрание, но девушке было все равно. Хоть сердце и обливалось кровью, Эммелин сглотнула и с легкой улыбкой присела по середине стола, за семь стульев подальше от ненавистной Оливии. Мужчины поздоровались с хозяином поместья, и с интересом поглядывали то на невесту, то на новую пассию Люциуса. Оказалось, они были знакомы и успели это сделать в доме Роули, куда Малфой приходил играть в карты. Бесцельно протыкая помидор вилкой, Эммелин старалась держаться достойно и спокойно. Будто так и должно быть, и низкое поведение Люциуса никоим образом не задело ее гордость. Все же не в силах сдержаться и сгорая от ревности, она перевела на него взгляд и сжала зубы. Платье мгновенно прилипло к спине, а щеки стало печь от одного только его взгляда, который он не отрывал от нее. Льдистыми, как грозовое небо глазами, Малфой уставился на Эммелин, а на губах играла ядовитая усмешка, которая так и шипела: — Дура. Какая же ты глупая дура, Эми. — Да, я дура. Идиотка, которая полюбила тебя. Отдала свое сердце и пожертвовала телом, а теперь в знак благодарности получила свои израненные чувства обратно. — Как дела, ягненочек? — зажимая кончик языка между губами, Рабастан, усевшийся напротив француженки, поиграл бровями. — Приятного аппетита, — бесстрастно проговорила Дюваль, так и не притронувшись к еде и прямой спиной покинула столовую. Оставаться в мэноре не было никакого смысла. Как она узнала от эльфов, после собрания, Люциус покинул свои владения вместе с мисс Буфотс. Почему сейчас стало так холодно? Вроде окна не открыты, и землю еще даже не накрыло снегом. А может это душа моя замерзла? Задумчиво покусывая губу, мадемуазель сделала последнюю запись в своем личном дневнике и провела подушечками пальцев по пригласительному. Сердце мгновенно сжалось в тисках минотавра. Все случившееся казалось таким абсурдом, какой-то насмешкой судьбы, что хотелось выть и смеяться одновременно. Вспоминая вчерашние крики и мольбы, девушка дала волю чувствам и вновь заплакала. Вскоре, немного успокоившись, Эммелин глядела в окно, а мыслями витала далеко отсюда. Небо затянуло свинцовыми тучами, а потому темнота медленно пробиралась по окрестности. Кисло поджав губы, она взглянула на часы и стала собираться в Хогвартс.***
С Люциусом она так и не поговорила. В течении последней недели от него не было ни слуху, ни духу. Как бы не переживала Эммелин, но она же не могла заставить его поменять мнение. И в мэнор не наведывалась. Зачем? И что он там сказал ей напоследок? «Такая распутная девка как ты, не достойна быть невестой, а уж тем более женой»? Может это и есть мое проклятье? Не получилось с Жюлем, а теперь вот и Люциус… Но почему? Моргана, почему ты так поступила со мной? А ты, Афродита?! Разве не ты соединяешь влюбленные сердца вместе? Тогда почему, Салазарово дерьмо, так получилось? Почему я страдаю от любви, а он веселиться с этой дурой?! Он тебя не любил, — науськивал внутренний критик, каждый раз отрезвляя сгорающую от собственных чувств девушку. Она шумно втянула воздух и нахмурилась, когда на стол опустились стопка пергаментов. Шестикурсники уже закончили писать сочинение про ценности видения сквозь хрустальный шар, а потому стали собираться на следующий урок, как только прозвенел звонок. Вжавшись в спинку кресла, Эммелин обхватила себя руками и немигающим взглядом уставилась на свечу. — Профессор Дюваль, — прочистил горло Рон Уизли. — Что? — угрюмо спросила она, поднимая глаза и сильнее укутываясь в шерстяную шаль поверх мантии. — Оценки получите хорошие… — Это… я по другому поводу, — кивнул Рон, у которого улучшились оценки за этот семестр. — Мама прислала вчера письмо, тут и вам просили передать. Кивнув мальчишке, мадемуазель попросила его закрыть за собой дверь и когда осталась наедине, прошла в подсобку, чтобы промочить горло Огденским ликером. Это был последний на сегодня урок, а потому, не стесняясь своего положения, она сбросила туфли и удобно устроилась на гамаке, который трансфигурировала из стула. Это было письмо от Нимфадоры Люпин. Отлепив язычок конверта, мадемуазель вытащила записку и радужное пригласительное из которого всплыли маленькие воздушные шарики. «Милая моя подруга! Я нахожусь на седьмом небе от счастья! Со мной произошли такие невероятные события, из-за которых просто невозможно не светиться лучами радости и любви! Извини, что не рассказала это лично, хотя я намеревалась прийти к тебе в Хогвартс. Просто так получилось, что Римус не отпускает меня на дальние расстояния, хотя я здорова. Но пока мне и вправду нельзя рисковать. Ладно, не буду томить! Приглашаю тебя в кафе «Подсолнух» в следующую субботу в честь празднования моей беременности! Я с нетерпением буду ждать тебя, моя хорошая! Так соскучилась по нашим разговорам в доме Сириуса. Приходи. Это обязательно! Люблю, обнимаю. Нимфадора Тонкс-Люпин!» Поджимая губы, Эммелин потянулась к стакану, но потом хмыкнув, взялась за бутылку целиком. К черту манеры и приличия. Если это успокаивает ее оголенные нервы и проветривает мозги от страдальческих мыслей, хоть и на время заглушая боль, она выпьет ликер до дна. В пятницу, когда у нее выдался свободный день, мадемуазель решила прикупить подарок Доре. Ну не пойдет же она с пустыми руками, как последняя невоспитанная грязнокровка. На Косой аллее жизнь кипела своим чередом. Лавки с волшебными вещицами и редкими животными сверкали чарами, приманивая покупателей. Из кофеен тянуло ароматным запахом свежей выпечки и сладостей. Стискивая в руке сумочку, Дюваль вошла в магазин женской и детской одежды. Она понятия не имела что купить; от разнообразия игрушек, до детской одежды разбегались глаза. Все казалось таким крошечным, таким милым. — Подсказать что-нибудь? — поинтересовалась миловидная девушка с косичками. — Кому ищете мальчику или девочке? — Да я понятия не имею кто это, — пробормотала она, трогая бархатное платьице с бусами. — Тогда может посмотрите на игрушки? — улыбнулась продавщица, открытым жестом показывая в сторону секции игрушек. Согласившись с ней, мадемуазель прошла вперед и стала слушать про различные наполнители и заводские волшебные чары плюшевых мишек и кукол. Прикупив мягкого пони с сиреневой гривой и несколько вещей для ребенка, Дюваль вытащила свою волшебную именную карту. Пока другая помощница укладывала товар в праздничную упаковку, кассир заявил, что карта не работает. — Как это? — опешила Эммелин слегка покраснев. Такого с ней никогда не случалось, поэтому недоумение с недовольством легко читалось на ее лице. — Проверьте еще раз, — приказала она строго. Аппарат противно запищал, и карта засветилась красным цветом. Упаковывающая товар сотрудница, косо переглянулась с кассиром и помедлила выдавать покупку. — Извините, не работает, — пожал тот плечами. Пунцовая как роза, Эммелин поджала губы и бросив карточку в сумочку, расплатилась тремя галлеонами, завалявшимися в потайном кармане. Некоторые вещи пришлось убрать, так как не хватило монет. Хотелось исчезнуть отсюда как можно скорее. Поэтому, принимая покупку, девушка выскочила из магазина и остановилась посреди улицы. Нервным движением, она стянула шаль, облизнув пересохшие губы. Как это случилось? Что за чертовщина? Сгорая от стыда, потому что такое с ней произошло впервые, француженка потопала каблуками в Гринготтс. Оттуда она узнала, что ее именная карточка, принадлежавшая ее фирме заблокирована хозяином компании. — В смысле?! Я хозяйка «Магического Бутика Уильямсон»! Что вы такое несете? — Не стоит так орать, мисс Дюваль, — проскрипел зеленый гоблин, облизнув палец с желтым, будто наслоившийся грибок, ногтем. — Тут черным по белому написано, что вы действительно были хозяйкой фирмы, но потом подписали документы и тем самым, дали согласие разделить бразды правления с мистером Люциусом Абраксасом Малфоем, — постучал тот по строчке обведенной красной рамочкой. — Что? — сипло возмутилась Эммелин, с расширенными глазами вчитываясь в документ. — Это не входит в нашу компетенцию. Все вопросы, касающиеся управления вашей фирмы решайте с ним. Затем приходите с новым разрешительным письмом, и мы откроем вам доступ, — сухо промолвил гоблин. Это было уже слишком. Малфой… Совсем сдурел, ничтожество?!
