Глава 65. Персона нон грата
2 марта 2026 г., 20:20
Где я провинилась? Ведь совсем недавно жизнь казалась такой прекрасной и блестящее будущее светило на расстоянии вытянутой руки так, что можно было ухватиться пальцами… Статус невесты, помолвка и любимый мужчина рядом. Почему сказки имеют свойство заканчиваться? Почему, когда расслабляешься и думаешь, вот он — идеальный мир в котором ты будешь жить вечно, начинается лютый кошмар? Или это расплата за самоуправство? Может неумолимые мойры решили таким образом отыграться на мне, за вмешательство в его жизнь? Вдруг судьбою было решено повести Люциуса совсем иным путем, а меня другим? Одни вопросы и никаких ответов. Теперь ты будешь знать, как вмешиваться не в свое дело, Эми. Но я же не со зла. Я любила его. И до сих пор люблю… А он? Деактивировал мою карточку… Решил таким образом отыграться на мне? Как низко, Люциус. Совсем не ожидала от тебя такого. Ах, Люциус-с… Малфой. Но ты еще ответишь за это. Обещаю!
Облизнув пересохшие губы, Эммелин прикрыла глаза и гордо приподняла подбородок. Поднявшийся порыв ледяного ветра резко ударил в лицо; пробрался под одежду. Машинально хотелось поежиться, укутаться в шаль и застегнуть пальто, но девушка поддалась этим чувствам, ощущая кусачие мурашки на открытой шее и груди, в которой глухо постукивало сердце. Может хоть таким образом, она немного остынет и проснется от своих розовых фантазий, до сих пор навевающие блеск луча надежды в израненную душу.
Медленно делая вдох, мадемуазель распахнула глаза и сильнее стиснула сумочку в руке. На витрине «Твилфитт и Таттинг» выставляли манекены с новой зимней коллекцией платьев и мантий. Как же хотелось ощутить под пальцами фактуру ткани и примерив понравившийся фасон, купить что-нибудь новое. Радостной после обновок посидеть в кафе и наслаждаться лавандовым чаем… Ресницы дрогнули и Эммелин, скрепя сердце, отвела взгляд от мягкого сияния софитов.
Вскоре, пользуясь излюбленным для нее способом, она очутилась в Малфой-мэноре. Не мешкая ни секунды, она даже не стала расспрашивать домовиков об их мастере. Взглянувшая на свои часы ведьма точно знала, что Люциуса в доме не было. В предпоследнюю пятницу ноября у него назначалась встреча с министром Фаджем.
Спустившись в коридор со статуей василиска, Дюваль еще раз оглянулась по сторонам и прикоснулась к прохладной ручке. В прошлом разгромленный кабинет, сейчас выглядел безупречно чистеньким. Мебель стояла на прежнем месте, целая и невредимая. Вещи на столе расставлены с педантичной точностью. То, что надо!
Заперев двери колдовством, француженка шагнула вперед и пересекая комнату, обогнула письменный стол. Надеясь, что документы фирмы Люциус хранил здесь, она поспешила проверить ящики.
В самом первом верхнем лежали письма из Министерства Магии, красивые тяжелые ручки, сургуч с родовым гербом, кожаный тубус с перьями, флакон чернил каракатицы и благодарственное письмо от фонда «Асклепияд» в серебряной рамке. Во втором какие-то папки, которые девушка непременно вытащила и выгрузила на стол, отодвигая кодекс магического права в сторону, чтоб не мешался.
Вот зеленая папка с адресами контактов различных влиятельных волшебников. Следующая хранила финансовые отчеты с расходами, и доходами семьи. В отдельной толстой папке лежали документы и бумаги на родовые поместья, земли, замки.
Взгляд девушки вспыхнул надеждой. Заправив прядь за ухо, она пододвинула кожаное кресло и присела. Пересохшее горло неприятно сжалось, когда Эммелин сглотнула. Приманив поднос с графином чистой воды и стаканом, она быстро промочила горло и стала перелистывать папку.
Они должны быть здесь. Обязаны! Ах, Папа’! Ты был прав. Я ошиблась. Я доверилась ему, а он… просто сволочь! Так, это замок на краю Атлантического побережья, домик на Пиренеях, еще один замок, земля в 520 акров на востоке Эссекса… Где же вы?
Внезапно двери распахнулись и против своей воли, Эммелин вжалась в спинку кресла. Пальцы задрожали от волнения, остановившись на пентхаусе элитного района Лондона.
— Что ты себе позволяешь? — зловещим голосом спросил вошедший Люциус.
Сама не понимая почему дрожит, француженка прерывисто вздохнула и игнорируя его присутствие, продолжила перелистывать страницы.
— Какого дьявола? — приближался он.
— А ты какого дьявола заморозил доступ к моим деньгам? — ничуть не уступая, Эммелин сорвалась на крик. — Это моя фирма!
Схватив семейную колдография с Драко, она безжалостно швырнула ею в Малфоя.
— Спятила что ли? — прошипел он, налетев ближе. От раздраженного тона голоса, девушка похолодела. Хватая за предплечье, Люциус одним рывком выдернул ее изо стола. — Пошла вон отсюда!
Отшатнувшись на пару шагов вперед, француженка едва удержала равновесие и вновь развернулась, сжимая губы.
— Хорошо, — с позеленевшими глазами, она накинулась на бумаги и продолжила начатое. — Вот только найду свои документы и уйду. Навсегда!
— Здесь нет ничего твоего, — жестко отрезал Малфой и ударил ладонью по папкам, четко давая понять, что не позволит такие выходки у себя в кабинете при нем. — Понятно тебе?
Эммелин внутренне вздрогнула, приоткрыв губы. В груди болезненно стиснуло сердце.
Взирая на нее взглядом Венгерской хвосторогой, готовой испепелить за секунду, Люциус заиграл желваками.
— Я заберу свои документы на свою фирму и уйду! — вырвав одну тонюсенькую стопку бумаг, гневно отчеканила мадемуазель. Листы под пальцами дрожали; Эммелин нервно заправила прядь у лица, пытаясь унять тревогу.
— Ты мне надоела, — с шумом вбирая воздух, холодно отозвался Люциус. — Фавн, — рявкнул он, забрав документы назад, — проводи эту идиотку к выходу.
Не заставляя своего мастера повторять дважды, старший домовик появился рядом с девушкой и протянул руку. Она даже не посмотрела на него.
— Как ты можешь… — прошептала она, подняв свои мокрые глаза и уставилась в эти безразлично непроницаемые льдинки, отчаянно пытаясь уловить тот самый нежный взгляд любимого мужчины, которого уже не существовало. — Что с тобой стало? Почему ты так поступаешь… со мной?
Блондин не ответил, задрав подбородок выше.
— Ладно, я ранила твои чувства, признаю, — кивнула она, прижав руки к сердцу. — Ты отомстил, гуляя с Оливией. Теперь доволен? Может хватит на этом? — шмыгнула носом, вытирая тыльной стороной руки щеку.
Сглотнув душивший горло ком, Эммелин смотрела, как Люциус плавным движением провел палочкой над папками и те, собравшись в один стройный ряд, полетели обратно в ящик. Подергивая желваками, он хмыкнул и медленно сделал к ней шаг.
— Мои отношения с Оливией тебя не касаются.
— Люци! — схватила его за руку француженка, вглядываясь в бесстрастное, хладнокровное лицо. Это было так не справедливо с его стороны. — Прошу перестань. Мне больно…
— Мне все равно на тебя, — произнес он размеренно и четко. — А теперь освободи кабинет. Его надо проветрить от запашка Блэка, которым ты провоняла.
Задыхаясь от эмоций, Эммелин хлесткой пощечиной ударила его в лицо. Каждое слово ледяным осколком воткнулось в сердце, разрывая его по кусочкам.
Взгляд мужчины потемнел за секунду.
— Не смей распускать руки. Сучка, — прошипел он и сжал запястье так, что девушка ахнула и пытаясь высвободиться, согнулась в сторону. — Вон!
— Я это так не оставлю. Слышишь? — отшатнувшись назад, шипела она сквозь слезы. Кожа, вместе с костью на запястье, горела огнем. Направляясь к выходу, француженка с горечью выпалила, пригрозив пальцем: — Жди оповещение из Визенгамота!
Едва она пересекла василиска в коридоре, как Малфой догнал и резко развернул к себе.
— Так-так! — усмехнулся он не добро. Холодные пальцы крепкой хваткой сомкнулись выше локтя мадемуазель. — Решила поиграть, куколка? И кто же тебе поверит? — смерил он ее тяжелым, брезгливым взглядом. — Фадж у меня в кармане. Влиятельные волшебники тоже на моей стороне. Ну, что ты замолчала? — ближе склонившись к ее лицу, Люциус понизил голос до опасного шепота. — Можешь хоть сотню сов отправить в министерство. У тебя ничего не получится. Ни отец, ни дядя… Никто, кто заступится за тебя. Ты одна. И ты уже проиграла, — губы его зазмеились в торжествующей усмешке. — А теперь… — злобно процедил он, разжав пальцы, будто ему было противно, — проваливай на все четыре стороны.
Фыркнув, Люциус вздернул нос и развернувшись, ушел в свой кабинет, хлопнув дверью. А стоявшая с открытым ртом Эммелин осмысливала сказанное и старалась выровнить дыхание. В ушах все еще звенели его колючие слова об отце, а тошнота медленно пробиралась к горлу. Влажной ладонью проведя по волосам, она привалилась к стене и повернула голову в сторону кабинета. Сквозь дверную щель метались вспышки серебряного света.
Не зная, какой черт ее дернул в тот момент, мадемуазель вытерла слезы и сжав кулак, вновь ворвалась в его кабинет. При виде нее, Люциус захлопнул ящик стола и вновь сурово сдвинул брови. Пропуская мимо ушей его колкие слова, Эммелин встала напротив письменного стола и обеими руками навалилась на него. Склонив чуть голову ближе к его лицу, но сохраняя хладнокровие, она спросила:
— Ты понимаешь, что своим поведением уничтожаешь последний мостик между нами?
Закатив глаза и устало вздыхая, Люциус откинулся на спинку кресла. Подняв свой взгляд, он равнодушно взглянул на Эммелин и помедлив немного, сказал:
— Плевать. Ты мне безразлична и твои чувства тоже. Убирайся из моего дома. Сейчас же!
Малфой занялся своими делами, вскрывая серебряным ножом для писем конверт из министерства.
Сердце француженки пропустило несколько болезненных ударов, глядя в это окаменелое выражение мужчины, которого она любила безумной любовью. Он продолжал читать бумаги, откинувшись в кресло, совсем не обращая на нее внимания.
Почему в комнате стало так душно? Куда делся воздух? Я вообще дышу?
Ощущая себя жалкой и никому не нужной, Эммелин прикусила мелко дрожавшие губы и шмыгнула носом, ничуть не стесняясь показывать слабость. Плевать, если она зарыдает как дура перед ним. Ему же все равно на это.
— Плевать значит? — глухо переспросила она и не мешкая, схватилась за холодную рукоять ножа для писем, который Люциус уже оставил в покое.
Вчитываясь в министерское обращение, он нахмурился, когда на стол грохнулось что-то тяжелое. Едко бросив, что она надоела своим поведением швырять его вещи, мужчина пригрозил:
— Если не уйдешь по-хорошему, пока я дочитываю последний абзац, тогда пеняй на себя.
Лениво отлепляясь от строчек, Малфой взглянул на стол и увидел испачканные бумаги и окровавленное лезвие ножа. В недоумении, он посмотрел на прерывисто дышавшую Эммелин и замер.
Ее левая рука непрерывным потоком окрасилась темно-вишневой кровью. А она сама стояла, поджимая губы, с болью в глазах смотрела на него и плакала. Молча.
Побелев как снег, Люциус сглотнул, осознавая, что она натворила.
— Ты что наделала? — с расширенными глазами, он немедленно вскочил с кресла. Голос уже не был холодным как прежде. Наоборот, застрял где-то в горле, будто лед треснул и вот-вот выпустит то живое, любящее ее чувство. — Сумасшедшая!
— Тебе же все равно, — надломлено проговорила она.
От усталости, стресса и содеянного сейчас, ноги дрожали. Несмотря на слабость, мадемуазель стояла на месте, пока Люциус, подлетев, не обхватил ее за талию.
Краем губ она мягко улыбнулась, чувствуя его горячее дыхание на виске, и напряженные мускулы. Втянув знакомый запах, Эммелин, словно кошка, ласково потерлась о его плечо, пока мужчина не усадил ее в кресло. Заглядывая ему в глаза, она с горечью призналась:
— Мне без тебя не жить. Не отпускай меня больше…
— Замолчи, — жестко процедил он, ладонью зажимая ее предплечье. Глубокая рана тянулась вдоль внутренней стороны левой руки. — Фавн! — рявкнул он в сторону, быстро снимая свой ремень свободной рукой.
— Я знала! Ты тоже любишь меня! — прерывисто дыша, говорила Эммелин. Почему-то язык стал вялым и плохо слушался.
— Живо принеси настойку бадьяна, салфетки и Крововосполняющее зелье, — скороговоркой приказал Люциус домовику. Молниеносно оборачивая ремень над раной, желая остановить поток крови, мужчина также избавился от сюртука и, скомкав его, приложил на кровавое месиво, крепко зажимая. — Дура. Какая же ты дура, Эми! — взглянул на нее блондин. Что-то мелькнуло в холодных серых глазах, заставив девушку затаить дыхание.
— Я люблю тебя, — с удовольствием прошептала Эммелин, расплываясь в улыбке.
Не смотря на жгучую боль в руке, она терпеливо вглядывалась в напряженное лицо, радуясь, что все его злые высказывания, просто фарс. И все же, дрожа как осиновый лист, она откинула голову назад и, борясь со слабостью, сквозь ресницы продолжила любоваться любимым. Наслаждалась теплом от волшебства его палочки, обволакивающее ее руку. И вроде бы на душе уже было не так грустно и тяжело.
Взяв несколько сухих салфеток, мистер Малфой смочил их бадьяном и сжал челюсть.
— Терпи, — проговорил он хмурясь.
Облизнув губы, Эммелин кивнула и зажмурилась, сипло завопив. Из глаз брызнули слезы, она стиснула пальцы правой руки, напрягаясь всем телом. Несмотря на первичное целебное волшебство, капли просочились глубоко в ткани, раздражая нервы.
— Позови целителя, — прорычал блондин напуганным эльфам, выстроившимся почти что рядом. Фавн молодец. Быстро скомандовал им стоять рядом с Мастером, на всякий случай.
— Не уходи! — пробормотала Эммелин, свободной рукою вытерев каплю пота с его лба и пропустив сквозь пальцы платиновые пряди волос.
— Мордред! — раздраженно буркнул Малфой, выпрямляясь. От его взгляда вновь стало не по себе. — Из-за тебя я весь вымазался в крови. Как я теперь пойду на свидание к Оливии? Будь оно все проклято!
Яростным взглядом смерив побледневшую как призрак Эммелин, Люциус поджал губы и направился к выходу. Ее рукой занялся стоявший рядом домовик, пока Фавн исполнял приказ своего мастера.
— Он что и вправду ушел? — не веря своим глазам, девушка поддалась вперед, вытягивая шею насколько могла и неверяще глядела в проем.
— Пожалуйста мисс, не двигайтесь. Пэнни протрет ваши раны, — пропищала эльфийка, мягко касаясь кожи вокруг пореза.
— Добрый день, мисс. Меня прислал мистер Малфой, — кивнул быстро вошедший мужчина, ставя чемоданчик на пол. — Покажите рану, — закатывая рукава лимонной мантии, он быстро сбрызнул свои ладони антисептиком и приказал эльфам принести для него стул.
Прикрыв глаза, француженка отвернулась и тихо всхлипывала, глотая горькие слезы. От жгучей боли, распирающей в груди, казалось, будто именно туда воткнули нож и прокрутили его до тех пор, пока ее разбитое сердце, нанизанное на холодное лезвие, не вышло с обратной стороны лопаток.
— Потерпите мисс. Вот так, — мягко успокаивал ее целитель, но Эммелин его не слушала.
***
После того случая, прошло немного времени. Приложив все силы, мадемуазель продолжила притворяться профессором Прорицаний, объясняя новые способы подглядывания в будущее, и проверяя эссе и контрольные своих учеников. Не смотря на чувство одиночества, съедавшее ее с каждым вдохом, она не сдавалась. Тем более надо было на что-то существовать. Даже если это и зарплата простого учителя… Когда она немного пришла в себя, пришло время решать насущные вопросы. В четверг, после занятий, она отправилась в Хогсмид. Оттуда уже трансгрессировала в Лютный переулок. Потому что по новому указу министра магии Фаджа, на все международные каминные перемещения наложили ограничения. Всучив два галлеона бородатому мужчине из тату-салона, девушка проговорила свой домашний адрес и вспыхнув в зеленом пламени, появилась в Париже. Из дома она прямиком направилась в Министерство Магии Франции. Оказалось, это было не так просто заполучить свои права на фирму обратно. Необходимо было поднимать документы, договора, справки, чеки… Сколько бы Эммелин не объясняла, откуда она возьмет документы, если их у нее забрали, финансовый клерк просил принести хотя бы что-то. Потом он еще и заявил, что если договор был подписан с лицом другой страны, тогда придется отправить прошение в их министерство. На что Эммелин хладнокровно дала разрешение. На праздник к Тонкс, она так и не пошла. Просто отправила подарки через совиную почту Хогвартса. Тем более зная, что на нем будет присутствовать этот Астерион, она бесилась, как Кельпи в лунную ночь. Ее трясло об одной мысли видеть его, слышать, сидеть рядом, поэтому, не желая контактировать с ним лишний раз, она осталась в Хогвартсе, обвиняя его во всем случившемся. Ненавидела и проклинала. Чувствовала отвращение не только к нему, но и к себе, и к мистеру Малфою. К слову, он тоже не терял зря времени. В субботу после завтрака, выходя из Большого зала, к Эммелин подошел Северус. Терпеливо глядя на мастера зелий, девушка готова была защищаться на его колкости. Однако Снейпу было все равно, что произошло между ней и Люциусом. Он просто предупредил, что через час намечается собрание в мэноре. Поэтому присутствие Дюваль на нем необходимо. — Зачем? Темный Лорд будет там? — не унималась она, шепотом задавая вопросы, когда они отошли к песочным часам факультетов. — Разумеется, — голос Снейпа прозвенел безразличием. — Иначе зачем вам там появляться. И вправду зачем? Кто я такая теперь, чтобы нарушать священный покой мистера Малфоя? Смерив мужчину недовольством, мадемуазель заявила, что ей надо собраться. — Придете в мой кабинет. Оттуда и отправимся, — пробормотал он и скрылся в подземелье.***
В этот раз в гостиной было многолюдно. В креслах и на диванах разместились Пожиратели смерти, ожидая прибытия своего милорда. Мазнув по собравшимся, Эммелин сразу ушла в сторону выхода в коридор. Не хотелось становиться центром внимания жалких взглядов и язвительных разговоров. Хоть никто в открытую не обсуждал произошедшее, но все равно, она кожей чувствовала, как те следили за ней и тихо перешептывались. Зато Люциус чувствовал себя превосходно, расслабленно сидя на диванчике. Рядом с ним восседала Оливия Буфотс, разговаривая о чем-то легком, не важном. И почему же она присутствует здесь? Тогда как меня, Беллатрисса с Феликсом чуть ли не силой хотели выгнать? Размышляя об этом, Эммелин пробормотала слова благодарности одному парню, уступившему ей место с краю дивана, расположенного рядом с выходом. То, что надо, подумала она, закидывая ногу на ногу и скрещивая руки на груди. С гордо поднятой головой, француженка сидела, всем своим видом демонстрируя, что ей все равно. И что шушуканье Люциуса и этой жабы не действовали ей на нервы. Но сука, блядь! Ей не было все равно. Ревнивая душа горела кислотой, при их голосах и заигрываниях. Как же хотелось разгромить здесь все, разбить каждую дорогую деталь этой чертовой гостиной. В особенности разбить морды этим двоим, в открытую демонстрирующие свои отношения. Совсем потерявший стыд Люциус (хотя откуда у него это чувство возьмется?) с легкой усмешкой на губах, ласкал пальцы Нидерландской модельки. Внезапно она с удивлением протянула: — Правда? — Разумеется это так, — низким голосом отозвался он, слегка приподняв бровь. Оливия хихикнула, потянувшись как ленивая кошка. — Мне очень приятно это слышать, Люциус. Тем более от такого мужчины как ты! По старой привычке, Эммелин все же взглянула на голубков и стрельнула в них глазами, ненавидя каждого. — Я очень признательна! — Дорогая, ты… — продолжил он в своей манере. Остальное Дюваль не расслышала, ибо слишком громко кричали ее собственные демоны в голове. Да и Люциус склонился ближе к уху Буфотс и что-то нашептывал. А она, поймав взгляд мадемуазель, с самодовольным видом заулыбалась шире. Когда к ней подсел Рабастан, француженка придирчиво нахмурилась. Лестрейндж вел себя обходительно с ней. Поздоровался, сделал комплимент ее волосам. Она закатила глаза и поджала губы, отворачивая голову от лицезрения Малфоя. — Так значит, это правда? Не могу поверить, что вы расстались, — будто сочувствуя произнес Лестрейндж. — Люциус такой идиот, — смотря на ее губы, он поднялся к глазам. — Да? Ничего не отвечая ему, Дюваль хмыкнула, наматывая на палец цепочку. Тогда Рабастан продолжил одностороннюю беседу, пытаясь разговорить волшебницу. — Знаешь, раз уж место освободилось, — начал он нагло, но потом понизил голос, — может быть ты не будешь против, чтобы на него сел я? — Я бы предпочла, если бы ты сел в другое место. Темное, холодное, желательно со стражниками в черных балахонах, — посмотрев на него, спокойно ответила Эммелин и вздернула бровь. Мужчина поежился, но слизав ранку на губе, криво улыбнулся. — Смотри как легко он забыл тебя, — кивнул Рабастан в сторону, но взгляда от мадемуазель не оторвал. — А ты все еще хранишь свою добродетель. Дай и другим поспать в твоей колыбели, — густо произнес Лестрейндж, наклонившись ближе. — О, Моргана, — кисло поджала губы Дюваль. Разве такое говорят девушке, которую хочешь заполучить?! Тьфу! — Отвали от меня, — тихо процедила она, останавливая его руку, потянувшуюся к ленте на косичке. Рабастан рассмеялся, обхватив ее руку своей шершавой и грубой с мозолями. — Ты не нужна ему. Он сам так заявил! Будто дьявол из преисподней, Лестрейндж подкидывал дрова в костер. Тот самый, что прожигал душу девушки, выворачивая ее на изнанку. Кровоточащее сердце сжималось от одних только смешков со стороны голубков. Вновь взглянув на них, Эммелин вырвала свою руку и сжала ее. Сухожилия и недавно полученные шрамы натянулись сразу. Было и больно, и приятно одновременно. — Мне все равно на него. И на тебя. И на любого другого мужчину. Понятно тебе или нет? — с горечью выплюнула девушка, вытерев руку о край мантии. — Ну что ты, ягненочек, — зацокал Рабастан, втягивая ее аромат, как извращенец, — так нельзя. Сложно будет выжить среди таких как мы, — в голосе прозвучала угроза. Что он намеревался сделать? Сволочь. — Но я готов подставить свое широкое плечо под твою сочную, аппетитную грудку. Что скажешь? — хрипло спросил он, выпятив грудь. — Пойдешь вечером ко мне? — высунув язык, Рабастан заиграл с ним из стороны в сторону. Прерывисто вздохнув, Дюваль зажмурилась как от головной боли. Ее сразу же замутило от одних мыслей, как грязные лапы этого недоумка прикасаются к ней, а с серым налетом язык облизывает ее тело. Наколдовав себе облачко со снегом, она твердо заявила: — Я не собираюсь встречаться с тобой. Так что будь добр, отвали по-хорошему. По-змеиному шипя, Рабастан заиграл желваками и внаглую приобнял Эммелин, ближе пододвинувшись бедрами. Мадемуазель сразу же вздрогнула от омерзения и замерла. Хотелось как можно быстрее соскочить с места и убежать, и помыться. Но со стороны это выглядело бы слишком жалким. К тому же, Люциусу похоже совсем было безразлично ее присутствие и приставания Лестрейнджа к ней. Сейчас он во всей красе рассказывал о том конгрессе Асклепия и нахваливал Оливию за колдогеничность на показе мод. А стоявший рядом Роули тоже вставлял комментарии на счет нее. Видите ли, она такая красавица, талантлива в карточной игре и просто обворожительно-сексапильная в купальниках, которые демонстрировала в модных журналах. — Как тебе не стыдно! — наигранно протянула Буфотс, закатывая глазки на Роули. Заложив большие пальцы в карманы, он хохотнул, неосознанно дернув бедрами. А Малфой напомнил ему, что Оливия теперь занятая девушка, и что он не будет довольным в следующий раз, если услышит, что кто-то вожделеет на ее колдоснимки в купальниках. «У тебя ничего не получится. Ни отец, ни дядя… Никто, кто заступится за тебя. Ты одна. И ты уже проиграла» Горькое чувство больно ударило в грудь. Из пучины болезненных мыслей, Эммелин вырвал Рабастан. — Говоришь так, будто я добрый. Но я никогда не был паинькой, — с тяжелым придыханием пророкотал он. Прикрыв нос ладонью, девушка старалась не дышать, пока зловонный запах из его рта не улетучится сам с собой. — Не был и не буду. Так что зря стараешься. Взгляни на него. Ему плевать на тебя. А мне нет. Я давно ждал тебя. И ты станешь моей, ягненочек. — с жаром прошептал он и в следующую секунду с тихим стоном вобрал мочку ее уха своими губами. Эммелин хотелось взорваться на месте. Это же насилие, когда тебя трогают против твоей воли. А ты еще ничего не можешь сделать. Ее затошнило. Зашипев сквозь сжатые губы, она отпихнула Лестрейнджа локтем и испепеляя взглядом, пригрозила убить Авадой. Но он только хихикнул, опустив руку на ее поясницу и все так же играя языком, скользнул ладонью ниже, погладив ягодицы. Хотелось расплакаться и закричать от этих неприязненных ощущений. Сглотнув возмущение, мадемуазель перевела быстрый взгляд в сторону. Любуясь Оливией, Люциус даже не обращал свое внимание на француженку. От этого и хотелось взвыть, устроить истерику. Обида в груди сильнее сдавила сердце, но Эммелин сжала зубы, не давая чувствам выплеснуться наружу. Тяжело вздохнув, она спокойно коснулась Рабастана за кожаную куртку и прямо смотря в глаза прошептала: — А ты не задавался вопросом, почему Люциус отказался от меня? Приглушенно хохотнувший Лестрейндж провел по своим спутанным колтунам, откидывая их назад со лба. — Надоела ему?! — Ты же не глуп, Рабс, — протянула Эммелин мягким голосом. — Пораскинь немного мозгами. Этот трус просто не мог отказаться. Иначе ему и его семейке пришел бы конец! Все еще не понимая к чему она клонит, Рабастан стал играть с ее лентой. — Брось! Ты же знаешь, как Темный Лорд дорожит мной?! — как хитрая змея продолжила нашептывать француженка, попутно освобождая свою косичку и ленту из его пальцев. Она перевела взгляд в сторону и фыркнула. — Люциус просто не смог тягаться с самым могущественным темным волшебником, который… взял меня себе. — Что? — скривился Лестрейндж, нервно облизнув потрескавшиеся губы. — Не может такого быть, — скептически покрутил головой. — Милорд никогда не интересовался женщинами… — Волдеморт хочет меня, — вот так вот просто, француженка назвала ужас магической Британии по имени. — Понятно? А если нет, я расскажу ему о твоих приставаниях, и тогда… — Эммелин поджала губы, будто ей было жаль, — нам придется пополнять ряды ближнего круга новым Пожирателем смерти. Лестрейндж застыл, приобретая землистый оттенок. — Да, я вижу проблески в твоих глупых глазах. Ты правильно понимаешь. Он пожелал меня, как женщину. Так что Малфою пришлось поджать свой трусливый хвост и уползти под камень. — Врешь! — начал задыхаться мужчина. На лбу проступили мелкие капли пота. — Спроси его лично, — улыбнулась девушка, а потом проводила глазами хмурого и потрясенного Рабастана, который медленно встав с места, к слову, извинился. — Уродец, — буркнула она под нос, нервно дергая палочку в пальцах и вздрагивая от неприятных ощущений. Когда метка на руках Пожирателей стала жечь, они быстро спустились в подземелье. Разговаривая с Булстроудом, Люциус, обошел мисс Дюваль, уйдя намного вперед. Стоило ей войти в подземелье и направиться к столу, как Малфой, будто не замечая ее, усадил рядом с собой Булстроуда, сославшись на необходимость обсудить какое-то важное дело. Что за ребячество? Вспыхнувшая розовым цветом, Эммелин наблюдала, как привычная для нее реальность менялась со скоростью Люмоса. И все из-за Люциуса Малфоя. Она же всегда садилась рядом с ним на собраниях. А он, в случае чего, мягко сжимал ее руку под столом, давая понять, что она в безопасности и он всегда рядом с ней. Гордо вздернув нос, она равнодушно выбрала другое место. Подальше от него, который действовал на нервы своим демонстративным поведением. К слову, после того как Волдеморт провел собрание, обсуждая случай Регулуса Блэка, он спросил о Поттере. Северус рассказал, что теперь Дамблдор не спускает с мальчишки глаз. Почти что приставил Филча охранять гриффиндорскую башню, проверяя вход каждые три часа. Обсудив еще кое-какие вопросы, Лорд приказал мадемуазель задержаться. Встретившись глазами с напряженным, и не на шутку притихшим Рабастаном, Эммелин глумливо улыбнулась и пролепетала: — Да, мой Лорд! Холодный пот прошиб Лестрейнджа по спине. Расширенно уставившись на нее, он перевел испуганные глаза на Милорда и затаив дыхание, попятился назад к выходу. Когда они остались наедине, темный маг поинтересовался на счет янтарных бус. Дюваль сняла браслет и придала цепочке изначальную форму. Кровь феникса по-прежнему мутно плавала внутри бусин. Пока что никаких изменений. Однако, Волдеморт заверил ее, что видит сдвиги и приказал не расставаться с ними. Девушка пообещала, что сделает все, ради возрождения столь необходимого для него феникса. В этот раз, Волдеморт был доволен ее преданностью. На следующем собрании ситуация повторилась вновь. Только в этот раз Эммелин уже сидела на своем месте, с напряжением в груди ждала, когда же Люциус присядет рядом. А когда он вошел и увидел ее, сердце девушки против воли забилось быстрее. Выпрямившись в королевской осанке, девушка с вызовом в глазах вздернула подбородок. Вот только Малфой не оценил ее выходки. Пробубнив что-то под нос, он демонстративно уселся на четыре стула выше к Милорду. Медленно прокручивая сережку, Дюваль старалась не краснеть как помидор. Однако почему тогда в подземелье стало жарко? Еще и дура Алекто, поглядывая на нее, поджимала губы, стараясь не расхохотаться. Не смотря на разницу в возрасте, она еще и сдружилась с этой жабой Буфотс. Пикси недоделанные! Как плесневый грибок аспергилл, Оливия быстро пробралась в дом и жизнь Люциуса. В открытую, они уже стали встречаться и по слухам, часто веселились в доме Роули. Как закадычные подружки, эти скукоженные кошелки сидели в гостиной Малфой-мэнора и сплетничали, будто две хозяйки. Когда Северус с Эммелин появлялись из камина, они совсем немного понижали тон голоса, но все же обсуждали ее. Это было правдой. Мадемуазель сама слышала все это собственными ушами. А потом к ним подходил Люциус и Буфотс, обхватывая его за руку, прижималась грудью, будто успела соскучиться. Обида больно колола сердце Эммелин, старавшейся абстрагироваться от них. Как добропорядочный джентльмен, Северус поинтересовался не нужна ли ей помощь. Неужели она выглядела раздавленной, хотя делала вид, что ей плевать? И это видели все? Эммелин отказалась от поддержки и, будто душно, останавливалась рядом с крайним у выхода диваном. Ну не могла она сидеть и улыбаться всем, когда душа горела пламенем безответной любви. Неужели это и вправду конец? Ублюдок…***
— Ты у меня попляшешь, — превозмогая ноющую в груди боль, Эммелин стиснула руку на поручне «Ночного рыцаря», готовясь к выходу. — Ваша остановка «Лютный переулок», — бодро проговорил кондуктор Стэн Шанпайк, который всю дорогу пытался посплетничать с несговорчивой ведьмой. Магический автобус тронулся, сплющиваясь между стеной слесарной мастерской и тележкой неопрятного торговца. Выскочив в сторону Косого переулка, «Ночной рыцарь» вдохнул и на всей скорости дал деру, вылетая на широкую дорогу до следующего пункта. Поднимая голову на здание «Лавки древностей», у ведьмы по спине пробежался холодок. Облизнув помаду с губ, она перекинула сумочку на другое плечо и решительно поднялась по лестнице вверх. Конечно, атмосфера внутри было так себе. Проходы между стеллажами, набитыми всякими разными ритуальными предметами, оказались не очень удобными для перемещения. Когда кто-то другой хотел пройти, надо было встать боком. Но сейчас здесь, если не считать старика, покупавшего глаза великана, никого не было. Когда Дюваль хотела еще раз поговорить с Люциусом, так сказать, пронзить его броню своей нежностью — ну не верила она, что он так сильно охладел к ней — он на нее опять накричал. — Для тебя я мистер Малфой! — ядовито проскрежетал блондин, едва ли не ткнув своей тростью мадемуазель в грудь. — Я тебе не Драко! — в ответ накричала она и, крепко сжав рукоятку волшебной палочки, посмела взорвать статуи в коридоре на втором этаже его дома. От жгучей несправедливости сводило скулы. Уж как Эммелин не бесилась у себя в спальне в Хогвартсе, как не рыдала по ночам в подушку, оплакивая свою любовь к нему, как не надеялась с каждым золотым рассветом в небе, что любовь должна восторжествовать, а все равно, Малфой выводил ее, предпочитая жабу Оливию. Уязвленная женская гордость дала трещину. Она никогда бы не подумала, что способна на темную магию. Сделать Малфою морок проклятья?! Раньше о таком даже думать было бы страшно. Но ревность и злость пересилили ее доброе сердце, разбитое на острые осколки. Набрав в корзинку флакон крови пятиногой собаки, мочу гоблина, волосы утопленницы, кладбищенскую землю, горстку ногтей зомби, клыдки банши, глаз тритона и высушенные головы гномов, волшебница купила еще и красные чернила из крови дракона и шерстяную нить. Вытащив из сумки свои перчатки, зависшие в воздухе, девушка аккуратно положила ингредиенты морока и также осторожно закрыла замок. Не хватало, если они перемешаются раньше времени. Смахнув пряди у лба, Дюваль надела перчатки и вздыхая, прошла вперед. У Гринготтса ее окликнул мужчина в длинном черном пальто и подбежал ближе. — О, мисс Дюваль! Гуляете? — притворно-любезно спросил мистер Ломакс — личный адвокат Люциуса. — Вы что следите за мной? — возмутилась ведьма, испугавшись, что этот глистообразный червь узнал о ее покупках в Лютном. — Ну что вы, — снимая цилиндр с головы, — всего-то наведался в Гринготтс по рабочим делам, — пожал он плечами. Девушка недоверчиво прищурилась. Кусая верхнюю губу да так, что показались нижние зубы, Ломакс склонил голову на бок, не отрываясь от лица волшебницы. — Хотите совет, Эммелин? — Для вас я мадемуазель Дюваль, — процедила она строго. — Вы не красиво поступили, пожаловавшись во французское Министерство Магии. — Не красиво поступила?! — переспросила девушка с открытым ртом. Щеки начали печь от возмущения. Ломакс продолжил изрекать предупреждения, ничуть не обращая внимание на говорящую ведьму, возмущенно перебивавшую его. — Они направили прошение, и теперь вы думаете, что там наверху, это оставят просто так? А как же ваша и мистера Малфоя репутация? От сухого канцелярского тона адвоката, француженку передернуло. Как он вообще смеет упрекать ее? — Плевать я хотела на тебя и на репутацию твоего хозяина! — едко выплюнула она. — Он ответит за то, что украл мою фирму и ты тоже. Обещаю! Медленно выпрямившийся Ломакс поправив очки на носу. Его ничуть не смутило то, что Дюваль прямо заявила ему — ты сутулая собака Люциуса, а он твой хозяин. За столько лет частной практики, он уже привык к этим бессмысленным угрозам со стороны клиентов. Особенно тех, кого можно легко стереть в порошок при первом же слушании. И он знал, что Эммелин не сможет прокусить его, ведь он собственноручно составил договор и подготовил бумаги, которые она не глядя подписала, полностью доверившись Люциусу Малфою. Но адвокат и дальше сидел бы у себя в кабинете, если бы не уведомление из министерства. То, что сделала мадемуазель Дюваль означало очередную судебную возню. Поскольку вмешалось Министерство Франции, дело приобретало статус международного скандала. Именно поэтому, с одобрения Малфоя, он старался наставить ее на путь истинный, надоумив забрать заявление и оставить эти бессмысленные игры в правосудие. — Не жалко ли вам рисковать своей репутацией, мадемуазель Дюваль? Скромный оклад преподавателя Хогвартса едва ли покроет услуги топового юриста. Вы должны понять, что Визенгамот не станет заморачиваться такими делами. Как вы объясните им связь с моим клиентом? Вы же понимаете, что он выйдет сухим из воды, не говоря о вас? — Тогда чего вы так раскудахтались, Ломакс? — процедила Дюваль, смерив глистообразного адвоката уничтожающим взглядом. — Я заберу свою фирму, и вы еще выплатите мне миллион галлеонов за моральный вред! — Подумайте еще раз, — напомнил он ей вслед и нацепив на лысую голову цилиндр, поспешил в Гринготтс.***
Смешав все ингредиенты в полнолуние, ведьма обернула их темной тканью. Чернилами нарисовав сигил и заговорив его, она завязала все это шерстной нитью и отправилась в Малфой-мэнор. К счастью, Люциуса в доме не было. Пробравшись к нему в кабинет, Эммелин быстро огляделась, решая куда спрятать морок. Именно это должно было заставить отбить у него все мужское желание влекущее к женщинам. Если не я, значит никто! Задумав коварство, ведьма подготовилась заранее. Купив у братьев Уизли Перуанский порошок мгновенной тьмы, она собралась распылить щепотку, чтобы висевшие портреты предков не увидели и не рассказали Люциусу, где лежит подброшенная вещица. Когда тьма заполонила помещение, предки запричитали, а воспользовавшаяся этим Эммелин на ощупь подбежала к кожаному креслу и волшебством распорола обивку спинки. Быстро, но аккуратно, запихнув морок внутрь, она так же искусно привела кресло в порядок, будто никто к нему не прикасался. Таким же способом выходя из кабинета, Дюваль, напоследок, волшебством отворила окна. Ну мало ли, тьма как-то рассеется быстрее при поступлении свежего воздуха. Она не собиралась долго мучить блондина. Когда он унял бы свою злость, и вновь успокоится на счет нее, ведьма намеревалась сразу же избавиться от морока. Думая об этом, она столкнулась с Люциусом на повороте. — Снова ты? — заворчал мистер Малфой, державший под руку… Оливию. Физиономия модельки испортилась сразу. — Да-а, — протянула Дюваль мысленно. — Я думала у Нарциссы такое выражение, будто она напялила бусы из дерьма фестрала. Но эта мымра переплюнула ее в сто раз. Как смеет она липнуть к моему мужчине? — Что ты тут забыла? — Не по твою душу… Желтопузик, — с издевкой протянула Эммелин, демонстративно улыбнувшись. — Милый, что происходит? — надула силиконовые губки Оливия. — Ничего, — медленно дыша протянул Люциус и опасно сузил глаза. — Дюваль уже уходит. Дюваль? Мать его, он назвал меня просто Дюваль?! — Какая же ты сволочь! — поспешила вставить француженка, сжимая кулаки. — Да что это такое? — искусственно растянутой интонацией, Оливия обратилась к Малфою. Сжимая зубы, словно бульдог, Люциус силой уволок Эммелин за локоть и сделав пару шагов, оттолкнул прочь. Вскипев от такого унижения, да еще и в присутствии сутулой жабы, мадемуазель в ярости бросила: — Он скорострел! И еще, — она обращалась к Оливии, прожигая ее дотла, — прежде чем спать с ним, подрочи его вялый отросток. — Мы сами разберемся, — не осталась в долгу Буфотс, остановив разозлившегося Малфоя за плечо. Что же он намеревался сделать, стремительно направившись к Эммелин? Ощущая дрожь, колотившую все тело, француженка завопила в гостиной и, спуская все на нервы и темный ритуал морока, разгромила хрустальные люстры и зеркала прежде, чем исчезнуть в изумрудном пламени камина.
