Видения преданной куклы

Министерство Магии. Отдел международного магического права       Рыжебородый молодой мужчина был адвокатом мадемуазель Дюваль. Из всего списка сертифицированных адвокатов, предоставленным ей в «Бюро правовой защиты», выбор финансов остановился именно на нем. Его опыт работы формировалась в течении пяти лет, три из которых, он работал ассистентом старого юриста — хозяина этой самой «забегаловки». Руку набить успел, но отрастить когти стервятника, жестко рвущего буквы закона, нет. Видимо, цена его услуг говорила сама за себя — 5 галлеонов в час. Да и сомнительное бюро — это обшарпанное здание с плесенью в углах, пахнущее сыростью и безнадегой, располагалось в двухэтажном здании старой части Лондона. Приличные адвокаты в виде Ломакса, как бы грустно это не звучало, такое место обходили третьей дорогой. Разумеется, они и брали в десять, а то и в двадцать раз дороже.       Надо было не пожалеть и заплатить 20 галлеонов самому первому адвокату. У него хотя бы стаж работы более семнадцати лет.       Расстраиваясь о неправильном выборе, Эммелин сжимала сумочку в руке и уже не могла слушать эти дурацкие отговорки.       — Но это же не я отложил слушание, мисс Дюваль. Потерпите еще неделю, — на ходу пробормотал адвокат, нервно теребя край своей поношенной мантии.       — Вы в своем уме? Через пару дней начинаются Йольские каникулы. Все министерство будет отдыхать, и вы в том числе. В чем проблема? Нельзя ли как-то поторопить их? — возмущалась девушка. Каблуки отбивали звонкий стук на выстланном черным мрамором полу. — Это уже не в первый раз! За две недели никакого сдвига. Что происходит?       Адвокат помотал головой, устало зевая.       — Поймите, — вздохнул он, бросив на нее сочувственный взгляд, — столы правового отдела завалены подобными исками. У половины магической Британии проблемы с собственностью, живностью, финансами. Вы не единственная, чьи интересы сейчас в «режиме ожидания».       — Я наняла вас не для того, чтобы вы пересказывали мне жалобы министерских клерков, — отчеканила Дюваль, сдвинув брови. — Я плачу вам за то, чтобы вы наконец-то отвоевали мою фирму из рук вора. Чем вы вообще занимаетесь на работе? Трещины на потолке считаете?       — Я делаю все возможное! — дребезжащим голосом, как у петуха, возмутился адвокат, останавливаясь рядом с лифтом.       — А похоже, что просто высасываете мои галлеоны, пока те не…        Закончить предложение она так и не смогла. Язык не поворачивался выдавить такое. Это звучало слишком страшно. Нет! Только не с Эммелин Дюваль! Как такое случилось вообще? Упаси Моргана, если ей придется одеваться у Малкин или бегать на распродажи, как Молли Уизли. А работать? Француженка вообще не планировала вкалывать всю жизнь с утра до ночи. И сейчас, оглядываясь по сторонам, она понимала, что сражаться за свою фирму она не просто должна, а обязана. Во что бы то ни стало, она заберет ее обратно себе. Иначе зачем все это?       — Вы слишком преувеличиваете, мисс, — от собственного бессилия пробубнил рыжебородый. Нет, ну а чего она хотела за 5 галлеонов в час? — Поймите, бюрократия — это такая вещь…       Его отвлек звякнувший лифт. Когда створки разошлись в сторону, Эммелин замерла.       Из кабины вышли несколько волшебников, оставив внутри троих мужчин. С идеально прямой осанкой, холодным взглядом и аурой высокомерного превосходства, Люциус Малфой, сжимая свою трость, глядел на нее, как на назойливую букашку. Рядом с ним стоял Альберт Ранкорн. Да, именно он был главой Отдела международного магического права, который почему-то откладывал дело о фирме на потом. И разумеется, мистер Ломакс.       Пазл в голове Эммелин сложился мгновенно. Один взгляд на лицо глистообразного Ломакса, держащего свой дорогой кожаный кейс в костлявых загребущих руках, и на тень довольной улыбки в уголках губ Ранкорна. Она поняла, что к делу приложил руку Малфой.       — Мерзавец, — прошипела ведьма, испепеляя блондина. — Ну а вы? — обратилась она к Ранкорну, шагнув внутрь. — Почему откладываете мое дело? Еще на прошлой неделе заверяли, что иск зарегистрирован и сами озвучили дату слушания. Что на этот раз помешало делу? Галлеоны Малфоя?       Голос мадемуазель вибрировал от ярости, заставляя прохожих оборачивать головы. Ее собственный нанятый адвокат стоял позади, хлопая глазами и почесывая затылок. А чтобы не привлекать еще большего внимания, Ломакс подсуетился, быстро нажав кнопку на другой уровень.       С лязгом металлических цепей и решеток, лифт дернулся назад и вниз. Оборачиваясь на своего адвоката, оставшегося снаружи и с потеряным видом, мадемуазель прерывисто выдохнула. Воздух в тесном пространстве кабины казался разреженным. А может это было из-за мистера Малфоя, тяжелым взглядом изучающего ее лицо? Оставшись с тремя мерзкими, скользкими змеями, она инстинктивно поддалась назад, спиной упершись в защитную решетку.       — Мадемуазель Дюваль, — протянул с натянутой вежливостью Ломакс.       — И не стыдно брать взятки на рабочем месте? — вскинув ему руку, чтоб заткнулся, девушка требовательно уставилась на Ранкорна, до этого изучавшего свои запонки. Теперь же, услышав про незаконно полученные галлеоны, он напряженно нахохлился, сузив глаза в узкие щели. — Неужели жадность наживы пересилила чашу справедливости закона? Вы такой же мошенник, как и Люциус! — плюнула она это ему в морду.       — Вы в своем уме? — начал было мужчина, но Ломакс его перебил.       — Ваши обвинения в мошенничестве юридически ничтожны, — пророкотал он, со снисходительным презрением в голосе. — У нас имеются исчерпывающие доказательства легитимности сделки моего клиента.       Изумленно взглянув на него, француженка даже растерялась, приоткрыв рот. Вскипевшая к вискам кровь гулко запульсировала и по ощущениям, в голове стали отбивать веселый канкан под энергичную музыку. Собравшись, она презрительно усмехнулась.       — Да что вы говорите!       — Да, именно! А если вы и дальше продолжите порочить доброе имя мистера Малфоя в общественных местах, нам придется незамедлительно подать встречный иск о защите его деловой репутации. Боюсь, в вашем нынешнем положении, — понизил Ломакс обманчиво мягкий тон и спустил очки на нос, — выплата штрафа за клевету станет для вас окончательным финансовым крахом.       — В таком случае, мне нужно как можно быстрее обратится к вышестоящим лицам и придать общественной огласке грязные махинации вашего честного клиента, мешающие работе Отдела международного магического права, — задыхаясь от возмущения, Дюваль покраснела. На бледной шее проступили розовые пятна злости. — Согласны, мистер Ранкорн?!       — Умерьте свой пыл, мисс, — наконец-то обрел он голос. — Слушание отложено ввиду приоритетности дел государственной важности. Ваше дело не отклонено и не аннулировано, оно находится на стадии дополнительной проверки.       — Но почему тогда…       — Однако, — перебил он ее и краснея, шумно втянул воздух, — если вы еще раз позволите себе подобные инсинуации о «коррупционном сговоре», мне придется зафиксировать ваши обвинения в официальном протоколе, и уж поверьте, последствия вам не понравятся.       — Вы мне угрожаете? — отрывисто протянула девушка, по спине прошелся холодный пот.       Возмутительно!       Она успела заметить, как бровь Люциуса едва заметно приподнялась в торжествующем настроении. Ручка лакированной сумочки заскрипела в ладонях так, что побелели костяшки.       Куда они вообще едут? Раздражаясь, Эммелин нажала кнопку и отправила лифт на верхний уровень.       — Это не угроза, мисс Дюваль, — сухо процедил Ранкорн. — А скорее предупреждение, соблюдать нормы приличия. Если вы продолжите в том же духе, тогда Министерство Магии незамедлительно наложит на вас административное взыскание за заведомо ложный донос на должностное лицо.       — Хорошо, мистер Ранкорн, — пожала плечами девушка, чувствуя тяжелый взгляд Люциуса на себе. — В таком случае, я тоже предупреждаю вас, что если дело не сдвинется с мертвой точки, я сделаю то, что обещала.       Как только золоченые решетки лифта разъехались в стороны, она бурей вылетела в шумный Атриум. И в этот момент, в двух шагах от нее, шла Долорес Амбридж.       Дюваль даже не попыталась свернуть или пропустить фигуру в приторно розовом костюме. Ведомая яростью, она резко взмахнула рукой, наотмашь выбив из рук Долорес папки и пергаменты.       — Вы… Что вы себе позволяете? — тут же взвизгнула высоким голосом Амбридж и осеклась, встретившись с бешеными зелеными глазами француженки.       Не разбирая лиц прохожих, Эммелин направлялась к каминам, в которых вспыхивали маги. В груди распирало от возмущения и несправедливости. В ушах все еще стояли слова адвоката и Ранкорна. Вот ведь скользкие черви! Еще и смеют угрожать ей взысканием. Ублюдки.       Ее собственный адвокат, ожидая рядом с каминами и завидев ее фигуру из толпы прохожих, подбежал ближе. С раздражением на всех, Дюваль протянула ему мешочек галлеонов и повелела проследить за ходом ее дела.       

***

Клуб «Иллюзия»       Красный свет софитов приглушенно отражался на полированной поверхности барной стойки. Сидевший в высоком кресле Люциус Малфой сузил глаза, медленно взбалтывая в руках огневиски. Приятная музыка и голоса посетителей растворялись в дымке смеха и похоти.       Тяжелые мысли все время утекали в ненужную сторону. Усмехаясь под нос, он пригубил напиток и скривился. Янтарная жидкость обожгла горло, проваливаясь в желудок раскаленным свинцом. Кровь, и без того кипевшая от злости, вспыхнула с новой, неуправляемой силой.       Тяжело вздыхая, мужчина провел ладонью по лицу, пытаясь стереть морок с глаз. Ловя себя на том, что думает совсем не о той женщине, что сейчас приведут для утех, он сжал зубы и залпом осушил еще один стакан.       — Нелепость какая-то! — пробубнил он, вновь прокручивая в руке стакан с новой порцией обжигающего напитка.       Повернув голову на плечо, куда легла тонкая ручка, Малфой одарил эту женщину холодным взглядом. Плотный лысый мужчина, видимо управляющий этим клубом-борделем, показал «товар» и после утвердительного кивка клиента, с довольным лицом пожелал провести хорошей ночи.       Медленно прикончив огневиски, Люциус схватил свою мантию и трость, и засеменил наверх. Рыжеволосая шлюха не отставала, шагая следом. Вдруг, она прикоснулась к нему и попросилась припудрить носик. Раздражающим тоном, он приказал ей поторопиться.       Девушка побежала в дамскую комнату, где перед зеркалом крутились еще пара таких же жриц любви. Хохоча в горло, они прихорашивались и подправляли груди, чтобы хорошо сидели сквозь латексные купальники. Рыжеволосая зашла в кабинку и заперлась на минуту. Когда саксофоны ритмично оповестили о начале бурлескного шоу, кружившие возле зеркала девушки со смехом побежали на сцену, совсем не обращая внимание на темноволосую француженку.       Заходя внутрь, Эммелин убедилась, что все ушли и заперла за собой дверь, наложив прочные заклинания. Поставив свою сумочку на столешницу раковины, она вытащила флакон с мутной жидкостью и взяла в руки череп, созданный из голубовато-прозрачного кварца.       Как только из кабинки вышла рыжеволосая девушка и помыла руки, прихорашиваясь перед зеркалом, француженка повернулась к ней и быстро поднеся череп к губам, выдохнула дымчато-прозрачное облако специального зелья.       — Сейчас ты запрешься в кабинке и уснешь на два часа. Тебе будет казаться, что ты хорошо отработала свое дело, но все это окажется лишь сном. Эффект от зелья пройдет мягко, и ты ничего не заметишь.       Застывшая на своем отражении, рыжая ведьма вдыхала сладковатый аромат ландышей и жасминов, окутавший ее с головы до ног.       Вырвав с ее головы несколько прядей, Дюваль щелкнула пальцем и, когда шлюха послушно проследовала в кабинку и заперлась изнутри, только тогда добавила ее частичку в мутное зелье. Взболтав его, она сморщила носик и выпила его в несколько глотков.       Спустя несколько минут, усмехаясь в свое отражение, Эммелин повела палочкой перед собой и мгновенно сменила одежду на более откровенный наряд.       Спрятав свои украшения и шейный платок в сумочку, она поправила в плечах серебристо мерцающий облегающий лонгслив, резко переходящий в пурпурный латексный корсет. Любуясь собой, провела по вырезу сердечко и, взмахнув в сторону выхода, спрятала волшебную палочку в невидимом кармане сбоку от шнуровки.       В груди возникло странное чувство. Глядя в зеркало, Эммелин вдруг стала жалеть себя. Как она могла докатиться до такого состояния? Взять внешность жрицы любви, которая хоть и надушилась до тошноты сладкими духами, и может приняла душ, а все равно чувствовались слабые запахи спермы и слюней ее прошлых клиентов. Задыхаясь от осознания энергетической и физической грязи на себе, девушка замахала у лица руками, ловя ртом воздух.       И стоило ли это того, чтобы как одержимая следить за бывшим в клубе и насолить ему? Но в последние время, в голове фоном жужжали его тяжелые слова, не дающие покоя даже во сне.       Ты мне не нужна. Я тебя никогда не любил. Мне плевать.       Подонок!       Желание мести распирало грудь, отключая при этом здравый смысл.       Как я поступлю, когда он начнет приставать и целовать? А как я буду танцевать? В них совсем не удобно ходить!        Расстегнув клипсу подтяжки, француженка натянула латексный чулок выше и повторив движение на второй ноге, попружинила на месте. Глубоко вдохнув, она перевела внимание на кабинку и испытывая волнение, вышла наружу.       Дверь приватной комнаты плотно захлопнулась, отделяя ее от громкого назойливого шума снаружи. Облизнув губы, Эммелин ощутила на кончике языка вкус табака и дорогих алкогольных напитков. Фоном играла бархатистая тягучая мелодия, приятно вибрирующая на коже.       В тонувшей полумраком комнате располагался пьедестал с пилоном. От витражного окна позади него разливался приглушенно-розовый неоновый свет, задавая эротичное и порочное настроение присутствующим.       — Твое отсутствие затянулось, — пророкотал Люциус неподалеку.       Сидел он в глубоком кожаном кресле, расслабленно попивая огневиски. Лакированная трость покоилась рядом, прислонившись к подлокотнику.       Парившая сбоку от него свеча выхватывала лишь профиль и упрямые губы мужчины. Остального Эммелин разглядеть не смогла. Именно из-за такой неопределенности он, будто дьявол, казался ей страшно-порочным и притягательным. От этого и задрожали ее поджилки в ногах.       Из губ едва не слетело французское извинение. Мадемуазель прикусила язык и глубоко вдохнула. Косточки корсета и шнуровка с дискомфортом впились в кожу. Быстро вытащив палочку и удобно подгоняя одежду, она наконец-то направилась в центр комнаты, совсем не отрывая взгляда с Люциуса.       — Если ты и дальше станешь так медленно возиться, — высокомерным тоном он начал ворчать, — тогда проваливай к чертям. Шлюх здесь полно.       Подходя к шесту, Эммелин замерла чувствуя, как спину прошибло прохладой. Она удивилась вязкому тону голоса рыжеволосой ведьмы, когда слащаво пролебезила следующее:       — Может быть и так, — ладони скользнули по холодному металлу, когда она наконец-то взошла на пьедестал. — Однако, Лорд Малфой заслуживает более искусного внимания к своей персоне.       Мадемуазель видела, как его упрямые губы заметно дрогнули в усмешке от мимолетного интереса.       — Считаешь, мне надо заслужить твое внимание? — прошелестел Люциус, закинув ногу на ногу.       — Ну что вы, милорд, — тихо засмеялась девушка. — Я лишь имела ввиду, что такому мужчине как вы, необходимо уделять часы любви, а не сиюминутное развлечение. И я намерена сделать это. Ради вас…       — Я уже потратил полчаса в ожидании. Так что, не утруждай свой грязный язычок напрасно. Он тебе еще пригодиться для более… глубоко мастерства, — недобро усмехнулся аристократ, склонившись вперед.       Сердце Эммелин забилось быстрее, глядя как его глаза, оценочно прошлись от лица и впились в ее бедра, обтянутые латексными чулками с подтяжками.       — Как скажете, сэр, — промурлыкала она, медленно разворачиваясь спиной.       — И постарайся, чтобы я не пожалел о потраченном времени. О последствиях ты знаешь, — сузил глаза Люциус и откинувшись назад, с раздражением приказал: — Начинай.       Его глубокий низкий голос завибрировал приятными мурашками по позвоночнику волшебницы, схватившейся за шест двумя руками. Чувствуя, как внутренности сжимаются от желания близости и мести, она сглотнула. Увлажнив губы, мисс Дюваль начала плавно двигаться и повернув к нему голову, улыбнулась.              Смотри на меня, Люциус. Смотри! Любуйся моими движениями. Пожирай глазами ту, которую так легко вычеркнул из жизни. Скоро ты поймешь, что это я — твоя Амортенция, которую ты никогда не любил. Ты ведь говорил, что никогда не захочешь меня как женщину?! Но почему тогда, ты пододвинулся в кресле? Твои пальцы уже подрагивают, сжимая стакан крепче. Твои губы раскрылись, мысленно облизывая мои бедра. Какие же мысли крутятся в твоей голове, когда я вздыхаю вот так, сжимая грудь? Скоро, милый. Не спеши. Я так хочу увидеть твою физиономию!              Эммелин выгнулась в спине, плавно двигая бедрами. Не сводя прожигающего взгляда с фигуры Люциуса, она грудью прижалась к холодному шесту, пуская по ляжкам порочную волну. Одним движением, она взметнулась вверх, обхватив пилон бедрами и обернулась вокруг.       Француженка запрокинула голову назад, позволяя розовому глянцу пробежаться по рыжим волосам, рассыпавшихся по спине. И вот, она уже прижалась позвоночником к холодному металлу, задрала руки вверх и медленно опускаясь в глубоком приседе, раздвинула ноги шире.       Ее порадовало то, что Люциус отпил глоток огненной жидкости и опустил руку на член. Поглаживая его сквозь ткань брюк, он позволил коленям разойтись шире. Едва Эммелин, чувственно скользившая по груди и остановившаяся у края латексных подтяжек, вскинула подбородок чисто в его манере, мужчина сразу же остановил движения ладони.       — Давно ты здесь работаешь? — резким тоном осведомился он. В льдистых глазах мелькнула тень сомнения.       Но отвечать ему девушка не стала. Поднимаясь, она прижала указательный палец к губам и подмигнула, вышагивая вокруг пилона.       Немигающим взглядом следя за движениями нахалки, Малфой сжал губы в тонкую упрямую линию. Это было довольно странно, что «шлюха» смела проигнорировать вопрос, да еще и невербально приказала помолчать. Опустив взгляд на ее бедра, он нахмурился и стал избавляться от сюртука и камзола. Рукава иссиня-черной рубашки закатал до локтей, неприлично оголяя вены на предплечьях. Не уж то руки так и чесались, намереваясь наказать распутницу?       Извиваясь как змейка, Эммелин стрельнула глазами и шлепнула себя по ягодице. Малфой шумно втянул воздух, откинувшись на спину. Выпятив попу, девушка продолжила круговые движения, сводя его с ума. Расстегнув ширинку, блондин вытащил полу-вялый член и стал скользить по всей длине.              Видимо морок я сделала качественный. Иначе, он давно уже был бы в полной боевой готовности.              Продолжая разглядывать развратную танцовщицу, Люциус запрокинул в себя еще одну порцию огневиски. Сжимая член, он игрался с головкой и интенсивнее проводил по стволу вверх и вниз. Слабое возбуждение как-бы и было, но орган никак не желал реагировать, оттого и было невыносимо больно.       Хохоча своим мыслям, Эммелин и сама возбудилась, порочно танцуя для Люциуса. Между бедрами стало горячо и мокро. Вибрация игравшей на фоне эротичной музыки передавалась и телу, сильнее пульсируя внизу живота. Требующие внимания соски терлись о пурпурный корсет, принося и дискомфорт, и болезненное наслаждение.       Опустившись на четвереньки, мадемуазель выгнулась в спине и медленно направлялась к Люциусу, словно кошка. Оказавшись у края пьедестала, она развернулась и легла на спину, разводя ноги в стороны и ладонями сжимая груди. Рыжие волны почти касались дорогих ботинок мистера Малфоя. Дыхание девушки перехватило, стоило ему склониться ближе и пройдя по ключицам и далее накрывая грудь, пальцами второй рукой, той самой, которой он сжимал член, очертить контур ее губ.       Выиграв секунды, пока он не всунул их в рот, она перевернулась и улыбаясь, села в полуприседе. Раздвигая бедра шире, она прыгала на месте, постанывая и дразняще трогая себя.              Вот так, Малфой! Смотри на меня, пожирай глазами и знай, что шлюха, на которую у тебя даже встать толком не может, это я. И все это из-за меня! Тебе никогда не быть с другими женщинами. Если не я — значит никто!              — Хватит играться, рыжая дрянь, — пророкотал он. — Займись им и сделай так, чтобы он стал тверже, — указывая на свой член, мужчина пригубил огневиски, расслабленно откидываясь назад.       Крутившая бедрами девушка плавно поднялась на ноги, но выполнять приказ не стала. Обойдя пилон и встав к Люциусу и пилону спиной, Эммелин повернула голову, насколько могла и, не теряя тягучего зрительного контакта, медленно наклонилась, позволяя холодному металлу прижаться к горячим ягодицам. Юбка бесстыдно задралась, показывая влажную ластовицу тонкого нижнего белья.       — Ты мне кое-кого напоминаешь, — глазами скользя по ее телу, вдруг заявил Малфой.       — Интересно кого? — взметнув волосами, мадемуазель выпрямилась и обхватив пилон ногами, прокрутилась вокруг своей оси.       От его взгляда, голоса и того, как Люциус даже дышал, ее тело отзывалось горячими волнами желания. Она еле сдерживалась, чтобы не прыгнуть к нему на колени и сдаться чувствам. С другой стороны, фурия на левом плече кричала о мести.       — Неважно. А теперь выполняй приказ, — прорычал Люциус.       — Не торопитесь, милорд, — делая волну животом, француженка на миг замедлилась и фыркнула.       — Быстро встала на колени и занялась членом, — жестко процедил он, буравя девушку глазами. — Ты что оглохла?       Рванувшись с кресла, Люциус схватил мадемуазель за предплечье, пока она успела сделать маневр на пилоне. Не терпя возражений, он с силой вырвал ее с пьедестала и грубо впившись пятерней в бедро, потянул обоих в кресло. Однако сам он присел, а вот она почти упала на пол.       — Не смей дерзить мне, шлюха, — стал шипеть блондин прямо в ухо девушки, удерживая ее бедрами и смыкая руки на ее горле и волосах. — Когда я приказываю встать на колени, ты встаешь. Когда я приказываю отсосать мне, ты сосешь. Будешь делать то, что тебе велено. Иначе я живьем запытаю тебя и уж поверь мне, — понизив голос до опасного шепота, мистер Малфой облизал губы, наслаждаясь «страхом шлюхи», которая вздрогнула и что-то неразборчиво замычала, — ты такое даже в страшном сне не смогла бы представить.       Зажатая между его ног, Эммелин прерывисто задышала. Грудь невпопад поднималась вверх и вниз, показывая, что тело откликнулось на первобытную опасность, исходящую от этого мужчины. По позвоночнику мгновенно пробежались шаловливые мурашки, остро вибрирующие под ребрами и в животе. Порочное желание с удвоенной силой зудело в голове, намереваясь переубедить ее жажду мести.       — Соси, — приказал он коротко, но в интонации явно сквозила угроза. — Повторять дважды я не стану, — с этими словами, он небрежно оттолкнул «шлюху» от себя и раздвинул ноги, наблюдая за ней сверху вниз.       — Не стоит так грубо вести себя с женщиной, Люциус, — убирая с губ прилипший волос, с раздражением произнесла мадемуазель и поправила прическу. Перевернувшись, она, все еще сидевшая у него в ногах, с вызовом посмотрела в эти льдистые глаза.       — Что ты сказала? — зловеще прошелестел мужчина.       — Сколько бы я не массировала твой член, а толку-то? Он не встанет ни сейчас, ни завтра, ни через месяц. Сюрприз-сюрприз!       Расширив от осознания глаза, Люциуса затрясло. Потрясенно наблюдая, как рыжие волосы становились темнее, а лицо распутницы приобретало знакомые черты бывшей любовницы, у мужчины едва не отвисла челюсть.       — Ты? — протянул он, сжимая кулаки.       Хихикающая девушка, вытерла слезинку с уголков глаз и покачала головой.       — Как же легко тебя развести, милый! Ты так старался избегать меня все это время, ядовито бросал слова, что никогда в жизни не прикоснешься к моему телу, а теперь захотел, чтобы я поигралась с ним? — скептически приподняв брови, мадемуазель хмыкнула, глядя на полу-вялый орган. — Может попросишь свою любимую Оливию помочь с этим? Хотя нет, у тебя с ней также не получилось, да?! Можешь не отвечать. Я ведь знаю, что он никогда не встанет… пока этого не захочу я! — с издевкой произнесла ведьма и поднявшись на ноги, смерила ошеломленного блондина брезгливым взглядом.       Прикрыв глаза, Люциус шумно втянул воздух и также выдохнул, сжимая подлокотники. Напряжение поигрывало в оголенных предплечьях, пальцах, играло на скуловых мышцах. Кадык мужчины дернулся вверх. Эммелин стоило бы уйти, но оторваться от него она почему-то не могла. Распахнув глаза, Малфой пристально уставился на француженку.       — Иди ко мне, — хрипло прошептал он, после некоторой паузы. Вот так вот просто, словно не было между ними той яростной борьбы и злой ссоры, разбросавшей их в диаметрально противоположные друг от друга стороны жизни. Вытянув для нее руку, Люциус раскрыл ладонь и моргнул, не сводя глаз.       Его слова задели Эммелин за живое. По телу патокой разлился его голос, жарко отзываясь в груди. Ноющий внизу живота узел завибрировал интенсивнее. Ощущая пощипывания в глазах, ей пришлось крепко сжать зубы.       — Эммелин, — вкрадчиво произнес аристократ.       — Нет уж! — дернулась она, топнув ножкой. — Все кончено Люциус! Я получила то что хотела. Теперь ты свободен…       — Эми, — процедил он сквозь зубы.       — Помоги себе сам!       Играя желваками, Малфой проводил глазами французскую бестию, которая, фыркая и хватая свои вещи, бросила напоследок ядовитые слова.

***

             Когда «Ночной рыцарь» с рывком остановился возле развалин Мелроузского аббатства, Эммелин, пошатываясь на ногах, всучила Стэну Шанпайку несколько сиклей.       С колотящимся сердцем, она проигнорировала его расспросы и грязные шуточки высушенной головы, и трансгрессировала глубоко в лес.       Обнимая себя руками, девушка огляделась вокруг. Могучие ели и дубы кольцом окружали ее хрупкую фигуру, так легко одетую в этот нелепый для этого места и времени, эротический наряд распутной жрицы любви.       Подойдя к единственно стоящей липе, на коре которой слабо мерцали выгравированные инициалы «Л. М. ∞ Э. Д.», мадемуазель прерывисто вдохнула холодно-сыроватый хвойный воздух.       Дыхание на секунду сбилось, и все никак не могло выровняться. Она подняла дрожащую руку и коснулась шершавой коры. Губы дрогнули, едва подушечки пальцев остановились на инициалах Люциуса.       На мгновение она замерла, исследуя их контур, провела по сердцу, а потом тихо засмеялась. В глазах промелькнуло разочарование. Девушка намеревалась задышать нормально, но плечи только дрожали, а легкие спазмировались, совсем не впуская глоток сырого воздуха.       Вытирая злые слезы, Эммелин захохотала истеричнее. И в ту же секунду сорвалась, заплакав в голос. Плача и смеясь одновременно, она судорожно схватилась за волосы, перекидывая их со лба. Мысли все время крутились вокруг одного мерзавца, которого она никак не могла отпустить.       — Ненавижу, — прошептала Дюваль, сама не понимая, к кому обращается.       Она тихо всхлипнула и тут же вздрогнула. Волосы на загривке встали дыбом, когда позади раздался хлопок трансгрессии.       — Я знал, что найду тебя здесь, — задыхаясь от злости, прорычал Люциус.       Облизнув губы, девушка обернулась и сразу же отшатнулась, не веря своим глазам. Сама не понимая почему, ее сердце заходило, как загнанная в ловушку птица. От его угрожающих слов и обвинений, становилось не по себе. Сглатывая удушающий ком в горле, она попятилась назад, фыркая, что он слишком высокого о себе мнения.       — Ты заплатишь за это, — процедил Люциус, поведя палочкой вокруг себя.       Внутренний голос кричал бежать от него подальше. Сглотнув, застывшая на месте мадемуазель наконец-то «очнулась» и побежала, на ходу пытаясь аппарировать прочь. Но какая-то сила, вновь и вновь возвращала ее обратно.       Откуда ей было знать, что еще в августе, Лестрейнджи наложили на эту половину леса особые чары, чтобы никто не смог трансгрессировать в случае, если стая Сивого поймает кого-то из Ордена Феникса.       Волшебный барьер с силой швырнул настырную девушку и она, теряя равновесие, врезалась спиной в дерево. Задыхаясь, Эммелин откашлялась, сипло втягивая воздух. Перед глазами расплывались темные пятна. Но это не остановило ее. Оттолкнувшись от дерева, она побежала.       Не разбирая дороги, мадемуазель проталкивалась между ветвями могучих деревьев, густо растущих в шотландском лесу. Тонкий слой снега, перемешанный листвой, еловыми иглами и шишками, хрустел под каблуками.       Прижавшись к коре дуба, Эммелин зажмурилась, стискивая грудь с колотившимся сердцем. Легкие жгли, будто наполнились огневиски. Из горла вырывались короткие, рваные вдохи. Она облизнулась, вглядываясь в полумрак, где неподалеку хрустнула ветка. Из темноты никто не появился. Однако француженка знала, что Малфой шел за ней. Колючие ледяные мурашки табуном пробежали по спине. Ругнувшись под нос, она вновь дала деру.       Один неосторожный шаг, и вот каблуки ее туфель уже соскользнули с ледяной корки. Спотыкаясь, она запнулась и со всего размаха рухнула на старое поваленное бревно. Из груди мгновенно выбили весь воздух. Вдыхая как утопленница, мадемуазель зажмурилась и вскрикнула, еле переворачиваясь на бок. Сползла на хрустящий снег и сквозь стиснутые зубы поджала ноги. Внизу живота вспыхнула тупая боль, давящая и пульсирующая. Как же хотелось завыть оборотнем из-за нелепых игр Малфоя.       Сволочь!       Тихо ругнувшись сквозь слезы, тяжело дышащая девушка, медленно поднималась, руками опираясь о злосчастное бревно. Где-то неподалеку снова треснула ветка.       А тем временем, оставшийся возле дерева с инициалами, Люциус наблюдал за бессмысленным бегством волшебницы, которая вновь и вновь появлялась рядом. Серые глаза лениво скользнули в сторону, где между стволами мелькнула ее фигура. Однако, мужчина даже не сдвинулся с места.       Пусть бежит пока не выдохнется. Отсюда ей не сбежать.       Усмехаясь ее несдающимся попыткам исчезнуть из этого леса, Малфой вытащил из кармана мантии темный пузырек. Стекло тихо звякнуло, соприкасаясь с перстнями на его пальцах. Не сводя глаз с места, где скрылась Эммелин, он стиснул зубами пробку и откупорив зелье, выплюнул ее в сторону, а потом залпом выпил содержимое.        Горьковато-шоколадная жидкость скользнула по языку, обжигая горло. Вздрогнув, Люциус резко дернул шеей и, стряхивая напряжение последних недель, медленно расправил плечи и грудь.       На губах расцвела коварная усмешка. Руки зудели, как и нервы во всем теле, наполняя каждый дюйм разгоряченной кровью и странным, но приятным током напряжения. Сузив глаза, мужчина схватил свою трость покрепче и шагнул в глубь леса.       С напряженными от судороги в стопах ногами, Эммелин сделала пару шагов и резко обернулась. То, что хрустнуло за спиной показало темную фигуру, вынырнувшую между деревьев.       — Что это ты вытворяешь? — наступал темный волшебник, играя желваками.       Плечи француженки заметно вздрагивали, глядя на напирающее чудовище, уже оказавшееся перед ней. Она забыла, как дышать, глядя в эти горящие от гнева глаза.       — Это твоих рук дело, не так ли? Дрянь. Ты заплатишь за это.       — Пошел ты! — по дурной привычке вскинув руку, мадемуазель ударила его хлесткой пощечиной в лицо. На долю секунды, все остановилось вместе с замеревшим сердцем.       Дернув голову обратно, Люциус тут же помрачнел, фыркая, как разбушевавшийся дракон. Жесткой хваткой схватив мелко дрожавшее плечо, он грубо вжал француженку в дерево. Сжимая зубы, взметнул кулак в воздух.       С ужасом осознавая, что он собрался сделать, она поежилась, вжимаясь в шершавую кору сильнее. Боль, саднившая в лопатках и плече, заныла сильнее, но игнорируя ее, девушка зажмурилась, ожидая удара.       Малфой резко поддался вперед, обрушив кулак в дерево. За долю секунды его ладонь скользнула с дрожавшего плеча француженки к затылку, пальцами путаясь во влажных волосах. Злобно рыча, Люциус поцеловал Эммелин.       Она ахнула, уперев ладони в его могучую грудь. Собралась оттолкнуть, но дыхание так перехватило, что она осталась на месте, с шоком и возмущением глядя на отстранившегося на миллиметр любовника.       — Зачем? — ядовито шипел он ей в губы, прижимаясь лбом к ее лбу. — Зачем ты сделала это? Я не просил тебя… Не просил спасать меня, Эми…       Услышав свое имя, с горечью сорвавшееся с его уст, Эммелин едва удержалась на месте. Ноги подкосились, голова закружилась в такт с сердцем, сорвавшимся к звездам. Чувства, причиняющие страдание и боль, задрожали и камень за камнем посыпались вниз. Не смотря на сильный запах огневиски, девушка, которая на дух не переносила его в последние месяцы, решила потерпеть. Не только ведь его она учуяла. Аромат любимого мужчины вперемешку с дорогим одеколоном и табаком, сводили ее с ума.       — Зачем, Эми? Зачем ты это сделала? — напирал Люциус, уткнувшись в изгиб ее шеи и жадно втягивая ее аромат.       — Пусти меня, — прозвучало как-то неуверенно. Она всхлипнула, судорожно глотая воздух.       Ударив его ладонью в грудь, Эммелин намеревалась оттолкнуть наглеца, устроившего ей «сладкую жизнь», но… Возможно ли так быстро забыть любовь всей своей жизни?       Тело уже предало свою хозяйку. Пальцы отчаянно сжали ткань рубашки на его груди. Мадемуазель всхлипнула, и через секунду сама ответила на поцелуй, обнимая блондина за шею.       Ну а как иначе? Руки мистера Малфоя, помня каждый дюйм ее тела, будто жили своей жизнью. Они скользили по ее талии, вниз к бедрам и ягодицам, сжимали грудь и зарывались в волосы. Губы с жадностью целовали, намереваясь высосать всю ее дерзость.       — Я ненавижу тебя за все, что ты сделала, — рычал Люциус, прикусывая мочку ее уха.       — Я ненавижу тебя больше, — хрипло отозвалась она, запуская пальцы в платиновые волосы.       Голова пошла кругом, трещала по швам от мыслей. Злость и месть спорили с чувствами и истосковавшимся по ласкам любимого мужчины телом и сердцем. Чувствуя ее замешательство, Люциус опалил горячим дыханием ее груди и одним рывком потянул замок вниз. Ткань корсета послушно разошлась в стороны; стесненные прежде груди мягко дрогнули и расслабленно качнулись при дыхании.       — Не дергайся, — пророкотал мужчина, требовательно сжимая ее запястья и отводя ее руки в стороны, намеревающиеся прикрыть прекрасный обнаженный вид. — Ты же хотела повеселиться со мной, — глядя ей в глаза, процедил он. — Вот он я. Покажи себя, Эми.       Глаза француженки сверкнули диким огнем, но отступать она не стала. Наоборот, выпятила грудь вперед и порочно вздохнув с полустоном, злорадно улыбнулась его реакции. Судорожно втянувший воздух, Люциус сглотнул, не в силах удержать взгляд выше ключиц. На секунду он напрягся, испепеляя ее недобрым взглядом.       — Нагляделся? А теперь катись к дьяволу, — с вызовом поймав его взгляд, блуждающий между ее лицом и грудью, выпалила Дюваль.       — Не сейчас, — хрипло прорычал Малфой и скривил ухмылку. Облизнувшись, он жадно впился губами в эти покрасневшие и затвердевшие, напоминавшие вишенки, соски.       Жаркое пламя тяжелой волной накрыло тело мадемуазель, одновременно вздрагивающей от леденящих мурашек, прокатившихся по телу. Почему-то из глаз брызнули слезы. Неужели счастья? Возможно, потому что, не отдавая себе отчета, девушка взмолилась, требуя большего.       Отодвинувшись немного, Люциус запрокинул ее ногу себе за поясницу и грубо вцепился в нижнее белье. Пальцы сжали взмокшую ластовицу, и мужчина не сдержал довольного урчания. Дюваль промычала, когда тонкое кружево легко поддалось и с треском разорвалось, так же, как и все напускное равнодушие, которое Малфой выстроил перед собой. С рыком, он качнул свой пах вперед и ухмыльнулся, едва со рта любовницы вырвалось изумление.       Машинально опуская руку вниз, Эммелин расстегнула ширинку его брюк, избавилась от ремня и схватила твердый, налитый желанием член.       — О, Мерлин! — нетерпеливо простонала она, дергая каменный член на себя и целуя мистера Малфоя в горячие губы. — Да… Сделай это. Скорее, Люци!       Рыча как похотливое животное, тяжело дышащий Люциус приказал умолять его по-хорошему, а сам подхватил ее за ягодицы и едва сдерживаясь, наконец-то услышал жалобные, нетерпеливые мольбы. Стискивая зубы, он резким, оточенным движением врезался в нее бедрами, загоняя член на всю длину.       Эммелин задохнулась, запрокидывая голову назад. Всхлип застрял между горлом и языком. Шершавая кора липового дерева, терлась о голову, цеплялась за волосы, но ей было все равно. Следующий толчок на всю длину и ей пришлось уронить голову ему на плечо, кусая ткань рубашки.       О, да! Любимый!       — Дьявол, — хрипло пророкотал Люциус, насаживая разгоряченную любовницу на свой член.       Хватая воздух ртом, она крепче обнимала его за шею и интенсивнее двигала тазом, прижимаясь еще ближе, чем это было возможно. Сливаясь в одно целое, Эммелин покрывала мелкими поцелуями его плечо, шею с одной стороны, затем с другой. Столкнувшись с серыми, насквозь потемневшими глазами, мадемуазель потянулась к упрямым губам и довольно промычала, встретив ответный яростный поцелуй с языком.       Они продолжили трахаться стоя, пока Люциус не выскользнул из разгоряченного лона девушки. Отстранившись, он отпустил ее, тем самым заставляя капризно вздохнуть. Пнув подальше валявшуюся на земле ветку, Малфой избавился от брюк, и бросив свою мантию на землю, схватил Эммелин за запястье. — Ложись, — приказал он, указывая вниз, попутно избавляясь от рубашки.       Сглотнув, мадемуазель выдержала этот голодный, темный взгляд и демонстративно избавляясь от корсета и юбки, осталась в чулках и медленно стала спускаться на колени.       — Возьми в рот, — стальным голосом отрезал он, потряхивая каменным членом вокруг ее лица.       Глядя на него снизу вверх, француженка твердо заявила и ясно дала понять, что делать этого не станет.       — Дрянь, — прорычал Люциус, толкая ее на спину. — Я научу тебя, уму разуму.        Устроившись между ее ног, он сдвинул брови, схватившись за ее колени, обтянутые латексными чулками. Мадемуазель зашипела, поцарапав его кисть. Переместив руку, Малфой сжал ее горло, разумеется, не так сильно, и начал вколачиваться интенсивнее, чем у дерева. Он буквально выбивал всю дурь из характера кокетки, подчиняя своей воле. С каждым толчком, его вожделение возрастало вместе с непристойными стонами Эммелин и ее дыханием, рвано вырывавшимися из горла.       Ее грудь поднималась и опускалась, при особо резких толчках. Каждый дюйм тела отзывался горячей пульсацией и желанием большего. Казалось, она вот-вот упадет с обрыва, а потом за долю секунды взлетит к небесам, паря на крыльях любви. Эммелин задыхалась от наслаждения и всхлипывала. Большой палец руки Люциуса, надавливал на клитор. Меняя пальцы, он то массировал его по кругу, то теребил. Вытащив член, мужчина сунул пальцы, поласкал внутренние стенки влагалища и вновь вытащив их, врезался членом.       Открыв рот, она тут же сомкнула губы, посасывая взмокшие от собственного сока пальцы мужчины, всунувшего и сразу же вытащившего их наружу. Довольно хмыкнув, Малфой схватил ее за подбородок и поцеловал, больно кусая губы. Хныкая и дрожа, Эммелин зарылась ему в волосы и потянула на себя. Борясь с горячим языком мужчины, она позволила ему толкнуться глубже, и вскоре сама облизывала его язык, временами кусая губы до крови.       Смачно шлепнув ее за ягодицу, Люциус грубо перевернул ее набок. Захотев обнять его, Дюваль вновь легла на псину и раскрыла объятия. Навалившись сверху, мужчина жестко сомкнул пальцы на ее горле. Его горячее дыхание, вперемешку с мокрыми поцелуями, перемещались с висков на лицо, с губ на шею и скользнув вниз, опалили затвердевшие соски, которые вскоре подверглись тем же шлепкам, что и попа.       — Мне больно, — вскрикнула девушка, отталкивая любовника. — Остановись! Милый, больно! — Тупая боль в брюшной области, стала отдавать в ногу.       — Потерпишь, — небрежно отозвался нависающий над ней Люциус, прикусив нижнюю губу. А чтобы она расслабилась, он закинул ее ногу на плечо и скользнув пальцами в промежность, вновь надавил на клитор, теребя его то медленно, то быстро.       Как ни странно, это заставило мадемуазель задрожать от удовольствия, расцарапывая спину любовника и цепляясь за его волосы. Покусывая его плечи, она всхлипывала, отдаваясь сладкой воле оргазма. И еще, дрожащими губами призналась в любви. Почему бы и да? Эти глубокие чувства никуда не делись. Наоборот, сейчас они управляли каждым ее вздохом, бешено колотящимся и замирающим на секунду сердцем, непристойным стоном, заставляя тело подчиняться жару, исходившего от этого темного искусителя.       Вспотевший Люциус ущипнул ее сосок и удовлетворенно застонал, извиваясь, как змея. Тяжело дыша, он провел ладонью по внутренней стороне ее мокрого бедра и уткнулся в изгиб шеи Эммелин, прижимая ее к себе. Обмякшая девушка, словно кукла подчинилась его воле. Единственное на что она была способна сейчас, так это с наслаждением втягивать его запах, прижатая щекой к его взмокшей груди, под которой гулко билось сердце.       Чувствуя, как член вновь наливается кровью, Люциус судорожно втянул воздух и прищурившись взглянул вниз. Блаженно прикрыв глаза, Эммелин гладила его грудь, рисуя завитки и руны. Стиснув зубы, он ловко перевернул ее на живот и, воспользовавшись заминкой, подтянул таз ближе к паху. Воткнув пальцы в разгоряченное и мокрое от их выделений лоно, он смазал задний проход девушки и без церемоний толкнулся в тугие, сопротивляющиеся стенки.       — Не надо! — испугалась француженка, резко дергаясь и ошарашенно глядя назад. Мантия под ладонями собралась в скрученные складки.       Приказывая молчать, Малфой погладил ее живот, уже вводя головку члена полностью. А чтобы она не кричала и не извивалась от боли, а стала податливой, он стал дразнить ее клитор, одновременно погружая пальцы в пылающее лоно.       — Нежнее, — взмолилась она, зная, что пока он не кончит, ее задница подвергнется пыткам. — Мерлин, — пропищала француженка, всхлипывая и шипя. Малфой стал вколачиваться сильнее, растягивая ее слишком быстро. — Люци!       — Тише, — прохрипел он.       Наматывая ее волосы на кулак, мужчина заставил Эммелин выгнуться в спине и умолять о большем. Наполненная и растянутая до краев, девушка жадно ловила ртом воздух, только чтобы застонать.       Задрав голову и целуя эти покрасневшие губы, он вколачивался и жадно скользил по ее телу, массировал груди. Пальцами перекатывал сосок, то оттягивал его, лишь бы услышать ее болезненный стон и всхлип.       Воткнув в ее рот два пальца, Малфой смочил их слюной и покусывая ее пульсирующую на шее венку, ввел их в лоно. Ахая, она вздрагивала, едва он массировал внутри круговыми движениями, то сгибал пальцы, наполняя ее еще больше. Они двигались в такт, пока яйца Малфоя не ударились о ягодицы француженки и он, рыча, невпопад задвигался.       Возбужденный до предела, Люциус наконец-то излился горячей густой спермой. А пока член пульсировал и брызгал семенем, он вытащил его и быстро вставил в пылающее лоно девушки. И теперь уже она, порочно протягивая стон и задыхаясь, откинулась ему на грудь и схватилась за платиновые волосы, пока блондин держал ее, крепко прижимая к себе.       Через пару минут, Люциус разжал руки и отстраняясь, повалился на спину. Заложив одну руку за голову, а вторую положив на живот, он прикрыл глаза, переводя дыхание.       Обернувшись через плечо, Эммелин долго смотрела на него, а потом с нежностью улыбнулась на умиротворенного любовника. Легкий ветерок просочился между еловыми ветвями, осыпая их стружкой белого снега. Переплетая пряди мокрых волос в косу, девушка приманила волшебную палочку и, наколдовав Согревающие чары вокруг них, вновь оглянулась на Люциуса.       Он что уснул?       Вздрагивая от ее поцелуев, которыми она ласкала его живот, грудь и шею, Малфой распахнул глаза, как только ее сладкие губы остановились над его губами и нарочито медленно чмокнули, лаская по-французски.       Глядя на любовницу, Люциус молчал. Он просто изучал черты ее лица, вслушивался в ее радостное щебетание и смущенное хихиканье. Стиснув кулак, он тяжко вздохнул и приказал одеваться. Он не собирался валяться в этом лесу вечность.       Застегивая молнию на корсете, Эммелин украдкой поглядывала, как он надевал белье, брюки, застегивал пуговицы рубашки, стоя к ней спиной.       — Когда ты переоформишь права владения фирмой на мое имя? — нетерпеливо поинтересовалась она, надевая юбку, а потом меняя латексные чулки на более теплые колготки.       Мистер Малфой медленно обернулся через плечо. Девушка могла поклясться, что заметила, как на его лице дрогнули нервы. Он сузил глаза и шумно втянул воздух.       — Знаешь, что отличает тебя от Нарциссы или той же Оливии? — спокойно поинтересовался мужчина.       Почему-то вопрос не понравился мадемуазель. Сердце взволнованно забилось в груди. Она повела плечом, поправляя рукава лонгслива и хлопая глазами смотрела, как он медленно направлялся к ней.       — Все просто, Эммелин, — процедил он, остановившись в нескольких шагах. Глаза, вновь ставшими ледяными осколками, угрожающе впились в ее лицо. — У них хотя бы есть гордость…       — Что? — прошептала она, часто заморгав. От чего глаза увлажнились, так некстати пощипывая слезинками?       — Они знают себе цену, в отличии от тебя… А ты, ради достижения своей цели, готова раздвинуть ноги, стоит только надавить. Как легкомысленно, не правда ли?!       — Что ты несешь? — в шоке протянула она, пригвожденная к месту.       — Что слышала, — отрезал он жестко. — Ты просто шлюха.       Шлюха?..       Одно слово, пять букв. Отчего же так больно сейчас в груди, будто сердце вырвали с венами и повесили на шершавое сукно дерева?       — Подонок! — всхлипывая сквозь горькие слезы, мадемуазель подбежала к нему и замахнувшись, ударила в щеку, ногтями содрав кожу. Губы невольно задрожали, будто сейчас она расплачется. — Ненавижу тебя! — кричала девушка, ногтями впиваясь ему в лицо, желая разодрать эту наглую, каменную физиономию. — Ненавижу…       — Сколько раз тебе говорить — никогда не смей поднимать на меня свою руку?! — рявкнул взбесившийся мистер Малфой, перехватив ее за предплечье и крепко сомкнул пальцы, тем самым причиняя боль.       Он даже не сжалился над ее резкими вскриками и слезившимися глазами, продолжая сильно сжимать руку. Она расцарапала ему кисть, кричала отпустить. Поджимая губы, красный, как гриффиндорское знамя, мужчина, совсем не по-мужски оттолкнув мадемуазель, добил ее бросив:       — И не попадайся у меня на пути. Дрянь.       Прожигая ее глазами, он с брезгливостью отвернулся и приманив свою мантию, ушел прочь, скрывшись в темноте за деревьями.       Похрипывая и открывая рот как брошенная на сушу рыбка, Эммелин не могла нормально задышать. Воздух застрял где-то в легких, никак не двигаясь дальше. В груди что-то оборвалось, образуя темную, зияющую дыру, размером со вселенную.       Машинально прижав к телу руку, которую беспощадно сжимали, девушка болезненно вскрикнула и зажмурилась. Острая боль простреливала предплечье и запястье, а жгучая пульсация расползалась вокруг кости и сухожилий. Мир вокруг расплылся в пелене слез. Оседая на ноги, мадемуазель закричала, горько рыдая над осколками своей наивной любви.       Тело, еще мгновения назад расслабленно получавшее удовольствие, сейчас напряглось как струна, не слушаясь приказов хозяйки. Теперь она почувствовала все одновременно: ссадины, саднившие в коленях и спине, горячие следы на коже от шлепков, и тянущее напряжение в усталых мышцах. Еле доковыляв до аппарационного барьера, мадемуазель судорожно всхлипывая, оперлась о дерево. Ирония ли, если это оказалось, то самое липовое дерево, с их инициалами? Увидев их, девушка на секунду дрогнула, а потом скривилась, будто душу вырвали голыми руками.       

***

Малфой-мэнор.       Бросая свои вещи, Люциус прямиком направился к мини-бару своего кабинета. Хватая сразу три крепких спиртных напитка, он тяжело уселся в глубокое кожаное кресло. Откупорив крышку, смочил горло, даже не пользуясь стаканом.       Неужели еще не напился затуманивающей разум отравы?       Играя желваками, мужчина не рассчитал силу и с грохотом поставил бутылку на стол. Донышко треснуло, мелкой паутинкой распространяясь вверх. Огненная жидкость разлилась прямо на руку, обжигая саднившие царапины. Блондин зашипел, подобно змее. Мышцы на лице дернулись в нервном тике.       Тяжело переводя дыхание, он мрачно рассмеялся и с удовольствием слизал кисть и оставшуюся на губе капельку виски. Пригубив из второй бутылки, Малфой медленно выдохнул. Бутылка с глухим ударом опустилась на стол, а уже в следующую секунду он раздраженно швырнул ее во вспыхнувший камин, сквозь зубы процедив проклятья.       Таким мрачным его обнаружил Снейп.       — Салазарово дерьмо! Что с тобой стряслось? — прищурился зельевар.       — Не твое дело, — заливая в себя крепкий напиток ликера из третьей бутылки, огрызнулся блондин.       — Выглядишь так, будто на тебя книзл набросился в переулке. Опять посещал звериные бои? Это незаконно, ты ведь в курсе.       Малфой глумливо хохотнул, отпивая глоток. Покачав головой, откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.       — Что ты здесь вообще забыл? — мутным взглядом прожигая Снейпа, протянул Люциус.       — Я ищу Эммелин Дюваль. Знаешь такую? — не остался в долгу зельевар.       Блондин судорожно выдохнул сквозь стиснутые зубы.       — Наверное у Астериона Блэка в квартире, — с едкой долей презрения прокомментировал он, раскатывая на языке масляную каплю ликера. — Ищи ее там.       Скрещивая руки на груди, Северус шагнул ближе и слегка склонил голову набок. Ониксовые глаза вспыхнули недобрым огнем. Взглядом прожигая старого друга, мужчина пытался просочиться сквозь мысленный барьер. Вот только Люциус умело держал оборону и рявкнул ему не сметь так нагло прощупывать его ментальные границы.       — Я не знаю где она, — сжимая пульсирующие виски, добавил Люциус. — Спрашивай у Блэка.       — Это невозможно, — монотонно пробормотал Северус. — Что ей делать у него? Астериона нет в Британии, вот уже как три недели. Ты ничего не хочешь рассказать мне? — сузил темные глаза мужчина.       — Проваливай, — только зарычал Малфой, впихивая еще несколько глотков ликера в свое брюхо.       — Перестал бы ты пить, — скривил губы Снейп. — Ты же не крылатый конь, — сказал он, напоследок выходя из кабинета.       — Я монстр, — пробормотал мистер Малфой, мрачно уставившись в свою расцарапанную кисть.       Выпив большую половину ликера, Люциус резко встал с кресла и походил по комнате. Утопая в темных, тяжелых мыслях, он еще раз выпил и исчез в камине, чтобы трансгрессировать туда, где оставил Эммелин.       У него отвисла челюсть, глядя на изменившиеся декорации перед глазами. Не признаваясь самому себе, Малфой крепче сжал набалдашник своей трости, ощущая как липкое чувство чего-то непонятного расползается между нервами и позвонками.       Расширенные зрачки, сделали его взгляд более темными, как у монстра. Он неотрывно следил, как липовое дерево, на котором были начерчены их инициалы, горело ярким пламенем. Только защитной магией, огонь не перекинулся на остальные деревья. Какая забота о природе…       Люциус сглотнул. В районе сердца что-то екнуло.       Против воли, подсознание подбросило моменты, где игривая француженка поцеловала его возле этого дерева, начертив букву «Л». В тот момент, его губы дрогнули в издевательской ухмылке. Направляя свою палочку на ствол дерева он смотрел, как Эммелин улыбаясь на его движения наблюдала, как он начертил рядом букву «Э» и знак бесконечности. А она свела их в сердечко и выгнула бровь.       — Весьма удовлетворительно мистер Малфой. Я бы сказала…       Ее переливчатый смех разразился вокруг, стоило ему поднять ее за бедра и прижать к дереву.       — Поцелуй меня, — потребовал тогда Люциус, одурманенный ее любовью. Эммелин отрицательно покачала головой, хитро улыбаясь. — Поцелуй, иначе я знаю где еще вырезать свои инициалы.       — Мистер Малфой, зачем их вырезать если они уже в моем сердце!       Они были так счастливы вместе. Люциус как никогда ощущал небывалую легкость рядом с самой загадочной и особой волшебницей.       Смотря, как теперь выгорают их инициалы, он сглотнул стискивающий горло ком.       Вздернув голову выше, он поиграл желваками. Минуту спустя стал искать Эммелин, но так и не нашел. Очутившись на месте их соития, Люциус увидел разорванную ткань нижнего белья, сиротливо валявшуюся у подножия дерева. Не дрогнув мускулом, волшебник испепелил комок ткани, избавляясь от улик.       Вглядываясь в темноту, он искал фигуру девушки, но опять же тщетно. И только потом заметил, как от Люмоса в снегу что-то сверкнуло.       Подойдя ближе, блондин приманил вещицу, которая оказалась ее медальоном с драконьим камнем. Рядом с ним сверкал бриллиант на шейном платочке из нежного шелка. Тот самый подарок, который он когда-то подарил ей и которым она иногда подвязывала волосы. Уловив тонкий запах ее духов, Люциус прижал платок к лицу и жадно вдохнул ее запах.       — Где же ты, Эми…?