Видения преданной куклы

      Пронизывающий до костей ветер тянул со стороны Черного озера, колючими укусами пробираясь под одежду. Еле пошатываясь на онемевших от холода ногах, мадемуазель Дюваль прижимала горящую от боли руку. Ее мелко трясло от пережитого потрясения. В мыслях то и дело крутились обрывки последних часов. Резкие слова, брошенные в ее адрес, по кусочкам разрывали сердце.       Тонкий слой замерзшего снега хрустел под каблуками, покрываясь сеточкой паутины. Когда с облаков посыплется новая порция белых хлопьев, земля под ногами покроется пушистым одеялом, станет мягче и скроет эти следы. Но что говорить о трещинах на ее душе? Пустота, разверзшаяся там, казалась слишком глубокой, чтобы ее мог заполнить кто-то или что-то.       Ужасные слова Люциуса безжалостно сверлили и мозг, и сердце, и душу одновременно. Как-будто не произошло между ними ничего важного… Ничего волшебного. Как-будто не он первый поцеловал и возжелал ее близости.       Озябшая, но не замечавшая этого Эммелин судорожно вдохнула, обжигая легкие холодным воздухом. Внизу живота вновь усилилась тянущая боль. Спустив это на последствия самого ужасного секса в ее жизни, девушка сжала губы, желая скорее добраться до Хогвартса. А как иначе? Мышцы в теле ломили, колени и руки саднили. Она даже согнуться нормально не могла, ощущая, будто внутренности натянулись как стрела кентавра. Почему-то сегодня, тропинка ведущая в замок все никак не могла заканчиваться.       Через несколько шагов, Эммелин вскрикнула и теряя равновесие, едва успела выставить правую руку перед собой. Тянущая боль внизу живота стала стрелять в поясницу и ноги. Ощущалось так, будто в кости воткнули острый кинжал, а нервы намотались на мелкие зазубрены.       Сипло выдыхая, уже стоявшая на коленях девушка, упала на левое бедро и растерянно взглянула на огни замка, возвышающегося впереди. Большинство учеников разъехались по домам, а оставшиеся проводили вечер за играми в своих гостиных. И правильно. Что им делать в такое время и в такую погоду гуляя снаружи?       Ветер завыл сильнее, бросая в лицо жгучие бисеринки снега. Потянувшись за волшебной палочкой дрожащими пальцами, мадемуазель, уже заледеневшая насквозь, еле шевеля губами произнесла трансформационное заклинание, меняя каблуки на теплые удобные сапоги.       Еще немного… Потерпи… Скоро уже замок…       Борясь с накатывающим головокружением, Эммелин убрала прилипшие к лицу волосы и игнорируя чувство легкой тошноты, встала на ноги. Пошатываясь из стороны в сторону, она тяжело задышала и схватилась за голову и волосы. Тошнота вырвалась наружу горькой желчью, которую необходимо было смыть. Вдобавок, мадемуазель в ступоре прижала ладони к низу живота, ощущая резкий прилив чего-то теплого между бедер. От унизительной мысли, что это вытекает его сперма, она зажмурилась, пытаясь отдышаться. Тепло медленно расползалось на колготках. Кинжальная боль пронзила насквозь так внезапно, что девушка с изнеможением вновь рухнула на колени. Воздух рывком выбило из груди. От безысходности она завыла, уронив волшебную палочку и прижимая дрожавшие пальцы к брюшной области.       Моргана, что со мной?       Липкое тепло сильнее выделилось изнутри. Машинально проведя рукой по колготкам, Эммелин ахнула, увидев темные разводы на ладони. Сердце забилось неровно. В голове лихорадочно заметалась мысль.       Неужели проклятье близнецов? Липа не должна губить липу… Спаси меня, Моргана…       Француженка даже не заметила, как вокруг стало в девять раз холоднее. Пока она боролась с недомоганием, думая, что умирает, как тут же бессильно растянулась на снегу. Помутневший от пелены слез, взгляд расплылся, потемнел. Рыдания вырывались из горла против ее воли, раззадоривая нависшего над ней дементора.       Откуда он взялся на территории замка?!       В другой ситуации, Эммелин еще могла бы дать отпор этому страшному созданию, вырвавшемуся из темных глубин хаоса. Но в силу того, что она, раздавленная «особым» отношением мистера Малфоя, ослабла на глазах, необходимые навыки самозащиты никак не приходили на ум.       А надо ли? Как ей теперь жить, дважды брошенная перед свадьбой? Такие вопросы нередко звучали в ее голове, после разрыва с мистером Малфоем. Сейчас она, морально уничтоженная самым любимым в жизни человеком, даже не сопротивлялась тому, что радость высасывали как тыквенный сок из трубочки. Подпитываемый ее тяжелыми эмоциями, дементор вошел в кураж и навис так близко, что буквально накрыл своим черным балахоном хрупкое тело.       Сопротивляться Эммелин больше не могла. Взгляд стеклянных глаз рассеялся и поплыл куда-то в сторону. Потяжелевшие веки уже закрывались, выхватывая последние фрагменты серебристо-сияющей фигуры лани, мчавшейся к ней.

***

Паучий тупик       Длинные пальцы ловко маневрировали кочергой, переворачивая жарившиеся в камине угли. Северусу нравилось работать руками, даже если это можно было сделать одним щелчком пальцев. Вот уже более пятнадцать минут сидя в клетчатом, потрепанном временем кресле, мужчина разговаривал с Дамблдором, пока их беседу не прервал пронзительный крик.       — Мне пора, Альбус, — поспешно пробормотал волшебник, встав с места.       — Да, конечно, — кивнул директор понимающе. Вновь беря в руки папку с досье мадемуазель Дюваль, он свел брови, задумчиво прочесывая серебряную бороду.       Быстро поднявшись на второй этаж, Снейп повернул ручку второй двери слева и задержал дыхание. Нагло пробравшийся к нему домой, Люциус Малфой дернулся, как пойманный за шкирку нюхлер.       — Ты что делаешь? — шумно выдыхая, стал напирать Северус.       В пару шагов пересекая комнату, он отодвинул блондина, и встал ближе к кровати, трогая горячий лоб мадемуазель Дюваль. Девушка заметалась в горячке, продолжая видеть кошмары во сне.       Малфой театрально закатил глаза, опуская руку с волшебной палочкой вниз.       — Чтоб тебя! — фыркнул он, буравя спину друга недобрым взглядом.       Смочив платочек в миске с водой и ледяными кубиками, Снейп протер лицо девушки и поменял ткань на лбу.       — Ни слова… Люциус, — повернувшись к нему, сузил глаза зельевар. — Уходи.       — Да брось, — протянул Малфой недовольно. Оказывается, он, совсем не соблюдая приличий и игнорируя голос разума, прокрался в дом друга и хотел воспользоваться состоянием Эммелин. Стереть память последних месяцев было идей фикс в голове блондина. — Ну или хотя бы изменить их, — сглотнув слюни, быстро поделился он своим коварством.       Северус молчал, сузив глаза. Находящаяся в глубоком сне, мадемуазель тихо простонала, сжимая одеяло в пальцах.       — Позволь мне сделать это…       Голос Малфоя был пронизывающе холодным, расчетливым до последней капли цинизма. Глаза, серые льдинки, медленно заполнялись расширившимися зрачками. Если Люциусу что-то взбрело в голову, он не успокоится, пока не достигнет цели. Даже если это было аморально по отношению к бывшей любовнице-невесте.       — Ты больной ублюдок, — ответил ему Снейп. Хватая мистера Малфоя под локоть, он направился к двери. — После всего, что ты сотворил с ней, еще собрался играть с ее головой?       — И что же я сделал? — процедил мужчина, дернув рукав. Его начинало нервировать столь странное поведение школьного учителя, воспылавшего заботой к его невесте.       — А ты не в курсе? — едко прошелестел Снейп.       — Узнаю, если скажешь, — свел брови Малфой.       — Как ты узнал, что она здесь? — проигнорировал его зельевар.       Шумно втянув воздух, Люциус свел челюсть. Мышцы на скулах заиграли в нервном тике. Буравя друга ненормальным взглядом, он фыркнул.       — Беллатриса поведала, — окинув беспокойно спящую Эммелин, он сжал серебряный набалдашник и засунул палочку в трость.       Когда мистер Малфой выписывал чек для ликвидатора проклятий, которого заказал еще днем, и который заверял, что больше никаких мороков в доме не обнаружено, в его кабинет ворвалась мадам Лестрейндж. Наигранно интересуясь, как же поживает ее бывший зять, женщина ядовито поделилась ошеломляющей новостью про его обожаемую невестушку, которую он почему-то бросил.       — Она снюхалась со Снейпом!       Остановившаяся рядом с сестрой, Нарцисса недовольно поджимала губы. Однако никак не собиралась останавливать бешеный порыв и хохотание колдуньи. Ничего не сказав даже Люциусу, она закатила глаза и устало вздыхая, ушла в комнату к Драко.        Воспоминание. Ранним утром.       — Ну я прошу, Северус, — ничуть не стыдясь своего положения и просьбы, Нарцисса с мольбой взглянула в бесстрастное лицо. — Драко всего лишь мальчик! Он не сможет в одиночку справиться с этим. Это слишком тяжело для ребенка…       Люстра на потолке слабо качнулась, отвлекая исповедь блондинки, так же, как и скрип половицы на верхнем этаже.       — Кто это у тебя в доме? — поставив рамку с колдографией обратно на полку стеллажа, колдунья Лестрейндж с опаской обернулась.       — Просто боггарт, — сухо протянул Снейп, ничуть не повышая голос.       — Нет-нет-нет! Это не может быть просто случайным боггартом, — согнув два пальца и вырисовывая в воздухе кавычки, ведьма шагнула вперед. В глазах вспыхнуло безумие, которое вряд ли теперь обуздать. — Ты кого там скрываешь?       — Сядь на место, Белла, — произнес Северус спокойно. Но ведьма, уже помутившаяся рассудком, повела плечом, зацикливаясь на его лице, мрачными, нервно бегающими глазами.       — Белла! — громче окликнула ее Нарцисса, сжимая в ладонях носовой платок. Ее нервировало то, что в такой важный и подходящий момент, сестра мешала спасти сына.       — Нет, Цисси! — рявкнула Лестрейндж, обходя журнальный столик и сидевшую в кресле сестренку. — Там явно кто-то есть. Ты предал Темного Лорда, да? — шипела она, вскинув указательный палец. — Я знала это. Сукины дети, — скривившись до отвращения, она обвиняла ни в чем не повинного волшебника и заодно, Нарциссу со своим слюнтяем Драко.       Половица опять скрипнула, и что-то глухо повалилось на пол.       Сжимая зубы от злости, колдунья дернулась с места, и не удосуживаясь придерживаться рамок приличия в чужом доме, нагло побежала к лестнице, поднимаясь вверх. Как ураган врываясь в комнату, она аж отшатнулась, повиснув на двери.       Бледная, как привидение, мадемуазель Дюваль, стоявшая рядом с окном, сурово оглянулась через плечо.       Пронзенная истерическим возбуждением, мадам Лестрейндж с удивлением и легким прищуром оглядела ее с ног до головы. Что так рассмешило ее в тот момент? Длинный мужской халат, в который была облачена девушка или такие же теплые тапочки под тон ему? Или то, что некогда находящаяся под защитой самоуверенного блондина, Пифия сейчас была в доме его лучшего друга?       Взгляды мадемуазель и подоспевшего Северуса Снейпа схлестнулись на секунду. Под голоса Нарциссы, вразумляющей сестру и мужчины, мрачно отчитывающему темную колдунью за несносный характер, Эммелин отвернулась к окну, прижимая левую руку к груди.       Кость уже не болела. Однако в будущем, временами, в порыве сильного ветра или метели, она станет пульсировать и ныть.       Мадемуазель не знала сколько она простояла у окна. Сейчас она наблюдала за двумя темно-серыми фигурами сестер Блэк, вышедших из дома. Быстрым шагом пройдясь по тропинке к старой иве, женщины дошли до аппарационного барьера и с треском исчезли.       Когда спустя несколько минут в комнату вошел Снейп, девушка развернулась и поинтересовалась, что она здесь делает. Голос ее был простуженным и саднил при глотании.       — Я нашел вас у Черного озера и спас от дементора.       Француженка внутренне похолодела и зажмурилась, скрывая увлажнившиеся глаза.       — Что еще со мной произошло и почему я в мужском халате? Он ваш? — начиная терять самообладание, выдохнула она в порыве. — Вы что, воспользовались моим состоянием?       — Не глупите, Эммелин, — спокойным, но холодным тоном ответил Снейп. — Я не притрагивался к вам… не в том смысле, о котором вы подумали. Только вылечил вашу руку.       — И что же с ней было? — дрогнул ее голос. Пальцы стали массировать предплечье сквозь махровую ткань халата.       — Там треснула кость и мне пришлось срастить ее колдовством и растирать мазью.       Слушая все это, девушка закрыла глаза. В воспоминаниях промелькнул тот самый момент с Люциусом, безжалостно сжимающего ее руку после пощечины.       — Также у вас был разрыв яичника. Но вы не волнуйтесь, ничего такого я не разглядывал и не трогал, — быстро заверил Северус порозовевшую и в шоке распахнувшую глаза мадемуазель. Губы заметно задрожали. На лице застыл неподдельный ужас, перемешанный с унцией стыда и позора. Сглотнув, Дюваль отвернулась, обхватывая себя руками. — Всего лишь поколдовал снаружи брюшной полости и остановил кровотечение. Но завтра вам стоит обратиться к специальным целителям женского отделения Святого Мунго.       — Что ж, я… — пробормотала Эммелин, не совсем понимая как реагировать. — Это слишком странно… но спасибо. Наверное.       — Не стоит благодарностей.       Расспрашивать про Малфоя, Снейп не стал. Это и так было очевидно, как если смешать корень златоцветника и настойку полыни. Мисс Дюваль тяжело вздохнула, прислонившись к окну. Она стискивала махровую ткань и просто молчала.       А вот Северусу не совсем было спокойно на душе. Не потому, что сейчас в его личном пространстве присутствовал кто-то чужой, или то, что произошло между мадемуазель и его лучшим другом. Скорее дело касалось его личных, моральных качеств, которые окружающие нередко ставили под сомнение, считая его подлецом.       Спокойным, вкрадчивым тоном, он заверил Эммелин, что ничего такого, о чем она могла подумать, он не с ней не сделал и ничего интимного не видел. Действовал сквозь одежду, а когда он оставил ее одну, ее переодевал эльф, заботливо отправленным Дамблдором.       — Что вы такое говорите? — в растерянности повернулась Дюваль.       — Вам не стоит ни о чем волноваться. Альбус знает, что на вас напал дементор и все на этом. Он был зол и уже разбирается с Фаджем. Поверьте мне, сейчас вам лучше и легче будет восстановиться вне стен замка, — серьезно сказал Снейп.       Покачавшая головой мадемуазель глухо произнесла слова благодарности. Медленно облизнув губу, она прижалась лбом к холодному стеклу, с грустью наблюдая за металлическим листом декоративной водяной лилии. Наполнявшая его ливневая вода переливалась через загнутые края в специальный водный канал.       Задумчиво скользнув по кровати, тумбочке со склянкой зелья и на притихшую француженку, Северус заявил, что за ней присмотрит эльф, если это будет необходимо. И еще добавил, чтобы она не стеснялась его или его скромного жилья.       — Я понимаю, что это не замок, — вдруг начал Снейп, делая паузу, — но я выделил вам самую лучшую комнату, что есть в этом старом, обветшалом жилище, — сказав это, он вскоре удалился.       Прошло еще несколько минут. Внизу живота вновь потянуло. Не так сильно, как накануне, но все же приятного в этом было мало. Из-за резкого прилива жара, захотелось раздеться. Однако Эммелин не сделала бы такое, в чужом месте и рядом с малознакомым мужчиной. Хоть они и были коллегами и соратниками идей Темного Лорда, а Северусу она не доверяла. Да и вообще, в связи с последними событиями — доверять мужчине — обходилось себе дороже.       Шоркая тапочками, так как мышцы все еще сбились и при движении стягивались сухожилия, девушка медленно прошла к стене и налив воды, выпила ее маленькими глотками. Бонусом рядом лежали медовые леденцы для саднившего горла.       Отворив маленькое створчатое окно, Эммелин подышала немного и оставила тонкую щель, чтобы залетал свежий воздух. Ее ужасно клонило в сон, так что она, не тратя силы на промывку мозгов, прилегла на кровать и укуталась теплым одеялом, забывшись крепким сном.       Во сне она кричала, а проснувшись ближе к вечеру, обнаружила кровянистые выделения между ног и на простыне. Быстро очистив их, пока на ступеньках раздавались шаги, француженка попросила Северуса позвать эльфа. Когда существо принесло ее саквояж с одеждой и средства женской гигиены, она скрылась в ванной комнате на первом этаже. Выйдя оттуда спустя некоторое время, Эммелин обнаружила Снейпа, колдующего над кухонным котлом. Он медленно повернул голову, и девушка пожаловалась на боль внизу живота.       Нужно сказать, что Северус правильно и четко выполнял целительские алгоритмы первой помощи. Он поинтересовался, какая эта боль, сколько времени уже беспокоит и спросил самое главное — есть ли сейчас кровяные выделения.       Вопросы, конечно же, смутили Эммелин. Понимая, что он единственный, кто сможет помочь, она ответила честно. Тогда, он попросил осмотреть ее брюшную полость с помощью магии, но для этого, она должна лечь и распахнуть халат. Мадемуазель категорически покачала головой, заверив, что это не так уж страшно, и она сможет потерпеть до завтрашнего дня. И раз уж стесняться больше нечего, заверила, что это такие болезненные месячные. Время-то уже пришло.       Видя, как она мучается, и вряд ли сядет поужинать с ним, Северус решил дать ей зелье с малой дозой Морфия. Таким образом, она и отдохнет и боль исчезнет. Однако он настоял завтра же посетить Мунго.       И вот теперь, после всего насыщенного дня, он видит у себя в доме непрошенного гостя Люциуса, бессовестно наставившего в голову француженки свою волшебную палочку.       — Почему она так крепко спит? — склонив голову в сторону кровати, заинтересовался Малфой.       — Я дал ей Морфий.       — Что? — резко протянул блондин, поморщившись. — Зачем?       — У нее был разрыв яичника, — спокойно пояснил Северус, но потом едко добавил: — Это ожидаемо, если наброситься на нее, как животное. Да, Люциус?       — Ты что такое несешь, Северус? — низким, угрожающим тоном процедил аристократ.       Зельевар проигнорировал разгоряченный порыв Малфоя, резко дернувшегося вперед и грубо схватившего его за грудки, будто мальчишку. Он только вздернул бровь и черными, бездонными глазами прожигал бледное, с пятнами злости, лицо друга.       — Не думал, что ты будешь настолько жесток к ней, раз решил взять силой.       Сверкнув глазами, Люциус быстро вдохнул и разжал пальцы на водолазке Снейпа.       — Хоть это и не твое дело, — прошипел он с яростью, — да будет тебе известно, у нас с мадемуазель Дюваль все было по обоюдному согласию. А теперь, — фыркнул он, смерив школьного учителя брезгливым, высокомерным взглядом, — прочь с дороги. Я забирая ее к себе. Фавн!       — Она останется здесь, — холодным тоном остановил его Северус, встав между Эммелин, находящейся в бреду и Люциусом.       — Какого фестрала ты лезешь не в свое дело? — рявкнул он, змеиным набалдашником отталкивая зельевара. — Она моя невеста.       — Была. Но ты увлекся другой, наплевав на ее чувства, — кивнул он в сторону кровати. Люциус крепче стиснул челюсть, страшно хмурясь. — Не стоит больше мучить ее.       — Так-так! Неужто мистер Принц положил глаз на мою невесту? — ядовито протянул Малфой, нависая над ним. — Занятно!       В жестком взгляде аристократа читался гнев, с которым он так и хотел разорвать Снейпа по кускам. Зельевар усмехнулся, покачав головой и скрестил руки на груди, четко давая понять, что никуда он не сдвинется с места и свою гостью в обиду не даст.       — Что за ребячество? Она вообще не в моем вкусе.       — Тогда, чего ты прицепился к ней? — прищурился Малфой, стискивая кулак. — Не мешай мне забрать ее к себе.       — И как же ты объяснишь ей, что она оказалась в мэноре? — вскинув бровь, сдержанно спросил Северус. — Думаешь она согласится на это? Или думаешь, что спокойно кивнет и уснет дальше? Если хочешь, чтобы проснувшись утром в истерике у нее вновь открылось кровотечение…       Люциус ничего не сказал. Горделиво приподняв подбородок, он переместил взгляд на влажное и раскрасневшееся лицо мадемуазель, жалобно бормотавшую во сне, и сглотнул.       — Я позабочусь о ней, — выдернул его голос Снейпа, указав на стоявшие на столике зелья.       — Ты знаешь, куда послать сову, — низким голосом пробубнил Малфой, мрачно уставившись на друга.       Взмахнув рукой, Северус потушил свечи и прикрыл дверь, когда они с Люциусом вышли в коридор. Выпроводив друга, он спустился в подвал готовить зелья на продажу.

***

Хогвартс       В этом году, январь выдался холодным и промозглым. Почти каждый день со стороны Северного моря налетали резкие ледяные ветра, застилая окрестности снежной пеленой.       Вернувшиеся с каникул ученики, с весельем делились кто где провел праздники и хвастались полученными подарками. Такие юные и беззаботные, сейчас они думали только о времяпровождении с друзьями и совсем не желали вспоминать учебу.       Мадемуазель Дюваль вернулась в замок две недели назад. В доме профессора Снейпа она долго не оставалась. В Хогвартсе, ей было намного комфортнее, нежели у него в доме. А все потому, что к нему стал часто захаживать Питер Петтигрю, который ненароком и увидел неожиданную гостью. Хвост стал задавать вопросы, допытывался, пока Снейп не рявкнул на него, указав на место. С тревогой на душе, Эммелин думала, что он расскажет Люциусу, и тот, заявившись, вновь станет поливать ее грязью. Мысли обо всем этом, оставляли горький привкус тошноты во рту девушки.       В Мунго она также успела сходить. Сразу, как проснувшись на следующий день после приема Морфия. Женские целители подтвердили про разрыв яичника. Очистили еще раз брюшную полость от сгустков крови. Сказали, что поскольку яичник деформировался, следующие месячные могут протекать немного болезненнее, чем были до этого. Прописали длинный пергамент свечей, несколько флаконов зелий и покой. Строго настрого рекомендовали не делать никаких резких движений, полетов на метле или танцев. Только покой и хорошее питание.       К последнему, конечно же, имелись кое-какие вопросики.       После случившегося в лесу Мелроузского аббатства, в горло кусок не лез. Аппетит улетучился так же быстро, как и эмоции и отношение Люциуса в ту ночь. А чтобы как-то унять недомогание, мадемуазель жевала шалфейные пастилки и леденцы.       Как-то раз, поднимаясь по лестнице на свой урок, ее толкнул Невилл Долгопупс. Разумеется, он это сделал не специально. Его самого толкнули Слизеринцы, старше на один курс, и быстро убежали, запрыгнув на другую лестницу. Бедный мальчишка вымаливал прощение у профессора Дюваль как мог. Она конечно же не стала раздражаться, говоря, что ничего страшного не случилось. Однако у этих хулиганов отняла по 10 баллов с каждого.       — Спасибо, — глухо ответил Невилл, отряхивая мантию и зашагав рядом с профессором.       Эммелин поинтересовалась у мальчишки, как поживает его бабушка. Невилл сказал, что все хорошо. Они провели все праздники дома. А еще к ним заходил дедушка Элджи и подарил шпагу из гоблинской стали.       — Как интересно! — согласилась мадемуазель, неся в руках нефритовый хрустальный шар. Его она попросила у директора, давшего разрешение на один урок забрать шар для видений из Зала Трофеев.       Разглядывая ценную вещь, Эммелин подняла рассеянный взгляд и замерла, выронив из рук драгоценный шар. Благо он, окруженный магической защитой, не разбился вдребезги.       Как вкопанная, она прижалась к стене, прикусив губы. Напротив ее кабинета стояли профессор Снейп и Люциус Малфой собственной персоной. Завидев француженку, аристократ остановил разговор и безэмоционально уставился в ее лицо.       — Будьте осторожны, профессор, — напомнил Невилл, поднимая нефритовый шар и протягивая его в мелко дрожавшие руки девушки.       Быстро соображая, что делать, а Эммелин никак не хотела проходить рядом с Люциусом, и ноги, становясь ватными, не слушались, девушка на миг отстала. Быстро облизнув губы, она отпихнула шар обратно Невиллу и приказала идти в класс.       — Скажи всем вчитываться в главу на странице 1303. Пусть читают внимательно и запоминают ключевые моменты. В конце урока будет тест. И ты за главного. Понял? А я пойду к директору, потому что забыла свою волшебную палочку в его кабинете. Ну все, иди!       С этими словами, волшебница оставила ошарашенного Долгопупса, петляющего в сторону класса и отступая назад, к фестралам игнорируя заветы целителей, побежала в сторону лестниц.       Не разбирая, какая из них куда направляется, она запрыгнула на близ летевшую, но не успела убежать далеко. Потому что пустившийся вслед за ней Люциус, в три шага взобрался по ступеням вверх и крепкой рукой обхватил ее за талию. Сжимая в объятиях, он прыгнул на безлюдный этаж. Крепко прижимая ладонь к ее рту, чтоб не кричала и не вопила, мужчина затянул француженку в самые темные коридоры замка.       Прекрасно зная, что здесь никто не ходит, разве что Филч по ночам, Люциус ловко взмахнул палочкой и пробормотав заклинание, отворил старую, с заржавевшими вставками дверь. Петли ворчливо заскрипели, пространство дыхнуло пылью и сыростью. Старые парты и стулья аккуратно стояли собранными в гору у стены комнаты.       — Тихо! — пророкотал темный волшебник, крепче вдавливая пальцы в ребра и рот извивающейся и завывающей от возмущения девушки. — Я отпущу, только не кричи, ладно? — вкрадчиво произнес он, медленно ослабляя хватку.       Как только Эммелин высвободилась из его лап, так тут же оперевшись рукой о стену, согнулась пополам и вырвала съеденный утром завтрак. Откашливаясь, как утопленница, и выхватывая носом воздух, она зажмурилась. Собравшиеся в уголке глаз бисеринки слез потекли по щекам.       Закрывший волшебством дверь, Люциус с изумлением обернулся. Продолжая выплевывать желчь, девушка дрожала и всхлипывала.       Что это с ней?       Мужчина замер, нахмурив брови. Он действительно не мог понять, что же он такого сделал, что заставило француженку так резко реагировать.       — Эми… — начал было он, однако, как только она убежала в другой конец комнаты, Люциус с раздражением и удивлением застыл на месте.       Переводя взгляд на серо-зеленое пятно с неперваренными кусочками пищи, он поджал губы и, проворчав что-то под нос, быстро очистил пространство. Не хотелось ему разговаривать, когда под носом дурно пахло. И так-то хватало сырости и плесневелых досок на полу. Поправив манжеты и вытерев с груди невидимую пыль, Малфой, сохраняя холодный, деловой вид, медленно шагнул внутрь.       — Как дела? — вежливо поинтересовался он.       Мутившую от него Эммелин распирало от ярости. Плеснув в ладонь немного воды из волшебной палочки, она вытерла губы и подбородок. Прополаскав рот, выплюнула на пол. Сдавленно дыша, девушка сделала пару глотков, злобно взглянув не него исподлобья.       — Стой на месте! — сквозь зубы прорычала она, нацелив волшебную палочку на могучую фигуру мужчины. — Не смей приближаться ко мне!       Люциус в удивлении вскинул бровь, точно не догадываясь что за причина была так вести себя с ним. Учтиво кивнув, волшебник вытащил из внутреннего кармана мантии розовую коробочку и заставил ее медленно поплыть по воздуху в сторону Дюваль.       — Давай спокойно поговорим, — внимательно рассматривая нервничающую девушку, он остановился рядом с горой парт и стульев.       — Я не желаю с тобой разговаривать. Все что ты хотел сказать, я услышала в ту ночь!       — Понимаю, — согласился мистер Малфой кивнув. — Но и ты должна понять меня…       — Катись к дьяволу! — крикнула на него француженка, перекидывая волосы, прилипшие ко лбу.       — Не стоит так, Эми… — негромко отозвался он.       Не так он представлял сегодняшний визит к этой ведьме. Люциус не любил, когда все, что он задумал, имело свойство сбываться совсем иным способом. Нервы зудели в руках, оттого он и перекинул трость в левую ладонь.       — Хорошо, давай так, — втянув нижнюю губу, мужчина шумно выдохнул. — Я пришел, чтобы сказать тебе, что я все прощаю!       Будто ослышалась, прислонившаяся к стене Эммелин с удивлением открыла рот. Сердце на миг остановилось, чтобы забиться быстрее, отдавая в ребра.       — Что? — непонимающе переспросила она, облизнув подрагивающие от волнения губы. — Ты меня прощаешь? Правда?!       — Разумеется, это далось мне не легко, — отчеканил Люциус стальным голосом. Француженка сразу же напряглась, стискивая рукоятку волшебной палочки. — Но, куколка… Да. Я даю тебе еще один шанс.       — Ты даешь мне еще один шанс?!       — Да, Эми. Я даю нашим отношениям второй шанс, — вкрадчиво объяснил он ей, и улыбнулся краем губ. — Открой коробочку. Там то, что принадлежит тебе.       Поглаживая свою горло, мадемуазель улыбаясь, послушалась просьбы мистера Малфоя, желая взглянуть что же там внутри.       — Больше не теряй медальон, — немного раздраженно бросил он, указав на него пальцем. — Я ведь говорил, что он довольно редкий артефакт, — уже тише добавил Люциус с учтивой вежливостью. Но почему тогда Эммелин знала, что под нежностью, скрывается сталь? — Ты и сама понимаешь, милая. Вещица весьма дорогая. Ну же… надень кольцо и иди ко мне!       При одном взгляде на старинное украшение матери Люциуса, у девушки перехватило дыхание. Пальцы сами с собой потянулись к черному опалу. Камень казался живым, завораживающим; темная, бездонная материя странно вибрировала в глубине, затягивая в свою воронку все вокруг. Эфемерно, конечно же! Эммелин сглотнула, стараясь унять дрожь. И кольцо, и медальон с драконьим глазом, по-своему давили своими редкостными свойствами и ценностью, которую возложил для нее Люциус. Тяжелая аура нависла вокруг, будто стая изголодавшихся дементоров.       Вновь эта странная пульсация магии, окутавшая медальон, синхронизировалась с магией волшебницы. Разглядывая его в пальцах, Эммелин медленно подняла голову. Несколько долгих секунду, она пристально смотрела на ожидающего ее радостную реакцию Люциуса, и просто молчала.       — Ты рада, Куколка?..       Этого оказалось достаточно, чтобы вся сдерживаемая прежде боль прорвалась наружу. Из груди надломлено вырвался смех, с каждым хохотом напоминая смех обезумевшего человека.       Пальцы резко зарылись в волосы, сжав их на макушке и у висков. Покачав головой, Эммелин задрала голову верх и хохоча, шумно выдохнула, не веря собственным ушам.       — Считаешь, я должна визжать и прыгать от счастья? — в слезившихся глазах блеснуло демоническое зеленоватое пламя. Мисс Дюваль в упор взглянула на блондина, с недоумением на лице стоявшего рядом с партами. — Какой же ты… подонок.       — Что опять на тебя нашло? — холодным тоном спросил раздражающийся Люциус.       Я даю ей второй шанс, а она вновь смеет дерзить мне. Стерва.       — Не умеешь нормально разговаривать, так и не начинай, — процедил он, сжав губы в тонкую, упрямую линию. — Сразу бы сказала, что не в настроении. А то стоишь тут перед ней, распинаешься… Ты же сама хотела вернуть меня. Вот он я, стою перед тобой. Какая докси тебя укусила?       — Какой же ты подонок, Люциус, — выпалила на одном дыхании, злая и уставшая от этих игр, мисс Дюваль. — Несколько дней назад назвал меня шлюхой, а теперь заявляешься вот так вот просто?       Отчаянно шипя, ведьма почти выплевывала слова. Кулак, сжимающий побрякушки до побеления костяшек, резко затрясся в воздухе. Слезы уже во всю текли по щекам, закатываясь в вырез платья, но девушка не стала вытирать и прятать их. Она всхлипывала, но продолжала высказывать всю свою боль, бросая горькие слова в это бледное, бездушное, холодное лицо высокомерного мистера Малфоя.       — Думаешь, раз ты явился собственной персоной, — голос ее сорвался, однако Эммелин приподняла голову выше, — после всего услышанного, я кинусь в твои объятия? Захотел — оскорбил. Захотел — оттолкнул, будто я ничтожный эльф. А теперь, тебе вдруг стало скучно… Пришел, да еще и с кольцом! — задыхаясь от злости и разочарования, Эммелин окинула его с головы до ног. — Неужели ты считаешь меня настолько жалкой идиоткой, которая ради какого-то там символического украшения, готова честь продать? Говоришь про второй шанс? — хмыкнула она, вскинув бровь. — Да пошел ты! — с липким отвращением выкрикнула мадемуазель.       Она резко швырнула медальон в сторону шкафа. Редкий артефакт с треском ударился о деревянную дверцу и упав, драконьи камень откололся у края оправы.       Мрачный, как дементор, Люциус застыл, уставившись на взбесившуюся ведьму. Медленно, его глаза переместились вниз, разглядывая последствия представления. Ноздри заметно раздувались, как у разбушевавшегося дракона.       — Ой! — ядовито протянула мадемуазель Дюваль, глядя на обломки и засмеялась. — Какая жалость! Такой редкостный артефакт, неправда ли?       И прежде чем Люциус успел что-либо сказать, кольцо полетело следом, упав рядом с его дорогими ботинками.       — Да что ты себе позволяешь? — с презрением выплюнув, Малфой дернулся вперед. Резко глотнувшая воздух, Эммелин инстинктивно отшатнулась назад к стене. Прижав левую руку к телу, таращилась на рявкнувшего мужчину, быстро наступающего в ее сторону.        Но тут дверца шкафа скрипнула и оттуда выскочила его полупрозрачная копия. Схлестнувшись глазами с мадемуазель, Люциус из шкафа стал еще больше и уже во всех красках, расправив плечи, также направлялся к ней.       — Какая же ты жалкая! — улыбаясь, бросал он ядовитые слова. Он не только оскорблял ее, но еще и посмел затронуть ее отца, маму, и всю родню.       Взгляд француженки метался с разъяренного оригинала, на второго, кошмарного двойника Малфоя. Девушка сильнее вжалась в стену, с трудом глотая воздух. Втягивая голову в плечи, она зажмурилась, когда вставшая перед ней копия стиснула кулак и, выплевывая ядовитые слова, замахнулась.       — Ридикулус! — с усилием выкрикнула Эммелин, желая разрыдаться во все горло.       Завопивший боггарт отлетел к стене и превратился в маленького мима. Такой же по внешности, как и Люциус, но только коротышка и со спущенными штанами, мим бил себя по голове и вытирая слезы, убежал в шкаф.       — Что это было? — разрезал тишину мистер Малфой, после некоторого особо долгого молчания и всхлипывания девушки. Ее вновь замутило. Хотелось сползти на пол и посидеть немного, но делать этого она не стала. — Ты что… боишься меня? — остановившись в нескольких шагах от нее и потрясенно вздыхая, осведомился он, переводя взгляд со шкафа и обратно. — Эммелин?       — Я столько раз клялась тебе в любви и доказала это дюжину раз, — протяжно глотая воздух, тихо призналась мадемуазель, сжимая руки на груди. Во рту пересохло, поэтому выговаривать слова было затруднительно. — Но стоило мне оступиться… Мерлин! Один единственный раз! И ты сразу же вычеркнул меня из свой жизни…       Острая обида кольнула сердце Эммелин, как кинжал. Она покачала головой и зажмурилась. От сладковато-сырого воздуха накатывала тошнота. Люциус хладнокровно молчал, поэтому хмыкнув, она тяжело вдохнула и продолжила выплескивать эмоции.       — Ты же опозорил меня перед Пожирателями смерти! — глотая горячие слезы, француженка сразу же скривилась. — Да и фестрал с ними! Но ты… Зачем, ты возвысил какую-то там пришлую модель на глазах у всех, показав, что я пустое для тебя место? — склонив голову на бок, Эммелин прямо посмотрела Люциусу в глаза. От плескавшейся обиды и разочарования в ее взгляде, он сжал челюсть и нахмурился. — Ты думал, как больно мне было видеть вас? — голос задрожал сильнее, так же, как и губы. — Очевидно тебе нравилось, когда я была свидетельницей вашего воркования. Да? — на выдохе прикрикнула Эммелин, краснея как яблоко. — А знаешь, что самое обидное во всей этой истории? Знать, что вместо того, чтобы сохранить те волшебные отношения между нами, ты — как самая последняя скотина — развлекался с ней, — уже захлебываясь рыданиями, Эммелин ударила стену. В ладони защипало так горячо, что ей пришлось сжать кулак. — А я ждала! Надеялась. Боролась за нашу любовь. Хотя нет. Какая к черту любовь? — фыркнула она и ненормально засмеялась, зарываясь в свои волосы. — Ты же никогда не любил меня! Никогда. Жаль, что мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять это, — выдохнула она, давясь от нехватки воздуха. Слова, крутившиеся фоном в ее голове, вот уже почти что полтора месяца, вызывали такую злость во всем теле, что Эммелин хотелось выть и расцарапать себе грудь, только, чтобы вырвать болезненно ноющее сердце. Всхлипывая, она все же подобрала силы, чтобы подойти ближе и с ненавистью бросить ему в лицо: — Знаешь, я проклинаю тот день, когда ты впервые явился ко мне в Париж. И еще, когда решил влюбить меня в себя. Лучше бы мы с тобой никогда не встречались! Никогда!       Смерив этого мужчину презренным взглядом, мадемуазель выбежала из замкнутого пространства, даже не оборачиваясь. Она неслась по коридорам, совсем не заботясь, как выглядела со стороны. Благо занятия еще продолжали идти. Но на свои она, разумеется, не пошла. И только захлопнув дверь туалета Плаксы Миртл, она сползла на пол и во все горло разрыдалась. Пальцы в истерике, рвали и царапали кожу левого запястья, оставляя кровавые следы.

***

Две недели спустя.       Недомогания преследовали мадемуазель Эммелин и днем, и ночью. Низ живота тянуло, но после приема лекарственных зелий, становилось немного легче. Истощенная после сильного психического потрясения, девушка ощущала себя уставшей. Не успеет проснуться, как вновь клонило в сон.       Она стала забывчивой. Перепутала вторник с пятницей, надеясь отдохнуть. А на занятиях раздражалась противным голосам детей. Казалось, будто из их рта выскальзывают тоненькие, длинные языки, как у колибри или медоеда, и чавкая, слизывают мел с шершавой доски. Жмурясь, как только один из них начинал рассказывать тему урока или отвечать на вопрос, девушка сразу же перебивала его и давала задания на самостоятельность, а сама уходила в подсобку и в полной тишине и темноте, уронив голову в руки, старалась глубоко дышать и не плакать.       В эту пятницу был назначен прием у целительницы в Святом Мунго. Ожидавшая в очереди, француженка сидела на скамейке, спиной привалившись к холодной стене. Как только помощница целительницы назвала Эммелин по имени и закрыла за ней дверь, сразу же указала в сторону ширмы и дала новый комплект одноразового халата и тапочек.       — Как вы себя чувствуете? — пододвигая кресло, спросила целительница.       — Боль не исчезла. Я слабею, — выдавила из себя Эммелин, глядя в глаза женщине. — Ваши зелья не помогают.       — Сейчас посмотрим, — протянула она, наколдовывая сгусток янтарного шара над животом пациентки. — Хм, — нахмурилась целительница, одновременно создавая еще две маленькие полусферы рядом. — Очень странно. Синди, напомни-ка, какой яичник пульнул? — обратилась она к помощнице, внимательно сверяя сгустки шара. — Мисс Дюваль, это конечно редкое явление в моей практике, да и вообще в истории целительства…       — Что такое? — забеспокоилась Эммелин, трогая запястье.       — Вы беременны.       — Не может такого быть! — жестко возразила Дюваль, глядя на светящиеся шары, но ничего не понимая в них.       — Срок плода около месяц. Вот почему зелья не помогали.       — Вы же сами осматривали меня и чистили от сгустков! — выпалила мадемуазель, бледнея как полотно. — А теперь утверждаете о каком-то там плоде?!       — Я понимаю вашу реакцию, мисс Дюваль, но поймите… На ранних сроках нельзя увидеть беременность. Также, как и в практике маглов, — пожала плечами женщина. — Вот поглядите сюда, — указала она на какую-то яркую точку, в надежде заинтересовать будущую маму. — Это бьется сердечко вашего малыша!       — Не будет никакого малыша! — ошеломленная Дюваль резко подтянулась и вскочив на ноги, стала одеваться. — Я рожать не стану!       — Но, мисс Дюваль. Подумайте трезво. Это ваша первая беременность и…       — Мне все равно. Запишите меня на аборт. Какой день в вашем графике свободен? Сегодня? Завтра?       — Синди, — откидываясь на спинку стула, произнесла целительница. — Взгляни на свободное окошко…       — Четырнадцатое февраля, миссис Магнезия, — деловито протянула помощница.       — Отлично. Значит зарезервируйте этот день для меня! — отчеканила Эммелин и бурей вылетела из кабинета.       Кто бы мог подумать… Она беременна! Если бы только это случилось на три месяца раньше, Эммелин была бы на седьмом небе от счастья. Она бы разрыдалась от любви к этому крошечному существу — плоду ее и Люциуса любви. Однако сейчас, покинутая в этом холодном мире, девушка не хотела брать такую ответственность в свою жизнь. Даже думать о нем, было слишком. Слишком сильно терзали ее кошмары и сердечная мука ядовитой любви к Люциусу, которая никуда не делась. Но хотя бы, понемногу, стала стихать.       Утопая в этих тянущих душу размышлениях, Эммелин не помнила, как вышла из здания наружу и зайдя во внутренний дворик госпиталя, присела на скамейку.       — А сколько сейчас времени? — вырвал ее из размышлений голос пожилого мужчины.       — Не знаю, — глухо пробубнила Дюваль, уставившись в одну точку. Руки безвольно опустились вдоль тела.       — За мной должен прийти мой сын! — заговорщицкий поделился он, испытывая такую радость, будто ребенок маленький. — Знаете, он у меня такой красавец. Ох! Все девочки бегают за ним, пишут записки, дарят подарочки. А парню всего семнадцать!       — И что? — с недовольством глядя на пробежавшего ребенка, Дюваль поежилась и обняла себя за плечи.       — Я говорю ему еще семнадцать! — будто объясняя глухому, старик повысил голос.       — Можете говорить потише? Я не глухая, — возмутилась француженка, отодвигаясь. Подняв лицо к небу, она медленно вздохнула, размышляя о своем.       — Да, извините, — кивнул сосед по скамейке и после некоторого времени, тронул ее за плечо. — Вот мой сын! — показал он фото.       — Значит он в Хогвартсе учится? — с безразличием спросила девушка. Она и сама не поняла, как ввязалась в разговор. Видимо так, нервная система немного разгружалась от стресса.       — Да! Выпускник, — кивнул собеседник.       Странно, я его не видела в школе. В таком случае, мне надо уйти отсюда как можно скорее!       Размышления француженки прервал голос целительницы в лимонной мантии.       — Вот вы где, мистер Диггори! Идемте в палату. Здесь довольно холодно, — бережно трогая мужчину за руку и плечо, целительница, кивая на его вопросы, подняла его со скамейки.       — Но мой сын? — заволновался старик. — Седрик…       — Идемте. Он уже ждет вас в палате…       — Правда?! — обрадовался он, и уже сам чуть ли не вприпрыжку поскакал в госпиталь. — Седрик! Я так соскучился по нему…       Седрик Диггори… Ах! Мальчишка, погибший на Турнире Трех Волшебников…       — Мой мальчик, он уже пришел?! Седрик мой сын! — еще доносился из далека голос обезумевшего отца. — Сыночек мой!       Сердце Эммелин екнуло и неприятно сжалось. Почему-то против воли, из глаз потекли горячие слезы, взглядом провожая радостного старика, тронувшегося умом. Внизу живота вновь потянуло.