Между нами ненависти нет

Чимин вскакивает на кровати от удушающего чувства напряжения. Прикрывая рот в попытке подавить приступ тошноты, парень глубоко дышит. Ему ничего плохого не снилось, просто он проснулся с тяжёлым чувством, повисшим на нем и пространстве вокруг. Это происходит не впервые, но каждый раз так внезапно, что Чимин теряется на несколько минут. Где сон, а где — реальность? Некую закономерность в таких пробуждениях парень заметил с годами. Это чаще всего случается, когда он очень много уделяет внимания работе и очень мало — сну. Или когда у него сложное расследование, с которым ему трудно справиться. Одним словом, перенапряжение. Организм будто сообщает ему, что пора бы сделать краткую паузу и отдохнуть, иначе он доведёт себя. Чимин привык слушаться таких вот сигналов. Зато после отдыха он мог нормально соображать и дела шли быстрее. Однако в это утро он проснулся от чего-то другого. По коже прошёлся холодный, совсем не южный ветер. Южный ветерок всегда тёплый, ненавязчивый, ласковый даже. Этот же слишком кусачий, неродной. Чимин поёжился, выходя из дома, и поправил воротник плаща. Тревога, разбудившая его ещё до рассвета, не угасла. Это ненормально, подумал Чимин. Слишком холодно, хотя солнечные лучи быстро нагревали его макушку. И, возможно, только ему так кажется. Ранние пташки среди людей снимают свои накидки, перекладывая их на свои локти, и только Чимину холодно так, что волосы дыбом. Когда рыцарь проходит сквозь ворота, он удивляется тишине, облепившей его своим тяжёлым одеялом. Она пригибала его к земле, замедляла шаги. Чимин растерянно смотрел на обычно спокойный дворец. Сейчас от здания падала настолько большая и тёмная тень, что Чимину стало не по себе. Будто не туда забрёл. Слишком тихо. Слишком мрачно. Это не похоже на дворец, принадлежащий семье Намджуна. Чимин не очень любил жить во дворце, когда Намджун ещё не мог достаточно хорошо себя защищать, но заглядывать в гости всегда было в удовольствие. Сейчас ему, честно говоря, хотелось сбежать. Чимин, крепче сжав рукоятку меча на поясе, прошёл, как обычно, на тренировочный полигон. Рассвет только-только проступал за горизонтом, но примерно в это время они с Юнги и условились встречаться для тренировок. Воспоминания об этом слегка встряхивают Чимина от неприятного пробуждения и атмосферы вокруг. Когда они с Юнги помирились и решили тщательно подготовиться к любой неожиданности, Чимин не ждал, что однажды Юнги предложит ему потренироваться с утра. Северянин застал его как раз за разминкой, и Чимин согласился из скуки, поддразнивая старшего, что тот не сможет противостоять южному стилю владения мечом. Юнги ухмыльнулся так широко, так опасно… Чимину понравилось. Позже Чимину было немного больно удерживать меч от падения. Юнги недаром был командиром личного отряда: его жёсткий, только ему постижимый удар выбивал почву из-под ног, расчетливые взмахи и обманные ходы заставляли думать как можно скорее. Чимину всегда удавалось просчитать противника перед тем, как тот атакует, но с Юнги эта задача становилась сложнейшей. Это не пугало Чимина — это завораживало. В руках кололо от желания победить, вместо улыбки появлялся хищный оскал. Чимину давно не было так весело. От азарта кипела кровь. Он становился хищником в те часы, что они с Юнги тратили на спарринг. Долгий, почти мучительный бой, в течение которого никто не хотел сдаваться. Чимин видел перед собой такое же захваченное их схваткой бледное лицо, уже блестящее от пота, и так хотелось сотворить что-то безумное. Что-то не в его стиле, но похожее. Чимин видел по глазам, читал по движениям. Юнги тоже это нравится. Когда между их мечами нет ни миллиметра пространства, когда по всему полигону слышится звон стали — их это не волнует. Оба ищут лазейки в поведении друг друга и, если находят, незамедлительно пользуются. Всего за три таких утра это превратилось в привычку. Чимин вряд ли вспомнит, когда в последний раз с такой же бодростью и скоростью несся во дворец, на тренировку. Юнги неизменно ждал его там, хотя они не договаривались ни о чем. Им уже не нужны были слова. Чимин даже в какой-то момент подумал о том, что надо было сразу с этого начинать. Глядишь, может и симпатия между ними сразу появилась, и доверие… Чимину, конечно, все ещё тяжело принять тот факт, что в его отряде есть как минимум один предатель. Юнги больше не касался этой темы, но его слова крутились в голове младшего постоянно. Довериться северянину казалось самым верным решением в данной ситуации, и Чимин не жалел об этом. Просто он же тоже не слепой, слова Юнги помогли ему раскрыть глаза шире. Теперь он ясно видит, что Хёсон ведёт себя не так, как раньше. Это напускное дружелюбие — тщательно созданная маска для окружающих. И Юнги, рыцарь из другой страны, смог сразу разглядеть в нем предателя… Мин Юнги действительно хорош в расследованиях. Он во многих вещах хорош, нехотя признает южный рыцарь. Юнги не допускал промахов, думал наперёд и смотрел прямо. Чимин сам не заметил, как поставил Юнги для себя в пример, как идеального капитана отряда. Их совместное времяпровождение, так или иначе, становилось лучшей частью дня для Чимина. Наверное, так быть не должно. Неизвестно, к чему это может привести. Хотя почему неизвестно? Все ведёт к Юнги… Чимин поднимает голову от своих ног, замечая изменение на дороге: появился знакомый песок тренировочной площадки. Он возвращается в реальность быстро, слыша хриплые чертыхания. Чимина пронзает дрожью. Здесь холоднее, чем где-либо. Почему его так трясёт? На Юге нет таких ветров. Чимин привык к изменениям погоды, но что-то идёт не так с самого утра. Осматриваясь, Чимин видит недалеко Юнги. На том вчерашняя рубашка и штаны. Волосы растрёпаны, кожа кажется ещё бледнее. Нездоровая бледность. Чимин хмурится, понимая, что напряжение в широких плечах мужчины идеально вписывается в общую картину утреннего мрака во дворце. Это нехорошо и неправильно. Что случилось во дворце за ночь? — Юнги? — зовёт Чимин северянина и тот застывает каменной статуей. Меч в его руках дрогнул, едва не выпадая из ослабевших пальцев. Чимин подмечает любую деталь в странном поведении Мина. Он не поворачивается к нему, но меч медленно опускается. Чересчур спокойно, сказал бы Чимин. А, когда Юнги все-таки поворачивается к нему, Чимин готов отшатнуться: глаза у старшего бешеные, в них непривычный ему адский огонь. К счастью, Чимин натренирован на таких взглядах, его они не пугают. Но это не меняет того факта, что Чимин удивлён. От Юнги исходит этот холод, который пробегает мурашками от загривка вниз по спине. Чувство опасности достигает своего пика. Юнги крайне зол. — Юнги, что случилось? — спрашивает Чимин, несмотря на отсутствие ответа от мужчины. Юнги облизывает пересохшие губы. Они у него потрескавшиеся, выглядящие разбитыми и искусанными в кровь. Чимину не стоит на этом застрять внимание, но он старается увидеть в любом жесте ответ на свой вопрос. Без слов он его, разумеется, не получит. Юнги закрылся от него, от всего мира. — Тебе нужно отдохнуть, — вздох не срывается с его губ, задерживается на полпути. Чимин не может отвести глаз от сжимающего до побелевших костяшек пальцев рукоятку оружия Юнги. — Я сам решу, что мне надо делать, — огрызается северянин. Чимин впервые слышит такую агрессию в свою сторону от него. Юнги не контролирует себя. Сейчас, с горечью осознает Чимин, этот Юнги может быть настоящим. Яростный, холодный. Это бред, в ту же секунду вопит его разум. В глазах Юнги вьется ураган, но Чимину удаётся выцепить из него боль и отчаяние. Юнги зол, это правда, но ему также и больно. Он пытался выплеснуть гнев на чем-нибудь, но получалось из рук вон плохо. Оттуда и приглушенная ругань, которую и застал Пак. — Хорошо. Я не буду мешать, — Чимин делает шаг назад, но не уходит. Юнги сверлит его взглядом, но тут же отворачивается назад, к кукле. Та уже почти вся выпотрошена, начиная с головы. И это не первая фигура из соломы, порубленная на куски мечом Мина. Кого же представлял Юнги на их месте? Чимин наблюдал за Юнги в их спарринге, считая его движения просчитанными и выверенными. Сейчас Юнги был олицетворением хаоса: его движения включали больше силы и мощности удара, в мимике проскальзывали истинные эмоции. Юнги устал, но он продолжал наносить «увечья» кукле, думая о чем-то, что явно не улучшало его настроение. Солнце коснулось их макушек, а потом и вовсе осветило всю территорию. Темнота над дворцом так и не пропала. Юнги роняет меч на песок и не поднимает его. В нем все ещё клокочет ярость. Чимин не лезет от греха подальше, но очень жаждет помочь. Только не знает как. Он даже не знает, что гложет Юнги. Если спросит, ему наверняка не ответят. Намджун и Сокджин так и не спустились на тренировку. И тогда Чимин понял окончательно, что это как-то связано с принцами. Напрямую с принцем Севера, иначе Юнги бы так остро не реагировал. Всё, что ему оставалось — ждать. Он молча сопровождал Юнги, пока тот умывался, а потом долго смотрел ему вслед. Ему срочно нужны ответы. Он больше не может выносить это чёртово напряжение на себе.

***

Чимину хотелось выйти отсюда. В кабинете Намджуна никогда не было так душно, как сейчас. Редко закрываемые окна были наглухо закрыты сегодня. А может вся проблема не в этом, а в том, что в помещении гнетущая атмосфера. Она давит на них всех: Сокджин сжался в кресле до удивительно маленьких размеров, Намджун смотрел куда угодно, но не на принца перед собой. Что за кошка между ними пробежала? И чего они ждут? Дверь скрипнула. В проёме показался Юнги. Чимин расширяет глаза, видя на мужчине черную одежду. Он же запарится сегодня под лучами! Но Юнги все равно, он проходит к Сокджин и встаёт за ним, как нерушимая стена. Выпрямляется, расправляет плечи и в защитном жесте кладёт одну ладонь на навершие меча, а другую — на спинку кресла. Его хладнокровное выражение лица так и говорит, что лучше бы никому здесь меч не вытаскивать из ножен — Юнги не пощадит никого. Юнги настолько неузнаваем, что Чимину не может поверить в реальность происходящего. Может, все предыдущие дни он тупо проспал, а этот мужчина перед ним все время таким был, с самого приезда? А, может, он ещё спит и видит этот неприятный сон? Его лихорадочные размышления прерывается, когда он опускает глаза на Сокджина. Принц Севера выглядит слабым. Он не был таким за все время пребывания северной делегации на Юге, он казался Чимину сильным будущим правителем. Но что-то надломилось в нем этой ночью и теперь Сокджин ведёт себя тихо, а Юнги — мрачно-спокойно. Даже в своём принце Чимин видит изменения. Дело не в тенях под глазами, которые стали ещё больше. Дело в глазах. Намджун смотрит на Сокджина с сочувствием, прячущимся за слоем ожидания. Он ждёт ответов. — Я потребую усилить охрану, если Вам станет от этого спокойнее. Но для начала хотелось бы разобраться, почему это произошло, — Намджун складывает руки в замок и смотрит пронизывающе на принца Севера. Чимин стоит рядом со стулом друга и пытается понять, что же, черт возьми, происходит в это треклятое утро! — Почему на вас нападают? Раньше мой народ просто ненавидел ваш, но, стоило вам приехать, как резко активизировались маги и подключились наёмники, — Чимин удивлённо пялится на Намджуна. Наёмники? Эти подпольные люди давно не показывались в столице. Впрочем, маги тоже не вылезали из своих нор до сих пор. И все началось как раз с приезда северного принца и его сопровождающих, — Я хочу знать, что происходит, Сокджин. Что творится на Севере? Юнги не высказал эмоций больше, чем камень. Сокджин как-то странно расслабился после вступительный речи Намджуна, откинувшись на спинку кресла. Его каштановые волосы чуть сдвинулось от лица, и Чимин поразился, как сильно изменился принц за одну ночь: усталый, переполненный пустотой взгляд, нервные почесывания кистей, будто ему что-то там мешало, кожа пепельно-бледная, как у мертвеца. Сокджин ещё не сказал ничего, но Чимин ощущал нечто тёмное и болезненное до слез за его плечами. Руки Юнги тоже потемнели, но в эту тьму добавился бордовый оттенок. Будто кровь… Чимин моргнул. Ничего нет. Всё в порядке. Намджун скосил на задержавшего дыхание во время наваждения Чимина. Чимин едва заметно качнул головой. Голова у него шальная сегодня, однозначно все из-за того, что он вскочил не по своей воле. Сокджин тянет руку вверх, чуть касаясь кончиками пальцев руки Юнги. Тот ничего не замечает, но в глазах снова шевелится тот притихший шторм. Такой может потопить корабли, разрушить город до основания… В нем так много боли, что Чимину невыносимо на это смотреть. Он хочет до глупости сильно обнять Юнги, утешить, гладить по голове, позволяя выпустить эмоции. Чимин прикрывает глаза, чтобы ничего из этого не проскользнуло наружу, не было замечено кем-либо. Он придержит это при себе. В жесте между принцем и рыцарем Севера есть безграничное доверие. Сокджин доверяет Юнги свою жизнь буквально. И сейчас это короткое пожатие пальцев как протянутая рука помощи. Для них обоих. Принц набирается храбрости и со вздохом поднимает голову. Сокджин стал самим Севером. С его губ слетают слова, поистине жестокие и лишенные прежней теплоты. — Север строится на воинском деле. Меч и щит является главным приоритетом при выборе наследника престола, — Сокджин смотрит на свои уже опущенные на колени руки. Что он там видит, Чимину невдомек, но он подозревает по грустной интонации, что будет сказано дальше, — Я с детства был слабым и никогда не тянулся к острым предметам. Меня не волновали все эти походы к кузнецам с утра пораньше, которыми так грезят мои младшие братья. Мне больше по душе пианино и книги, — Сокджина часто находили в библиотеке, припоминает южный рыцарь. Намджун об этом рассказывал и улыбался, потому что принц Севера показался ему милым с этой его благодарностью, когда ему позволили брать книги из библиотеки в его покои. — Пока моя мама была жива, она отгораживала меня от жестокости отца и помогала мне вырасти не таким тираном, как он. Она же твердила мне, что Северу пора меняться, что нужно быть более дипломатичным. Она постоянно говорила о том, что нужно заключить мир с вами, потому что это, в первую очередь, выгодный союз. Я восхищался ею, ловил и запоминал каждое её слово. Я вырос таким, какой я есть, только благодаря ей, — на краткий миг на губах принца появилась вялая улыбка. Только глаза не держали в себе того света. — Когда она умерла от болезни, мой отец недолго горевал, почти сразу женился на алчной женщине, которой нужны только наряды и балы. Она опустошала нашу казну, а потом и вовсе забеременела. Так родились один за другим мои братья, — рука Сокджина потянулась к вороту его рубашки, но не для того, чтобы расстегнуть, а щупая что-то под ней. Скорее всего, цепочка какая-нибудь. — Отец не замечал меня до тех пор, пока я не влез в учёбу своих братьев. К тому времени, я занимался тайком в библиотеке, изучал то, что под руку попадалось. Я уже мог сказать, где находится ваш Юг и назвать несколько городов отсюда. Учителя моих братьев сразу заметили во мне более благодарного слушателя и стали обучать и меня тоже. Никакого же запрета не было, — Сокджин горько хмыкнул, прикрывая глаза. Кажется, он все больше погружался в неприятные для себя воспоминания. — Когда отец увидел результат моих стараний и услышал похвалу одного из учителей в мою сторону, он казнил его на следующий день. Я был ему противен также, как моя мама, — Чимин поджал губы. Намджун продолжал слушать принца, не проявляя внешне никаких чувств, но рыцарь увидел, как побелели костяшки сжатых в замке пальцев. Джун однозначно предполагал, что будет дальше. — Учителя постепенно поняли, какое отношение короля ко мне, и перестали ко мне подходить. Кто захочет расстаться с жизнью? — Это жестоко, — не выдержал Чимин. Если бы он не сказал это, сказал бы Намджун — это читалось в его взгляде. — Это Север, — усмехнулся Сокджин. — Учителя были первым этапом. Но я всегда был упрямым и лез во все, до чего мог дотянуться. Так, в пятнадцать лет меня заметили некоторые советники. Они сначала были не в восторге от того, что я предлагал им делать, но потом они увидели, что мои идеи были ради народа, чтобы спасти положение, грозящее перерасти в бедственное… И увидели во мне силу. Надежду на то, что я смогу вытащить Север из той ямы, в которую нас загнал мой отец и короли до него. Не все советники, но многие согласились с моими реформами, — Сокджин непроизвольно сглатывает, а у Юнги ходят желваки по лицу от затаенной злости, — Но когда мой отец узнал об этом, он, понятное дело, был не в восторге от этого… Пятнадцать ударов розгами — урок, который я должен был усвоить с первого раза. Но я все равно лез в политику, не умея себя защищать. Я принимал все, что было после того, как я высказывал свое мнение, — теперь Намджун резко жмурит глаза. Чимин старается держать лицо, но ему становится безумно жаль того мальчика, который пережил столько боли. — Инициатива наказуема, но меня это не останавливало. Я не хотел брать в руки меч, потому что не хотел стать таким же, как мой отец. Мои братья уже умели это делать, хотя они гораздо младше, чем я. — И тупее, — с лютой ненавистью процедил Юнги. Ему тоже уже надоело сдерживаться и все тёмное, что висло на нем, переходило за грани его фигуры. Чимин видел, как эта тьма щупальцами расползается по комнате, и ему это не нравилось. — Юнги, — оборвал его Сокджин. Аура Юнги успокоилась, но Чимин не переставал наблюдать за движениями теней за спиной старшего рыцаря. Принц Севера продолжил: — Мои братья быстро поняли, что я слабое звено среди них, и… Начались бесконечные издевательства. Это были детские шалости… — Если сунуть горячий уголь тебе за шиворот было «детской шалостью», то… — Юнги появился после того, как я попал к лекарю. Надолго, — вновь перебил своего рыцаря Сокджин. — Пока я лежал в койке, один из советников, которые были на моей стороне, посоветовал собрать личную стражу. Людей, которые будут мне верны, несмотря ни на что. Сделать это я мог, Совет был на моей стороне. Даже если я не умел держать в руках меч, я все равно оставался ребёнком королевы, которую любили практически все… Именно этот советник сказал мне обратиться в семью Мин. Я тщательно исследовал род Мин, прежде чем призвать кого-то из них на службу в личные стражи, — очевидно, эти воспоминания были куда приятнее, чем те пытки, что устраивала ему семья. Сокджин даже смог улыбнуться более искренне, чем в начале разговора. — Не буду рассказывать, как Юнги был недоволен службой у меня… Он перестал жаловаться, когда узнал о том, что мои братья заказали меня убийце, — улыбки как не бывало. — Ваши наёмники — цветочки, по сравнению с северными. Наш народ не знает жалости, убивают сразу на месте. И, если бы не Юнги, я был бы мёртв ещё в шестнадцать лет. — Ваше Высочество, — Юнги похлопал по плечу Сокджина, безмолвно спрашивая разрешения продолжить самому. Принц с выдохом кивнул, и Юнги подхватил рассказ, — Его братья никогда не скупились на пытки и все эти фокусы. Стоило только отвернуться, как его уже могли отравить. К двадцати годам он пережил десять отравлений, больше тридцати покушений. И это было при мне. Я старался вообще не отходить от него, ночевал на полу возле его кровати… Чимин вспомнил случай из своей службы Джуну. Он тоже помнит те времена, когда ему приходилось спать в комнате принца на полу, чтобы вовремя успеть того спасти. Намджун только начал учиться владеть мечом и вряд ли бы он выстоял против врага в одиночку. Чимин же упорно работал над своей техникой меча и поэтому к шестнадцати годам имел большой опыт владения холодным оружием. Спасать Джуна приходилось очень часто. —… Король не обращал внимания на попытки убить Сокджина. Ему было плевать. Иногда казалось, что он даже помогает младшим сыновьям, чтобы покончить с Джином, — продолжал Юнги. — На Севере Сокджина считают слабым и не верят в него, как в будущего короля. Ему нужно доказать свою важность и пользу. Без меча и физической силы, в их понимании, это невозможно. Вот они и хотят убить его как можно скорее. — Таким образом, мы с некоторыми советниками пришли к выводу, что пора бы прекращать это все. Я выдвинул идею заключить мир с Югом, которую отец не одобрил с первого раза. Только благодаря Совету, убедившему его попробовать отправить меня лично, он согласился. Я был уверен, что у меня получится, сразу признаюсь, — взгляд Сокджина стал более осознанный, он словно наконец проснулся от кошмара. — Мы все устали от войны. Многолетняя вражда между Севером и Югом нам надоела. И я хотел закончить её, поэтому отправился к вам, хотя понимал, что, как только уеду, все на Севере может измениться. Не в мою пользу, — Сокджин подался вперёд, складывая руки в замок и теребя пальцы. — Недавно мне пришло письмо от одного из советников. Он писал, что мои братья узнали о моем отъезде на Юг и, скорее всего, что-то сделают. Они хотят войны, потому что им нужно где-то доказать свою силу. Моя смерть на Юге будет им на руку. — Чтобы обвинить нас в убийстве их «драгоценного брата», да. Я понял, — Намджун откинулся на спинку стула, складывая руки на груди. — Вот почему вы усилили стражу. — Мы были готовы к такому ходу. Но… Наемник был нанят от имени моей семьи, об этом говорит заказное письмо, которое нашёл Юнги вчера, — Сокджин не считает тех людей семьёй, хоть и называет их так. Его голос звучит так равнодушно. Чимин не знает, каково это — быть в семье, но при этом он видел, как родители Джуна обращаются к принцу: трепетно, с заботой и любовью. Намджуну многое позволялось, потому что он был выстраданным и долгожданным ребёнком. Наследником престола. И, наверное, Джуну сейчас трудно представить такую семью, где все стремятся избавиться от сына и брата. — Не удивлюсь, если и группа магов — тоже их рук дело. Потому что одна из улик на это указывает. — Чимин, — Юнги впервые смотрит на него без тех пылающих эмоций, со спокойствием. Прежний Юнги вернулся, хотя от него все ещё шла ледяная прохлада. — Тот чёрный осколок. Это чернолиск. — То, что вы скрыли факт знания об этом металле наводят на определённые мысли, — хмыкает Намджун. — Этот металл по своей природе пустышка, — поясняет Юнги ровным тоном. — Они ничего не стоил на Севере, из него ничего не сделать, он бесполезен. Шахты с ним давно закрыты. Но теперь он здесь, и не трудно сделать вывод, что это сделали другие принцы. Они передали его вашим магам, чтобы избавиться от северной делегации и развязать войну. — А так как магам захотелось больше свободы, они решили влезть в эту войну, — качнул головой южный принц. — Есть ещё что-то? Что-то, что нам стоит знать, чтобы подготовиться обороняться? — Сейчас мой отец слег с неизвестной болезнью. Его место занял временно мой средний брат, Джинен. На вас они не нападут сейчас, пока не получат весть о моей смерти. Им нужна веская причина для начала войны. — С чего Вы взяли, что так и будет? Вдруг они настолько безумны, что готовы это сделать? — Потому что это не весело, — усмехается Сокджин. — Для них важен азарт в охоте. Сейчас это для них охота и игра. — Зазнавшиеся дети, — прошипел Юнги. Чимин невольно сравнил его с котом. Сходство потрясающее! — Я так понимаю, сейчас нам нужно сосредоточиться на Вашей охране, Сокджин? — Сокджин нехотя кивает, поглядывая на Юнги, снова замершего подле него статуей. — Так как теперь Ваши покои рядом с моими, я всегда буду рядом, но рыцари Юга окажут посильную поддержку северным, чтобы впредь никакой наемник не прокрался к Вам. — Спасибо Вам за это, — выдавливает улыбку Сокджин. — Вы нам верите? — Мне нет смысла не верить. Ваша история звучит правдоподобно. Мне, конечно, сложно представить, как это, когда тебя ненавидят собственные родители, но… Я понимаю Ваши чувства и считаю, что в этом Вы не можете солгать. Особенно, учитывая то, что я видел у Вас на спине, — Сокджин выпучивает глаза и чуть краснеет от стыда. — Я верю Вам, Сокджин. И рад, что Вы все-таки добрались до нас. Однако позвольте спросить, — Намджун задумчиво постучал пальцами по столу, — Что Вы будете делать по возвращению на Север? После заключения с нами мира? — Начнём войну, — ответил вместо своего принца Юнги, — Боюсь, без этого не обойдется. Джинен и Донгю хотят крови. — Юнги прав. Когда я приеду туда, все обострится до предела. И все, что мне останется, — встать против своих братьев и, вероятно, отца. Я больше не буду терпеть все и уступать. Если они согласятся уйти с миром, то я просто изгоню их… — Но они этого не сделают. Убьете их? — в голосе Джуна затесался интерес. Сокджин промолчал, но посмотрел выразительно. Не стоит сомневаться, что пощады к своей семье он не допустит. — Однозначно, — кивает Юнги. И Чимин знает, что Юнги не шутит. Рыцарь убьёт любого, кто встанет на его пути и пути Сокджина. Такова верность Мин Юнги. Напряжение немного спало, но Чимин все ещё чувствовал себя не в своей тарелке. Сокджин и Намджун ушли рассказывать все королевской чете, а они с Юнги остались наедине. Пока принц Севера был с ними, Юнги держался, но теперь отчётливо видно, как сильно он устал. — Тебе бы отдохнуть, — бормочет Чимин, идя следом за Юнги. Северянин точно идёт к полигону, чтобы возобновить тренировки. Зачем? Все ведь плохое позади! — Я не смогу этого сделать сейчас. Лучше займусь чем-то полезным для себя, — отвечает Юнги, сворачивая в коридоре. Чимин быстро его нагоняет, хватая за руку. — Чимин, пусти. — Нет. — Пусти, говорю, упрямец! Сейчас совсем не к месту! — цедит Юнги. — Ты должен выплеснуть эмоции! Иначе ты сойдешь с ума, — воскликнул Чимин. Его достало то, что Юнги загоняет себя угол. Его тень становится гуще только от этого. Но если Чимин скажет ему об этом, то Юнги покрутит у виска пальцем и скажет то же самое. — Тебе не помогает то чучело. — Себя предлагаешь? — язвит Юнги, но тут же захлопывает рот. Он бледнеет ещё больше, понимая, что сказал, и пытается вырваться ещё сильнее. Чимин с трудом удерживает его. — Чимин.! Парень приближается к нему, тянет на себя, цепко сжимая руку в чёрной рубашке. Кожа у северянина неизменно холодная. Разряд тока проходит по кончикам пальцев Чимина, но он продолжает держать Юнги. — Я не буду настаивать, но тебе нужна помощь. Я могу её дать, — Чимин следит за тем, как кончик языка увлажняет пересохшие губы. Юнги расширяет глаза, глядя на него, — К тому же, у нас сегодня не было спарринга. Я не размялся. Юнги заторможенно кивает и следует за Чимином. Они все-таки идут на полигон. И пусть уже не такое раннее и безлюдное утро, им все равно. Чимин вытаскивает свой меч, Юнги — свой. Они встают в позу всего лишь на мгновение, за которое успевают обменяться сосредоточенными взглядами. Чимин чувствует, как к его спине прилипают чужие взгляды, но даже не морщится. Он целиком и полностью погружен в предстоящую схватку. Юнги бросается первым. Чимин, который до этого всегда делал это первым, не удивляется и готовится отразить удар. Привычный перезвон стали вместо слов, меткие удары в слабые и слепые зоны противника — Чимин уворачивался от всего, что уготовил для него старший. Они быстро изучили друг друга. Любое движение Юнги Чимин мог сейчас предсказать. Юнги, кажется, отключает свой мозг, потому что его движения стали беспорядочными, более жёсткими. Мужчина перестал контролировать силу, с которой напирал на Чимина. Чимин же оставался с тем же холодным рассудком. Он прослеживал состояние Юнги в любой эмоции, мелькающей на его лице. Юнги горел. Юнги готов сжечь все к демонам. Чимину стало гораздо труднее сдерживать его. Но он не отступал. Он сам предложил помощь. Если Юнги нужно выпустить пар, то Чимин вполне способен ему в этом помочь. Боль в руках становилась все более очевидной, но Чимин игнорировал её. Со стороны они выглядели, наверное, просто дико. Юнги беспрерывно атаковал, а Чимин успевал и защищаться, и бить. Две стрелы. Две молнии. Между ними трещало так, что у Чимина уши заложило. Он не слышал чьих-либо возгласов, не видел никого, кроме Юнги перед собой. Юнги, неожиданно скалящийся. В следующую секунду мир переворачивается и Чимин сидит на Юнги, тяжело дыша и держа лезвие у самого горла северянина. Это произошло так неожиданно, что Чимин не сразу понял, что говорит ему Юнги. — Наглый засранец, — хрипит старший, опуская руки на песок. Чимин ухмыляется в ответ, чувствуя невероятной силы притяжение к лицу Юнги. Такое искушение… — Да, я такой, — шёпотом прямо в лицо. Что-то безумное было в этой сцене. Чимин никогда не был так близок к мужчине… Но Юнги такой красивый с блеском в глазах. Чимину хотелось бы видеть почаще этот взгляд на себе. Когда они встали и отряхнулись, вокруг не было никого. Чимину было не до этого. Он устал и проголодался, а ещё Намджун просил его отвести Юнги к трём часам дня в примерочную во дворце — северному капитану нужна подходящая форма для завтрашнего бала. У самого Чимина все готово и он знает, что будет выглядеть роскошно, как никогда в будни. Интересно, какой костюм пойдёт Юнги? — Чимин, спасибо, — пока они шли в малую столовую, где Джун должен был оставить для них обед, поблагодарил тихо Юнги. — Прости, я не хотел грубить… — Хотел. Ты хотел меня прогнать, поэтому нахамил, — перебил его Чимин, но злости в нем не было. Он все понимал. Теперь он знал, что Юнги из тех людей, что могут быть долгое время спокойны, но одно событие может пошатнуть все их равновесие. — Я не злюсь. А благодарность принимаю. Рад, если тебе легче. — Я не думаю, что когда-нибудь смогу простить себе эту ошибку, — грустно делится Юнги. — У меня два товарища погибли, Чимин. Я не знаю, как я буду говорить об этом их родственникам. Они останавливаются посреди коридора и Чимин ждёт, пока Юнги выговориться. Но мужчина замолкает и глаза отводит. Чимин чешет затылок и вздыхает. — Я бы тоже себя ненавидел за это. Как капитаны своих отрядов, нам важно знать, что мы сможем спасти каждого товарища, что мы можем им доверять. Это как вторая семья… — Чимин вспомнил про свой отряд, с которым они пересекались вчера. Хотелось бы проводить времени больше вместе, но сейчас Чимин так закрутился с этими делами, что сложно выкроить час-другой на нормальный отдых. — Терять их больно, я знаю. Ещё труднее сообщать семьям о том, что ты фактически не смог уберечь их ребёнка, их мужа, жениха. — Говоришь как знающий человек, — невесело фыркает Юнги. — Я уже говорил, что наш Дикий лес гораздо активнее, чем ваш Хвойный. И оттуда многие не выходили. Особенно страдали молодые рыцари. Я ходил с другим капитаном и приносил извинения. Меня так учили и готовили к роли капитана, — это жестокие уроки, но они показали Чимину реальность. — Ты не виноват в этом. Кто угодно, но не ты. Тебя там не было… — Вот именно! Я должен… — Ты поставил охрану на свое место. На тот момент ты должен был отдыхать, — Чимин смотрит неотрывно на рыцаря. Кажется, его затягивает… Хорошо, что Юнги отвернулся. — Чимин, я должен был быть рядом с Джином в тот момент. Иначе я бы его потерял. — Юнги, ты всего лишь человек. Ты сделал все, что мог, чтобы обезопасить принца Сокджина. — Этого оказалось недостаточно… — шепчет Юнги. — Он жив, Юнги. Твой принц жив и будет жить ещё очень долго. Потому что ты рядом с ним и потому что он сильный, — Чимин не знает, что ещё сказать. — Мне жаль, что ты потерял двух своих людей, но их уже не вернёшь… Пару минут между ними царит молчание. Юнги наконец выпрямляется и смотрит прямо. Чимин улыбается на его воспрявшее духом настроение. Ураган в глазах северянин немного стих. — Я знаю это. Просто все эти события навалились разом и я немного… — Потерян. Понимаю, — кивнул Чимин, возобновляя шаг. — Вы отправили тела на родину или.? — Да. Пара рыцарей, близких к покойным, вызвались это сделать. К сожалению, я не могу сам их сопровождать, хотя это необходимо. Ситуация на Севере сейчас действительно сложная, — в карих глазах снова много печали, но Юнги быстро гасит её. Чимин молчит, прислушиваясь к их шагам. Слуг в этом коридоре нет, отдалённо слышатся чужие голоса. Чимин погружается во внутренние ощущения целиком… Щелчок пальцев заставляет резко развернуться. Юнги, шедший рядом, недоуменно останавливается на шаг впереди него. Чимин не слышит ничего, кроме своего сердцебиения. Зрение вновь сосредотачивается на тенях и ему кажется, словно одна только что двинулась. Всё нутро говорит ему, что за ними наблюдают. Чимин хочет вытащить меч, но рука замирает на полпути. — Чимин? — рука на его плече отрезвляет. Чимин моргает. Ничего из того, что он чувствовал секундой ранее, уже не было. Просто очередное видение. — Всё в порядке? — Да, — в горле сохнет. Тени на стенах не движутся, — Все в норме. Чимин не ощущает на своей спине взгляда наблюдателя. Но забыть это чувство он не может до самого вечера.