Птичий шип

Половину ночи Разумовский крутился с боку на бок: сон не шёл к нему. Птица участливо подошла, шурша перьями, и села на край дивана. — Я могу тебе помочь? — поинтересовалась тварь. — Это чем же? — Сергей сел на постели и инстинктивно чуть отполз от неё. — Зря ты так, — этот жест явно вызвал неудовольствие Птицы. — Я помогу тебе уснуть; сон, который ты увидишь, тебе понравится. Он будет в красках и с яркими ощущениями. «Звучит интересно, — подумал Разум, — терять мне, особо нечего, да и вряд ли она натворит что-то серьёзное за одну ночь, поэтому…» — Ну попробуй, — скептически предложил гений и улёгся в постель. Птица возложила когтистую руку на его глаза и дыхание Сергея мгновенно выровнялось. *** Поразительно, но не одного Разумовского мучила бессонница: Олег, в отличие от друга, просто лежал с открытыми глазами и смотрел в темноту. Едва сон начал подступать к нему, как до слуха Волкова донеслись шорохи из-за двери. Сон как рукой сняло. Волк открыл глаза и прислушался: как будто кто-то крался к нему, стараясь ступать как можно тише. Вскоре совсем близко раздался звук открывающейся двери. «Да ну нахер! — уже откровенно зло подумал Олег. На пороге, опустив голову, стоял Разумовский. — Решил заебать меня ночью окончательно!» — Серёж, — Волк приподнялся на локте, — ты чего не уляжешься никак? Сергей поднял голову и в темноте комнаты блеснули жёлто-золотые радужки. Кожей Олег почувствовал, что сейчас будет что-то не то… — Мне не спится, — улыбка, с которой это было произнесено, была не просто пошлой, но, вдобавок, чрезмерно хищной; Волков раньше никогда не видел подобного взгляда у Серёги. Этот оскал был ещё острее, чем тот, с которым недавно Разум приставал к нему после трудного дня. — Я прилягу с тобой?.. Изобразить невинность не получилось; вышло слишком приторно и опять же пошло. Волк недовольно поморщился — ему порядком надоело это блядство. — Серёж, иди ты на хер, а? — Олег демонстративно отвернулся к стене и накрылся с головой одеялом, искренне надеясь, что рыжий обидится и уйдёт. Ну, или хотя бы сбавит пыл. Как он ошибался… — С радостью! — Разумовский одним прыжком подскочил к постели Олега и сорвал с него одеяло; впрочем, не только одеяло. «Нет, ну это уже совсем пиздец,» — Волк решил, что если этот рыжий бес сейчас же не уйдёт, он его отнесёт в спальню на руках. Разумеется, предварительно этими же руками вырубив. Но Серёга не ушёл, вместо этого он сделал то, чего совсем не ожидал Олег. В следующее мгновение Волков издал стон; и неизвестно, чего в нём было больше — удивления или удовольствия. — Возьми глубже, — инстинктивно попросил Олег, не замечая произнесённых слов — горячий язык Разумовского творил что-то невообразимое. Серёжа покорно исполнил просьбу друга — следующее движение получилось и глубже и острее. Гений буквально ходил по тонкой грани между болью и удовольствием. Ночь наполнилась вздохами, редкими стонами, тяжёлым дыханием и шёпотом, который едва можно было разобрать; было что-то сладкое в этом приятном напряжении и разгорячённом воздухе. Олег и не думал выгонять Разума: он давно забыл про него, и сейчас, в лёгком забытьи, просто отдавался ощущениям тела. Когда чувственный накал достиг пика, Олег поменялся с ним местами. Гений не сопротивлялся; оказавшись снизу, он с блаженной улыбкой развёл в стороны стройные ноги. На секунду в голове Волка блеснула довольно интересная мысль: ему бы никогда не пришло в голову, что это ранимое существо под ним может быть таким горячим. Подобные мысли возникали ещё несколько раз, но мужчина игнорировал их, больше внимания уделяя тому, что он чувствовал. *** «Проснулся» Серёжа по ощущениям явно не в своей постели. Сон и правда был донельзя ярким, хотя и не сказать, чтобы он до конца понравился Разумовскому. Птица снова пыталась свести его с Олегом. «Как неожиданно,» — с сарказмом подумал гений, но было и то, чего действительно не ждал. Не во сне, но в пробуждении. Когда мягкая дымка нереальности растаяла, движения, на которых закончился сон, не прекратились. Открыв глаза, Серый увидел перед собой лицо Олега: по всему его виду, Разум мог сделать вывод, что ему очень хорошо, однако, сам Разумовский… Он дёрнулся всем телом от осознания; Волк на миг остановился и почти сразу же продолжил. Серёже захотелось кричать: то, что он чувствовал, было максимально непривычно — одновременно больно и хорошо. «Неужели, Птица всё-таки довела Олега, что он пришёл ко мне ночью?» — мысли путались в рыжей голове, цеплялись друг за друга, комкались и, в итоге, гасли, поддаваясь напору ощущений. Стоило Разуму представить, как неудобно ему будет, если он сейчас попросит Волка остановиться… «Это же надо будет ему в глаза смотреть, объяснять что-то,» — обсуждать происходящее почему-то очень не хотелось; тем более, Серый заметил, что всё не так уж и плохо и даже очень… приятно. Он закрыл голубые глаза и, откинувшись головой на подушку, больше не предпринимая попыток что-либо рассмотреть в темноте, подался бёдрами навстречу движениям Олега.