А Минздрав предупреждал...

Тест каждого наркотика проходит минимум три дня. Каждый день доза немного увеличивается. Это делается для того, чтобы выявить самую приемлемую для человеческого организма дозу. По сравнению со вчерашним днём, Игорь принимает в два раза больше вещества. Оба помнят вчерашнее, и оба напряжённо молчат. Плюс только один: Артур забрал нужное ещё рано утром и уехал в Чертаново, а значит до вечера, а может и до завтрашнего утра, появиться он не должен. Так что, в случае чего, Игорю стесняться некого. Разве что Кешу, и то немного, учитывая то, сколько всего тот уже знает. Катамаранов знает, что амфетамин просто усиливает текущее настроение и желания, поэтому честно пытается не думать ни о чём пошлом. Срабатывает закон подлости: чем больше пытаешься чего-то не делать, тем сильнее этого хочется. Держаться сложно. Та нить, на которой держится его самообладание, понемногу лопается. Разрывается. — Давай сексом займёмся? — выдаёт Игорь, наплевав на стеснение. Терпеть уже нет сил, а экивоками общаться он не любит. Сердце переползает с места на место и теперь барабанит в горле. Кеша округляет глаза и медленно поворачивает на него голову. Растерянно хлопает глазами. Молчит. С невероятной выразительностью молчит. — Ну я н... Н-ну, э-э... Н-н-ну я-я, — неуверенный голос инженера вторгается в тишину. Слова ни в какую не хотят связываться в предложения. «Ну мало ли чего человеку под веществами захотеться может. Тем более под амфетаминами» — успокаивает себя инженер. Но есть одна проблема. Он сам не под веществами и ему хочется. Не первый, кстати, день. — Если тебя волнует то, что мы даж не целовались... Ну, эт легко исправить. Подходи, — реакции ноль. — Не ссы, я ж завтракал. В голове Иннокентия скрипят весы — взвешиваются все «за» и «против». Аргументы, по которым он мог бы не согласиться, проигрывают. Перевесила чаша, содержащая в себе желание, растущее в геометрической прогрессии. На ватных ногах он встаёт со своего стула и пересаживается на диван к Игорю. Боится посмотреть ему в глаза. Вся уверенность — если быть точнее, её зачатки — пропала в момент. Катамаранову самому вмиг становится трудно решиться на столь ответственный шаг. Он переводит дыхание и чуть трясущейся рукой поворачивает лицо Кеши к себе за подбородок. Чувствует, как от напряжения лоб покрывается испариной. Видит, что у инженера дёргается глаз. Приближаться друг к другу они начинают практически одновременно. А вот закрывают глаза и отдаются ощущениям они в одну секунду. Смелеют постепенно, и почти невесомые соприкосновения губ перетекают в требовательный поцелуй. Руки Иннокентия, проскользив по спине, плечам и шее, оказываются на затылке тестера, пальцы зарываются в волосы и ласково перебирают прядки. Катамаранов первым решается ступить ещё дальше. Мягко проникает языком в рот Кеши. Пальцы в волосах Игоря сжимаются сильнее. У инженера все внутренности как будто ураганом подрывает с мест и перекручивает, в итоге преобразуя всё это в приятный спазм внизу живота. Он тихо стонет в поцелуй и толкается языком в ответ. Ещё через две минуты, когда сердце стучит так быстро, что от каждого вдоха становится больно, они нехотя отстраняются друг от друга. — Трахнешь меня? — выпаливает Игорь то, что вертится у него на языке последние минут десять. На мгновение ему кажется, что он теряет сознание. — Ч-чего? Игорь... я... я думал, ч-что... — теряется Иннокентий. Ну да, попробуй тут не потеряйся. — Да ну, брось. Ты ж готовенький уже, — Катамаранов криво ухмыляется, кинув быстрый взгляд на бугорок на брюках инженера. Не заметить его эрекцию может только слепой. Игорь кладёт ладонь на бедро Кеши и плавно передвигает её к самому сокровенному месту. Поглаживает, чуть сжимая. Другой рукой берёт Иннокентия за подбородок, чтобы он точно не отвернулся, и заглядывает в самую душу. Кеша смотрит в ответ, в бесовские глаза, чёрные, с искорками в глубине, и его начинает мелко потряхивать. Взгляд, помутневший от возбуждения, соскальзывает на губы Игоря, которые тот в нетерпении кусает. Инженер рвано выдыхает, и Катамаранов готов поклясться, что услышал вместе с выходящим воздухом ещё и «сука». Он так и не определяет, к нему обращено это ругательство, или к ситуации в целом, но воспринимает это как разрешение продвигаться дальше. Игорь усаживается на Кешины бёдра, спиной к нему. Ёрзает медленно, и едва не сбивается с ритма, когда учёный проводит руками по его бокам вверх, задирая футболку. При этом — не ясно, специально или случайно — легонько цепляет кожу ногтями, чем поднимает целое полчище мурашек, которые тут же устраивают марафон по спине тестера. — А если, — Иннокентий ловит ртом воздух. — Если Коля... раньше п-приедет? — в ответ Катамаранов мотает головой. — Отсюда до Чертаново... как до Китая раком, — заверяет его Игорь. — Успеем. Катамаранов сползает с бёдер учёного обратно на седушку дивана. Расстёгивает на брюках инженера всё, что может помешать от них избавиться. Потом проделывает всё то же самое на своих джинсах. Когда они снимают с себя все ненужные на данный момент детали одежды, в число которых входит и бельё, вырисовывается организационный вопрос. — У тя ченьть есть вообще? Ну тип... вазелин, резинка? — Игорь очень надеется на утвердительный ответ, но получает только отрицательное мотание головой и растерянный взгляд. — Пиздец... — Ну н-не останавливаться же т-теперь? — спрашивает Иннокентий, с надеждой заглядывая тестеру в глаза. — Нет кнешн, ты чё, — Катамаранов хмурится, переводит задумчивый вгляд со своего колом стоящего достоинства на Кешино, которое находится ровно в том же состоянии, и даже как-то не замечает, куда именно он так неприкрыто глазеет. — Так... презерватив, это хер с йим, с презервативом этим... А вот нщет второго есь у меня одна идейк. Никак не посвящая учёного в план своих действий, Игорь припадает губами к его ключицам, оставляет, не удержавшись, несколько засосов, и движется с мокрыми поцелуями вниз по груди и животу. Опускается до паха и чуть отстраняется. Сначала рукой размазывает по стволу естественную смазку. На это движение Кеша отзывается тихим скулежом. Катамаранов на мгновение заглядывает инженеру в глаза и наклоняется снова. Скользит языком от основания до головки, слизывая каплю предэякулята, срывает с губ учёного продолжительный стон. Осторожно насаживается ртом. От этих видов инженер воет. Примерно тогда же и понимает, зачем эти действия нужны. А тестер в это мгновение вспоминает про крем в ванной. Но отступать уже поздно. Да и не хочется. Сделав ещё пару движений головой, Игорь выпускает разгорячённую плоть изо рта, ещё раз проводит по ней рукой. Так, для верности. Пересаживается на бёдра Иннокентия ровно в то же положение, в каком был несколько минут назад. Опирается рукой на спинку дивана и пристраивается удобнее. Медленно скользит по Кешиному члену вниз, выбивая из него нетерпеливые хрипы. Стонет сам сквозь стиснутые зубы, привыкая к новым ощущениям. Пытается расслабиться. Рвано выдыхает и опускается до самого конца. Сдавленно вскрикивает и выгибается. Инженер не придумывает ничего лучше, чем осыпать поцелуями его шею. Иннокентий тихо мычит Игорю в плечо, когда тот начинает двигаться. Жарко. До проступающей испарины. Каждый вдох обжигает лёгкие. Каждый толчок отзывается яркой вспышкой острого удовольствия для обоих. Игорь чувствует, как Кеша толкается сам. Улыбается на выдохе, замедляя движения и позволяя инженеру сделать всё самому. Иннокентий с великим удовольствием принимает эту эстафету инициативности. Тестер, освободившись от предыдущей задачи, начинает ласкать свой член, медленно водит ладонью по всей длине. Запрокидывает голову назад. Учёный поворачивается на него. А Катамаранов смотрит ему прямо в глаза почти осознанным взглядом. Выразительным, с совращающей ебанцой. Облизывает и прикусывает собственные губы. Провоцирует. Инженер сквозь стоны и поскуливания, исходящие от них обоих, признаётся Игорю в любви: — Г-горь... м-м... я люблю т-тебя... п-просто не представляешь... Тот отвечает жаркими поцелуями, дотягиваясь до пересохших от тяжелого дыхания губ. — Я тож тя люблю, — выдыхает Игорь, содрогаясь всем телом в оргазме, подкравшемся и жахнувшим чем-то тяжелым по голове со всей амфетаминовой дурью. Последний рывок для тестера: белая вязкая жидкость растекается по руке и немного по животу. Приятная истома теплом разливается по телу. — Игорь... — шёпот обжигает мочку уха. Кеша делает последние толчки, доходя до кульминации. Кончая, в последний момент толкает Катамаранова в сторону, вынуждая слезть. Забрызгивает спермой свой живот и частично простынь — только вчера, бляха-муха, постиранную! Расслабляется и закрывает лицо руками, чтоб не видно было, как он одними губами далеко не с помощью эвфемизмов ругается. Катамаранов созерцает открывшуюся картину с прищуром на один глаз и довольной лыбой. — Посмотри на меня, — просит. Иннокентий убирает руки от лица и уставшим взглядом смотрит на тестера. Игорь обводит влюблённым взглядом лицо напротив, обхватывает ладонями раскрасневшиеся щёки и придвигается ближе. Со всей нежностью целует губы, за последние дни ставшие самыми родными. — Те как? — спрашивает Катамаранов. Инженер отводит взгляд, шумно втягивает носом воздух, закрывает глаза и откидывает голову на спинку дивана. — Мне тож понравилось, — усмехается. — П-пошли... вымыться надо, — Кеша поднимается на трясущиеся ноги и идёт к шкафу за одеждой. — Голова не ве... э-э... не кружится? — Кружится, но не думаю что эт от таблеток, — тестер игриво улыбается, расправляя одеяло на диване, чтобы в случае чего не было видно пятно на простыни, делая пометку закинуть пострадавшую ткань в стирку. Учёный тоже улыбается. Собирает чистую одежду в охапку и кивает Игорю на выход из комнаты.