ГЛАВА 3. Знакомство и догадки.
6 июня 2021 г., 18:35
Намджун с трудом разлепил глаза и тут же закрыл их обратно. В глаза ударил яркий свет, от чего юноша поморщился, и перевернулся на другой бок, закрывая глаза рукой.
— Ну и куда ты отвернулся? — сверху послышался недовольный голос, а чьи-то сильные руки стали мотать Намджуна из стороны в сторону в попытках разбудить, — Я специально занавески приоткрыл, чтобы ты проснулся.
Хосок стянул с друга одеяло и кинул его на пол. Чон встал еще два часа назад, и успел пройтись по всему трактиру туда и обратно, в надежде, что его друг всё же проснется. Но Намджун любитель поспать, чему Хосок не очень-то был и рад.
— Еще раз дотронешься до меня, и я вырву тебе руки с корнем, чтобы неповадно было… — сонно пробормотал Ким, еле усаживаясь на жесткой кровати. Его босые ступни коснулись прохладных деревянных полов, и юноша поежился — с утра воздух еще не нагретый солнцем неприятно лип к коже.
— Давай-давай, — энергично проговорил Хосок, убирая с пола одеяло и кидая его в лидера, чье лицо не выражало радости, — у нас еще много дел и, как ты можешь заметить, я уже сделал одно.
Хосок гордо приподнял голову, встречаясь со злым взглядом Намджуна — будить его таким варварским способом в следующий раз не стоит, иначе живым он не покинет это поселение.
— И что же ты узнал? — спросил Намджун, ища свои вещи в ворохе одеяла и простыни, пока Хосок стоял над ним и смотрел на это нелепое создание. Намджун — лидер Химер, охотников, сильных и кровожадных, запутался в пододеяльнике, в попытках найти свои вещи. Жалкое зрелище.
— Пока ты валялся без задних ног, — начал Хосок, присаживаясь на кровать напротив, не в силах больше стоять и смотреть на нелепого друга, — я обошел весь трактир от начала и до конца, и знаешь, что любопытно?
Хосок сделал выжидательную паузу, чтобы обратить на себя внимание. Намджун, разобравшийся в пододеяльнике и нашедший свои вещи, слушал одним ухом, медленно расшнуровывая свои массивные ботинки.
— Ну и что же?
— Я расспрашивал работников трактира и те совершенно ничего не знали о маге. Более того, в зале присутствовал один из фермеров, который любезно рассказал мне о продвижении товара на рынке. И о выборочной засухе растений на полях он всё же поведал и сказал, что эта напасть мучает их уже больше пяти лет.
Намджун нахмурил брови — странно всё это. Версии Короля и здешних фермеров расходятся. Жители не знали о маге, но всё, что касалось странной засухи, было правдой. Это в разы затрудняет поиск. Хоть у них и есть потенциальный подозреваемый в лице травника, ослаблять хватку нельзя. Возможно, это и не он вовсе. Тогда придется еще поднапрячься.
— А что насчет выхода озера за берега?
Хосок вздохнул.
— Меня больным посчитали из-за этого вопроса. Это озеро не связанно ни с чем, в него ничего не впадает и оно не имеет каналов с другими водоемами. Так что и выходить за берега оно не может. Никто из мирных жителей не видел такого.
Намджун невесело усмехнулся и поднялся с кровати, стуча массивной обувью по полу. Дела складываются не очень хорошо, но из любой ситуации есть выход и надо лишь иметь больше знаний.
Ким достал из черной мантии небольшую сигару и поднеся ее к губам, поджег спичкой. Приятный табачный дым сразу же распространился по комнате и Намджун с удовольствием затянулся, слушая кашель Хосока, который ненавидел эти сигары.
— Докуришь, и выйдешь на улицу, чёрт лесной, — прикрывая нос рукой, Хосок выбежал из комнаты, а кашель его слышался еще на первом этаже.
А Намджун был рад, что хоть сейчас с удовольствием покурит. Эта дрянная привычка еще с подросткового возраста мучила его, а после вступления в военную академию совсем не было времени на перекуры: если бы заметили, то выкинули бы тотчас. А сейчас, когда он независим ни от кого, разве что только от Короля, он может позволить себе эту небольшую вольность.
Докурив, и выбросив окурок в окно, Намджун, громыхая по лестнице своими ботфортами, наконец, спустился на первый этаж таверны, где его уже заждался Хосок, окруженный девицами с раскрашенными лицами.
По лицу друга было видно, что он не в настроении щебетать с милыми девами, а потому Намджуну стоило лишь грозно посмотреть в их сторону, как девушек и след простыл.
— Боже, наконец-то, — Хосок взмахнул руками, выражая тем самым своё недовольство, — Я думал, ты там задохнулся.
— Было бы неплохо, — безразлично пожал плечами Намджун, по ходу разминая затекшие плечи, которые от ночи лежания на жесткой кровати, стали будто каменные.
Солнце светило, но не так как днем, а скорее лишь пригревало и разливало свои яркие лучи повсюду. Они шли по главной дороге поселения и на них то и дело были направлены удивленные взгляды жителей, что, не скрывая удивления и радости, показывали пальцем на них. Но они не подходили, видимо, очень боясь гневного взгляда Намджуна, который шёл по дороге и темной грозовой тучей нависал над остальными, выбиваясь из общей яркой картины. Даже Хосок, в темно-зеленой мантии вписывался.
— Так куда мы идем? Ты хотел куда-то зайти? — сказал Намджун, перебегая глазами с одного домика на другой, оценивая убранство и понимая, что все здесь живут, не так бедно, как он думал.
Хосок кивнул и указал головой на одноэтажный домишко, который он смутно помнил.
— Я хотел бы зайти к здешнему лучшему мастеру, как мне посоветовал фермер из трактира, и тот добродушный дедок, — торопливо проговорил Хосок, стуча в широкую резную дверь.
Они стояли в очень аккуратном дворике с аккуратными клумбами и с самодельными украшениями: тут вам и самодельная деревянная мельница, и фигурки различных животных в смешных позах. Есть даже глиняный самодельный фонтан, на котором расположились маленькие птички. Здесь достаточно уютно, от чего Хосок невольно улыбнулся, отмечая про себя, что у мастера руки, откуда надо.
— Он что, не слышит? — Намджун облокотился о дерево, стоя неподалеку от друга, который навалился на дверь дома всем весом. А зря, очень зря.
— Возможно он… — Хосок не успел договорить, как дверь распахнулась внутрь дома, и Чон полетел вперед, собирая носом углы, не забывая и хорошенько врезаться лбом в пол.
— М-да… — на периферии сознания он услыщал лишь недовольный вздох Намджуна и чей-то приятный смех, что звучал прямо над ним. Хосок с горем пополам, кряхтя и жалуясь, поднялся на ноги, и встал аккурат, прямо напротив обладателя прекрасного хриплого смеха.
Чон смотрел на паренька сверху вниз, отмечая достаточно низкий рост мастера и его выбеленные прямые волосы, собранные аккуратно в хвост на затылке. Глаза мастера ехидно смотрели на Чона — в них так и читалась насмешка, посланная ему в адрес.
— Не думал я, что легендарные охотники на Химер такие недотёпы, — мастер лишь посмеялся в кулак и, развернувшись к гостям спиной, снова прошел за небольшой прилавок.
Хосок обернулся на друга, что едва сдерживал себя, чтобы не засмеяться и пригрозил ему. Хотя для Намджуна его угроза и не существенна.
— Чего храбришься? — весело поинтересовался Намджун, поддевая друга локтем, — Ты все равно уже опозорил себя и весь наш отряд.
Хосок, чьи уши покраснели, лишь шикнул на Кима, на чьем лице расползлась противная ухмылка, и неуверенно подошел к прилавку мастера, не забыв по пути еще и споткнуться. Возможно, Хосоку лишь послышалось, после удара головой об пол, будто кто-то сзади ударил себя по лицу. Наверное, и правда, послышалось.
Мин Юнги, этот самый мастер с золотыми руками, задумчиво перекладывал товары с одной полки на другую, краем глаза видя кривоногого охотника у прилавка. Внутри себя он сдерживал огромное желание закатить глаза и выгнать охотников из дома, ведь говорить они точно пришли не о его товарах и не о погоде за окном.
Юнги лишь улыбнулся уголком губ, отложив расклад товаров на более удачное время, и обратил все свое внимание на этого неуклюжего парня, чьи уши горели ярче маков.
— Я вас слушаю, — спокойно начал Юнги, укладывая локти на прилавок и с интересом, глядя то на одного, то на второго парня. Второй экземпляр, что стоял немного поодаль казался более серьезным и собранным, нежели первый. По его взгляду понятно, что он очень опасен и занимает непростое звание в отряде — возможно, он даже лидер.
— Рад познакомиться с тобой, мастер на все руки, — Чон протянул руку мастеру, — Я Чон Хосок, а это Ким Намджун — лидер Химер.
Юнги кивнул, протягивая и пожимая руку в ответ: все-таки он оказался прав насчет Намджуна.
— Взаимно, господа, — Юнги, наконец, выпустил свою руку из стальной хватки охотника и незаметно для всех, вытер ее о черный рабочий фартук, — Так, что вы хотите узнать? Вы ведь не за товаром пришли, так?
Хосок кивнул мастеру, а тот лишь усмехнулся и указал головой на кухню, где разговоры будут более чем уместны. Чон проводил его силуэт странным взглядом, подмечая про себя, что мастер не только низкого роста, так еще и довольно худ да бледен. Хотя его телосложение достаточно эстетично, а хлопковая белая рубашка с просторными штанами такого же цвета лишь дополняло его красивый нежный образ. Даже черный замызганный фартук не мешает Хосоку лицезреть прекрасное.
Кухня Юнги была довольно просторной и прибранной. Помещение заливал яркий свет из огромного окна, что выходило на уютный дворик мастера. Охотники расположились как раз у большого окна, пока Юнги хлопотал над плитой, думая, чем же напоить гостей.
— Что вы знаете о магах? — Намджун решил не тянуть кота за хвост и не ждать, пока Хосок созреет для расспроса. Так можно и следующего лета не дождаться, а времени у них и так немного.
Юнги никак не отреагировал на вопрос, разливая теплый напиток по кружкам, а самому себе решил не наливать — пил недавно. Он поставил кружки на стол, и, сложив руки у груди, облокотился о дверной косяк.
— Не так много, господа. Я знаю лишь то, что они существуют, и что за ними вот уже сколько лет идет охота, причем крайне бессмысленная. А что вы хотите узнать?
Намджун не притрагивается к своей кружке, с напряжением смотрит на мастера — он явно что-то не договаривает и лжет, смотря охотникам прямо в глаза. Видно, что этот Юнги никого не боится, от того и ведет себя так прикрыто пренебрежительно. Намджун знал таких, как он и от них, увы, ничего нельзя добиться, потому и разговоры будут бессмысленны. Слишком уж у него нечитаемое выражение лица.
— Нам нужно понять, обитает ли здесь маг, о котором донесли Королю, — спокойно произнес Хосок, отпивая отвар из кружки и блаженно прикрывая глаза, совсем не замечая на себе пристального взгляда.
Юнги не отрывал взгляда от Хосока, словно хотел ему под кожу залезть, а Чон, казалось, совсем не обращал внимания на мастера, который дыру в нем прожигал.
— Не понимаю, о чём вы говорите, — Юнги нахмурил брови, не отрывая взгляда от охотника, — У нас в поселении ни разу не жаловались на присутствие мага.
Вид мастера был обеспокоенным — всё, что он сейчас сказал, правда. Хоть этот мастер и приврал в начале, но он действительно не знал о маге, ради которого они приехали сюда.
— Как это? — не понимая спросил Хосок, наконец, отрываясь от напитка и облизывая губы, на которых остался блеск слюны. Юнги нервно моргнул и отвел взгляд к окну, за которым светило еще утреннее солнце, постепенно распаляясь и грея землю. К полудню будет стоять невыносимая жара.
— Я не знаю, кто вам об этом сказал и как вы пришли к выводу, что здесь живет маг, — в голосе мастера пропали нотки ехидства, приобретя стальную уверенность, а выражение лица стало нечитаемым, — но делать вам здесь абсолютно нечего. Простите, если не смог помочь.
Последнее было сказано без сожаления.
— Все равно спасибо, — с наигранной вежливостью произнес Намджун, поднимаясь со стула и ухватывая сопротивляющегося Хосока за собой. Тот даже пролил на себя остатки прохладного чая от неожиданности, на что Юнги все-таки не удержался и закатил глаза.
Ким буквально выпихнул Хосока за дверь, громко хлопнув ею, после чего послышались недовольные крики мастера, что орал через закрытую дверь:
— Еще раз хлопнешь дверью, и я тебя сам хлопну!
Намджун на это лишь усмехнулся, думая про себя, что эта маленькая букашка ему ничего не сделает, не дотянется.
— Намджун, ты чего делаешь? — Хосок поднялся с земли, на которую его друг и кинул и с удивлением посмотрел на него, пока тот копошился в своей темной мантии.
— Лишь ускорил тебя. Ты ведь там мог целые сутки просидеть, пялясь на мастера, а у нас нет на это времени. Он все равно ничего полезного не сказал нам, так что…
Намджун, наконец, разобрался в своей объемной мантии и достал из огромного кармана тот самый пергамент, что он успел изучить еще в экипаже.
— Когда ты успел взять его с собой? — удивился Хосок, подходя ближе к другу и заглядывая ему за плечо.
— Еще с утра, когда курил.
Хосок кивнул и как только они покинули дворик мастера, направились туда, куда велел Намджун, а именно к тому старцу, что встретил их в самый первый день у ворот и много чего интересного рассказал. По мнению Намджуна, он сможет им помочь и разобраться в проблеме, а Хосок лишь согласился.
Но вот, что странно — юноши исходили всё поселение дважды туда и обратно, но кто бы им на пути не попадался, никто не знал, где сегодня старик Чхве. Он будто сквозь землю провалился, а дома его, ожидаемо не оказалось.
Время уже было за полдень, и яркое светило обжигало нещадно, от чего юношам была необходима холодная и освежающая вода.
— Нам необходимо искупаться или просто снять с себя эти чертовы мантии, — начал ныть Хосок, в очередной раз, спотыкаясь о камень, — Я потею как грешник в адском котле.
— Возможно, я сейчас предложу глупость, но почему бы не искупаться в озере? — Намджун указал рукой в сторону озера и Хосок выдавил умиротворенную улыбку, ускоряя шаг.
— Так чего же мы ждем?
Добрались они до озера достаточно быстро, и Хосок уже радостно хлопал в ладоши, предвкушая, какая в этом озере освежающая вода. Водная гладь красиво переливалась в свете солнца, а цветы у берегов и озерная свежесть лишь соблазняли. Даже озерные нимфы, мирно спящие на небольших кувшинках, не были проблемой.
Недолго думая, Хосок стал раздеваться, неаккуратно бросая одежду в кучу песка и пыли, не особо думая, как он потом будет ее надевать. Но стоило ему лишь подойти к берегу, где начиналось озеро, как неподалеку раздался громкий хлопок, а за ним и чьи-то крики.
— Только попробуй залезть в воду, и я задушу тебя на месте!
От неожиданного громкого крика Хосок дернулся и попятился назад, попутно падая на пятую точку, отбивая ее уже второй раз за день, а Намджун обернулся и увидел стремительно подбегающего к ним парня. И сразу же стало очевидно, кто этот парнишка.
Это тот самый травник Ким Сокджин, о котором рассказывал дедушка Чхве. И ведь старик не соврал: Сокджин и правда обладатель неземной красоты. От озерного ветерка и бега его каштановые волосы растрепались, образовывая забавное гнездо, а его глаза.…
По цвету и глубине они ни с чем несравнимы, но на дне его небесных глаз плескалась ненависть прямиком направленная на них двоих, а в особенности на Хосока.
— Ты чего… делаешь?! — прерывисто спросил Сокджин, опираясь руками о колени и пытаясь отдышаться. С его дыханием были явные проблемы, раз он, пробежав жалкие пару метров, умирал от нехватки кислорода.
— А что такое? Я искупаться решил, — Хосок резво поднялся с земли, отряхиваясь и прикрываясь грязными вещами. Ему стало жутко неуютно от взгляда ясных голубых глаз, что с праведным гневом смотрели прямо на него.
— Ты, жалкий невежа! — Сокджин отдышался и гневно стал отчитывать Хосока, который под напором плечистого и достаточно высокого травника, будто бы уменьшился в размерах, — Это священное озеро и купать в нем свои потные и противные тела, значит посылать к чёрту всю историю этого места, что я вам сделать не позволю.
Под конец, травник ткнул Хосоку в лоб изящным пальцем с перстнем и укоризненно посмотрел на него. Чон лишь кивнул, потирая лоб, и посмотрел на Намджуна, в чьих глазах плескался интерес.
— Так кто вы такие? — с интересом спросил Сокджин, поворачиваясь к Намджуну. Что-то в этих людях настораживало травника, но он никак не мог понять что: то ли холодный взгляд чёрных, глубоко посаженных глаз, то ли их странный акцент, грубый и рваный. В Южных землях разговаривают иначе, значит гости точно издалека.
— Пригласишь нас к себе домой? Там и поговорим, — Намджун лишь многозначительно выгнул бровь, кивая головой в сторону большого дома. Так как в день приезда охотников, травника и его брата не было в поселении, значит, они и не знают о них. А этот травник может оказаться полезным, если всё же он не является магом.
Нужно разговориться с ним, чтобы иметь представление о том, с кем они имеют дело.
— Вам там делать нечего, — грубо произнес Сокджин, смотря то на одного юношу, то на другого.
— К чему такая грубость? — искренне удивился Хосок, натягивая на себя потную и грязную одежду, заметно морщась, — Может мы, и товар у тебя купим?
До Чона дошло, как нужно разговаривать с поселенцами, и на что делать акцент — товар для них превыше всего, а купишь его, глядишь, и поговорить можно будет по-человечески.
Сокджин, кажется, задумался об этом предложении, на секунду потупив взгляд, и видимо решение был принято в сторону охотников. Сокджин быстро махнул головой в сторону своего дома, не дожидаясь, пока Хосок наденет второй сапог.
Намджун лишь усмехнулся, смотря на то, как Чон забавно скачет на одной ноге, пытаясь натянуть тяжелую обувь, и направился за травником, что прошел по тропинке к дому и аккуратно взошел на деревянное крыльцо. Он тихо приоткрыл массивную входную дверь и прежде чем войти и пустить гостей, приложил указательный палец к пухлым губам.
— Мой брат спит на втором этаже, так что будьте тише. И другу своему непутевому скажи, — Сокджин указал головой на быстро догоняющего их Хосока и тихо прошёл на порог дома, негромко стуча небольшими каблуками изящных сапог.
Намджун же шикнул на подошедшего Хосока, и прошел дальше в дом, стараясь не грохотать своими огромными ботинками. Невольно для себя, он стал принюхиваться и запах соответстовал его ожиданию: явно пахло травами и сушеными полевыми цветами, что разложены на подоконнике. Они уже утратили свой яркий цвет, став почти черными и иссушенными, но от них все же хорошо пахло.
— Пройдите в гостиную залу, я вам пока чай сделаю, — спокойно предложил Сокджин, не спеша, удаляясь на кухню. Намджун проводил его пронизывающим взглядом, кажется, замечая всё в этом травнике, который странно тянул к себе.
Возможно, это все его красивый и будто воздушный стан, облаченный в лёгкую молочную рубашку, что просвечивала при свете солнца и открывала вид на его стройное тело и песочную талию. Может быть, это его красивые бедра, облаченные в тёмно-коричневые просторные штаны или ноги, на которых надеты такого же цвета сапоги, доходящие почти до самого колена и подчеркивающие красивые икры.
А возможно дело и не в этом вовсе, а в его глазах, в которых будто плескался океан с чистой прозрачной водой, а на дне этих глаз самая настоящая пропасть. Бездонная, но такая чарующая и непостижимая, что Намджун невольно дрогнул, стряхнув с себя липкое наваждение.
К тому времени, Сокджин уже закончил с чаем, неся в руках деревянный поднос, на котором стояли две чашки с чаем и небольшой пирог с сочной малиновой начинкой.
Он поставил поднос на небольшой дубовый столик, что располагался почти у самих кресел, в которых и расположились гости, а сам приземлился на отдельно стоящий стул, у небольшого окна, окидывая гостей нечитаемым взглядом. И почему все здесь такие сложные и нечитаемые?
Губы травника искривились в недоверии и, сложив руки на груди, с нескрываемым пренебрежением спросил.
— Так кто вы такие?
Намджун цокнул языком, глядя на зеркальную гладь горячего напитка. Соврать, нужно соврать и сделать это как можно убедительней. Жители уже знают о них, так и до травника скоро дойдет. Но с другой стороны и лгать бессмысленно. Он посмотрел на Хосока, что внимательно смотрел на пирог, облизывая свои губы и вздохнул, резко произнося.
— Мы охотники на магов.
Всего четыре слова, а эффект вышел куда более интересным: Сокджин громко выдохнул и прикрыл глаза. Внешне он не выражал абсолютно ничего, но внутри него все кипело от ярости и волнения. Ладошки вмиг запотели, и он судорожно сжал тонкую ткань рубашки в ладонях, стараясь унять беспокойство. Это конец, охотники прибыли по его душу и это не очень хорошо…
— Так… и что вы здесь ищите? Мага? — голос Джина был спокоен, но знали бы охотники, с каким трудом он держался, что бы ни закричать от страха. Когда перед тобой сидят твои потенциальные убийцы держать себя в руках довольно сложно. Главное, не подавать виду, что его сердце вот-вот разорвётся от страха.
— Именно, — проговорил Намджун, внимательно следя за травником, что смотрел себе под ноги, разглядывая свои утончённые сапоги, — Мы рассчитываем найти его в ближайшие дни. Слышал что-нибудь о нем или может, ты знаешь кто он или она?
Намджун решил не говорить о том, что именно травник является главным подозреваемым. Время все покажет, хотя в их запасе его не так уж и много.
Сокджин же лишь прикусил губу, пересиливая себя и смотря в глаза охотникам, что мирно ждали его ответа. Не так он их себе представлял…
— Впервые слышу об этом, — самодовольно ответил Джин, перекидывая ногу на ногу, качая изящным сапогом в воздухе, — здесь вам искать нечего. Маги здесь не водятся, можете уезжать.
Его пронзительные голубые глаза, наполненные тревожностью, перебегали с узоров на сапогах, на дубовый пол, рассматривая трещины и неровности. Его сердце билось неровно, и готово было в ту же секунду пробить грудную клетку.
— К чему такие поспешные выводы? — поинтересовался Намджун, отпивая из кружки дымящийся напиток и медленно глотнув, поднял взгляд на травника. Они посмотрели друг на друга и в ту же секунду, в тот самый момент, в их глазах вспыхнул огонь. Чертовски горячие искры недоверия и подозрения, переплетающиеся с такими же искрами заинтересованности и страха.
Хосок, сидевший поодаль от них двоих, поедал малиновый пирог, о котором думал уже достаточно времени, и с круглыми глазами смотрел на парней, что съедали друг друга взглядами. Чон нервно сглотнул и, разобравшись с вкусным десертом, неловко прокашлялся, привлекая к себе внимание.
— Вы можете посмотреть друг на друга и после… — начал ерничать Хосок, но словив на себе два гневных взгляда, тут же перевел тему в нужное им русло, — Но мы так и не договорили…
Намджун кивнул, ставя кружку на стол и складывая руки на груди, как и травник, устремил свой взгляд к потолку, начиная говорить.
— Король приказал нам найти того, кто вызывает подозрения у мирных жителей, хоть и не существенные. Мы обязаны завершить свою миссию, и мы бы хотели помощи с… твоей стороны, — Намджун выдохнул, устало и измученно, не опуская взгляда на Джина, который нахмурил брови.
Идея помогать тем, кто в конце концов может его убить плохая идея, но в светлую голову травника пришла мысль, которая либо поможет ему и его брату, либо же убьет его и лишит Тэхена всего. Рисковать идея плохая, но выбора у него нет — риск идет с ним рука об руку с самого его рождения, ибо то, что он маг, уже большой риск.
Он тяжело выдохнул, прикусывая пухлую нижнюю губу и смотря Намджуну прямо в глаза, произнес:
— Я могу вам помочь отыскать мага, но многого от меня не ждите, может я вам и не помогу вовсе… — Сокджин поднялся со стула, забрал со стола грязную посуду и отнеся ее на кухню, вернулся уже с картой местности, которую приобрел на рынке.
Охотники оживились и поддались корпусами вперед, разглядывая карту: небольшие деревеньки, образующие нити одного большого поселения, озеро, большой сосновый бор и горный хребет ближе к Западу.
— У вас есть мысли, как вы будете ловить его? — спросил Сокджин с наигранной заинтересованностью, в мыслях избивая себя палкой по голове за такую тупую идею. Хосок задумался, разглядывая карту, задерживая свой взгляд на посевных полях, что выделены на карте желтыми прямоугольниками.
— Ты слышал о выборочной засухе на полях с пшеницей и прочими угодьями? — спросил Чон у Сокджина, на что тот покачал головой.
— Впервые слышу об этом, но дядя Чхве что-то говорил о плохом урожае и засухе, что странно.
И что еще более странно, Сокджин и правда не знал о засухе на полях с посевами. Он использовал для себя лишь поле с небелунками, но простые жители и знать не знают о таких цветах, что сокрыты за сосновым бором. Что-то здесь и правда нечисто.
— Я хочу завтра взглянуть на поля фермеров, — проговорил Сокджин, хмуря брови, все также смотря на нарисованные поля.
— Мы тоже пойдем с тобой, — между делом сказал Хосок, а травник лишь кивнул, поглядывая на часы.
— Сегодня уже поздно, поля обширны, а вам еще возвращаться в трактир через всё поселение.
Сокджин выглядел взволнованным: нехорошие мысли терзали его. Если эта странная засуха атаковала поля фермеров и из-за этого послали охотников на магов, значит и правда дело не совсем обычное, хоть и выглядит обычно. Но кроме Сокджина, магов здесь нет, что уже наводит на неприятные мысли.
Джин почувствовал неприятное покалывание в области висков и потер их пальцами, закатывая карту в свиток и вручая ее Хосоку.
— Она вам будет полезней, чем мне.
Чон кивнул, принимая карту, а Намджун внезапно заговорил.
— Мы можем остаться у тебя?
Джин и Хосок как по команде обернули на него головы и посмотрели: травник тревожно, а Хосок с немым вопросом.
— Зачем это? — Джин выгнул бровь, засовывая руки в карманы.
— Будет лучше, если мы будем держаться все вместе и к тому же, я кое-что не озвучил, — Намджун щелкнул шеей, разминая её рукой и смотря куда угодно, но не на травника, — Ты наш главный подозреваемый, Сокджин.
***
Сколько Сокджин себя помнил, он всегда был необычным, по крайней мере, его родители часто тыкали в него тем, что он непростой ребенок. Уже в свои пять лет он понял своим неокрепшим детским умишком, что в нем сокрыто что-то, что ему самому неподвластно. Ему было жутко от мысли, что это что-то не под его контролем. Уже в шесть, Джин чувствовал это распирающее чувство внутри себя, что не оставляло его в покое уже много недель. Неприятное ощущение зарождалось в желудке, откуда, постепенно двигалось по венам и неприятно покалывало в пальцах. А уже после восьми лет, боль достигала и сознания, от чего маленького Сокджина мучила страшная головная боль, от которой он извивался по ночам на потных простынях. Уже в свои неполные восемь лет он просил о том, чтобы его прикончили, и он не мучился от жутких болей. В голову будто вбивали толстые гвозди и с каждым днём, боль лишь усиливалась. Маленькому Тэхену, его братику, тогда исполнилось уже семь лет. Родители отдавали малышу всю свою любовь, а Сокджин же мучился в страшной агонии, запертый в своей же комнате от людских глаз. Уже тогда, по всей стране разнеслась весть о массовом истреблении магов, а вышедший указ Короля обещал щедрые вознаграждения простым жителям, кто поймает их и принесёт живьём к дворцу. Родители маленького Сокджина еще тогда поняли, что у них растёт маг, ясно как день что и за ними однажды явятся. От глаз Короля в этой стране ничего не сокрыть. Семейство Ким жило в бедном разваливающимся домишке, на границе Восточных земель. Эти края славились своими необычными и сочными фруктами, цветами и красавицами. А еще нищетой и чёрным рынком, который считался одним из самых опасных во всем мире. На нём продавали части тел взрослых и детей, органы и рабов, на чьих шеях звонко звякали металлические обручи. Две стороны одной медали, и очень жаль, что медаль эта проржавела насквозь. Когда казалось, что хуже уже быть не может, то случилось страшное — от тела Сокджина стало исходить голубое свечение, что пробивалось на улицу сквозь трещины в хлипких досках. Тогда-то родители мага всерьез забеспокоились, не зная, что делать. Вместе со странным и ярким светом, из стен домишка раздавался и страшный, наполненный болью и яростью, крик ребенка. Головные боли становились сильнее, да так, что разрывали голову на части. И так каждую ночь: крики и свет, но уже из двери плотного подвала, куда запрятали малыша. Сокджин совсем не спал, не мог, из-за боли, и не ел. Его желудок отказывался принимать любую пищу, кроме воды, которая потом выделялась из его маленьких и грязных ладошек небольшими каплями. Он не понимал что с ним, его детское сознание не могло пережить эту боль. Он драл себе руки в кровь и мечтал застрелить себя — и это в свои неполные девять лет. До его девятого дня рождения оставалось чуть меньше месяца, но праздновать его не было никакого желания. Малыша окружали лишь сырые кирпичные стены подвала и холодный пол, на котором он пролежал уже несколько месяцев, не смыкая глаз. На сон он мог урвать лишь пару часов в несколько дней, а в остальное время была лишь боль, боль, боль… обычный человек уже бы давно умер от такой каждодневной боли, но не Сокджин. Он ведь особенный. — Джин-и? — на лестнице, ведущей из подвала наверх возник маленький и такой же худенький силуэт, что осторожно спускался по большим ступенькам, шлёпая по ним своими маленькими босыми ножками. Тэхен, с вороньим гнездом на голове и в одной лишь широкой грубой рубашке подошёл к Сокджину, держа в крохотных ручках небольшую тарелку с постной кашей и куском твёрдого хлеба. Обычно, к нему в подвал спускался кто-то из родителей, тихо ставя перед ним тарелку, и также тихо удаляясь. Вот уже сколько месяцев с ним никто не говорил: родители его боялись и переживали за себя, а Тэхену не позволяли, боясь, что он навредит их малышу. Нормальному, такому как все остальные дети. Он знал, что его не любили и как жаль, что он понял это так рано. Как его можно любить: он неказистый, угловатый и несимпатичный мальчишка, да и маг к тому же, чьи способности никем не изучены. То ли дело его младший братик, Тэхен: у него красивая внешность и сам по себе, достаточно миниатюрный. К тому же он самый обычный ребенок, который в будущем сможет порадовать своих старых родителей. Не то, что Сокджин. И сейчас, это семилетнее чудо стоит перед ним босиком, на холодном бетоне, и держит в руках тарелку с едой. — Привет, Джин-и, — малыш улыбнулся своей смешной улыбкой, открывая вид на неровные зубки. Он протянул тарелку Сокджину прямо в руки, не боясь его и не пытаясь убежать. Сокджин спокойно принял тарелку, смотря на искренние глаза братика, который совсем его не боялся. Наоборот, вопреки всему, малыш сел с голыми ногами на пол, и подогнув под себя коленки, внимательно смотрел своими невозможными глазками. — А почему ты здесь? Тэхен оглянулся вокруг, вертя головой в разные стороны, пытаясь понять, почему же его братик живет здесь, а не наверху, со всеми. — Нравится, — коротко ответил Сокджин, откусывая небольшой кусок чёрствого хлеба, хоть и понимал, что после весь его обед окажется в небольшом жестяном ведре. — А почему? Здесь же совсем некрасиво, — всё ещё не понимал малыш, смотря на старшего брата, который без особого удовольствия ел скудную еду: после нее и не грех стошнить. — Потому что нравится, отстань уже! — неожиданно для себя гаркнул Сокджин, кидая хлеб обратно в тарелку. Он понимал, что Тэхену всего лишь интересно, а огрызаться было вовсе не обязательно. Но это вышло случайно, Сокджин не хотел его обидеть. Но тэхеновы большущие глазёнки уже наполнились слезами от горькой обиды и сверкали от них во мраке подвала. Бедный малыш, даже не понял, за что на него накричали, но это не помешало ему подползти на коленках к старшему братику. — Прости меня-я, братик, — Тэхен уткнулся носиком прямо в плечо Сокджина, уютно устроившись у него на руках и тихо шмыгая. Он свернулся крохотным калачиком, подгибая под себя маленькие ножки, которые уже успели стать холодными, за время пребывания в промозглом подвале. Сам же Джин был одет в хлопчатую маечку, поверх которой была такая же рубашка, как и у Тэхена, да и тоненькие штанишки, которые совсем не согревали. Но он всё равно аккуратно приподнял Тэхена на руках и снял с себя рубашку, укутывая худенькие ножки брата и согревая их. Ему не было так холодно, как Тэхену, ведь он не совсем обычный, но спина все равно неприятно липла к холодной кирпичной стене. Но за то, крохотный и немного теплый комочек по имени Тэхен, его немного успокаивал. То ли братские узы пробудились в Сокджине, то ли неожиданный прилив нежности, но вопреки себе, он легонько приобнял Тэхена, мирно покачиваясь корпусом из стороны в сторону. Он даже вспомнил старую колыбельную, которую пела ему мама и кажется, что это было недавно, от чего сам Сокджин всхлипнул. По его бледной, впалой щеке потекла одинокая слеза, разбиваясь о холодный бетон подвала и растекаясь мутной лужицей. Ему всего лишь хотелось любви, той самой, теплой и успокаивающей в трудные времена любви, что способна пережить всё плохое на свете. Но как жаль, что никто из его близких не мог дать ему этой любви. Даже Тэхен, которому она сама была нужна. Но возможно, Сокджин будет способен дать ему любовь, если ему конечно позволят… Ведь младшего никогда не допускали к нему, а то, что Тэхен здесь, значит что родителей нет дома. Вот младший и решил сделать доброе дело. Сокджин нежно погладил младшенького по спутанным каштановым кудряшкам и медленно поднялся на ноги, крепко прижимая к себе уже спящее тело. Он неспешно поднялся по высоким и неровным ступеням наверх, приоткрывая ножкой тяжелую деревянную дверь. Выглянув и убедившись, что родителей ещё нет дома, он быстро прошёл к небольшой хлипкой кроватке и аккуратно уложил в неё Тэхена. Напоследок, он ещё раз провел по волосам младшего и лишь, потом скрылся за дверью своего тёмного и холодного пристанища, слыша, как к дому приближается шумная повозка. Уже сидя на холодном бетоне, Сокджин думал о том, что этот день немного лучше, чем все предыдущие. Даже головная боль ненадолго оставила его в покое, прояснив разум и дав ему, немного времени на отдых. Но ночью все вернулось на круги своя. Из подвала, по всей хижине разлился голубой свет, разнося вместе с собой жалобный скулёж, перебудивший всех в доме. — Опять он за старое… — мать Сокджина недовольно вздохнула и перевернулась на другой бок, пряча лицо от яркого свечения. Кровать под ней натужно заскрипела пружинами, эхом разносясь по небольшой комнатке. Очередная жуткая ночь, в которой еще совсем маленький маг умирал от боли, где-то там, внизу. Тэхен буравил дверь подвала стеклянными глазками, всхлипывая от каждого протяжного воя. Он сидел на кровати родителей и, подогнув ножки под себя, с замиранием сердца смотрел на голубые лучи света. Он видел их не впервые, и, кажется, не забудет никогда. — Тэхен, малыш, — раздался сонный голос матери где-то позади малыша, — Ты чего не спишь? — Там Джин, снова… — Тэхен указал пальчиком на дверь, а женщина лишь вздохнула, притягивая малыша к себе и укутывая тонким покрывалом. Она понимала, что Тэхену рано или поздно придется узнать о том, что его старший брат не совсем обычный. Но точно не сейчас, когда на кону их собственная жизнь. Никогда не узнаешь, когда могут нагрянуть имперские сторожевые псы и забрать жизнь их четверых. — Тэхен, солнце, — женщина осторожно провела пальцами по макушке малыша, путая их в кудрявых и непослушных волосах, — Твой брат сейчас переживает не лучшие времена, понимаешь? В ответ раздался лишь всхлип младшего, который закутался в тонкое покрывало по самый нос. — Лучшее, что мы можем для него сделать, это лишь молчать и кто знает, может… — договорить женщина не успела, как Тэхен резво вскочил на кровати, и замер в сидячем положении. Его глаза были широко раскрыты, а на фоне голубого свечения, в них мелькали голубые всполохи. — Что такое? — спросил на этот раз уже отец семейства, разбуженный скрипом кровати. Он смотрел на младшего, щурясь от света. Тэхен не отвечал, с огромными глазами сидя на кровати. Он будто не дышал, сосредоточенно к чему-то прислушиваясь. Это стало напрягать родителей и отец, вымученно выдохнув и откинув плед в сторону, сел напротив мальчика, тряся его за плечи. — Что случилось, Тэхен? Малыш посмотрел отцу в глаза, в которых плескалось беспокойство. — Земля дрожит… На этих словах из подвала раздался нечеловеческий вопль, разрывающий ушные перепонки от громкости. В доме, в момент выбило стекла, а единственная масляная лампа тоже не выдержала и разбилась вдребезги. Тэхен взвизгнул, отползая к матери, а отец лишь рыкнул. Его нервы были на пределе, а тут еще и это… — Я давно говорил, что от него надо избавиться! А ты говорила, что он принесёт нам пользу, ага, как же! Одно разрушение! Мужчина как с цепи сорвался и, встав с кровати, направился в сторону подвала, ломясь в толстую деревянную дверь с кулаками. — Это отродье изнутри закрылось, — зло проговорил мужчина, отходя от двери немного назад, слыша неразборчивые слова из-за двери. — Что он там делает? Тэхен лишь всхлипывал в объятиях матери, слыша все это. Ему страшно, но не за себя, а за Джина, которому сейчас было наверняка очень и очень плохо. — Пап, не надо… — тихо проговорил мальчик, наблюдая за тем, как его отец мечется у двери, пытаясь ее открыть. Но он его не слышит, а лишь бранится и выходит во двор, пытаясь попасть в подвал оттуда. Свечение уже распространилось на весь двор, привлекая птиц и людей, что с недовольными и не выспавшимися лицами кричали на главу семейства, что выбивал дверь подвала. — Хей, Ким! Что за дела? — Мы так-то спать собираемся! — Что за свет у тебя из хижины?! Недовольные крики и жалобы сочились из ртов недовольных соседей, а мужчина лишь продолжал давить на, казалось бы, ветхую дверь, что никак не поддавалась. Он озверел и бросившись к небольшой мастерской, достал проржавевший топор и с ним направился к двери, доламывая гнилые доски. — Ты умрешь сегодня, проблемный ребенок… В это время, маленький Тэхен бился в объятиях матери, что старалась удержать его от побега к брату. Будет прискорбно, если малыш попадется отцу под горячую руку. — Пусти меня, мам! Там мой брат, — Тэхен рыдал у мамы на руках, глотая горячие и солёные слезы, слыша недовольные выкрики с улицы и звук ломающейся двери. — Я хочу к брату! — выкрикнул младший, протягивая руку к двери, как в момент всё погружается во тьму. Свечение пропало, как и не сильное дрожание земли, от чего, женщина удивлённо ахнула, невольно ослабляя хватку, чем Тэхен и воспользовался, вырываясь из рук матери и спеша на задний двор. Его встречает мертвая тишина и завывание ветра, пробирающий до костей. Ни криков соседей, ни ругани отца… Ничего, и это пугало гораздо сильнее. Тэхен поднял голову к темному небу, на котором не было луны, а лишь слабо мерцали звезды, будто подмигивая младшему. Мальчик вздохнул и обернулся, не видя ничего вокруг себя — никогда еще ночь не была такой темной, зловещей и будто бы что-то шепчущей… Тэхен вздрогнул, слыша рядом с собой тихий, но четкий шепот — ночь не может шептать, значит рядом с ним кто-то стоял. — Джин-и?.. Пап-па? — осторожно поинтересовался мальчик, вертясь из стороны в стороны, обеспокоенно глядя в кромешную пустоту. Он не чувствовал ничего, абсолютно, пока его ухо не обдало горячим дыханием. — Твой брат чудовище и сам ты не лучше, тварь… — прошипело рядом с ним и исчезло также мгновенно, как и появилось. Тэхен затрясся как осиновый лист, пока не услышал рядом с собой знакомый голос. Джин? — Братик… что ты здесь делаешь? — Тэхен почувствовал лишь руки на своих плечах, а после лишь яркое сияние и пустота. Ничего больше, лишь свет и тепло, от которого сердце билось быстрее. Спасительное тепло, от того, кто никогда не причинит боли… от Сокджина.
