In the name of our love, or a fateful meeting

      Ким Сокджин не выспался. Это было заметно по его большим кругам под глазами и чуть заторможенным движениям. Всю ночь он не смыкал глаз, думая и думая о том, что было у озера. А были там странные и непонятные чувства, вмещающие в себя страх, дискомфорт и заинтересованность. Странно это признавать, но Сокджин сам проявил инициативу по отношению к охотнику, и кажется, сам уже жалеет об этом.       Каждую минуту он напоминал себе о том, что нельзя расслабляться в присутствии своих странных гостей, но сам же себе противоречил.       Даже сейчас, рано с утра, он задумчиво смотрел на горящую печь, где на углях, запекался хлеб, разнося по дому дивные ароматы. В небесных глазах отражался огонь, обдавая лицо жаром, от чего Сокджин зажмурился, закрывая заслонку печи. Он немного отошел и перевел взгляд на чуть светлеющий горизонт и перевернув песочные часы небольших размеров, отвернулся к столу. Гремя посудой и склянками, достал травы для утреннего чая.       Тягучая атмосфера утра нравилась Сокджину. Нравилось неторопливо разбирать травы и закладывать их в стеклянный чайник, где они смешивались с горячей водой и наполняли кухню божественным ароматом уже лесных трав.       Нравилась эта суета, нравилось чувствовать себя дома, среди знакомых мест, среди тех, с кем хорошо. Даже если в жизни из таких людей только один человек — Тэхен.       Травник грустно улыбнулся, заливая кипяток в заварник. Было бы возможным положить к ногам Тэхена весь мир, он бы сделал это, ни о чем не задумываясь. Он бы сделал все, что хочет Тэхен, и если младший прикажет Сокджину умереть, видит бог, что маг так бы и сделал.       Когда в чайнике травы уже настоялись и бутоны цветов открылись, Сокджин разлил чай по двум кружкам, зная, что сейчас к нему заявится гость. Сокджин поставил их на дубовый стол, и, обернувшись на часы, увидел, как последняя, маленькая частица песка обрушивается вниз.       Время доставать хлеб.       Сокджин нагнулся к огню из открытой печи и поднес руку. Каждый раз, увидев пламя, внутри него все содрогалось и то ли от страха, то ли от странного чувства и желания ощутить на себе языки пламени, почувствовать. Сгореть… дотла, больно и навсегда.       Сокджин, отдернул руку от него, с ужасом сжимая на себе кремовую рубаху. Наваждение и искры огня так и остались догорать в глазах мага, пока тот, с большой аккуратностью, вытаскивал свежий хлеб из печи, крепко ухватившись за подставку прихватками.       Вода и пламя не могут быть вместе. Они либо разрушат друг друга, либо разрушат все вокруг и третьего не дано.       Больное наваждение, больные мысли…       — Я смотрю, ты также боишься огня.       Внезапный грубоватый голос прозвучал за спиной Сокджина, заставив того выронить поднос с хлебом на стол, издав очень громкий звук. Маг прошипел, и обернулся через плечо, со злостью посмотрев на гостя.       Мин Юнги в своей привычной манере, смотрел на травника снизу вверх, устало глядя своим холодным взглядом прямо в душу. С самой их первой встречи, Юнги был таким: равнодушным к чужим болям, холодным и отстраненным.       — И тебе доброе утро, Юнги, — Сокджин развернулся к мастеру и, будучи выше него на голову, смотрел сверху вниз, видя недовольный взгляд приятеля.       — Оно не бывает добрым, — грубо отрезал мастер, грузно присаживаясь за стол, тут же подтягивая к себе кружку с еще дымящимся напитком. Чай приятно обжигал язык и Юнги смаковал смешанный вкус лесных трав, отмечая про себя, что Сокджину нет равных в этом деле.       Травник тоже сел за стол, но свою кружку не тронул, внимательно рассматривая парня напротив.       — Как я понял, они заявились к тебе раньше?       — Да, так еще и один из них успел пропахать носом мой порог, — Юнги злобно хмыкнул, вспоминая про себя одного из охотников, — Хосок, кажется. Не так я их себе представлял — в столице-то в них души не чают, уважают и даже боятся. А тут… шуты.       Сокджин грустно улыбнулся, гладя пальцем гладкую поверхность стола — и правда, охотники оказались более… человечными? Сокджин представлял их совсем иначе: грубая внешность и речь, грязные разговоры и одежда, с запекшимися пятнами крови. Так преподносят их жители столицы, а на деле обычные во всех смыслах люди, имеющие свои недостатки. Тот же самый Хосок, которого так невзлюбил Юнги, явно страдает неуклюжестью, хотя казалось, таким не место в числе воинов.       — Почему не предупредил меня заранее? — тихо поинтересовался Сокджин, прерывая нависшее молчание, все так же смотря на стол: обидно, что парень знал о приезде охотников за день и ни словом не обмолвился.       — А чтобы это изменило? Вы с Тэхеном были в лесу, я туда даже на пушечный выстрел не подойду, сам знаешь, да и старикашка Чхве разболтал о твоем увлечении в полнолуние травки собирать. Старая скотина.       Юнги громко поставил чашку на стол, откидываясь на спинку стула: ситуация непонятная и этим напрягала. Мин не любил неизвестность, а когда все выходило из-под контроля, то тем более.       — Мы не можем постоянно думать о том, что никто и никогда ничего не узнает, понимаешь? — продолжил мастер, чувствуя, как Сокджин не может сказать ни слова, — Люди стали злее и все этот Король, черт бы его побрал!       От агрессивного тона Юнги Сокджин будто сжался в размерах и виновато смотрел на свои пальцы, которыми перебирал грубую ткань хлопковых штанов. Он старался не поднимать взгляда на друга, ведь и смотреть не надо, чтобы понимать, что у мастера от негодования лицо перекосило.       — Будь тише, пожалуйста…       Мин лишь затряс ногой под столом, не зная, куда выплеснуть свою ненависть ко всему, что сейчас происходит. Знал ведь, что затишье, которое длилось уже больше трех лет, не будет вечным. Рано или поздно о них узнают и, при лучшем случае, их казнят, подарив легкую смерть, а в худшем… один черт знает.       Да и пытался он сдержаться, видит бог, но в силу своего характера, держать в себе эмоции у него получалось не всегда. Сорвался, переборщил и сейчас смотрел на друга, который виновато ссутулился, не зная, куда себя деть и что сказать. Юнги и сам того нехотя, заставил Сокджина чувствовать свою вину, хотя виноват не он.       — Прости, вспылил, — Мин закусил губу, чувствуя, как постепенно остывает, хотя неприятное чувство покалывания в пальцах никуда не уходило, напоминая о том, кто он такой.       Травник кивнул, впервые пробуя свой же чай. Чуть остывший, он приятно согревал, в ранее утро, когда еще свежий ночной туман гулял по окрестностям, вовлекая в себя здания и людей, которые уже открывали прилавки. Такие же ранние пташки.       — Я переживаю за твою сохранность, Сокджин, — снова заговорил мастер, но уже тише и посматривая на лестницу, ведущую на этаж, где разместились охотники, — Если что-то произойдет, я и сам не знаю, смогу ли помочь. Помнишь ведь, что тогда было…       Юнги откашлялся и продолжил:       — У нас… нет, у тебя есть все шансы расправиться с ними голыми руками, только пробудив силы и все, но так мы привлечем больше внимания к себе. Здешние крысы не оставят все так, как есть, а из столицы нам гости больше не нужны.       — Я понял, но завтра я должен буду сопровождать охотников на поле, где была замеченная странная засуха. Я переживаю за Тэхена.       Сокджин тихо поставил кружку, обращая взгляд на друга, который сконфуженно приподнял бровь, явно над чем-то думая.       — Два вопроса: во-первых, ты не сказал Тэхену о них?       Сокджин кивнул, неловко потирая шею.       — Я сказал, что это мои хорошие знакомые из столицы.       Юнги прищурился, явно не одобряя такой поступок друга, но решать в любом случае не ему.       — А во-вторых, ты серьезно думаешь, что дело лишь в засухе?       Сокджин снова кивнул, но уже неуверенней, а мастер лишь вздохнул с тяжестью.       — Не суть, хотя я уверен, что у Короля была более веская причина отправить сюда Химер. Думаешь, засуха в поселении будет его волновать? А касательно завтрашнего дня, я останусь с Тэхеном здесь и дождусь твоего возвращения. Оставлять его одного нельзя, не сейчас. А ты будь внимателен завтра и внимательно присматривайся ко всему, что видишь.       Ответная слабая улыбка Сокджина, дала понять Юнги, что тот все уловил.       За окнами разгорался рассвет и мастер удовлетворенно кивнул самому себе, поднимаясь со стула.       — Спасибо за чай, он как всегда бесподобен, — Юнги улыбнулся, поглядывая в опустевшую кружку и обратил взгляд на довольного травника — Юнги знал, как легко смутить и развеселить друга, — Я думаю, что посижу в комнате Тэхена, пока он не проснётся.       — Как скажешь.       Мастер ушел на второй этаж, легко ступая сапогами по дереву, а Сокджин облокотился о стол, зажмуривая глаза. Сегодня нелегкий день ожидает его и он не должен ударить в грязь лицом.       Сокджин позволил себе слабость, разговаривая с Намджуном обо всем и одновременно ни о чем: охотник оказался хорошим собеседником, спокойным и понимающим. Сокджин до сих пор вспоминал этот вечер, то ли с сожалением, то с прикрытой радостью.       Казалось, что его читают, как открытую книгу, как бы Сокджин не старался прятать эмоции, Намджун все равно чувствовал его, и даже почувствовал, как травник начал замерзать. Их вечер у берега озера закончился странно и непонятно, отчего сердце беспокойно пускалось во все тяжкие, отплясывая румбу.       Может, он едет с катушек, но рука Намджуна, которая удержала его от нелепого падения, была очень теплой.

***

      — Так, куда же по итогу подевался старик Чхве? Его уже давно не видно, — Хосок со всей его живой манерой общаться и не затыкаться в течении долгого времени, болтал без умолку уже час, шагая впереди Намджуна и Сокджина.       Те же выглядели так, будто они участвовали в скачках на резвых лошадях, которые неоднократно скидывали их с седла: помятые и уставшие они не внушали никакого доверия. Что странным показалось Хосоку, так это то, что Намджун ходил в опасные походы и не спал больше нескольких суток, ведя отряд в указанные места, а сейчас… что же произошло?       А Намджун, шедший позади друга, но рядом с травником, ощущал себя не просто не выспавшимся, а убитым, от силы раз пять. Как тогда он может объяснить свое состояние Хосоку? Не может же он сказать другу, что всю ночь ему снился Сокджин, который представал перед ним в ужасно интимном свете, от чего Намджун чуть не слетел с кровати на пол, успевая в последний момент ухватиться за тумбочку. Правда, от силы, приложенной к тумбе, он ее немного сломал, но травнику он об этом не скажет. Не хватало еще выступления от него на повышенных тонах, хотя Намджуну и нравится тенор*.       Конечно, Намджун отвел сон на больную фантазию, и, кажется, впервые за всю дружбу с Хосоком, он встал первым, направился в ванную и чуть не убился там, поскользнувшись на мокром мраморе.       Это утро он уже ненавидел, когда он поперхнулся горячим чаем, пребывая уже в гостиной вместе с сонным Хосоком. Горячий напиток обжег гортань, а Сокджин, будто не видел, подкладывая Чону кусок малинового пирога. А заметив, травник лишь зевнул, попивая свой теплый чай.       Это утро определенно отправляется в список самых ужасных, хотя на памяти охотника, таких было всего два.       — Чхве — фермер, хоть и старый, — беззаботно проговорил Сокджин, заворачивая за угол небольшого домика и выходя на песчаную дорогу, — Он часто бывает в разъездах, развозя свой урожай, так что не удивительно, что вы его потеряли. Но мы уже почти пришли.       Сокджин указал изящной рукой с перстнями на поля, открывшиеся перед ними: огромные гектары усеянной пшеницей земли простирались на многие километры, пропадая в свете яркого солнца у линии горизонта.       Золотые посевы чуть трепетали при лёгких дуновениях ветра и отливали светом. Сокджин вдохнул в грудь побольше воздуха и стал спускаться с небольшого пригорка. У него стоял небольшой домик, на котором поселение заканчивалось, а дальше поля, поля, поля…       Травник слетел с пригорка легко и быстро, касаясь колосков руками, мягко оглаживая их аккуратными пальцами. Свобода и прекрасные виды создавали моменты, которые Сокджин готов был чувствовать вечно. Мельница, что стояла в нескольких десятках метров, тихо поскрипывала лопастями, а ручеек рядом с ней создавал водный канал, недостаточно большой, он уходил под землю, питая ее.       Подошедшие охотники, которые с интересом оглядывали пейзаж, подняли головы вверх одновременно, следя взглядами за медленно крутящимися лопастями.       — Раз здесь есть вода, которая питает поля, тогда как здесь могут быть проблемы? — не отрываясь от созерцания механизма, медленно спросил Хосок, в конце поджимая губы.       — Да проблем с погодой здесь никогда и не было, — задумчиво добавил Сокджин, глядя на непрерывный поток холодной воды, от которой веяло свежестью, — Когда жители обнаружили здесь проток подводных вод, они и решили построить здесь небольшую мельницу. Так и стало проще орошать поля. Они вырыли здесь каналы, обложили их, и по ним до сих пор течет вода, — Травник указал пальцем на небольшие выпуклости в земле, подтверждая свои слова, — И проблем с этим у нас никогда не было, так что возможно, ваш правитель ошибся.       В конце своей тирады Сокджин самодовольно скрестил руки на груди, смотря на охотников. Хосок задумался о чём-то, а Намджун сверлил Сокджина взглядом в ответ. Сомнений в его словах нет, да и логично все это звучит, однако все в этом мире требует проверки.       — Я думаю, нам нужно здесь осмотреться, — добавил он, не отрывая своих темных глаз от травника, что недовольно вздохнул, пиная ногой землю.       — Не вижу смысла в этом.       — Смысл есть всегда, Сокджин.       — Вы что, успели подружиться?       На последней фразе, Сокджин и Намджун обернулись к Хосоку как по команде, упершись в него недовольными взглядами. Хосок хохотнул, поглядывая на них.       — Да ладно, я вижу, как вы хотите поубивать друг друга, какая тут дружба, — он рассмеялся, проходя между ними двумя, давая понять, что время деньги, и нужно приступать. «Хотя я не говорил о том, что у них и правда, странное напряжение», — задумался Чон, двигаясь вперед по золотому полю.       А Сокджин и Намджун вперились друг в друга взглядами, пока тишину, очень даже напряженную, не нарушил Намджун, выпрямляясь и обводя травника взглядом.       — Ты был бы ужасным другом.       — Да ты сам был бы не лучше.       И решив, что если сейчас они не остановятся, их спор может продлится до вечера, так что они разошлись в разные стороны, отвлекаясь на свое маленькое, но странное задание.       Сокджин хоть и отнесся скептически к словам Юнги, решил присматриваться к тому, что он видел. Странно все получается, не логично и слова монарха так не сходятся с тем, что происходит на самом деле. У Джина была мысль, что поливочная система неисправна или, что с подводным потоком что-то случилось. Но вода текла, и, судя по переливу воды в импровизированных «трубах» под землей, все работало как надо. И сам маг ощущал источник, чувствуя воду еще от небольшого пригорка. Так что причин для волнения нет, казалось бы, но почему и фермеры говорили об этом?       Мысли водоворотом крутились в голове, отягощая ее и будто тянув к полу. Неприятно и уж очень ощутимо. В последнее время его голова часто болела, разрываемая мыслями и всем происходящим с ним сейчас. И, как и теперь, он слишком уходил в себя, не слыша ничего вокруг. Оттого и голос Хосока, звонкий и неожиданный, напугал мага.       — Сокджин! Ты чего? — Чон подоспел сзади к травнику, ухватывая того за плечо, а Сокджин и не понял, с какого времени, Хосоку позволены такие вещи.       — Я видимо задумался, а что случилось?       Чон лишь нахмурился, указывая головой вперед, туда, куда шел Сокджин, и куда бы он непременно упал, ведь перед ними огромная пропасть.       Сокджин раскрыл глаза, смахивая руку Хосока с плеча, и уверенно подошел к краю дыры, заглядывая в бездонную тьму — кажется, будто у нее и правда нет дна. Вода из импровизированных труб, стекала в самую бездну, ведь водные каналы были оборваны… чем-то.       Намджун, подошедший к ним, лишь нагнулся так, чтобы его было слышно, лишь им двоим.       — За нами кто-то следит.       Одна фраза, а в сердце уже поселился неприятный липкий страх. Ким сказал это тихо, почти одними губами, выразительно смотря на Хосока, который лишь кивнул, отходя в сторону.       — Он осмотрит мельницу изнутри и пробежится по окрестностям, в беге ему равных нет, — спокойно констатировал Намджун, замечая удивленный взгляд травника, что следил за резвым Чоном, что уже подбегал к мельнице. Он и правда, быстрый, вот черт.       — Как ты это понял?       Намджун лишь самодовольно улыбнулся, касаясь ладонью своей груди.       — Считай, что у меня хорошо развито шестое чувство, оно много о чем мне может сказать.       — И что же оно тебе еще говорит? — Сокджина почему-то взбесил уверенный взгляд охотника, отчего ладонь непроизвольно сжалась в кулак.       — Что маг, которого мы ищем, где-то рядом.       Охотник сверкнул зубами в довольной улыбке и снова обратил свое внимание на пропасть, что разверзлась прямо в поле.       — Ты, я так понимаю, не знал об этом, да? — не давая Сокджину надумать себе черт знает что, Намджун поинтересовался у него, стараясь сохранить сдержанность. Почему-то, ему показалось, что травник чего-то испугался, уж больно напрягся.       Привычные мягкие черты лица стали угловатее и резче, а сам Сокджин, будто на иглах был. Он осел на землю, опираясь на руки и опасно нависая над пропастью. Сокджин внимательно всматривался в черную пустоту, хмуря густые брови. Его тонкие, узловатые пальцы сгребали землю в ком, пачкая их.       — Этого… не было здесь, никогда.       Намджун кивнул, доверяя словам травника.       — Возможно, если никто не говорил об этом, значит, здесь ничего не было, до недавнего времени, — охотник задумчиво почесал подбородок, садясь на корточки рядом с ним.       — Утром в полях почти никого нет, и никто их не осматривает, а вечером, смотритель обходит их периметр за час до заката, а значит, — Сокджин замялся, обрывая свои размышления, как Намджун резво подхватил.       — Значит это, — Намджун указал пальцем на пропасть, — появилось здесь ночью, иначе все бы знали, что здесь находится.       Маг мотнул головой, будучи благодарным Намджуну за то, что тот понял его. Страх, при виде охотников постепенно отступал. И то ли виной тому общее дело, то ли Сокджина легко надурить, но сейчас осталась лишь непонятная ему самому тяжесть и незначительное недоверие.       Возможно, будь они знакомы при других обстоятельствах, все сложилось бы иначе. Сокджин отряхнул от рук землю, с жалостью смотря на свои ногти, где скопилась земля, и поднялся на ноги. Все равно, сидеть здесь бесполезно, надо что-то решать, да поскорее.       — Так что, где Хосок? — Сокджин отряхнул от свободных молочных штанов остатки пыли и огляделся: возможно, Хосок еще на мельнице, и раз он не спешит, значит, он что-то нашел.       «Ну или споткнулся и убился», — невесело добавил Сокджин, ведомый охотником по проложенной песчаной тропе средь поля к мельнице, чьи лопасти стали крутиться медленней.       — Вы знакомы с Юнги?       Вопрос от Намджуна был таким же неожиданным, как и камень, лежащий на дороге, о который Сокджин неуклюже споткнулся. «Кто еще здесь убьется…», — передразнил себя травник, глядя на покарябанный носок сапога.       — Мы с ним хорошие знакомые, — ответил маг, равняясь с Намджуном, подходя к мельнице, — он мастер на все руки, да и я не лыком шит, нашли общие интересы и общение завертелось.       — При встрече с тобой, я почему-то так и подумал, — по-доброму усмехнулся охотник, поглядывая в сторону Сокджина, что сложив руки на груди, вышагивал ровной походкой.       Как-то не вписывается он в этот пейзаж. Мысль эта не обидная, а наоборот, говорящая о том, что Сокджину подошла бы более богатая и изящная жизнь средь красивых камней и белого золота. Из него вышел бы очень красивый и харизматичный аристократ, о чем говорила даже его походка в поле колосьев.       Намджун почему-то думал об этом, представляя, какого бы травнику жилось в Столице. И как скоро бы его сердце почернело от чванства и алчности. Хотя, как бы банально не звучало, охотнику казалось, что Сокджин далек от мирских сует и ему и здесь отлично живется. Дом у него большой, красивый и уютный, брат рядом с ним, да и работа есть.       Хотелось бы поддерживать с ним общение и после дела, хоть немного, да и съездить на простую мужскую рыбалку. Хоть по Сокджину и не скажешь, но Намджун уверен, что тому понравилась бы эта мысль.       — И почему же?       — Да похожи вы с ним, — Намджун остановился у мельницы и присел на каменный сдвиг неподалёку от ее лопастей, которые, казалось, уже насовсем прекратили движение.       Сокджин улыбнулся, внутренне не одобряя такое сравнение. В каком месте, он похож на сварливого Мин Юнги? В отличие от него у Сокджина хотя бы есть понятие совести, которой у мастера всё-таки нет. Вечно ворчливый и сонный, недовольный и кряхтящий о жизни «старик», которому лишь на вид двадцать четыре года, а в душе все семьдесят. Быть похожим на него скорее оскорбление, чем комплемент, хотя откуда Намджун знает.       Солнце уже шло на убыль, но жарить не переставало. Жара спадет ближе к шести вечера, а до них еще больше трех часов, так что Сокджин лишь оттянул хлопчатую рубаху и расстегнул на пару пуговиц сверху. Все равно стесняться некого.       То ли дело Намджун, с ног до головы запечатанный в черные балахоны, в которых, по его же словам, очень удобно. Но по стекающему со лба поту можно было понять, что слова, сказанные ранее, лишь отговорка. Впрочем, это не его дело, больше его волновал исчезнувший Чон, который слишком долго возился.       — Может, пойти за ним? — Сокджин уже было направился к зданию, как хлюпенькая дверь с треском падает наземь, разламываясь на щепки и являя миру Хосока, с ног до головы измазанного в чём-то белом. Помяни дьявола, он и появится.       — Ты чего весь… в муке? — Намджун слез с небольшого камня, подходя к другу и прикладывая руки к вискам, — Куда ты опять вляпался?       — Да там пол прогнивший весь, — начал Хосок белыми от муки губами, кашляя и отряхиваясь, поднимая снопы пыли и белесого порошка, от чего Сокджин и Намджун предусмотрительно отошли на небольшое расстояние, — Я забрался на небольшой мостик, а под ним был котлован с мукой, вот он и не выдержал меня. Пока выбирался оттуда, чуть не задохнулся. Там все в ней, а еще и в паутине, которую я собрал собой, пока падал.       Намджун недовольно покачал головой, раздраженно топая ногой. И как всегда, Хосок не может без приключения на свою филейную часть тела. Как жаль.       — Зато я нашел вот это, — Хосок порылся в кармане мантии, и, вытряхнув из него сначала муку с грязью, достал оттуда нечто блеснувшее на солнце.       Подвеска.       Красивый кулон цвета индиго переливался на солнце, покачиваясь на черной цепочке. Он был овальной формы с красивыми обрамленными краями обсидианового цвета, а позади, на обратной стороне, выгравированные инициалы — K.T.       Сокджин, внимательно рассматривавший кулон выглядел озадаченным, вертя его в руках. Красивый, безусловно, но навряд ли кто-то из местных потерял его здесь — выглядит слишком роскошно для деревенских жителей.       — Приличная вещица, — отметил Чон, отряхивая волосы от муки, — За такую побрякушку в Столице состояние бы отдали.       — Но чья она? — скорее задавая себе вопрос, задумчиво проговорил травник, касаясь пальцами самого камня. Холодный… и чем-то смутно знакомый.       — Носи его пока у себя, Сокджин, — Намджун оглядел камень из-за плеча травника, и, стоило тому повернуться, как их взгляды встретились, — Он подойдёт тебе.       И не дожидаясь от травника вразумительного ответа, Намджун забрал кулон из его податливых пальцев и перекинув через голову того, опустил тяжелый камень на грудь Сокджина, управляясь с застежкой позади.       Холодные, но мягкие пальцы Намджуна коснулись молочной кожи мага, и от шеи до ног пробежались мурашки, посылая волну напряжения и одновременно удовольствия. Застегнув кулон, Намджун огладил пальцами цепочку и отошел от травника.       — Как я и сказал, выглядит волшебно.       Сокджин перестал понимать, в какой момент он стал так восприимчив к простым комплиментам, которые он слышал чуть ли не каждый день. Из уст Намджуна их хотелось слушать чуть больше, чем из всех остальных. Совсем капельку.       Хосок, наблюдающий за всей этой картиной, выпучил глаза и приподнял брови, стараясь не подавиться подкатившей к горлу слюной. Видеть такое для него было чем-то странным и до боли непривычным. Хосоку стало непривычно и он неловко кашлянул в кулак, прерывая странные гляделки Намджуна и Сокджина.       — Я прошу прощения, но наглядеться друг на друга вы сможете позже, а пока можно мы пойдем домой? — он показал руками на себя, намекая на то, что весь в муке он чувствует себя некомфортно.       Сокджин словно очнулся и покивал головой, давая согласие: хватит с них на сегодня, и так узнали больше, чем нужно.       — Я… должен оповестить жителей об этом, — Сокджин дернул головой в направлении пропасти и, махнув рукой, направился в центр поселения, легко ступая по дороге.       — Иди за ним, — коротко сказал Хосок, глядя за взглядом друга, который провожал силуэт травника странным взглядом, — Я домой отправлюсь в одиночку, дождусь вас.       Намджун, до этого смотревший Сокджину вслед, выгнул бровь, посмотрев на Хосока, что уже толкал его по направлению к травнику.       — Ты уверен?       — Иди уже, — раздраженно выдохнул Чон, видя, как оживился Намджун. Не прошло и секунды, как того и след простыл, а Хосок лишь недовольно выдохнул, делая у себя пометку в голове о серьезном разговоре с другом.

***

      Сокджин с трудом открыл дрожащими от усталости руками входную дверь, что вела прямо из ада, а если точнее, из здания, где проходили собрания. Здесь обсуждалось все, что произошло за последний месяц в поселении и здесь же обсуждали идеи по улучшению местности.       Сокджин, местный холостяк и холодный принц, слегка не вписывался в сегодняшнее собрание, на котором сидел уже и сам старик Чхве, который оказывается, вернулся с ярмарки. На голове травника царил бедлам и обычно красиво уложенные волосы гнездом вились на голове, пока дикий взгляд не метался от одного лица к другому.       Он успел всех знатно испугать и навести шума, объясняя ситуацию, пока местные старожилы косились на него как на умалишённого, перешептываясь между собой.       Тем не менее, его послушали, как не самого последнего человека в поселении и всей гурьбой собрание покинуло здание, направляясь к полям, чтобы оценить масштабы проблемы. Сокджина решили не брать с собой и если это правда, то им в любом случае придется разбираться самим.       Травник вдохнул чистый воздух, выйдя из душного помещения, и хлопнувшая дверь позади него уже не так напрягала, как тот факт, что проблему нужно как-то решать, но как? Идей совсем не было. Джин зачесал растрепавшиеся волосы на голове рукой, путая в потных и грязных прядях пальцы — купальня сегодня необходима, как бальзам на душу.       И кивнув самому себе, он уже собрался было спускаться по ступеням вниз, как заприметил невдалеке темное пятно, смутно знакомое. Оно неумолимо приближалось, и Сокджин уже отчетливо видел в пятне Намджуна, который расслабленно, но в то же время и быстро шел по улице, направляясь прямо к нему.       — Намджун? А где Хосок? — маг уже спустился по лестнице и остановился аккурат напротив охотника, который сунул руки в карманы мантии, выглядя уставшим, но достаточно расслабленным.       — Он отправился домой, а я хотел узнать, все ли хорошо, — Намджун улыбнулся уголком губ, оглядывая здание позади Сокджина: невысокое, буквально двухэтажное, полностью из белого камня грязного цвета и большие окна-арки, — Это здание Совета?       Сокджин поморщился, оглядываясь позади себя, и иронично выгнул бровь.       — А что, так похоже? — улыбнулся Сокджин, — у вас в Столице это было бы зданием, где складируют мусор, а у нас это своеобразная община, где каждый имеет право на свой вклад в развитие Винеши.       Намджун хмыкнул, одаривая здание скептическим взглядом, и все же отошёл от него, направляясь точно за Сокджином, который уже хотел вернуться домой и принять ванну. Но перед этим…       — Я зайду на рынок, хотел сегодня овощное рагу приготовить, — задумчиво произнес травник, стараясь вспомнить, какие же овощи ему понадобятся, да и теперь о количестве нужно подумать, ведь сейчас их в доме четыре человека, — Можешь пока отправляться домой.       «Еще травы для отваров надо захватить и для плазмы тоже, иначе она выльется из банки. Надо ее чуть успокоить…» — Сокджин задумавшись, нашел в кармане кошелек, где звенели серебряные монеты.       — Я пойду с тобой, — голос Намджуна раздался почти рядом с ухом мага и тот готов поклясться, что почувствовал теплое дыхание на мочке. Он отпрянул чуть вперед, видя охотника, который непринужденно шёл за ним, оглядываясь.       «Вот бес!»       Казалось, что Намджуну нравилось напрягать Сокджина своими выходками и наблюдать за его реакцией. Травник лишь сжал губы, приводя себя в норму, внутренне успокаиваясь — нужно всегда держать себя в руках. Он поуверенней перехватил кошелек и направился на рынок, точно зная, что темная тень Намджуна безмолвно следует за ним.       Пройдя пару десятков метров, Сокджин и Намджун вышли на главную торговую дорогу, по бокам которой раскинулись шатры с продуктами и прилавки, полные товаров. У фермеров на них чего только не было: крупная спелая клубника, переливающаяся на солнце, черешня бордовых цветов, арбузы и дыни, да даже фрукты, привезенные с Восточных земель. Все это добро до безумия вкусно пахло, разнося по всему рынку аромат свежих ягод и фруктов.       Сокджин, уже успевший напускать слюни, подошел к старой женщине за спелой клубникой и вернулся к охотнику уже с бумажным пакетом, доверху наполненным ягодами.       Далее шли прилавки с ароматной зеленью и травами: розмарин, тимьян, кориандр, петрушка и укроп, все это было в больших количествах и сохраняло свежесть. Здесь тоже пришлось задержаться у торговца с сушеными цветами и приправами. Намджуну показалось, что травнику и правда доставляло удовольствие покупать и использовать все это, в то время, как охотнику всегда преподносили все готовое, если не считать время до вступления в военную академию. Но то время он почти не помнит, так что теперь с интересом поглядывал на Сокджина, который мило беседовал с женщинами и покупал всевозможные мелочи.       Его очарование и правда трогало людей, отчего некоторые женщины отдавали товар за бесплатно, восторгаясь одной лишь его улыбкой. И сейчас, не купив, а буквально получив баночку сушеных трав, Сокджин весело подошел к Намджуну, аккуратно кладя ее в бумажный пакет, который охотник терпеливо держал.       — Ты здесь пользуешься популярностью, — серьезно проговорил Намджун, глядя сверху вниз на травника, пересчитывающего монеты, и добавил, — Среди женщин.       Сокджина его слова не тронули и не удивили, от слова совсем.       — Не только среди женщин, — поправил маг, сжав в руке горсть монет и направляясь к отделу с овощами, где вкусно пахло свежестью.       — Серьезно?       Они остановились у прилавка с перцами и чесноком, который свисал с тканевой крыши большими кульками.       — Вполне, — Сокджин пожал плечами, — Здравствуйте, мне, пожалуйста, всего понемногу и чеснока пару штук, — он протянул монеты грузному мужчине, тот почесал бороду и забрав мелочь из рук травника, стал перекладывать все с полок.       Пока мужчина раскладывал по небольшим пакетам продукты, Намджун все же наклонился и тихо спросил, косясь на мужчину.       — Так что ты имел ввиду? Что и мужчины, такие как он, ухлестывают за тобой?       Травник на какой-то момент подвис, а после усмехнулся, принимая из рук продавца товар.       — Я бы так не сказал, просто… моя внешность, она нравится многим и в ней вся суть. Всем же нравятся красивые люди, понимаешь?       Намджун кивнул, помогая одной рукой укладывать травнику овощи в пакет. Красивым людям тоже тяжело живется, особенно, когда помимо твоей красоты никто не видит тебя настоящего. Охотник уверен, что у Сокджина много скелетов в шкафу, много беспокойств и много проблем.       Но от чего вдруг Намджуну захотелось помочь?