The rain is nice but... I-I don't really like getting wet

      Это была не шутка.       - Ч-что? - заикаясь, спросил удивленный и ужасно смущенный Киришима, чуть сжав бедную записку. - Ты шутишь?       - Стал бы я к тебе приходить, если же я просто шутил? - задал риторический вопрос Изуку, на которой даже ответа было и не нужно. - Слушай, я пришел к тебе не просто так. Можешь поговорить потом с Бакуго? - Эйджиро хотел было что-то сказать, но его перебили. - Я знаю, что вмешиваюсь и сую нос туда, куда бы не следовало, но я бы хотел, чтобы у вас все было хорошо, понимаешь?       - Может ты мне объяснишь все нормально? - вскипел Киришима. Почему-то разговор о Бакуго вывел его на эмоции, хотя раньше такое он наблюдал редко.       Все стало еще запутанней: Мидория говорил загадками и ничего не объяснял, отчего понять стебется он или нет было практически невозможно. И почему это ему нельзя сейчас поговорить с Кацуки? Что же такое произошло с парнем, что к нему сейчас лучше не подходить? Вопреки совету Изуку не лезть сейчас, Эйджиро огляделся и хотел уже было поспешить на помощь, но чужая рука остановила его. Протезник укоризненно глянул на него.       - Ему сейчас не до тебя, - покачал головой зеленоволосый, когда Киришима со злостью вырвал свое плечо из хватки. - Успокойся. Я не призываю бежать сейчас к нему: он не хочет кого-либо видеть, а если ты побежишь сейчас, то ты дашь понять, что я тебе обо всем рассказал. Я не хочу портить то спокойствие, что воцарилось недавно.       - Да, блять, просто расскажи мне все, что произошло, а я не буду лезть на рожон, - Эйджиро был уже взбешен. Он не понимал мотивов протезника, а это так все усложняло.       Что сложного в том, чтобы просто рассказать все, как есть, а не выедать всем мозг? Красноволосый этого искренне не понимал. Если что-то ужасное случилось с Кацуки, то лучше бы, наверно, идти сейчас и спасать в конце концов, а Мидория лишь время тянет.       Кулаки Киришимы невольно начали сжиматься и разжиматься. Изуку быстро глянул вниз, явно заметив изменения в настроении парня.       - Успокойся. Сейчас все расскажу тебе.       И он вправду начал свой рассказ, заставив Эйджиро успокоиться, затихнуть, а потом обомлеть от услышанного. В конце истории парень уже пытался спрятать покрасневшие уши и поставить на место отвисшую челюсть. То, что он только что услышал, однозначно, подвергло его в шок.       Мидория лишь хмыкнул и взмахнул рукой, будто что-то изображая.       - Теперь ты понял, почему я сказал не лезть? - проговорил он, кивнув в сторону, намекая идти за ним. Киришима последовал его примеру и пошагал за ним. - Поговори с ним, когда выдастся время. И лучше поскорей, а то он закопает себя вместе со своими "ебучими", как он говорит, чувствами.       - Я понял, - отозвался парень и, попрощавшись с протезником, пошел в свой класс, а там уже сел на свое место. Полностью ошеломленный и обескураженный.       Таким его встретила его компания друзей, тут же кинувшись к нему и пытаясь что-то разузнать.       - Ты чего такой побитый? - спросил Каминари, щелкая пальцами перед глазами Киришимы, взгляд которого был расфокусированным. Парень не отзывался, продолжая пялиться в пустоту, тем самым напугав бедного Денки. - Эй, очнись!       - Будто призрака увидел, - констатировал Серо и потряс красноволосого за плечи, пытаясь привести того в чувства. Опять безрезультатно. - Земля вызывает Киришиму Эйджиро, ответьте нам.       Пока мальчишки придумывали план по спасению Эйджиро, который на контакт явно выходить не хотел, к ним подбежала Мина с бутылкой воды. Она осмотрелась, выяснив обстановку и увидев проблему, тут же оттащила парней от Киришимы и подошла сама.       - Учитесь, как надо, - проговорила она и подняла одну из ладоней, тут же несильно щелкнув по носу парню.       Взгляд красноволосого тут сфокусировался на пальцах девушке, а потом уже на ее лице. Парень огляделся и непонимающе глянул на Ашидо, которая уже победно смотрела на парней. Те в свою очередь обиженно отвернулись от нее, потому что она смогла разбудить принца ото сна, а не они.       - А? Что? - спросил Эйджиро, во второй раз оглядев всех.       - Ты о чем там таком задумался? - Мина тотчас повернулась к нему.       - Я... - Киришима неловко почесал затылок, а потом потянулся к карману. - Прочитайте и поймете.       Он вытащил ту самую записку и отдал друзьям. Ханта вместе с Денки тоже подошли, чтобы наконец понять причину такого странного поведения красноволосого. Втроем они быстро пробежались глазами по тексту, а потом синхронно повернули головы к парню, который опять о чем-то задумался, смотря куда-то вбок.       - Кири, это письмо тебе предназначается? - тихо спросила девушка, усевшись на соседнее сидение к Эйджиро. Парни просто обступили его с другой стороны, образовав некий круг около парты.       - Угу. Еще как мне, - прошептал Киришима, со стуком уронив свою голову на столешницу, а там уже выругавшись.       - И какая она? Красивая? - подмигнул Серо, но тут же затих, увидев укоризненные взгляды всей компании. - Вы чего?       - Чувак, это ему парень написал, - прошептал на ухо ему Каминари, указав на фразы в письме. «Парень» и «подумал» - эти два слова уже ясно давали понять, что писала вовсе не девчонка.       - Оу...Вот это ты попал, - почесав щеку, Серо вдруг переменился в лице и удивленно глянул на друга, письмо которого они сейчас обсуждали. - Ха! А я думал, это позже случится. Значит, наврал немного.       - Ты о чем вообще? - Киришима повернул лицо к Ханте, но с парты так и не отлип.       - Это тебе тот блондинчик такую поэму написал? - улыбнулся хитро брюнет, отчего уши парня тут же раскраснелись, как и щеки. - Вижу, что угадал.       - Это тебе Бакуго это написал?! - синхронно выкрикнули Денки с Ашидо, но тут же затихли под укоризненными взглядами Эйджиро, Серо и, впрочем, всего класса. - Простите...       - И что ты будешь делать? - спросила восторженно Мина, когда все поутихло. - Ты ведь его любишь, так?       - Не знаю... - вздохнул красноволосый и вновь уткнулся носом в парту. - Откуда я могу знать?       - О Боже... - Каминари явно выглядел разочарованным. Поправив свои лимонные волосы, он склонился пониже и начал рассказывать. - Чувак, это ведь проще простого. Сейчас ты все поймешь. Когда ты видишь человека, в которого ты влюблен, то у тебя сердце ходуном ходит и выпрыгнуть из груди готово. А дыхание спирает, будто воздуха не хватает. Ты хочешь постоянно быть рядом, касаться его, оберегать и спасать от всех невзгод.       - А еще для тебя тот человеком становится чем-то важным в жизни. Будто той недостающей частью, которой так не хватало для счастья, понимаешь? - подхватила Мина, приобняв Денки за плечи.       - А еще ты хочешь поцеловать его, обнять, - продолжил Серо. - Ты хочешь, чтобы избранник был счастлив, а ты был с ним рядом. И если все это про тебя и про него, то ты влюблен.       Киришима задумался.       Сердце бешено стучит, а воздуха не хватает, когда Кацуки рядом? Спорно, конечно. Такого пока что не было. Наверно, было больше тепла, разливающегося по всему телу - от пят до макушки - когда Бакуго не ведет себя, как озлобленный пес, а показывает свою настоящую сторону себя.       Хочется ли быть рядом, касаться, оберегать? Вот здесь уже Эйджиро поспорить не может. Случаи с грозой тому подтверждение. Парень никогда не забудет тот день, когда впервые пригласил блондина к себе в гости. Тогда он и вправду по-настоящему испугался, когда оставил его одного в своей комнате, когда на улице громыхает молния. До сих пор, как воспоминания всплывают невольно в голове, хочется подойти к Кацуки и сильно его обнять, чтобы тот вообще никогда больше не боялся.       Стал ли Бакуго чем-то важным в жизни самого Киришимы? Однозначно. Этот парень, вечно злой и недовольный, вечно ворчащий и язвительный до жути, вписался в график Эйджиро и явно вылезать оттуда не собирался. Красноволосый всегда ждал его прихода, всегда надеялся, что они поболтают хоть еще чуть-чуть. И так продолжается уже давно.       Хотелось ли обнять? Да хоть сейчас Киришима был бы готов это сделать, если бы не школа и люди внутри нее.       А поцеловать?.. От картины, внезапно всплывшей в его голове, Эйджиро зарделся и тихо пискнул. Серо зашелся смехом.       - Все с тобой ясно, Мистер-я-не-знаю-влюбился-или-нет, - Ханта встал со своего места и похлопал по плечу друга. - Ответ очевиден, чувак. По уши влюбленный дурачок ты. Даже не отрицай. И как тебя вообще угораздило влюбиться в такого? - брюнет непонимающе покачал головой, но потом все же добавил. - Совет вам да любовь, в общем-то. Ему признаться ответно не забудь только, а то опять пищать начнешь и счастье свое потеряешь.       Закончив свою напутственную речь, парень удалился к себе за парту, оставив свою компанию в одиночестве.       - И что теперь будешь делать? - захлопал в ладоши Денки и улыбнулся. - Будешь признаваться?       - Да-да, мне тоже интересно! - воскликнула Мина, наконец отлипнув от плеча Каминари.       Киришима же просто решил снова зависнуть и уйти в прострацию, лишь бы не отвечать на их вопросы, ответы на которых не знал он сам.

***

      - Как так получилось? Как так, черт возьми, вышло?! - кричал Киришима на весь дом, ходя по гостиной туда-сюда.       Мать все равно была на своей работе, так что можно было выплеснуть все свои эмоции в крик.       - Да как я мог в него влюбиться?! И че мне теперь делать?!       Эйджиро не знал ответа на свой же вопрос, а пустота в доме лишь нагнетала, не давая на чем либо сосредоточиться. Дня три-четыре он не писал Кацуки, хотя тот вроде одно сообщение-то отправил. Смотреть, что именно парень ему написал, у красноволосого желания не было.       Все было слишком странно, слишком необычно. В первый день знакомства они же подрались и друг друга всей душой презирали: один - за то, что ему помешали отпиздить тупого одноклассника, а второй - за то, что его наказали за то, что он помешал первому. Они ведь даже толком то не разговаривали, да и тусовались вместе лишь из-за того, чтобы от грозы спастись. А потом все завертелось: посиделки вместе, те вкусные бутерброды от матери и торты от самого Бакуго, а еще и палочки барабанные с гитарой, и Чоу, которая постоянно теперь окупирует колени блондина, а они так гармонично смотрятся вместе, что Киришима только и может, что умиляться.       Чертова гроза, колбаса и записка, существование которой и будоражило сознание, и одновременно заставляло его ненавидеть ее.       Да, Киришима, как настоящий олух, по уши влюбился. Влюбился в то, как Кацуки стоит на своей цели и каким он выглядит воодушевленным, когда дело доходит до того, чего он любит делать. Влюбился в то, как забавно тот выглядит, когда не выглядит озлобленным на весь мир, а просто шуточно язвит, не пытаясь обидеть. Влюбился в то, как парень любит животных и ради них иногда снисходит на нежности. Влюбился в того, кто есть блондин на самом деле. Влюбился в настоящего Бакуго, который, почему-то, сам открылся ему.       И теперь Киришима просто не знал, куда ему деваться и что ему предпринять. С одной стороны, ему все казалось таким глупым и верилось во все с трудом. А что если это и вправду чья-то шутка? Что если кто-то написал записку, а Мидория принес ему и показал ради того, чтобы постебаться над тупым Эйджиро.       - Да это же абсурд, аргх, - возмутился красноволосый своим же мыслям.       А с другой... Если это правда, то что ему самому сделать? Как правильно подойти к Кацуки, чтобы не обидеть его ненароком чем-то? Это ведь почти невыполнимо, а от того и было так сложно.       Все было слишком сложно и запутанно. Слишком. И это просто выбешивало.       Хоть первый шаг и сделан - подросток осознал свои чувства - надо бы сделать еще несколько, чтобы не упасть в пропасть. Но как их сделать? Вопрос на миллион.       Подушка, оказавшаяся в руках парня, уже готова была отправиться в противоположную стену, но звонок во входную дверь остановил Киришиму от акта насилия над бедной подушкой. Тот все же положил ее на место и пошагал к двери, явно не настроенный к гостям.       - Открывай, дурень, я знаю, что ты дома! Я слышал шаги! - раздалось за дверью, заставив бедного парня подскочить.       Вот сейчас сердце и вправду готово было выскочить из груди, но не от любви, а от страха. Сопоставим факты: дома - кавардак, Бакуго - за дверью и знает, что хозяин находится здесь, а Киришима не разговаривал с ним пару дней и даже на его сообщение не ответил. «Мне пиздец», - констатировал Эйджиро, глубоко вдохнув и с улыбкой открыв дверь гостью.       - Какими судьбами? - спросил он, пытаясь своим телом прикрыть вид на гостиную, которая сейчас была не в самом лучшем состоянии.       - Ублюдок, ты мне четыре дня не писал и даже на сообщение не соизволил ответить, - тут же начал отчитывать его Кацуки, нахмурившись так, что даже морщинка на переносице выступила. - Объясняться будешь?       Вид взбешенного блондина не добавлял уверенности Киришиме, который, неловко размяв свои пальцы, пустился объясняться, как и его и попросили.       - Я был немного занят, прости, хах, - краем глаза Эйджиро заметил разодранные колени блондина, но решил для начала продолжить свою объяснительную. - За эти дни столько всего произошло, так что прости еще раз. Больше так не повторится, обещаю!       - Угу, - буркнул Кацуки и отвел взгляд.       Но, когда он опустил взгляд ниже, то смог лишь рот открыть от изумления. С коленей Бакуго стекали капельки крови, капая куда-то на землю, а он будто бы этого не замечал, сжимая в руках свой рюкзак. Не теряя ни секунды, Киришима схватил парня за запястье и рывком втащил в свой дом, закрыв за ним дверь.       - Снимай ботинки и иди на диван. Жди там, - голосом, не терпящим отказов, проговорил Эйджиро и направился в сторону кухни.       - Ты че делаешь?! - возмутился Кацуки, даже не наклонившись, чтобы снять свою обувь.       - Я сказал: снимай ботинки и иди на диван. Жди там и спорить даже не смей, - прокричал из кухни голос хозяина дома.       Бакуго, уже ничего не понимающий, послушно снял ботинки и прошагал к дивану, что находился в гостиной. Как только он вошел туда, то смог лишь только присвистнуть и усмехнуться: все подушки, кроме одной, лежали хаотично на полу, а рядом с ними разбросаны журналы, у некоторых из которых уже были боевые ранения в виде порванных страниц. Дешевый пластиковый стул был вообще откинут к стене и перевернут. Что творилось здесь - известно лишь Киришиме, который наконец вернулся с чем-то в руках, слегка улыбаясь. Блондин вспомнил, как мать в его детстве улыбалась также, с похожей нежностью в глазах, а руки ее заботливо трепали парня по голове. На секунду Бакуго завис, но почти сразу же опомнился, откинув ненужные воспоминания и спросив:       - Это че у тебя? - вскинул бровь Кацуки, усаживаясь на диванчик и стараясь ногами не наступить ни на что.       - Аптечка, - проговорил Эйджиро и кивнул на диван. - Ноги протяни.       - Зачем? - прищурился блондин, понимая, к чему ведет парень, но явно не имея желания это делать.       - Ты свои ноги видел? - возмутился красноволосый, окинув взглядом колени подростка. - Давай их сюда.       - Я не хочу тебе свои ноги давать! - ответно выкрикнул блондин.       - Или ты даешь их мне, и я их перебинтовываю, или же я обижаюсь на тебя, - вкрадчиво пояснил Эйджиро, по-детски надув губы, будто стараясь как-то повлиять на Кацуки, но тут же получил злорадный смешок.       Киришима не знает, что им движило в тот момент, как он это сказал. Просто с языка слетело, как у ребенка, которого обидел друг в песочнице. Тогда бы это точно сработало, также, как и фраза «я все маме расскажу», но уж точно не с 16-летним подростком. Может, это была некая надежда, что парень согласится, чтобы о нем позаботились, ведь они общались как-никак? Даже если это была она, то она тут же погибла и завяла, словно цветок, неблагоприятные условия для которого приводят к его гибели - тот самый смешок уже ясно дал понять, что ничего не выйдет: Бакуго смотрел на него с откровенным презрением, поджимая колени вместе, будто спрятав их, и взмахивая руками, отчего казалось, будто тот рюкзак, что он держал в руках, полетит в красноволосого.       - Напугал! Ха! - Кацуки скривился. - И че, ты думаешь мне не будет плевать? Ты кто такой вообще, чтобы я должен был подчиняться тебе и терпеть твои входки, м? Никто, ясно тебе? Так что делай, че хочешь, мне будет поебать.       С минуту помолчав, Киришима ответил. Только холодно и скупо, чем заставил засомневаться в своих словах Бакуго, взгляд которого тут же с презрительного сменился на удивленный.       - Как скажешь.       Два слова и все. Эйджиро не имел права делать что-то без согласия, поэтому просто кинул аптечку на диван рядом с блондином, заставив того дернуться, но на самого парня более не смотрел - не хотелось. Раз плевать, так плевать. Будет ли он тут еще перед ним распинаться, что-то делать. Ему же это не нужно, а самого Киришиму он же ненавидит. Красноволосый же просто в шутку сказал, что обидится, но теперь это переросло в реальность.       Стало больно от слов Кацуки. «Значит все же это была шутка», - в мыслях подметил красноволосый и пошел на кухню, усевшись там за стол и задумавшись.       Он же помочь хотел. Позаботиться, как сказала Мина. Почему Бакуго так с ним? Ведь он должен похожее чувствовать или нет? Или все эта любовь это чушь собачья и Киришима себе все напридумывал? Не исключено.       На что он надеялся, чертов идиот? С Кацуки ведь всегда сложно, а какие-то чувства не изменят в нем что-то. Парень глубоко вздохнул и подошел к холодильнику, заглянув туда и решив сменить грустные мысли на размышления о том, что же сейчас приготовить. Блондин сам уйдет, да и выгонять его самостоятельно у подростка не было. Да и не будет, наверно. Как он мог выгнать того, которого когда-то сам впустил сюда, давая некую поддержку?       Пару минут ничего не происходило: в гостиной стояла гробовая тишина, пока на кухне уже во всю шипело масло на сковородке да ножик стучал по доске, нарезая овощи на ней. Со школы парень ничего не ел, поэтому стоило бы что-нибудь приготовить, а потом заодно и прибраться бы, чтобы не оставлять комнату в таком плачевном состоянии к приходу матери. Киришима пару раз останавливался и прислушивался: ничего не слышалось, но дверь входная тоже не открывалась, так что, наверно, сидит там. Входить в гостиную подросток желание не имел, поэтому оставался на нейтральной территории, как он иногда ее называл, потому что именно здесь с матушкой - даже во время их ссоры - могли спокойно поговорить и помириться.       Прошло еще пару минут - раздались тихие шаги в сторону кухни и в дверях кто-то остановился. Эйджиро не поворачивал головы в ту сторону, продолжая увлеченно резать овощи. Краем глаза он замечал и чувствовал на себе изучающий взгляд парня, что терся в проеме, не решаясь подойти. Киришима молчал - молчал и Бакуго. Пока один готовил, другой просто смотрел и наблюдал за неловкими движениями рук, держащих нож. Красноволосый не умел хорошо готовить, а от того частенько что-нибудь да и не получалось.       - Можно я? - тихо спросил Кацуки, замечая, что парень вовсе сбился с ритма, начиная уже неровно нарезать.       Эйджиро, ничего не сказав и не посмотрев на подростка, отошел к плите, разогревая наггетсы на сковороде. Послышался плеск воды - Бакуго помыл руки и приступил к нарезке. Отточенные движения руки, равномерные постукивания ножа о доску, и в тарелку уже сыпятся овощи, ровно нарезанные и готовые к тому, чтобы их приготовили.       - Что ты будешь с ними делать? - спросил блондин, рассматривая эти самые овощи.       - Тушить буду. Мама любит их, - коротко и безэмоционально отвечает Киришима, все также не смотря на парня.       Масло потрескивалось, шипело и брызгалось. Бакуго взял крышку и накрыл ею наггетсы, пока Эйджиро забрал у него ту тарелку с овощами, высыпая все на другую сковородку, и выкрутил огонь на почти на максимум. Глаза Кацуки на лоб поползли.       - На средний огонь. Ты так все сожжешь к чертям собачьим, и будут у тебя горелые овощи вместо тушенных, - объяснил блондин, подбежав к плите, чтобы помочь горе-повару. Красноволосый лишь молча отошел, давая простор для Бакуго, и сел за стол, чтобы не мешать ему.       Для себя подметил, что колени Кацуки уже не кровоточат, но все равно не перебинтованы.       Чтобы не терять времени, Эйджиро, понаблюдав все же немного за работой шеф-повара, отправился в гостиную, начиная прибираться уже там. Сначала был поднят стул, а потом один за другим оказывались на журнальном столике журналы. Подушки тоже нашли свое законное место на диване, рядом с рюкзаком Бакуго. Его хозяин подошел почти сразу же, как Киришима закончил уборку, и оповестил о том, что все готово, попутно захватив свою сумку. Красноволосый хотел было уже пойти на кухню, нот его остановил голос блондина:       - Возьми.       В протянутой руке лежал небольшой контейнер, внутри которого, судя по всему, лежало какое-то угощение. Обычно в такой штучке парень приносил собственноручно приготовленные десерты, и этот раз не был исключением.       - Зачем? - спросил Киришима, не решаясь приблизиться к подростку. Впрочем за него это сделал сам Кацуки, сделав решительный шаг вперед и настойчиво протягивая контейнер.       - Я, блять, тебе это готовил. Только посмей не взять, - грозно проговорил Бакуго и прищурился.       - Это ты меня перед фактом поставил? - вскинул бровь парень, поглядывая то на угощение, то на блондина.       - Да. А ты взамен перебинтуешь мне ноги или че ты там хотел сделать, понял? - Кацуки гордо вздернул подбородок и выпрямился настолько, насколько ему это позволяло.       - Тебе же вроде плевать на меня, нет? - Киришима решил не поддаваться и выжидающе глядел на Бакуго, ожидая, что же он сделает, в то время как последний       То он ненавидит Эйджиро, открыто посылая, а то помогает, словно мамочка, да ведет себя, будто ребенок избалованный, которому что-то да не достает. Это всегда казалось странным, но сегодня было совершенно точно странным.       Они общались мало, по меркам самого Киришимы, но даже за то время, что они были приятелями или друзьями, парень все же понемногу начал понимать его.       Характер, недостаток нормального общения и чувство превосходства над другими не давали Бакуго с кем-то пообщаться - да он и сам этого не желал - и сейчас блондин просто не знал, как себя вести. Переступать через свою гордость и казаться тем, кем он не является, он никогда не станет, ведь для него важней быть самим собой, даже если он агрессивный и заносчивый. Красноволосый его принял таким, какой он есть, и менять его он не собирался.       Но сегодня, наверно, было обидно из-за того, что Кацуки не принял помощь да и гадостей наговорил, а потом, будто ни в чем не бывало, пошел помогать, да еще и хочет теперь, чтобы его заботу приняли, в то время как чужую он сам не принимает. Со стороны это казалось странным, и Киришима уверен, что парень это понимает, отчего и ведет себя как ребенок.       Сейчас как никогда хотелось услышать то, что думает об этом сам Кацуки.       Что происходило с Бакуго же в этот момент, лишь Богу известно, потому что столько эмоций лишь за пару секунд Киришима еще не видел. Выражение лица парня сменилось сначала на удивление, потом на злость, затем на презрение, а под конец уже на смирение. Глубоко выдохнув, блондин все же открыл рот.       - Мне не плевать, ясно, придурок? - выкрикнул Кацуки, все же сердито нахмурившись и звонко топнув ногой. - И ты мне не никто. Если бы таким был, я бы тебе готовить и помогать не стал, - парень на секунду задумался, наверно, осознав, насколько те слова "ванильно" звучали, оттого и продолжил. - Но ты меня все равно раздражаешь со своими тупыми выходками, чертов Дерьмоволосый.       Взгляд Киришимы вмиг потеплел, заставляя Бакуго на мгновение засмотреться. И почему этот ублюдок так нежен и заботлив? Ответа на свой вопрос блондин получил почти сразу же.       - Я рад, что тебе не наплевать, потому что ты мне тоже не никто, - ответил ему Эйджиро и кивнул в сторону дивана. - Так что? Может все же дашь мне тебя перебинтовать?       - Но ты должен сначала взять это! - возмутился Кацуки, протягивая контейнер, который красноволосый тут же унес на кухню, пока сам блондин усаживался поудобней на диване.       Почти тут же Бакуго смутился и уже пожалел, что дал себя перебинтовывать: как только руки Киришимы дотронулись до голени, заставив ноги блондина положить на свои колени, чтобы было удобней, то по позвоночнику последнего пробежался табун мурашек. Касания парня были нежными, почти невесомыми, отчего вызывали у Кацуки какие-то двойственные чувства: с одной стороны непривычно, а с другой... С другой до жути приятно, но расслабится подросток пока что не мог, потому что уж слишком неловкая была обстановка для него самого.       Эйджиро же в это время осмотрел боевые ранения и принялся обрабатывать их, легонько нажимая смоченной раствором ватой.       - Ты как умудрился вообще так колени содрать? - невзначай спросил красноволосый, не отрываясь от своего занятия.       - Упал, пока к тебе, ублюдку, бежал, - Кацуки отвел взгляд в сторону, стараясь не глядеть на парня, который был так погружен в свою работу, что и не замечал смущения блондина. Почему это так приятно, вопрошал у себя в мыслях он, пока Киришима перешел ко второму колену.       - И зачем ты бежал? - продолжал допрос Эйджиро и, заметив напряжение Бакуго, повернул лицо к нему. - Больно?       - Нет, - покачал головой парень, продолжая пялиться куда-то вбок.       - Тогда расслабься, не нервничай, - Киришима вернулся к своей работе, но за свою фразу тут же получил по макушке.       - Я. Не. Нервничаю, - выплевывая каждое слово, проговорил Кацуки, но красноволосый лишь потер ушибленное место и продолжил обрабатывать.       - Ага, я вижу, как ты спокоен, - прыснул он, заставляя парня распалиться еще сильней, что аж из ушей пар повалил. - Ха-ха, все-все, молчу.       Удивительно, но Бакуго все же слегка расслабился, наконец отдаваясь ощущениям, и, как мог, доверял чужим рукам, которые так нежно все делали, отчего хотелось плавиться.       Как только с обработкой было покончено, Киришима принялся перебинтовывать колени, аккуратно приподнимая ножки Кацуки и заматывая поврежденные места чистыми белоснежными бинтами.       - Ты так и не ответил на вопрос, - проговорил тихо Эйджиро. - Зачем все же ты бежал?       - Тц, - цокнул Кацуки и замолчал на пару мгновений, раздумывая, что же ответить ему. - Ты мне, блять, четыре дня не писал и на сообщение мое не ответил, хотя до этого каждый день от тебя сообщений по сто приходит. Вот сиди мне и думай, что с тобой, придурком, произошло?       Киришима не отвечал, заканчивая свое занятие, и по его лицу невозможно было угадать, о чем сейчас он думает. Блондин даже сначала задумался, что он такого сказал и не ерунду ли какую-то, раз парень ему отвечать не хочет. Они молчали ровно до того момента, как Эйджиро не откусил лишний хвост бинта и не отпустил чужие ноги. Он внимательно посмотрел на блондина, который в свою очередь глянул в ответ.       - Ты волновался за меня? - единственное, что спросил красноволосый, с надеждой рассматривая чужое лицо, заставляя Бакуго неловко отвести взгляд и упереться им в свои же колени.       - Может быть, - неопределенно ответил тот, но уши все равно выдали с потрохами, с каждой секундой краснея все сильней.       Пара мгновений молчания снова заставили Кацуки чувствовать себя неловко, отчего он сложил руки на груди, будто пытаясь отчего-то защититься, и голову не поворачивал к парню. Повезло, что продолжалось это недолго.       - Можно тебя обнять? - раздался неожиданный вопрос из уст Киришимы, и блондин резко глянул на него и вскинул бровь вверх.       Эйджиро никогда не задавал такого вопроса, чем еще больше смутил Бакуго, который вовсе такого не ожидал: чаще всего он просто лез вопреки желаниям блондина и сгребал в охапку, либо же так благодаря, либо же просто по привычке, как делал со своими дружками. Но сейчас все было по-другому. Более интимно что-ли, и оттого приятно.       Сам того не заметив, Кацуки слегка кивнул, и Киришима вскочил с места тут же подлетел к нему, уткнувшись в чужую грудь и сомкнув руки где-то за спиной парня. Блондин пару раз поморгал, а потом глянул вниз: Эйджиро сидел на коленях перед диваном, устроив свою голову на блондине и сжимая его крепко-крепко.       - Спасибо тебе за все, - прошептал красноволосый куда-то в свитшот Бакуго, что было почти не слышно его голоса, но парень все равно все услышал.       Вместо ответа блондин просто положил свои ладони на плечи Киришимы и попытался приобнять, хотя до этого никогда и никого не обнимал. Получилось, наверно, криво и неумело, но парней это сейчас не волновало. Они наслаждались теплом друг друга, слушая чужое дыхание, а кто-то и сердцебиение другого. Кацуки терялся в своих же ощущениях: так приятно, но в тоже время это было будто неправильно. Будто Эйджиро не должен был обнимать другого парня, который даже не может ответить ему нормально. Природу этого красноволосого придурка он понять пока что так и не смог: она была слишком сложна и непонятна. Все шарахаются от Бакуго, ненавидят и презирают, а тут...       Киришима его принимает, но это будто бы неправильно. Будто кроме ненависти ничего и быть не может.       - Я хотел с тобой кое о чем поговорить, - вывел Кацуки из размышлений голос Эйджиро, хозяин которого оторвался от чужой груди и посмотрел вверх, прямо в глаза блондина. - Я тут нашел кое-что и хотел бы ответить на это.       Киришима почувствовал, как учащается сердцебиение Бакуго, а в глазах мелькает испуг, который парень тут же пытается подавить. Когда красноволосый потянулся к своему карману и достал смятую записку, страх Кацуки уже скрыть не мог.       - Это же твое, да? - спросил Эйджиро, отдавая бумажку в руки блондину. Тот быстро пробежался глазами по тексту и зажмурился. Замолчал.       - Я пошел, - коротко сказал Бакуго и попытался встать, но чужие руки не позволили ему сдвинуться и уйти. - Какого хера?       Кацуки начал вырывать, но все было без толку - Киришима крепко держал его и прижимал к себе.       - Постой! Послушай! - воскликнул наконец тот, пытаясь хоть как-то усмирить взбесившегося Кацуки. - Я правда хочу кое-что сказать, сядь обратно, прошу. Я не хочу с тобой больше ссориться, но и оставить это не могу.       С минуту ничего не происходило, а блондин так и продолжал стоять на месте. Эйджиро было подумал, что он не сдастся, хотя было очень важно сейчас поговорить, пока выдалась отличная возможность, но вопреки опасениям, лишь немного успокоившись, он опустился на место, но на красноволосого так и не смотрел.       - Послушай, - начал свой рассказ Киришима, внимательно глядя на парня, и принялся поглаживать пальцами чужую спину в попытке успокоить. - Если я правильно понял, то я бы хотел сказать кое-что. Первая наша встреча была ужасной, ха-ха, но я рад, что хоть и так, но все же познакомился с тобой. Сначала ты казался мне каким-то гремлином, который совершенно не умеет улыбаться, - Эйджиро прыснул, заставив тем самым Бакуго оскалиться и злобно зыркнуть на него, - но это оказалось неправдой. Знаешь, в первую нашу встречу ты мне совершенно не понравился, но то, что я узнал, когда ты открылся мне, поразило меня. Если не заострять внимания на твою ненависть к Мидории, то ты просто лучший. Бесподобный, правда. И я это говорю не от того, чтобы тебя задобрить - я так и считаю. Что-то я заговорился, - осек себя парень и со всей своей природной нежностью посмотрел прямо в чужие глаза. - Ты мне нравишься, Кацуки. Такой, какой ты есть. Со всеми своими недостатками.       Внезапно Киришима сильно-сильно покраснел, что чуть не слился со своими волосами, и единственный выход из этой ситуации, что он нашел, был уткнуться в чужую грудь и спрятаться в розовом свитшоте блондина.       - Почему так сложно признаваться? - прогудел Эйджиро, не желая поднимать свой взгляд. - Надеюсь, я правильно все понял, иначе я буду выглядеть полным болваном.       Слушая быстрое сердцебиение Кацуки, красноволосый думал о том, что надо будет сделать еще и бутерброды с колбасой для парня. Такие внезапные мысли, наверно, просто помогали успокоить свое же сбитое дыхание и бешено колотящееся сердце.       - Блять, - единственное слово, что выдал Бакуго спустя пару минут молчания. Киришима поднял свой взгляд, тут же встретившись с багровым лицом парня. Последний тут же схватил его голову и ткнул обратно, только уже куда-то в живот. - Не смей на меня смотреть сейчас, ублюдок!       - Ха-ха, хорошо-хорошо, - тут же сдался Эйджиро, подмечая для себя, что блондин все же выглядел мило.       - Черт возьми! - вновь выругался Кацуки, уложив свою голову на чужую макушку, тем самым заставив красноволосого оставаться прижатым к Кацуки и не позволяя сбежать куда-либо. Киришима, впрочем, не сопротивлялся, лишь покрепче сжимая в объятиях парня. От свитшота исходил какой-то ягодный аромат.       - Значит я все же болван? - проговорил Эйджиро в грудь подростка, тут же услышав сверху шумный вздох.       - Да ты по жизни болван, - прошипел беззлобно Бакуго и зарылся пальцами в чужие волосы, перебирая пряди между пальцев. - Хоть на минуту заткнись и дай мне подумать.       И красноволосый и вправду замолчал, давая время блондину, чтобы успокоиться и, как тот сказал, подумать. Киришима прислушивался к мерному дыханию сверху, стараясь самому дышать тише, и раздумывал над тем, как бы успокоить бешено колотящееся сердце. Он просто надеялся, что это не окажется шуткой, что Мидория не наврал тогда, и все, что он сказала сейчас не разобьется сквозь стену непонимания. Это было бы жутко больно. Эйджиро заметно нервничал, а время будто бы специально замедлило ход, и минуты тянулись медленно.       Внезапный поцелуй в макушку заставил Киришиму невольно вздрогнуть и поднять голову вверх, наплевав на предупреждение не смотреть не смотреть на смущенного Кацуки, которым таковым оставался до сих пор. Последний закрыл лицо предплечьем, не желая смущаться еще больше, так как щеки и без того жарким огнем горели.       Впрочем, Эйджиро был не лучше.       - Ты бесподобен, - влюбленно прошептал с придыханием красноволосый, не зная совершенно, что и сказать ему сейчас.       - Тц, - цокнул Бакуго, внимательно рассматривая лицо, что держал в своих ладонях, и поглаживая большими пальцами чужие скулы. Киришима же просто подставлялся под ласки, попутно проводя ладонями по чужой спине, чтобы блондин не сильно нервничал.       - Не плачь, пожалуйста, более из-за ерунды, - все еще шепотом выговорил Эйджиро, уложив подбородок на чужую грудь и блаженно закрыв глаза, когда остальные пальцы Кацуки начали массировать кожу головы. Наслаждение долго не продлилось, так как парень тут же прекратил, застыв на месте и удивленно взглянул на красноволосого.       - Че? - вскинул бровь в недоумении Бакуго. В глазах его мелькнуло раздаражение.       - Я слышал, как ты... - Киришима остановился, раздумывая над словами. Надо было сказать так, чтобы не выставить Мидорию доносчиком. - Как ты плакал совсем недавно. Отчего ты так? Тебя что-то огорчило?       - Не разговаривай со мной как с ребенком, - блондин недовольно щелкнул по носу подростка и глубоко вздохнул, устало потерев переносицу. - Забудь о том, что ты слышал, и не спрашивай меня об этом. Это не важно уже.       - Важно, - возразил Эйджиро. - Я не хочу, чтобы были недосказанности. Ну... То есть я...       Лимит слов Киришимы на сегодня был исчерпан, потому что под конец замялся и не имел понятия, что бы ему еще сказать сейчас, чтобы убедить парня в том, что ему это действительно важно знать, отчего же все это произошло. Кацуки же, с минуту подождав, закрыл ладонь чужой рот. Видно, ему надоело слушать, как мямлит парень.       - Все, замолчи. Я понял, - проговорил Бакуго и, как только Эйджиро затих, тут же убрал руку. Блондин потрепал чужие волосы и забавно сморщил нос, хоть по глазам было заметно, что ему совершенно не хочется ничего рассказывать. - Какой же ты надоедливый, Дерьмоволосый. Я просто устал, ясно? От чувств и от того, что я вообще представления не имел, что мне с ними делать. Доволен?       Половину рассказа Кацуки промямлил и явно половину правды вовсе опустил, так как причин скорее всего было больше. Ну, либо же эти причины были иные. Более глобальные, чем обычная усталость. Парень поведал лишь частичку того, отчего произошла вся эта ситуация.       По словам Мидории, который на тот момент кое-что исследовал, услышал в кабинке мужского туалета чей-то плач. Поначалу он не обратил внимания, взглядом обнаружив одну вещичку - это была та самая записка, лежавшая смятая около мусорного ведра, но тут раздался всхлип и голос, хозяина которого Изуку тут же признал, поспешив на помощь. Как понял Киришима, так протезник смог немного поговорить с блондином, который рассказал ему о ненависти других к себе, о своих чувствах. В конце он даже наладил отношения между ними.       И вот почему Мидория сказал, пока что не подходить к Бакуго - тот не подпустил бы к себе Эйджиро, поняв, что Изуку, которому только он доверился, сдал его с потрохами и выложил всю правду красноволосому. Он бы даже говорить не стал, потому что был не в том расположении духа.       - Да, вполне, - кивнул Киришима, посильнее обняв парня.       Так они и сидели, наслаждаясь тишиной и теплом друг друга, но на душе Эйджиро все равно лег камень.

***

      - Эй, отдай сыр! - кричал Бакуго, пытаясь выхватить из рук надоедливого парня ломтик сыра, который тот успел украсть, пока блондин отвернулся. - Я сказал, отдай чертов сыр, придурок!       - Неа! - в перерывах между смехом дразнил бойфренда Киришима, бегая вокруг кухонного стола. - Не отдам его! Он теперь, ха-ха, мой!       Мать Эйджиро уехала на пять дней в командировку, оставив подростка одного дома и наказав не обижать бедного Кацуки, если тот все же придет. Киришима-старшая совершенно недавно узнала о том, что ее сын и тот самый мальчишка, с которым он подрался в первую их встречу, завели отношения и встречаются уже как месяца четыре. Что-то против она не сказала, лишь шутливо присвистнув, заставив тем самым смутиться парней, что стояли прямо перед ней и без того красные. Впрочем, женщина никогда не отличалась какой-то ненавистью к такому виду любви между людьми и была рада, что ее мальчик нашел того, кого любил.       Может, она специально уехала, оставив голубков ворковать наедине, но Киришима точно не знал, хоть и хитрый взгляд ее напоследок казался слегка подозрительным.       И сейчас они делали бутерброды себе на вечер. Точнее, готовил Кацуки, а Эйджиро лишь пытался развеселить и поднять настроение своему парню, а то он какой-то нервный сегодня, как думал красноволосый.       - Блять, последний раз предупреждаю: сыр отдай, паскуда! - прикрикнул Бакуго, все еще предпринимая попытки догнать избранника, но тактика бега вокруг стола сделала свое - у блондина ничего не получалось, а на ломтике сыра уже красовались следы от клыков. - Не смей его жрать!       - Почему это? - Киришима надломил кусочек и протянул перед рассерженным парнем. Ладонь Кацуки пролетела близко к этому кусочку, но Эйджиро, надразнившись, закинул его себе в рот, оставив Бакуго ни с чем. - Мы зе ефо фсе рафн... - красноволосый перестал болтать с набитым ртом и замолкнул в попытке прожевать. - Мы же его все равно есть будем.       Бакуго похоже надоело играть в кошки-мышки, потому что он сделал обманный маневр: метнулся в одну сторону, и когда его парень клюнул на наживку и помчался в противоположную, то тут же попал в цепкие лапки "кошки". Кацуки тут же отобрал часть ломтика сыра, что смогла все же выжить, и злобно зыркнул на избранника, который стыдливо отводил взгляд, хоть на лице и играла ухмылка.       - Потому что мы не сейчас будем есть, а когда будем смотреть то, что хотели, - блондин щелкнул парня по носу в качестве наказания и, чтобы это самое наказание было все же достойным, съел остаток сыра. - Ублюдок, блять. Сказал же подождать. Это че, так сложно?       - Да, я есть хочу, - по-детски надул губы Киришима и скрестил руки на груди, обиженно глядя на избранника. - Тебе жалко, что ли?       - Аргх, так ты ведь съешь сейчас все, а потом хер че останется, - Бакуго подошел к столу, продолжая делать бутерброды. - А потом че мы есть будем?       - А потом я бы съел тебя, гр-р-р-р, - Эйджиро подскочил к парню и, игриво схватив того за талию, уткнулся носом в шею, потираясь им о кожу и изображая рычание зверя, тем самым имитируя укусы.       Кацуки, который до жути боялся щекотки, тут же начал заливисто смеяться и попытался оттолкнуть подростка от себя, но тот будто специально держал крепко.       - А-ха-ха, прекра-аха-ти! - смеялся Бакуго, начиная брыкаться. Киришима тут же прекратил щекотить бойфренда, но руки с талии не убрал, покрепче обняв парня. Блондин осуждающе посмотрел на красноволосого и проговорил. - Придурок...       - Поцелуй! - будто не услышав оскорбления, воскликнул Эйджиро и, приблизившись к лицу подростка, надул губы, ожидающе глядя в чужие алые глаза.       - И за что? За то, что ты сыр украл или меня "съесть" хотел? - Кацуки прищурился и нехотя опустил голову, продолжая заниматься готовкой и игнорировать просящего красноволосого, но взгляд его все равно изредка останавливался на губах Киришимы.       - Но ты же еще здесь и не съеден, и я один кусочек всего лишь забрал, а поцелуй я хочу просто так, - протараторил Эйджиро и вновь надул губы, все еще ожидая заслуженного поцелуя.       Бакуго пытался игнорировать, желая поскорее закончить с бутербродами, но настойчивости красноволосого не было границ, и блондин все же сдался, звонко цокнув. Коротко чмокнув парня, он отвернулся и наконец вернулся к последнему бутерброду, положив на него ломтик колбасы, как финальный штрих. Эйджиро же явно остался недоволен таким раскладом.       - Этого мало! - возмутился он и положил еще один кусок на хлеб, заставив тем самым обратить внимание Кацуки на себя. Последний хотел уже было что-то возразить насчет такого количества колбасы, повернул голову к парню, но вместе этого столкнулся с чужими губами, которые просто прижались к его.       Киришима никогда не действовал вопреки желаниям Бакуго, но иногда направлял в нужное русло, все равно оставляя право выбора за блондином. И сейчас он тоже ждал: ответит ли парень на поцелуй или же скажет, что ему нужно еще что-то сделать. Бакуго любил в нем это: этот подросток не отбирал свободу, а наоборот прислушивался к нему. Иногда, конечно, это может до чертиков и бесило, так как в какие-то моменты Эйджиро мог быть и понастойчивей, но тогда это был бы не обо-всем-заботяйщийся-Киришима.       Кацуки повернулся всем телом к парню и, уложив руки на его плечи, поцеловал в ответ. Он чувствовал, как красноволосый улыбается сейчас, пальцами вырисовывая какие-то узоры на чужой спине. Бакуго же в свою очередь мял в ладонях ткань домашней футболки парня, плавясь от нежный касаний к своей пояснице. Это заставляло слегка прогибаться в пояснице, подставляясь под чужие пальцы и намекая, что нужно гораздо больше, чем обычные поглаживания.       Киришима убрал одну из ладоней и положил ее на чужой подбородок, чуть надавив, чтобы парень открыл рот. Блондин подчинился и разомкнул челюсти, позволяя чужому языку проскользнуть в свой рот. В кухне становилось все горячей: воздух становился осязаемым и раскаленным, и дышать становилось все сложней. Эйджиро сплел свой язык с чужим, посасывая его кончик. Парень исследовал кромку зубов блондина, нёбо, все никак не желая отрывать от столь соблазнительных пухлых губ, которые будто магнит тянули к себе.       Кацуки внезапно оторвался от лица Киришимы и заглянул в его глаза, которые сейчас смотрели так томно, но в тоже время по-детстки влюбленно. Над одним из век красовался еле заметный шрамик, к которому Бакуго прильнул губами - нежно и со всей своей любовью, как мог. Красноволосый же лишь тихо хихикнул, чуть наклонился, ладонями обхватив чужие бедра, и поднял блондина над землей.       - Может снова меня поцелуешь? - прошептал Эйджиро, смотря снизу-вверх на парня, что он держал в своих руках. Кацуки отказываться не стал.       И вновь жарко, вновь сбитое и шумное дыхание. Причмокивания слышались так отчетливо, что оба от таких звуков зарделись, но от друг друга не отрывались, продолжая целоваться так страстно, будто от этого их жизнь сейчас зависела. Киришима таял лишь от ощущения того, как язык Бакуго оплетал его собственный, как ноги избранника обхватывали его талию и как блондин поглаживал пальцами шею, разминая и массируя ее. Ох черт, как же это было все же приятно, думали они, стоя посреди кухни. Сколько времени прошло перед тем, как один из них подал голос, они точно не знали, но ощущение того, что хотелось гораздо больше, с каждой секундой росло и терпеть вскоре стало невозможно.       - На диван? - спросил Эйджиро, на мгновение оторвавшись от вишневых губ и глянув в алые глаза, что смотрели в ответ из-под томно прикрытых ресниц.       - Угу. И рюкзак захвати мой захвати, - протараторил Кацуки и вновь уткнулся поцелуем, пальцами перебирая и оттягивая пряди крашенных волос. Они были жестковаты из-за того, что как только те отрастали, Киришима их губил краской, но блондин все равно любил их. Любил трогать и "мять" в ладонях, когда дело приобретало более интимный и сексуальный оборот.       По поводу рюкзака красноволосый вопросов задавать не стал - все же рот был занят более интересным занятием - и с Бакуго на руках медленным шагом последовал в гостиную, туда, аккуратно положив парня на тот самый диван. Оторваться от блондина все же пришлось - Эйджиро быстро сбегал обратно на второй этаж, притащив оттуда рюкзак своего бойфренда. Юноша хотел было положить его около журнального столика, но Кацуки его остановил.       - Открой мелкий кармашек, - прошептал он, коротко махнув ладонью, указывая на тот самый заветный кармашек.       Киришима непонимающе поглядел на блондина, но уверенный - хоть и смущенный - взгляд Кацуки заставил его приступить к действию. Красноволосый расстегнул молнию и засунул руку внутрь, вытаскивая оттуда смазку вместе с презервативами. Недоумению Эйджиро теперь не было предела, а щеки Бакуго багрели в геометрической прогрессии.       - Ты... Т-ты хочешь, чтобы м-мы... - неловко заикаясь, начал говорить Киришима, но юноша его тут же перебил.       - Да, хочу. Будто ты не хочешь, - голос Кацуки был тверд и спокоен, как никогда, хоть эта сдержанность совершенно не сочеталась с поистине алым лицом парня. Юноша тут же стянул с себя свой свитшот, отбросив его куда-то в угол и с вызовом глянул на своего избранника.       Эйджиро не стал отвечать. Он медленно подошел к дивану, забравшись на него с ногами, и, нависнув над блондином, внимательно посмотрел тому в глаза, будто ища ответы на свои не озвученные вопросы. Будто бы выискивая немое согласие на те действия, что последуют после. Будто бы слов Бакуго все же было недостаточно. И последний это заметил: он потянулся ладонью к чужому лицу, убрав выбившуюся прядей за ухо, и улыбнулся уголками рта, нежно глянув в ответ и слегка кивнув. Красноволосому было достаточно этого: он поцеловал парня в лоб, благодаря за все, что словами выразить не мог.       У Кацуки кружилась голова: Киришима согласился сделать то, о чем они практически никогда не заговаривали, и сейчас его мозолистые ладони почти невесомо касаются каждой клеточки тела, нежно и боясь как-то навредить. Они медленно гладят кожу, будоража сознание лишь от одного осознания того, к чему эти касания могу привести. Хоть у них и были небольшие близости, но до секса, как такового, никогда не доходило, так что сегодняшний день был знаменательным.       Шумное дыхание и сбитые вздохи лишь накаляли атмосферу в комнате. Руки Эйджиро блуждали по чужому телу, а губы оставляли влажные поцелуи везде, куда они касались. Кацуки же хватался за сильную спину своего бойфренда, короткими ногтями изредка царапая ее, и, пытаясь загладить свою вину, тот целует парня в губы либо же в щеки, когда тот поднимается выше, что прикусить нежную кожу за ухом или на шее. Горячее дыхание опаляло нежную кожу, а пошлые причмокивания лишь распаляли возбуждение обоих. Касаний все не хватало - вся лишняя и ненужная сейчас одежда полетела на пол.       Обоим неловко, а может и немного страшно, но ощущение того, что они так близко друг к другу, заставляло сердце биться бешено, а телу хотеть гораздо больше. Гораздо ближе. Они не намерены были сейчас прекращать это.       Как только Киришима наконец спустился ниже - туда, где уже болезненно тянуло - Бакуго перестал сдерживаться, как и сам красноволосый.       Каждое касание, каждый чертов поцелуй отзывались тяжелым дыханием обоих, а также приятным наслаждением во всем теле. Их уже ничто не останавливало: они целовались голодно и страстно, отдаваясь полностью чувствам, в которые они погрузились с головой. Кацуки до боли царапал чужую спину, пытаясь ухватиться за что-то, в то время как тот двигал бедрами все сильнее, попутно покрывая поцелуями все, до чего только мог дотянуться.       В этот момент они не думали ни о чем другом, как о них же самих.       - Я тебя люблю... - шептали они друг к другу на ухо в перерывах между поцелуями, будто бы пытаясь сказать, что это даже больше чем обычная любовь.

***

      - Я хочу кое-что рассказать.       Парни лежали на кровати Эйджиро в его же комнате, когда Бакуго произнес эту фразу. Они только вышли из душа и нежились в постели, ведь, как оказалось, секс очень уматывает. Чоу, доселе лежавшая на груди у Кацуки, навострила уши, заметив, что хозяева оживились, и прогнулась в спине, желая улечься поудобней.       Киришима же оторвался от чужого плеча и удивленно глянул на парня, последовав примеру кошки и тоже потянулся, после чего раздался неприятный хруст позвоночника.       - Я-а-а... - Эйджиро невольно зевнул и перевернулся на живот, изучающе смотря на своего избранника. - Я тебя слушаю.       - Помнишь, ты спрашивал о том, почему я когда-то... Ну, тогда, в кабинке туалета... - голос блондина был непривычно спокоен и тих, а сам он будто стеснялся того, о чем говорил. Киришима ткнулся губами в чужое плечо, пытаясь немного успокоить юношу и приободрить.       - Да, помню, - закивал красноволосый, прекрасно помня тот разговор и недосказанности, возникшие между ними.       Бакуго тяжело вздохнул, собираясь с мыслями, и положил ладонь на спину Чоу, начиная поглаживать ее шерстку. Та шумно замурлыкала и пару раз лизнула парня в подбородок, придавая сил для разговора. Иногда она была словно спаситель для Кацуки, и вместе с заботой Эйджиро тот начал свою историю:       - Знаешь... Мы ведь когда-то виделись с тобой в детстве, - уже на начале Киришима удивленно вскинул брови и непонимающе глядел на своего избранника. - На качелях вместе качались. Ты тогда еще раскачиваться не умел: мне пришлось учить тебя, чтобы ты не разревелся, чертов нытик. Видел бы ты себя тогда, - Бакуго насмешливо фыркнул. - Глаза красные, а слеза одна по щеке катится. Я тогда сел на соседнюю и показывал, как надо: ноги сюда, а потом обратно. Ты мне взамен кольцо детское подарил в знак благодарности - оно у меня до сих пор где-то лежит, я его не выкидывал - а потом мы еще вроде во что-то играли на той площадке, - парень глубоко вздохнул и отвел взгляд, неловко почесав макушку. Киришима старался не сильно пялиться, чтобы не сбивать его с мысли. - И когда мы поддрались тогда из-за этого Деку, я даже и не узнал тебя поначалу: ты ж умудрился свои патлы в красный перекрасить.       - И как ты меня тогда узнал? - Эйджиро заинтересованно придвинулся поближе и уложил подбородок на чужое плечо. Бакуго вновь фыркнул и протянул свою ладонь к его лицу, указав на один из глаз юноши.       - Шрам твой тебя выдал, - на том веке, на который указал Кацуки, находился небольшой шрамик, который был почти уже не виден. Красноволосый приложил свой палец к нему, будто бы проверяя его наличие, получив тут же тихий смех на свое действие. - Он сейчас не такой заметный, как тогда, но в кабинете директора я все же смог его увидеть. Я даже имени твоего толком не знал и подумать не мог, что ты - это тот мелкий плакса с площадки детской, что даже качаться толком на качелях не умел. И когда мы делали вместе уборку, я почему-то начал сравнивать того тебя с нынешним, - Бакуго провел рукой по чужим волосам и задумался на мгновение. - Вы непохожи совершенно. Тот сопляк, который шуганулся меня, когда я его окликнул, рядом не стоял с тобой сейчас.       - Почему же? Я вроде не изменился, - перебил его Киришима и оглядел самого себя. - Ну, вырос немн...       Парень тут же затих, встретившись с недовольным взглядом своего избранника, которого он только что, наверно, сбил с мысли.       - Помолчи, а? - возмутился Кацуки и щелкнул по носу красноволосому. - Я тебе тут рассказываю, а ты по какой-то ерунде перебиваешь.       - Все, молчу-молчу, - тут же поднял белый флаг Эйджиро и поцеловал чужую щеку в знак извинения. - Ты только говори.       - Тц, - цокнул недовольно блондин и на пару мгновений замолчал, раздумывая, продолжить ли ему рассказ или нет. Юноша все же сошелся на мысли, что лучше все же продолжить. - Ты изменился, и я говорил не про рост, болван. Ты не боишься меня. Тебя не обижают какие-то обидные слова, которые я иногда про тебя говорю. Ты даже не попытался меня оскорбить как-то, когда из-за меня мы были наказаны. Ты стал сильнее, чем ты был тогда, - Бакуго остановился, а потом добавил в своей привычной манере, - хоть и остался таким же жизнерадостным придурком, что и был.       - А причем здесь тот случай? - Киришима совершенно потерял связь между тем, с чего он начали, и тем, чем они сейчас закончили. Кацуки недовольно прищурился и забавно сморщил нос.       - При том, что чем больше я копался в ваших отличиях, тем больше я понимал, что... - Бакуго, что уверенно проговорил почти всю фразу, на конце ее неловко запнулся и отвел взгляд. - Ч-что... Что начинаю что-то чувствовать. Те чертовы переписки и твои взгляды на совместных уроках просто раздражали, но, черт возьми, я не знаю почему, но я начал привыкать к этому. А потом, когда ты меня еще к себе в дом пригласил, когда я сидел у школы и не знал, как мне поступить, ведь грозища была адская, и... Я просто перестал понимать... - Кацуки вновь остановился и глубоко выдохнул, желая успокоить бешено колотящееся сердце. - Почему ты заботился обо мне? Меня ведь должны ненавидеть и презирать, а ты даже и не просил и ничего взамен. Ты не стал высмеивать за боязнь грозы, да и вообще... Почему так? Почему, черт возьми, ты так добр ко мне, хотя я для тебя толком ничего не сделал? - голос юноши становился все тише и тише, а в конце он и вовсе перешел на шепот. - В тот день я и вправду устал. Устал не понимать, почему ты меня считаешь особенным. Я, блять, не думал, что ты увидишь меня слабым. А я ведь и вправду слабый. Я хуже всех, кого я только знал. Почему ты такого слабака любишь?       И Киришима застыл, прокручивая в голове слова блондина. Последний же, продолжая гладить Чоу по шерстке, старался не встречаться взглядом с парнем.       Раздалось тихое «оу», и Эйджиро, закрыв рот рукой, удивленно глянул на юношу, который тут же зажмурился, даже боясь взглянуть на красноволосого. До Киришимы наконец дошло.       Психология агрессивных и прячущих свои чувства в себе людей довольна сложна. У Бакуго есть образ сильного, непоколебимого, холодного и никому не преклоняющегося парня, который надерет зад любому, кто посчитает его слабаком. Уничтожит того, кто посмеет с каким-то презрением глянуть на него. Все черви бесхребетные его боятся и будут бояться!       А что будет, если кто-нибудь увидит настоящие слабости и уязвимые места Кацуки? Тут лишь один исход: будут бить туда, чтобы было больней. Они будут знать, что блондин не такой уж и неуязвимый и непоколебимый. Будут смеяться и унижать, зная, что тот жалок, как никто другой.       И это страшно. Страшно, потому что лишь одна ошибка может разрушить все, что ты так долго строил.       Киришима почему-то не вписывался в эти каноны: он не был тем, кто будет гнобить лишь за то, что человек слаб. Этот парень делал все в точности да наоборот - он оберегал и заботился, помогая справиться с какими-то переживаниями. Он был добр, милосерден, и в общем иногда Бакуго сравнивал его с ангелом. Кто в здравом уме будет помогать какому-то драчуну с огромным фингалом под глазом, который он получил явно не в попытке кого-то спасти или по простой случайности? Кто будет пытаться заговорить с таким человеком, заведомо зная, что такое общение ни к чему хорошему не приведет? Блондин знал лишь одного такого человека, и это был Эйджиро.       Это сбивало с толку, потому что Бакуго просто не мог понять, зачем ему это нужно. А еще почему он сам начал открываться какому-то зубастому придурку, хотя старался избегать такого близкого доверия с каким-либо человеком? И Кацуки просто однажды не выдержал, отчего это вылилось в своеобразную истерику.*       - Послушай, - начал говорить Киришима, заставив блондина наконец открыть глаза. - Я добр к тебе не просто потому, что считаю тебя особенным и бесподобным в своем роде. И тогда я решил позаботиться о тебе не просто потому, что мне так захотелось. Нет, это... Это немного другое. Ты не слаб, поверь. Ты гораздо сильнее многих, а лишь чертовски малая капля слабости всегда найдется в море силы, понимаешь? Я о том, что мы все слабы по-своему и судить по такому принципу, ну, немного странно. Это нормально, что ты чувствуешь что-то, правда. Я тоже многое боюсь, вообще-то.       - И что же? - вскинул бровь Бакуго, когда Эйджиро остановился и затих, раздумывая, как бы сформулировать мысль.       - Может, немного темноты. А еще у меня клаустрофобия... Так что ты не один такой со страхами, - пожал плечами красноволосый, и Кацуки фыркнул на его слова, но говорить что-то не стал, внимательно глядя на парня и ожидая его слов. - Я к тому, что... Что это нормально, понимаешь? А общаться я с тобой начал, потому что ты меня заинтересовал. Я правда не помнил ту историю с качелями, пока ты не напомнил, - Киришима неловко почесал щеку и обвел взглядом комнату, собираясь с мыслями. - Ты казался таким... Таким злющим и ворчливым, но когда я начал узнавать о тебе что-то новое, то сильно удивился. Ты оказался совершенно другим, не тем, как я себе это представлял. Я вроде бы говорил это, да? - Бакуго кивнул, но слушать все равно не перестал. - Ты начал открываться мне сам вскоре, и это... Это просто поразительно. А потом тот разговор и записка... В общем, Кацу, я просто люблю тебя. Я не перестал бы любить тебя, если бы ты оказался самым слабым человеком в мире. И мне плевать, дал бы ты мне тогда что-то в ответ или нет - хотя ты столько всего сделал ради меня - я просто влюбился в тебя как дурак. И люблю до сих пор. Я влюбился не в того, кто бы все смог преодолеть. Я влюбился в настоящего тебя, которого с каждым днем я узнаю все больше и больше. Бакуго Кацуки мне нравится гораздо больше. И чтобы ты поверил, я сделаю вот так.       Киришима придвинулся поближе к чужому лицу и нежно прижался к чужим губам, вкладывая то, что он не смог выразить словами. Кацуки тут же ответил, неловко обхватив чужую шею рукой, попутно придерживая кошку, которая была свидетелем всей этой сцены, тихо мяукнула, заставив парней отцепиться друг от друга. Напоследок Эйджиро поцеловал чужое веко, где когда-то красовался огромный фингал. Сейчас из каких-либо "ранений" остался лишь шрам на носу и остальные такие же незажившие шрамы, разбросанные по всему телу, чему красноволосый был конечно рад, так как теперь юноша перестал сломя голову нестись с кулаками, получая при этом новые и новые трамвы. По крайней мере, он стал делать так реже. Видеть чистое лицо Бакуго без синяков было настоящим наслаждением.       Кацуки же в свою очередь поцеловал шрамик над веком у Киришимы.       - Вот "как дурак" ты правильно сказал, - засмеялся Бакуго и отвернулся, ожидая, что же предпримет Эйджиро.       - Эй, я не дурак вообще-то! - возмутился парень и глянул на выглянувшую из-под одеяла чужую ключицу, тут же обнажив свои клыки. - А теперь я тебе за это отомщу!       Красноволосый слегка прикусил нежную кожу, заставив Кацуки вздрогнуть от неожиданности и выпустить из рук Чоу, которая постояла пару мгновений и тут же отправилась вниз. Скорее всего на кухню - подальше от своих полоумных хозяев.       - Ай, блять, ты че творишь? - вскрикнул Бакуго, легонько ударив по макушке парня, что тут же понял намек и убрал свои зубы от чужого плеча. - Иди лучше сыр ешь тогда, раз голодный.       - Нет, ты вкуснее, - Киришима самодовольно улыбнулся, снова получив по макушке. - А за что?       - Колбаса вкусней, ясно? - серьезно проговорил Кацуки и прищурился, будто говоря, что слово «против» - и парень получит снова.       - Да, колбаса вкусней, - согласно закивал Эйджиро и тихо хихикнул, переворачиваясь на бок и подняв руку, тем самым приглашая Бакуго в объятия. Впрочем, то был совершенно не против, тут же прильнув к Киришиме и облегченно выдохнув - после их разговора на душе обоих стало гораздо легче.       Каждый из парней еще не спал, размышляя над тем, о чем они говорили. Камень с души спал, оставив одно лишь спокойствие и умиротворение, которым наслаждались они сейчас, наконец дыша полной грудью и понимая, что все страхи были будто бы нелепыми и пустыми.       Киришима на мгновение приоткрыл глаз и посмотрел на светловолосую макушку, что устроилась около его груди, и вдруг кое-что для себя понял. Понял, что же Кацуки дал в ответ на его заботу.       Когда-то он презирал школу и свою жизнь за серость, монотонность рутины и однообразность. Он ненавидел бывать в тех пыльных коридорах, да и вообще Нокфелл не любил. Он бывал лишь в маленькой компании своих друзей, которыми он так дорожит. Дни будто бы сливались в одно полотно до прихода Бакуго. Но потом: драка, наказание, попытки заговорить, ночные переписки, посиделки в комнате Эйджиро и многое-многое другое. Он будто бы развеял ту самую серость, добавил красок, отчего жизнь заиграла по-новому, заставила понять, насколько же интересный может быть человек с совершенно скверным характером. «А ты говорил, что ничего в ответ на мою заботу не дал», - подумал красноволосый, коротко поцеловав уже сопящего парня в волосы и закрыв глаза.       Все же Кацуки был бесподобен в своем роде.