The rain is nice but... I-I don't really like getting wet

      Переписываться с Бакуго оказалось не так сложно, как казалось. Да, тот часто игнорировал, часто огрызался, но все же отвечал, да и сообщения читал - Киришима был уверен в этом, хоть и не знал наверняка. Изредка они переглядывались в школе, если встречались в одном коридоре, но практически ничего друг другу не говорили.       Иногда Эйджиро казалось, что зря он все это затеял: смысл был от того, что они вот так вот общаются? Но никогда при встрече не разговаривают - Кацуки даже не смотрит на него часто, просто гордо вздернув подбородок, уходит дальше - но и прекращать тоже уже был не намерен. В переписке блондин был гораздо спокойней, чем в жизни, да и иногда что-то рассказывал, хоть и сухо, и с нежеланием. Волновало ли Киришиму такое отношение? Отнюдь. Ну, может иногда, но уж точно не каждый день. Отчасти с Бакуго было даже комфортно.       Киришима никогда особо с кем-то так не дружил, как со своей компанией, то есть с Миной, Каминари и Серо. Они были единственными близкими друзьями, которые когда-либо были у парня. Конечно, были и другие знакомые, но до друзей они как-то не доставали вообще: с ними не поговоришь нормально, ни расскажешь что-нибудь сокровенное, ведь не знаешь, сболтнут они лишнего или же смолчат. Только эта троица была ему дорога. До недавних пор.       Бакуго - не тот человек, которого Киришима хотел бы видеть в виде своего близкого друга. Да и вообще на друга тот не претендовал. Его характер оставлял желать лучшего, манера речи пугала, а чрезмерная агрессивность отталкивала от парня настолько, что в первый день их «знакомства» Эйджиро весь день ходил угрюмый и расстроенный. Ему придется целый день мучатся с каким-то придурком, думал он. Мать причитала, но не ругала, ведь уже знала, что ее сын не просто так в драку полез, поэтому заварила тому лишь любимое какао и оставила его наедине с собой в своей комнате. Тогда красноволосый долго думал: он не понимал ни мотивов того драчуна, ни его характера, ни почему он сам решил ввязаться в очередную историю. Ох, как же это его бесило, прямо до дрожи в коленях.       Теперь же он вновь сидел с кружкой того же какао и не понимал уже сам себя: какого черта он отдал номер Бакуго, почему постоянно ему написывает и желает говорить с тем, кого недолюбливал доселе. Насчет первых его вопросов он уже разобрался, спасибо на том Тодороки. Мотивы и некоторые причины такого вспыльчивого характера теперь были достаточно ясны. А вот что теперь случилось с самим Эйджиро? Почему ему хочется, чтобы Бакуго стал его другом? Они же и не общались толком, Боже...       Ответы иногда приходят совершенно неожиданно.       Киришима тихо вздохнул и вышел за порог школы, тут же разочарованно глянув в небо. Стоило ему на пару минут задержаться, чтобы забрать пару книг из библиотеки, как тут же пошел дождь. Точнее настоящий ливень, что если попытаешься пару шагов пройти, то все - пиши пропало, и из тебя можно будет воду выжимать. Эйджиро почесал щеку и задумался, че ему теперь делать? Бегом что ли до остановки бежать? Несмотря на то, что та находилась то недалеко от школы, бежать по мокрому асфальту, чтобы в лужу шмякнуться по дороге, как-то желания не было. Здесь стоять? Неизвестно, когда дождь прекратится.       Будто вторя мыслям Киришимы над головой грозно сверкнула молния. Ох, еще и гроза. Как же везет-то! Парень стиснул зубы и хотел было сделать шаг вперед, как тут же подскочил и испуганно вжал голову в плечи - над головой громыхнуло так, что еще пару секунд в ушах звенело. Вот это да... Как он теперь домой пойдет-то?       Где-то сбоку раздался вдруг тихий всхлип. Эйджиро тут же забыл про свои мысли, прислушался и огляделся, тут же заметив знакомую светлую макушку, хозяин которой вжался в стену и, сидя на корточках, старался посильней спрятать свое лицо в колени. Костлявые пальцы сжимали ткань брюк, впиваясь в них посильней. Киришима даже не увидел его, как вышел, парень отлично спрятался. Сидел около перил лестницы, закрываемый дверью, ведущей в само здание школы. Красноволосый глубоко вдохнул и прошагал поближе.       - Привет, - тихо поздоровался он, но Бакуго даже не дернулся, продолжая все также сидеть на корточках и утыкаться взглядом в свои колени.       - Че надо, Дерьмоволосый? - голос слегка дрогнул и звучал приглушенно. Любимая фраза Кацуки, ожидать другого и не стоило. Киришима хмыкнул и присел рядом, точно также подогнув под себя колени.       - Почему ты здесь сидишь и домой не идешь? - спросил Эйджиро, проигнорировав предыдущий вопрос. Впрочем пара недель общения с блондином его научили, что обращать внимание на каждое оскорбление - пустая трата времени.       - Не твое дело, подонок. Катись отсюда, - прошипел он.       Вновь сверкнула молния, а после нее тут же прогремел гром, почти такой же силы, что и предыдущий. Бакуго сильнее вжал в плечи и шмыгнул носом. Вспомнились слова Тодороки. Киришима уже знал причину такого состояния Кацуки, но виду подавать нельзя было. Придется пытаться разговорить.       - Тебе до дома далеко идти? - спросил Эйджиро, придвинувшись ближе. Блондин заметно напрягся, но почему-то не возразил даже.       - Тебя ебет? - Бакуго слегка приподнял голову, но на пришедшего парня даже не посмотрел. Волосы закрывали его глаза - Киришима не смог их разглядеть.       - Мне просто интересно. Я мог бы тебя проводить, - бездумно сказал Эйджиро. «Блять!», - выругался про себя Киришима и прикусил свой длинный язык. Предлагать помощь Бакуго - дело гиблое. Ох, как сейчас он отхватит за это.       Но происходит что-то неожиданное.       - Не надо меня провожать, - прошептал Кацуки и вновь шмыгнул носом. - Мой дом слишком далеко.       Эйджиро вскинул брови вверх. Почему ему только что не дали смачного пинка, а спокойно ответили? Ничего себе, наверно, он везучий человек, раз застал такое.       - А автобус? - спросил через пару мгновений Киришима, наконец оправившись от небольшого шока.       - Не ходит до той задницы автобус, - скривился Кацуки, вытерев нос рукавом своей кофты.       - Ты все время пешком до дома ходишь?.. - прошептал Эйджиро, но тут же закусил губу, когда блондин повернулся к нему лицом. Глаза слегка покраснели и припухли. «Он плакал?» - подумал красноволосый и отчего-то на душе стало нехорошо.       - Тебе-то какая разница, Дерьмоволосый? - гаркнул тот. - Тебя волнует, что я до дома не дойду или как? За маленького считаешь?! Ты мне никто, блять, не смей на меня так смотреть, придурок!       Киришима встал со своего места и снизу-вверх глянул на Кацуки. Тот прикусил нижнюю губу и нахмурился еще сильней, отчего небольшие морщинки на переносице выступили.       - Что, теперь уйти хочешь, да?! Ну и катись, сволочь, нахер ты мне не сдался! Ненавижу...       На плечи Бакуго ложится клетчатая рубашка Киришимы. Красно-черная рубашка, которую Эйджиро носит практически не снимая и всем сердцем ее обожает.       - Тебя... - договорил Кацуки, но уже гораздо тише и без злобы, больше удивленно и испуганно. Он удивленно глядел то на свои плечи, на которых теперь лежала чужая рубаха, то на Эйджиро, который протянул ему свою руку и вздохнул.       - Я знаю, что я тебе никто, Бакуго, - от упоминания своего имени Бакуго слегка вздрогнул. - И знаю, что ты меня ненавидишь. Пф, это в общем-то и не новость для меня. Но знаешь... Я бы хотел стать твоим другом и помочь тебе сейчас.       Блондин смотрит вверх, а в глазах его словно кровь сворачивается - алые глаза глядят с испугом, но отчего-то уже не агрессивно. Кацуки принимает руку помощи и встает, тут же отряхиваясь.       - Может до меня? - неловко почесал шею Киришима и отвел взгляд в сторону, чтобы не смотреть на блондина, что и лишь сильней кутается в его рубашку. Слишком смущающе. - Только до остановки добежать и все, дело с концом. Что скажешь?       Бакуго думал, смотря на Эйджиро пристально, будто пытаясь дыру прожечь. Красноволосый не торопил и ждал, пока блондин молчал и размышлял. С каждой минутой молчание становится все невыносимей.       - Ты идиот, Дерьмоволосый, - кривит рот Кацуки, пытаясь не дать уголкам рта поползти вверх.       Киришиму не нужно уговаривать второй раз: он уже принял это за согласие и схватил парня за запястье. Не смотря позади себя, Эйджиро помчался вперед, крепко сжимая в своей ладони чужую руку. Надо поскорей добраться до остановки, чтобы не промокнуть и не заставить Бакуго бояться, подумал он, даже не заметив, что бежащий рядом с ним Кацуки заметно успокоился и старался спрятать свои покрасневшие ушки.

***

      Сказать, что непривычно было чувствовать себя Киришиме в своей же комнате, когда в ней находился кто-то еще, но не из его компании - ничего не сказать. Бакуго ходил туда-сюда, разглядывая чужую обитель, глаза его бегали из стороны в сторону, будто не могли остановиться на чем-то одном. Эйджиро никогда с уверенностью не мог заявить, что его комната была необычной, запоминающейся, яркой, вовсе нет. Он думал, что она обычная, хоть небольшая изюминка была.       Не сводя взгляда со своего гостя, красноволосый уселся на свою кровать и взял на руки Чоу - свою кошку с белоснежной густой шерсткой, которую он тут же принялся наглаживать. Кацуки глянул через плечо и рукой указал на полку:       - Это же из сериала «Геройская академия»? - спросил он, и Киришима глянул туда, куда ему указывали.       На деревяшке расположились три фигурки одного персонажа, которого Эйджиро всем сердцем любил - Алого Бунтаря. Сильный, мужественный и смелый - вот что думал о нем парень. На каждой из статуэток мужчина скрещивает руки на груди и сурово смотрит вперед себя, будто ему все нипочем, будто ему все под силу. И ему и вправду было все под силу. Эйджиро всегда старался хоть на каплю быть похожим на него. Даже в красный цвет перекрасил свои патлы.       Юноша, не заметив, что задумался, медленно кивнул своему гостю и слегка улыбнулся.       - Да, оттуда, - проговорил он. - Ты тоже его смотришь?       - Угу, - буркнул тот, но ничего более по этому поводу не сказал, продолжив свой осмотр.       Обитель Киришимы оказалось достаточно уютной: на окнах красовались черные занавески, около стены стоял телевизор, напротив него - кровать, на которой восседал сам хозяин этой обители, а около окна красовался стол с разбросанными по нему тетрадками и учебниками. Близко с кроватью был приставлен шкаф, откуда торчал рукав какой-то кофты, отчего Кацуки не сдержался и хмыкнул - вот же неряха этот Дерьмоволосый.       С улицы изредка раздавалось приглушенное громыхание, но парень старался не обращать на него внимания.       - Что стоишь? Садись, - Эйджиро похлопал около себя, подзывая гостя сесть рядом с собой.       Бакуго стушевался и скривился, и красноволосый это заметил. Радикальные методы? Да, сойдет. Без каких-либо предупреждений Киришима схватил блондина за запястье и потащил на себя. Кацуки, не успев как-то среагировать, полетел к нему и приземлился прямо на чужой кровати. Ох черт, как же здесь мягко, подумал Кацуки, но все же гневно зыркнул на Эйджиро.       - Ты че творишь, Дерьмоволосый? Ничего что я сырой весь? - проворчал тот, на что Киришима лишь отмахнулся.       - Брось. Я тоже весь насквозь промок, да и ничего, - пожал плечами красноволосый, но тут же ударил себя по лбу и вскочил с места. - На, подержи ее, я пока одежду найду.       Сбагрив доселе уютно пристроившуюся на нем кошку гостю, Киришима открыл шкаф и начал там рыться, с головой залезая туда. Бакуго же, мягко сказать, офигел: на его коленях сейчас лежала кошка, а он даже знать не знал, че ему с ним делать. Чоу открыла сначала один глаз, потом второй и огляделась. Встретившись взглядом с Кацуки, на котором оно сейчас лежало, создание задергало кончиком хвоста и навострила уши. Кошка встала, склонив голову набок, уставилась на парня, который руки держал позади и даже боялся их вытащить - мало ли че в голове этому животному взбредет - но наблюдал. Чоу шумно фыркнула, встала и развернулась лицом к блондину, начиная лапками протаптывать кожу на бедрах. Стало щекотно, и Бакуго не удержался, издав тихий смешок. На мгновение шорохи в шкафу прекратились, но почти тут же продолжились. Создание же, закончив свою процедуру, улеглась обратно и замурлыкала. Ох черт возьми, что же Кацуки теперь делать? Он не знал, да и как-то не хотел, ведь Чоу отлично согревала замерзшие ноги и приятно расслабляла своим мурлыканьем. Почему у него никогда не было домашних животных?       - Погладь ее, ей понравится, - посоветовал Киришима. Кровать сбоку прогнулась под чужим весом, и Бакуго глянул туда. - Хотя давай ее мне, а ты пока иди переоденься.       Эйджиро, даже не спрашивая, забрал Чоу - отчего та возмущенно задергала хвостом, начиная им же бить руки хозяина - а потом отдал сухую одежду Бакуго.       - В конце коридора. Думаю, найдешь, - проговорил Киришима, почесав кошке за ухом, чтобы та наконец успокоилась.       Бакуго стоял в туалете и не понимал, почему к нему так добр Эйджиро. Такого никогда не было с ним, все к нему относились лишь с презрением, или с отвращением, а тут... Это все было так странно и необычно, что даже врезать хотелось Дерьмоволосому. Это не может быть, правдой, он точно кому-то проспорил, ему противно находиться с Кацуки, просто виду не подает, а сейчас, когда блондин ушел, рот кривит в отвращении. И своей кошке еще нашептывает, какой Бакуго противный.       Да, так и есть. Так... Было бы. Если бы не одно «но».       Кацуки повернулся к зеркалу и вздохнул, рассматривая самого себя. На плечах расположилась растянутая, но до жути приятная к телу черная футболка с какой-то глупой надписью про мужественность. Почти до самого пола свешивались чужие штаны, которые даже на талии-то не держались и постоянно спадали куда-то вниз, отчего Бакуго держал их в своих костлявых руках. Те шорты, что постоянно носит, практически не снимая, были узкие до ужаса и подходили ему так, что даже ремень был не нужен. А тут... Будто его в мешок положили. Босые ноги чувствовали холод кафеля в ванной.       Почему Киришима дал ему свою одежду? Почему пригласил в свой дом и не просил ничего взамен? Бакуго ведь противен: под глазом красовался огромный фиолетовый фингал, а нос теперь пересекал новый шрамик. Почти не заметный, но он был виден. Частенько у Кацуки была разбита губа, а еще синяки по всему телу могли неделями проходить. Блондин был противен как внешне, так и внутренне. Многие ему говорили, что изнутри он уже сгнил. Он не был каким-то святошей, который все простит, все с рук спустит. Нет, он за любую обиду готов был морду любому набить. Он не прощал ничего и никогда. Он был агрессивен и вспыльчив, что многие не любили. У него нет друзей. Он ужасен, и он это знал. Но почему же Киришима тогда слепой?       Бакуго потер переносицу. Может он тупой или че? Он не понимает Эйджиро вообще. Как такому придурку, который друзей, наверно, много имеет, понадобился какой-то драчун и грубиян?       С такими мыслями Кацуки зашел вновь в чужую комнату и тут же застыл, потому что в комнате, кроме самого красноволосого придурка, была и его мать, которая, видимо, только что с работы вернулась. Дама, услышав чьи-то шаги, испуганно оглянулась и тут же расслабилась, заметив, что это просто обычный парень.       - Ой... Здравствуй, - улыбнулась та, и о Боже, у нее такие же острые зубы, как и у самого Киришимы. Что за чудаки? - Ты друг Эйджи?       «Да не друг я ему! Я вообще не ебу, как здесь очутился и почему до сих пор не сбежал!» - хотел было крикнуть Кацуки, но слова в горле застряли, и он, просто открывая и закрывая рот, словно рыба, стоял перед женщиной и смотрел, как ее улыбка с каждой секундой меркнет, выдавая недоумение.       - Да, ма, это Бакуго, я тебе рассказывал про него, - попытался разрулить ситуацию красноволосый, заметя, что Бакуго в ступоре выговорить ничего не может.       - Оу... - слегка кивнула дама, вскинув бровь вверх. - Поняла. Ну что ж. Я вам принесу сейчас какао. Не хочешь мне помочь, Эйджи?       - Да... Конечно... - прошептал Эйджиро, понимая, для чего все же мать тащит его на кухню. - Бакуго, посиди пока тут. Можешь телик включить.       Бакуго слегка кивнул и опустил голову вниз. Грубить как-то матери Киришимы желания не было вовсе, ведь, кажется, Эйджиро уже многое про Кацуки рассказал, отчего женщина заслуженно считает его мерзавцем, что подрался с ее ненаглядным сыночком. Ну ничего. Если так все и будет, то Кацуки скажет все же пару ласковых и просто уйдет. Не впервой же. Кивнув самому себе, блондин уселся на кровать и взял на руки Чоу, на что та даже не сопротивлялась. Перед уходом хотелось хоть немного это чудовище погладить.       - Так это тот самый Бакуго, с которым вы недавно подрались и на которого ты мне жаловался? - хмыкнула разочарованно матушка, когда Киришима, достающий какао-порошок из шкафчика, кивнул. - Я тебя не понимаю, Эйджи. Так еще его в дом привел.       - Ма, ну не смейся, - надул губы Эйджиро, наблюдая, как женщина нервно посмеивается, заваривая в кружки напиток. - Мы с ним давно поладили. К тому же...       Киришима запнулся и прикусил губу, не зная, можно ли сказать об этом матери. Последняя же вскинула бровь вверх и повернулась к сыну, что теребил свои пряди в пальцах. Нервничал.       - «К тому же» что? - переспросила она, постукивая ноготками по столу и ожидая ответа.       Кудрявые черные локоны мягко лежали на плечах, а карие глаза внимательно смотрели на стоящего парня. Она красивая. Иногда парень на нее просто так засматривался. И сейчас, несмотря на то, что вид ее был слегка грозен, она очаровывала своей красотой. Юноша был рад, что именно она его мать, а никто другой, даже если она была чересчур заботливой.       Киришима подошел к ней поближе и наклонился к уху.       - Мам, он грозы боится, - прошептал Эйджиро, отчего женщина нахмурилась. - Когда я из школы вышел, он на крыльце сидел и никуда идти не хотел. У него до дома автобусы не ходят, а на улице гроза. Как я его оставить мог?       Мать устало вздохнула, когда Киришима наконец отошел от нее, и задумалась. И вправду, оставлять паренька одного на улице, чтобы он окоченел и дрожал от страха? Женщина это прекрасно понимала, поэтому, повернув лицо к сыну, слегка кивнула.       - Хоть я и не понимаю, как вы могли сблизиться, но все же ты правильно поступил, что не бросил, - хмыкнула мать и протянула две кружки заваренного какао. - Не знаю, какие предпочтения у Бакуго, так что, надеюсь, какао ему придется по вкусу. Спроси у него про это. Может когда-нибудь еще заглянет.       Эйджиро широко и лучисто улыбнулся, тут же благодаря свою матушку за угощение и за поддержку. Та лишь потрепала по волосам и сказала ступать - Кацуки его до сих пор ждет в комнате. Парень еще раз сказал «спасибо» и стал подниматься по лестнице на второй этаж, туда, где находилась его комната и собственно сам Бакуго. Уже поднимаясь по скрипучим ступенькам, стараясь не вылить даже каплю из кружек, Киришима внезапно остановился, когда снаружи громыхнуло так, что даже он услышал. «Только не это! Все же вроде стихло!» - выругался про себя Эйджиро и поспешил в комнату.       Бакуго же, который до слез грозы боится, до сих пор сидит в его комнате. Один! Господи, как он мог его оставить?! От осознания, как же Кацуки сейчас страшно, как он, даже может быть, плачет сейчас, Киришиме стало противно с самого себя, и это заставило передвигать ноги быстрей.       - Бакуго! - красноволосый буквально вбежал в комнату и огляделся, при этом пытаясь отдышаться. Отчего-то сердце бешено колотилось, будто выпрыгнуть из груди пыталось.       Кацуки сидел на краю кровати, прижавшись к стене и сжимая в руках Чоу, которая, на удивление, даже не сопротивлялась, а спокойно сидела в чужих руках и полизывала чужие щеки, будто почувствовав напряжение и испуг человека. Бакуго загнанно дышал и слегка подрагивал всем телом, сжавшись в небольшой комочек. Он даже не сразу заметил пришедшего к нему Киришиму.       - Эй, - тихо позвал Эйджиро и присел рядом, не выпуская из рук кружки с какао. - Все нормально, я здесь.       Кацуки резко повернул голову к нему и тут же глубоко - а может и облегченно - выдохнул, выпуская кошку из своих рук, но та даже не подумала слезать или ходить куда-либо. Понравился ей Бакуго, подумал Киришима, протягивая одну из чашек блондину.       - Держи, - прошептал красноволосый, отпивая глоток какао из своей кружки. Теплый и сладкий. Что надо, чтобы успокоиться.       - Тц, - цокнул Бакуго, скривился, но все же чашку забрал, смущенно разглядывая напиток в ней и свои пальцы, которые постепенно согревались. Кацуки не решался попробовать его, посмотрев куда-то перед собой, напоследок буркнув. - Спасибо.       От тихого «спасибо» в душе теплилось непонятное чувство. Кацуки сидел на его кровати, в его одежде и маленькими глотками пил горячий какао, изредка морща свой нос и хмурясь, но выглядя гораздо спокойней, чем обычно - это ли не могло не радовать? Лишь от одной этой картины Киришима переставал думать о чем-то, кроме своего гостя.       Чоу тихо замурлыкала, придавая атмосфере комнаты еще больше уюта и какой-то интимности.

***

      Бакуго ушел в тот же момент, стоило грозе прекратиться. Киришиме пришлось дать ему ремень, чтобы тот смог дойти до дома, при этом не потеряв штаны по дороге. Кацуки долго сопротивлялся и хотел переодеться обратно в свою одежду, но Эйджиро смог его отговорить: его кофта с шортами не высохли за такое короткое время, и стоило блондину взять в руку их, то он тут же передумал и, затянув потуже ремень и поблагодарив всех - по крайней мере буркнув что-то на подобие «спасибо» - ушел к себе.       После этого случая Бакуго иногда приходил - не часто, но все же тусил с Киришимой. Особенно, когда вновь начиналась дурацкая гроза. Стоило только раздаться первому грому, как на телефон Эйджиро тут же приходило сообщение:       Бакуго       Можно к тебе прийти?       Красноволосый никогда не отказывался и иногда приглашал даже сам приглашал, видя, что надвигаются тучи. С каждым разом Кацуки стал все меньше бояться, ведь теперь он был не один. Сам же Эйджиро узнавал много нового о самом Бакуго.       Во-первых, тот любил колбасу. Однажды мать Киришимы принесла им по бутерброду с колбасой, так в ту же секунду от вкусности в руках блондина ни осталось ни крошки.       - Ого... - удивленно выдохнул красноволосый, смотря на довольного парня, который уже вытирал руки салфеткой. Бакуго тихо хмыкнул.       - Я просто есть хотел, - коротко проговорил тот, не давая других комментариев по этому поводу. В тот вечер Эйджиро сказал матери почаще готовить бутерброды им, ведь от вида довольного и сытого Кацуки в душе разливалось приятное тепло.       Во-вторых, Бакуго умел отменно готовить. Однажды он притащил с собой приготовленный им же вишневый пирог в знак некой благодарности за гостеприимство. Ох, сколько же раз Киришима-старшая нахваливала его, уплетая самый вкусный, по ее словам, пирог. Эйджиро же просто язык проглотил и даже не знал, что сказать. Наверно, это была самая лучшая стряпня, что он когда-либо пробовал, без шуток. На этом не закончилось: Кацуки стал часто приносить разнообразные сладости, а однажды, узнав о том, что красноволосый любит мясо, принес ему жаренное мясо, даже от запаха которого у Киришимы во рту слюни скопились. Кацуки лишь сказал, что это за все хорошее ему. Эйджиро не удержался и обнял парня, за что тут получил по своей тупой башке, но ни о чем не жалел.       В-третьих, Бакуго имеет отличное чувство ритма. Он уже давно приметил гитару, висящую над кроватью и попросил Киришиму сыграть что-нибудь. Отказать последний не мог, поэтому вытащил свою малышку. Красно-черная гитара, которую Эйджиро всем сердцем обожал, была вытащена из чехла, где она лежала до своего часа. Мозолистые руки провели нежно по струнам, из которых тут же донеслась музыка - настоящая услада для ушей. Парень заиграл какую-то простенькую мелодию, пока Кацуки сидел за его столом и наблюдал, как хозяин комнаты сосредоточен за своей игрой. Бакуго не выдержал: вытащив карандаши из стаканчика, начал постукивать ритм по столешнице, вторя игре на гитаре. Киришима в изумлении открыл глаза, а вместе с ними и рот, на что блондин бросил раздраженно:       - Давай че-нибудь посложней. То, что ты играешь - это детский лепет.       Вызов принят. Красноволосый хитро улыбнулся и тут же сорвался на бешеный темп, играя ту мелодию, которую он припас для особенного случая. Ох, сколько же он ее учил, сколько пальцев себе изрезал о струны, но это стоило того. Быстро передвигая пальцами левой руки, меняя аккорды, Эйджиро высунул язык от напряжения - не хотелось бы сейчас сбиться. Бакуго же огляделся и повытаскивал какие-то стаканчики, учебники и что-то еще, сооружая что-то похожее на барабанную установку, только очень бюджетную. Ловко провернув в руках карандаши, он, постукивая ногой по полу, постарался прочувствовать ритм, что взял Киришима. Долго ждать его не пришлось и уже через пару мгновений, Кацуки уже с воодушевлением барабанил по тому, что сам соорудил. Удивления Эйджиро не было предела: он не ожидал, что блондин вообще играть умеет, а тут такое мастерство.       Они гармонично играли вместе, слушая друг друга , и Киришима никогда не получал столько удовольствия от игры, как сейчас. Видеть Бакуго таким сосредоточенным и воодушевленным было даже интересней, чем сытого и довольного Бакуго. Кацуки слегка покачивал головой в такт музыке, пряди светлых волос слегка растрепались и сползали ему на лоб, но он будто этого не замечал, а продолжал стучать по всему, что найдет на столе. Четко проработанные движения рук и горящие глаза - красноволосый не мог отвести взгляда. Эйджиро завис и остановил свою игру на гитаре, во все глаза смотря на парня, что еще пару мгновений продолжал импровизированную игру. Услышав, что музыки уже нет, Бакуго застыл, а потом подкинув карандаш так, что он перевернулся в воздухе, ловко его поймал, самодовольно ухмыльнувшись.       - Ты знал, что ты бесподобен? - вырвалось фраза изо рта Киришимы, который сам себе уже мысленно пощечину отвесил. Его, конечно, учили иногда свой длинный язык за зубами держать, но сейчас он об этом забыл напрочь. Блондин на секунду завис.       - Ха! Еще бы! - слегка наигранно ответил Кацуки, но покрасневшие уши с потрохами его выдали. Эту тему они тотчас закрыли, желая не смущать друг друга.       Бакуго и вправду был бесподобен. Эйджиро с каждым разом узнавал о нем все новое и новое и сильно удивлялся: а почему парень ему открывается? Почему что-то делает ради него и старается ради кого-то чужого? Киришима ничего не понимал, но спрашивать как-то не решался. Кацуки ничего не скажет: он не из тех людей, которые открыты с другими, он вообще закрытый и скрытный до жути. Хрен даже поймешь, о чем он сейчас может думать. Бесспорно, было интересно узнать хоть что-нибудь об этом парне по поводу его отношению к красноволосому, но спрашивать было страшнее. Любопытство впервые проиграло.       Наверно, все могло бы и дальше продолжаться так. Могло, если бы не один случай, который изменил все представление Киришимы о Бакуго.       Однажды на перемене к Эйджиро, который уверенным шагом направлялся прямиком в свой класс, подошел Мидория. Ну как подошел. Нагнал его почти у самого кабинета и встал перед парнем, преграждая путь к отступлению. Киришима остановился и глянул вниз, встречаясь со взглядом изумрудных глаз из-под протеза. Изуку тяжело дышал, и это было так отчетливо слышно даже в шумной обстановке коридора.       - Эм... Привет? - неловко поздоровался красноволосый и попытался сделать шаг вбок, чтобы обойти парня, но тот сдвинулся в ту же сторону, что и Киришима. - Можно я пройду?       Мидория выставил ладонь в знаке «стоп» и загнанно дыша, слегка склонился в попытке выровнять дыхание. Наверно, бежал до Эйджиро через весь коридор. Зачем только - непонятно. Стоило только протезнику привести чувства в порядок, он гордо выпрямился, еще раз выдохнул и серьезно глянул на Эйджиро.       - Можем поговорить? - спросил Изуку, даже забыв поздороваться, поправляя свои непослушные кудри, которые выбились из застежек протеза и торчали из стороны в сторону. Киришима недоумевая повел бровью и нервно хмыкнул.       - Да, конечно, - кивнул он, неловко почесав щеку и прищурившись. - А что-то случилось?       - Ну, похоже на то, раз я к тебе пришел, - пожал плечами Мидория, будто это дело обыденное, что он к Эйджиро подходит, и вытащил кое-что из кармана своих красных джинс, протянув сжатый кулак с этим «кое-что». - Это насчет Бакуго. Прочти, пожалуйста. Мне нужно обсудить это с тобой.       Киришима лишь недоуменно на самого протезника, который, по-видимому, был настроен решительно, и выставил руку, в которую тут же была вложена смятая в комок записка. Брови Эйджиро поползли вверх - вопросов стало гораздо больше, а ответов на них не прибавлялось.       - Что эт?.. - не успел красноволосый договорить, как Мидория тут же его перебил:       - Прочитай сначала, потом будешь вопросы задавать. Это правда важно, - на этих словах Киришиме пришлось послушаться, ведь раз он говорит «важно», то значит так и должно быть. По крайней мере, парень надеялся на это. Зашуршала бумага, и парень начал читать, что там было написано. Слегка кривые буквы скакали из стороны в сторону. Видимо, писалось на эмоциях или в спешке. Сам же текст был довольно маленьким:       «Знаю, мы толком не знакомы, но у тебя наверняка уже сложилось обо мне мнение. Но я подумал, что, если расскажу о своих чувствах, все может обернуться иначе. Правда в том, что я не могу перестать думать о тебе. Я схожу по тебе с ума. Ты такой классный! Но я знаю, что эти чувства неправильны. Парень не должен чувствовать подобное. Я горю от стыда, даже когда пишу это. Я просто...»*       - Блять... - тихо выдохнул Эйджиро, зачесав рукой мешающую челку, и, еще раз пробежавшись взглядом по тексту, закусил свою губу до синяка. Он не верил своим чертовым глазам. Да быть такого не может. Это какая-то шутка. Сердце же стучало как бешеное.       Почерк был явно Бакуго, ведь его он узнает. Кацуки изредка помогал ему с домашкой, попутно делая и свою же. В его тетради буквы были выведены точно так же, как и на этом письме.       - Это связанно как-то с Бакуго? Ты не шутишь? - Киришиму очень сильно волновала эта ситуация. Изуку бы не стал обращаться по пустякам, а значит что-то произошло. Раз почерк Бакуго - произошло что-то с Бакуго. Кому он писал признание - непонятно, да и что с самим Кацуки тоже неясно.       - Он сам сказал, что это его письмо, - подтвердил Мидория, слегка кивнув головой. - Но это письмо он писал давно, просто сегодня нашел в рюкзаке и выкинул.       - Откуда ты это знаешь? Откуда у тебя эта записка? Где Бакуго? Что с ним? - Киришима не выдержал и буквально закидывал вопросами бедного Изуку, который слегка даже испугался такого напора, отойдя на шаг назад и удивленно глянув на парня.       - Успокойся, - проговорил протезник, пытаясь хоть немного остудить пыл юноши. Он положил палец на записку и сощурил глаза. - Знаю, потому что только что с ним говорил. Записку я нашел сам, в мусорной корзине. Не спрашивай, прошу. Бакуго сейчас не в том состоянии, чтобы говорить с ним, так что поговоришь с ним потом.       - Но!... - Эйджиро опять перебили, как только он хотел возразить. Мидория глубоко вздохнул и начал рассказ:       - Правда, не нужно к нему сейчас приставать, все будет в порядке. Я к тебе не за этим пришел. Я понимаю, что тебе вообще ничего не ясно, но я хочу отчасти помочь разобраться. Со стороны, наверно, звучит глупо, ха. Просто Бакуго уже сильно загнал себя и совершенно не знает, что делать. Так к чему это я... Эта записка предназначена тебе.       В глаза Киришимы мгновенно темнеет, и он стоит как вкопанный. Язык немеет, и он слова выговорить не может. Ноги ватные, голова кругом, а в голове лишь один вопрос: «Что?»       Это чья-то глупая шутка, которую Эйджиро точно не оценил.