can we be friends?

      — Хочешь сказать, что позавчера Сону пригласил тебя на ужин с его семьей, потому что его мама решила лично поздравить тебя с днем рождения? — Енхун хмурится задумчиво и кусает булку, что все это время держит в руке.       Чанхи сдерживает смешок и медленно кивает, не скрывая приятного наслаждения от озвученного факта.       Два чужих взгляда вмиг устремляются на него, явно ожидая подробностей. Чанмин, сидящий на скамейке напротив рядом с Енхуном, смешно застывает с набитыми щеками и быстро-быстро хлопает глазами.       Чанхи смотрит на него и думает, что друг сейчас точно скажет какую-нибудь колкость. Как только прожует все, конечно.       И он впрямь это и делает:       — А я говорил, что ты этими вечными походами к ним в кафе себе привилегии заработать пытаешься. Меркантильный заср-       — Эй! Вообще-то я без двух дней именинник? — Чанхи хмурится и угрожающе показывает Чанмину кулак. — Имей уважение.       — Да ты даже меня с собой не возьмешь!       — Конечно не возьму! Мама Сону меня пригласила, а не тебя.       — Блин, это мило. Сону реально к тебе проникся, даже на семейный ужин зовет. Такой ребенок на самом деле, — Енхун улыбается.       Чанхи слушает его, хлебая суп из тарелки, и вмиг вспоминает о том, каким счастливым Сону выглядел, когда сообщал ему про приглашение: в его огромных глазах искрилась радость, искренняя и бесценная, а улыбка растянулась чуть ли не до ушей. Таким он бывает не часто, на самом деле: лишь в моменты, когда делится чем-то для себя важным, тем, что вызывает в нем неподдельный трепет и предвкушение, или просто близкими к сердцу вещами. И при этом выглядит самым ярким ребенком на свете, который никогда ни с кем не ругается, не кричит во время игр, не свинячит постоянно и не пытается Чанхи любыми способами поддеть.       Очевидно, что сам Чанхи эти моменты сильно ценит. По разным причинам.       — Он слишком плохо его знает, — фыркает Чанмин. — Не думал, что Сону будет жить в розовых очках так долго! Я его переоценил.       — Ты просто вредничаешь, потому что хочешь самгепсаль. Тебе отложить потом немного?       — Ну конечно! — вздыхает. — Я чувствую, как теряю привилегии положения лучшего друга. Мне это не нравится, к слову, — фыркает и показывает язык.       Енхун смеется, но Чанхи прекрасно понимает, что под наигранной обидой в словах Чанмина есть и доля его правдивых чувств. В ответ ему он лишь улыбается.       За прошедший год они с ним явно успели освоится в старшей школе и в компании новых друзей (теперь уже их знакомыми вряд ли можно назвать). Очевидно, что из-за этого их близкая дружба, в которой они вместе прошли через множество трудностей и в которую никогда никого не пускали, потому что кого-то другого рядом и не нужно было, преобразилась. Да, Чанхи до сих пор частенько ночует у Чанмина, стойко ходит с ним в кино на всевозможные новые ужастики, помогает ему с математикой, но… Все по-другому, и они оба это чувствуют. В этом нет ничего плохого, абсолютно, и Чанхи давно знает, что Чанмин это тоже понимает, но этот процесс уже, кажется, необратим. И это настолько ощутимо и неприятно, потому что стало неожиданным исходом для них обоих, и это невозможно отрицать.       У Чанмина безумная страсть к танцам проснулась, он из зала порой весь день не вылезает, и друзьям приходится его насильно оттуда вытаскивать. У Чанхи марафоны в игре, плейлисты Джейкоба, большой лист просмотренных мелодрам, о которых он никому не рассказывает, и безумное желание заниматься вокалом. Ему кажется, что в таком темпе их дальнейшее с Чанмином отдаление неизбежно, но…       Стоит потом поговорить об этом с ним лично, не так ли? Накручивать себя перед собственным шестнадцатилетнем не лучшая идея.       — Так ты же согласился, да? — спрашивает Енхун, резко вырывая Чанхи из потока собственных мыслей.       — Конечно! Я не мог не. Был соблазн подразнить Сону, конечно, он был явно взволнован и смущен, но я сдержался. Решил не опускаться до его уровня.       — Правильно! Кто бы подумал, что он так умеет, а, — хмыкает. — Я-то верю, потому что человек хороший, а вот расскажи ты это Ханену или Эрику… От подколов не отделаешься.       — Потому что такие же, — усмехается Чанмин. — Хен, а кто таким не был? Когда со старшими общаешься невозможно избавиться от легкого… Ну… Стеснения, что ли? Чанхи тоже таким был.       — Эй, и ты! Никогда не забуду, как ты пытался со мной подружиться, — смеется.       — Еще слово про эту историю и я выливаю на тебя остатки супа прилюдно, — Чанмин смешно хмурится, на что слышит в ответ еле сдерживаемые смешки. Однако, не верить в его угрозу глупо и недальновидно, поэтому тема разговора быстро сменяется.       — А где Джуен с Джэхеном? Я хочу попить, — Енхун оглядывается.       — Почему ты не взял себе воды, хен? — Чанхи вопросительно приподнимает бровь.       — Забегался и забыл про это совсем. Меня учитель Пак задержал из-за внеурочных занятий по экзаменам, так что я торопился. А вы бы поели и даже не вспомнили обо мне.       — А ты прав. Учишься на ошибках, — хмыкает.       — Спасибо, стараюсь! Кстати, а ты с нами праздновать-то собираешься?       — Обязательно, разве мы уже не договорились? У Ханена ведь как раз дом свободный будет.       — Без-е-ез?.. — растягивает Енхун, явно на что-то намекая.       — Да? Мне мама точно не купит, да и спаиваться самому и учить этому детей я не буду! Точно не в шестнадцать.       — Ну и герой, — хохочет сбоку Чанмин.       Енхун молча хмыкает. Чанхи сначала хочет спросить, что тот под этим имеет в виду, но решает промолчать, примерно понимая, к чему парень ведет. Хорошо хоть Чанмину не хватило духу рассказать, как они вдвоем в четырнадцать пробовали пиво из бутылки его старшей сестры, иначе точно пришлось бы объясняться и развивать эту тему дальше.       Впрочем, обсуждать это стоит точно не в центре шумной и людной школьной столовой во время перемены, правда? ***       Сам день рождения Чанхи выпадает на учебный день, поэтому в школе на него поздравления со всех сторон обрушиваются. На самом деле, это достаточно неожиданно: не то, чтобы он пользовался в их классе особой популярностью (как, например, тот же Джуен), поэтому особого внимания к своему празднику не ждал. Однако, если друзья отстрелялись дежурными пожеланиями, пообещав все самое стоящее подарить отдельно, одноклассницы его действительно удивили, сделав самодельную доску с наклейками, рисунками и кучей клейких бумажек, на которых расписали самые разные пожелания.       В тот момент Чанхи внезапно осознал, как подобное положение в классе его абсолютно устраивает: еще с прошлого года повелось так, что он помимо Чанмина и Джуена ни с кем из одноклассников особо не контактировал. Без открытой вражды, конечно, но у него никогда не находилось с ними общих тем для разговоров, да и те не были к нему настроены особо дружелюбно. С девочками вышло совсем иначе, и Чанхи порой кажется, что они ни с одним парнем из класса не общаются с таким же желанием, как с ним. Возможно, именно поэтому некоторые местные «задиры» все же его недолюбливают (взгляды у них ну слишком очевидные, да и слухи ходят разные). Впрочем, само осознание этого доверия и комфорта, которые он в теории может дарить одноклассницам, греет душу. Этого достаточно.       На следующий день, на который и было изначально запланировано празднование, Чанхи очень долго никто не пишет. Ни Чанмин, ни Сону, ни Ханен, ни кто-либо еще, будто бы они все впрямь напрочь про него забыли. Конечно, и дураку понятно, что к торжеству просто заранее готовятся, из-за чего его присутствие раньше времени непозволительно, но…       Ждать приходится до мучительного долго. Чанхи за все это время успевает убраться в комнате, ответить на остатки поздравлений в какаотоке, полистать ленту новостей и посмотреть пару видео. Что там, несколько раз он даже начинает сомневаться в своей правоте, делая вывод, что про него и впрямь забыли.       Однако ближе к пяти долгожданное оповещение о сообщении наконец приходит.       «если не увижу тебя возле дома Ханена через 10 минут то лично проконтролирую, чтобы тебя в него больше не пустили сегодня»       Чанхи вздыхает, обещая хорошенько побить Сону, и бежит собираться в ускоренном темпе. ***       Есть подозрения, что Чанхи достались самые лучшие друзья в мире. Он в этом нисколько не сомневается, по крайней мере.       Очень приятно то, как сильно все постарались и устроили ему действительно один из самых незабываемых дней рождения с кучей подарков, хлопушками, украшенным домом Ханена (серьезно, они даже сделали плакат с поздравлением и повесили его над главным входом), полным столом снэков различной степени вредности и тщательно подобранным плейлистом с любимой музыкой Чанхи на фон. Причины долгого ожидания становятся предельно понятны и закономерны, так что о своем возмущении он забывает тут же, наслаждаясь атмосферой праздника.       Такого у Чанхи еще никогда не было, поэтому на протяжении всего вечера его изнутри благодарностью переполняет, пару раз к глазам подступают слезы от искреннего восторга (он успешно их смаргивает, все-таки не самое подходящее для такого время), и все эти чувства напрочь затмевают его остальные мысли. Это правда невероятно, и он долго будет вспоминать об этом дне с теплотой в душе.       — Хен, ну я тебя еще раз поздравляю. Желаю успехов в учебе и научиться играть в баскетбол нормально! — Эрик хохочет и спешит увернуться от летящего в него пластикового стаканчика, из которого совсем недавно Чанхи пил сок.       Они сидят и болтают уже часа два точно, но запасы снэков даже не думают кончаться. Страшно подумать, по сколько вообще пришлось скидываться ради такого. Но, вспоминая опыт предыдущих праздников, он почти что не удивляется: самому ведь пришлось дважды истратить все карманные деньги на месяц ради этого.       — Мне нравится быть судьей! — недовольно тянет. — Я чувствую свою власть над вами.       — Ты просто следишь, как проходит игра, хен, — смеется Сону.       — Это в любом случае лучше, чем потом бегать потным и мокрым до самого вечера.       — В этом же и кайф! Адреналин, спортивный азарт, активность, — Эрик не унимается.       — Не мое, извини, — пожимает плечами. — Смотреть на ваши неудачи интереснее, — Эрик на это лишь смешно корчится, признавая поражение, и Чанхи ему в ответ тянет довольную улыбку победителя.       — В любом случае! — Джэхен хлопает в ладоши, привлекая к себе внимание остальных. — Вы пожелали Чанхи уже все, чего только можно было, но забыли кое о чем!       — Да ему и так хватит, — Чанмин фыркает и укладывается голову на его плечо, тут же громко ойкая от неприятного щипка за бок.       — Как в нашем мире без любви? — драматично вздыхает Джэхен. — Шестнадцать лет, уже пора бы.       — Звучишь как старый дед, — хмыкает Ханен. — Да и у кого здесь вообще есть девушка?       Чанхи осматривает собравшуюся в гостиной компанию и думает: действительно? Тема любви в нынешней ситуации звучит странно и инородно, он не привык слышать об этом где-либо кроме мелодрам и романтических комедий.       Наверное, именно из-за этого он чувствует внезапное предвкушение и легкий, щекочущий изнутри интерес: а есть ли? Ему всегда была трудно представить, чтобы у кого-то из его знакомых было так же, как в фильмах. Безусловно, это было бы прекрасно, потому что чувства людей друг к другу Чанхи трогают до глубины души всегда, чужие истории залезают куда-то под сердце, а некоторые моменты из фильмов он готов пересматривать по нескольку раз оттого, насколько сильный эффект они на него оказывают. Глупо, наверное, и даже по-детски немного, не для шестнадцатилетнего парня, поэтому этот маленький секрет ему все еще некомфортно кому-то озвучивать вслух.       Разговор же на фоне продолжается и не спешит сбавлять оборотов:       — Вообще-то есть, — фыркает. — Здесь сидит как минимум один твой хен, у которого есть девушка.       Ханен хмурится, опускает взгляд на пол, раздумывая добрую минуту, а затем резко смотрит на Джейкоба.       Тот лишь смеется и кивает.       — Ого, правда?! — видимо, Ханен сам удивляется своим дедуктивным способностям.       — Да, мы уже год вместе.       — Это так долго, — Чанмин под боком вздыхает. — Вот почему ты вечно убегаешь куда-то, хен.       — А почему ты не рассказывал? — задает вопрос Енхун.       — Вы не спрашивали? — хмыкает. — Но на самом деле, мы как-то не разговаривали с ней об этом очень долго… Ну, знаете, хотела бы она, чтобы я рассказывал. Только недавно решили вот.       — Хен такой внимательный, о-о-у! — пищит Эрик.       — Желаю, чтобы Чанхи-хен был таким же внимательным в будущих отношениях, как Джейкоб-хен! — гордо говорит Сону.       — Ты уже их ему предвещаешь? — хмыкает Джуен.       — Почему нет? У меня это неплохо получается, знаешь ли.       — Охотно верю.       Чанхи смотрит на друзей со слегка натянутой улыбкой и впервые за весь вечер да и за долгое время в принципе чувствует себя очень странно. ***       Тот разговор плотно заседает в его голове на гораздо больший срок, чем нужно. Чанхи раз за разом возвращается к нему в мыслях даже в будние дни, особенно во время просмотра очередной романтической комедии ночью.       И очень часто он долго не может уснуть, смотрит в потолок, слегка освещаемый лунным светом. Думает. Преимущественно об одном и том же, неожиданно животрепещущем и непонятном.       Чанхи не знает, почему даже шуточные разговоры о его будущей девушке отозвались в нем чем-то… Неприятным? Странным? Будто и не про него речь вовсе. Это ведь закономерно, да? Когда-нибудь она точно у него появится. И он действительно будет внимателен к ней, как все те герои из дорам, будет любить ее, защищать и все-все то, что делают в фильмах. У них будут здоровые отношения, где мнение каждого имеет вес, а потом в их жизни появятся дети, семья, дом…       Странно. Чанхи предполагает, что он еще слишком мал для мыслей о чем-то настолько далеком, как дети и семья. Но и отношения… Будто бы не для него. Он еще никогда не влюблялся, безусловно, поэтому ему трудно понять все полноценно. Но почему тогда так захватывает дух от сильных чувств героев друг к другу? Почему отчаянно хочется к себе какого-нибудь внимания и заботы в таком же ключе? Чанхи осознает прекрасно, какое любовь трепетное чувство, он ценит его, но внезапно понимает, что никогда не ассоциировал себя ни с героем, ни с героиней любого просмотренного фильма. Что там, он даже не может представить себя на месте Джейкоба, который вот совсем рядом, у которого все можно без каких-либо сомнений спросить, но… Как-то и не хочется.       Джейкоб… Наверняка хороший парень. Чанхи задумался об этом еще во время празднования, когда впервые ощутил странный дискомфорт от темы разговора. После этого он еще часто глядел на него, пытался уловить в чужом поведении, взгляде и манере речи хоть что-то особенное, хотя сам так и не понял, что именно. Но Джейкоб такой же, каким был всегда. И даже новость о том, что у него есть девушка, никак не повлияла на их дальнейшее общение. Она вообще ни на кого не повлияла.       Кроме Чанхи. И ему за это немножечко стыдно.       Джейкоб похож на идеального парня из дорамы, если честно. Чанхи понятия не имеет, какой он действительно в отношениях, но почему-то в этом не сомневается. Ему не нравится думать в этом ключе настолько долго, совесть изнутри грызет неприятно, но отказаться от навязчивых мыслей не может никак, как бы сильно их ненавидел.       И все-таки Джейкобу подходит быть в отношениях. Он выглядит счастливым, когда уходит после матча, чтобы собраться на свидание. Чанхи даже вспоминает как-то раз, что старший брат, когда тайно убегал из дома по ночам, тоже ярко улыбался и очень сильно младшего благодарил за то, что тот ничего родителям не рассказывает. А через какое-то время привел домой свою девушку.       Наверное, он тоже был влюблен.       Если это и есть то, о чем так часто говорят в фильмах, становится немного проще. Чанхи думает, что такая влюбленность много кому из его друзей подошла бы: Джуену, например, потому что он такой же внимательный и добрый, а еще популярный среди девушек в школе, для него это совсем скорое будущее; Сону бы тоже подошло, особенно в моменты, когда он не шутит и не издевается, а смотрит глазами-бусинами со всей своей детской искренностью. И Чанмину особенно, все-таки хочется, чтобы друг тоже ощутил это чувство, от которого, наверняка, все нутро счастьем переполняется.       Становится еще понятнее, что Чанхи бы не подошло.       Каждый раз он вздыхает и жмурится в очередной попытке уснуть. Об этом думать тяжело, начинает болеть голова.       Он запутался. ***       — Спасибо вам еще раз за ужин, — Чанхи счастливо улыбается и привстает, чтобы поклониться, когда мама Сону подносит только приготовленное блюдо на стол.       Она действительно очень постаралась: чтобы все уместить, пришлось подставить второй стол, ведь у них в кафе они относительно небольшие. У Чанхи от всего этого разнообразия еды, приятных запахов и уютной атмосферы почти что кружится голова. Очень-очень приятно, что его снова одаривают таким вниманием и заботой, хотя он и не понимает толком, за что именно.       Сону не врал: его родители и правда хорошо к Чанхи относятся. Он, конечно, сам непривычно тихий и спокойный с самого начала ужина, но никого за столом это будто не волнует: его мама говорит чувствовать себя как дома и спокойно наслаждаться приготовленным. Отец же с самого начала отмечает хорошие манеры их гостя, чем немного вводит того в краску.       Они очень улыбчивые и милые люди: Чанхи подмечает, что Сону внешне очень похож на отца (глаза-бусины у них чуть ли не точь-в-точь), а от мамы у него манера речи, добродушный настрой и особая разговорчивость. Серьезно, женщина успевает рассказать несколько историй из детства Сону, поспрашивать Чанхи об его прошлой школе, родителях и любимых хобби. Ему нравится с ней разговаривать, и, видимо, умение располагать к себе у них семейное. Поэтому первое время он чувствует себя с ними за одним столом очень даже замечательно.       — Вот как вы сошлись, наверное, — смеется она. — Он ведь у нас тоже очень играть любит. Правда, знаешь, мне кажется, что это нужно ограничивать: так ведь и зрение посадить можно.       — Да, я с вами согласен, — кивает с улыбкой. Чанхи смотрит на Сону краем глаза, но тот ковыряется в тарелке безучастно и рукой лицо будто специально прикрывает. Странно.       — Сону ведь к вам в школу пойти хочет, кстати говоря, — продолжает его мама. — Она действительно выглядят хорошей, у меня на работе подруги говорят, что там очень серьезная подготовка к экзаменам.       — Знаете, я вот этого еще на первом году не почувствовал, но сейчас нам очень много занятий вне расписания поставили для подготовки. Сонбэ говорят, что за уроками иногда и до утра засиживаться могут.       — Это замечательно, оно потом все окупится, — кивает больше сама себе, чем собеседнику. — Ты ведь хорошо учишься, Чанхи?       — Да, а что?       — Ничего такого, просто это правильно очень. Главное самому понимать, что это тебе в будущем понадобиться, а то так и балбесом безработным можно остаться, не так ли? — она легко посмеивается.       Чанхи натянуто смеется в ответ и немного стыдится того, как много в чужих словах похвалы. Начинает казаться, что что-то тут не так: пока темы были более общего плана, разговаривать было легче, но сейчас ему кажется, будто его больше допрашивают, чем в дружелюбной манере узнают подробности жизни. Он чувствует вечные взгляды отца Сону на себе, да и его мама то на еду, то на гостя смотрит.       Лишь сейчас Чанхи понимает, что за все время, что они здесь сидят, к сыну родители не только не обращались лично, но и хотя бы мимолетным взглядом его не одаривали.       Это немного заставляет поднапрячься. Чанхи губы кусать начинает и больше времени старается уделять еде, чем взглядам на себе. Рушить уютную идиллию лишними мыслями не хочется.       — На кого ты думаешь поступать? — после небольшого молчания продолжает мама Сону. Кажется, тема учебы и образования действительно ее очень волнует.       — Я не знаю, честно говоря, — неловко хмыкает. — Наверное, куда-то в экономическую сферу. Мне кажется, что я неплохо разбираюсь в том, как там все работает.       — Хороший выбор! Это ведь всегда у нас очень востребовано, еще и оплачивается неплохо. Мой отец был менеджером в большой компании. Пока его не сократили, мы жили о-о-очень хорошо, ни в чем себе не отказывали. Надеюсь, у тебя тоже все получится.       — Спасибо большое, — слегка наклоняется за столом. — А… Сону?.. — почему-то спрашивать о нем у его же родителей в этой атмосфере до страшного некомфортно.       Сам Сону даже руку опускает, поэтому теперь Чанхи ясно может видеть его напряжение и нахмуренный взгляд, направленный в сторону матери.       — Да кто ж его знает, — фыркает. — Он вообще-то с такими хорошими ребятами, как ты, не общался никогда. Вроде бы и маленький еще о таком думать, всего четырнадцать ведь, но пока я не вижу в нем ни капли желания двигаться в каком-то направлении, — женщина снова не обращает внимание на сына, а сам он сжимает палочки в руках сильнее прежнего.       Кажется, нужно менять тему.       — Скажи мне, Чанхи, — за него это быстро делает отец Сону. — Не сложно ли учебу совмещать с отдыхом? Как я понял, график у тебя достаточно напряженный.       — Ох, ну, я много гуляю с Сону и остальными друзьями. Сонбэ тоже часто с нами проводят время.       — А отношения?       Чанхи замирает.       — Какие отношения? — опасливо спрашивает.       — С девушками, какие же еще, — низко смеется мужчина.       Он зачем-то осматривается и уже сам напряженно сжимает палочки в руках.       — Я… Ни с кем не встречаюсь, так что не знаю, — натянуто улыбается и пожимает плечами.       — Ого, правда? Извини, просто у тебя ведь такой возраст, сейчас самый рассвет подростковой влюбленности, — его губы растягиваются в улыбке, а женщина рядом согласно кивает. — Я в старшей школе только и делал, что за девчонками бегал, — хохочет и откидывается на спинку стула, принимая более расслабленную позу. Чанхи ему в этом немного завидует и наоборот сжимается весь.       — И то верно! Я тоже удивлена, что ты еще одинок. Красивый, вежливый и учишься хорошо: ну мечта для любой девочки, — его очевиднейший дискомфорт словно не замечают вовсе. — Может быть, за тобой уже очередь из одноклассниц, а ты просто не видишь? Оглянись! — она говорит ободряюще, словно хочет поддержать, но совсем не в том плане, в котором Чанхи сейчас нуждается.       Да и думать об этом тоже нет никакого желания. Все же, для него как-то странно рассматривать одноклассниц, которые к нему так хорошо относятся, как потенциальных девушек. Это… Неправильно, что ли? Они больше схожи на близких знакомых, не более, хотя все объективно симпатичные и приятные.       — Я… Попробую, спасибо, — все, что успевает он придумать в качестве ответа.       — Только ты осторожнее. У мальчиков из-за любви ой как часто голова кругом идет. Смотри, как бы тебе дама сердца будущее не порушила потом. А если начнет — не дай ей этого сделать! — женщина очень эмоциональна и, кажется, действительно наслаждается разговором. — Все-таки, у тебя оно точно хорошим будет.       — Благодарю, я очень буду стараться.       Чанхи осторожно постукивает ногой под столом и снова смотрит на Сону в надежде увидеть хоть какую-то заинтересованность в разговоре, но замечает лишь безразличный взгляд. Он легонько пихает коленкой чужую, пока родители отвлекаются на сторонние разговоры, на что встречает удивленное и очевидно печальное выражение лица. Они безмолвно смотрят друг на друга, и Чанхи очень надеется, что когда-нибудь ему прояснят, почему все именно так, как происходит сейчас.       Почему приглашал его на ужин привычно радостный и искренний Сону, а сейчас сидит за столом напряженный и отстраненный? В голове не укладывается. Он поссорился с семьей незадолго до ужина? Его попросили не влезать в разговоры старших? Варианты быстрым потоком проносятся в мыслях, но Чанхи старается не задумываться об этом раньше времени. Хотя что-то ему подсказывает, что все здесь не так просто и радужно, и, возможно, он увидел немного не ту сторону Сону и его семьи, которую последний думал ему показать.       Впечатления от ужина остаются крайне смешанными. ***       Парадоксально, но Юджон зовет его гулять пару недель спустя.       На самом деле, Чанхи не особо удивляется: его и до этого звали погулять как одноклассницы, так и одноклассники. Ему до сих пор непонятно, каким образом они умудрились найти в нем что-то интересное, если очевидной потребности в общении вне школы он никогда не проявлял, своей компании достаточно вполне.       На предложение Юджон все же соглашается. Скорее всего, потому что не успевает толком обдумать, немного пугается и решает попробовать доказать свою неправоту во многих вопросах себе же.       Она хорошая: очень красивая и улыбчивая девушка. Чанхи нравятся ее длинные, слегка волнистые волосы и ямочки на щеках. У нее определенно есть вкус в одежде, рядом с ней он чувствует себя даже как-то неловко, потому что его джинсы, футболка и накинутая сверху рубашка и рядом не стоят с чужими образами. У Юджон много заколок (она каждый раз в школе с новыми приходит), она разбирается в макияже. Чанхи пару раз слышал про ее популярности среди мальчиков в школе, что, кстати, немудрено: как же такая добрая, милая и хорошая девушка может не привлекать?       В ее обществе Чанхи ощущает себя неожиданно комфортно: Юджон очень осторожная (хоть порой и видно, как она отчего-то перед ним нервничает), ненавязчивая и спокойная. За разговорами в ее любимой пекарне они даже находят парочку общих тем для обсуждения, и он именно перед ней раскрывает свою немного романтическую натуру и любовь к мелодрамам. Все же перед не особо знакомым человеком это делать легче, чем перед близким другом. Девушка учит его правильно делать селфи, пару раз советует прикупить те или иные вещи. Она действительно дружелюбна с ним, и Чанхи приятно ее внимание.       Они много гуляют. После школы, в свободное время, пока ни Сону (который, кстати, снова стал таким же жизнерадостным, как обычно, а про ужин и родителей больше ни разу не вспоминал), ни Чанмин, ни остальные не беспокоят. Юджон очень часто смотрит на него, смеется над каждой (даже неудачной) его шуткой и болтает без умолку. Но в этом ничего страшного нет, ему нравится ее слушать, обсуждать с ней вопросы, в которых сам ничего не смыслит. Еще Юджон тактильная: Чанхи частенько чувствует, как она пальцами легонько касается его ладони, когда они бродят по улице, будто бы случайно; у нее есть привычка стукаться об его колени своими за столиком и укладывать голову ему на плечо, если они болтают и сидят совсем рядом. В этом… Тоже ничего страшного, наверное, да? Чанмин тактильный тоже, если не хуже, поэтому он привык, да и никогда особо не был против прикосновений.       — Чанхи… — смущенно зовет она его однажды, когда он расслабленно наблюдает изо окна за снующими туда-сюда прохожими.       — Да? — Юджон сегодня ну очень красивая: она накрасилась чуть ярче, чем обычно, надела другие сережки, немного больше тех, что носила до этого, подобрала к ним милый ободок. Чанхи нравится ее юбка, но она кажется немного коротковатой. Надеется, что ей в ней удобно, ведь для красоты на многие жертвы можно пойти. Стоило бы и самому как-то принарядиться, но она не предупреждала ни о чем особенном, так что он и не старался.       — Я не знаю, понял ли ты или нет, но… — она во время разговоров с ним всегда отводит взгляд, неловко теребит пальцами края своих футболок и кофт. Давно было понятно, что Юджон хочет о чем-то поговорить, но о чем конкретно Чанхи так и не осознал.       Он чувствует, как ее ладонь накрывает его собственную. Они сидят в той же пекарне, где были в первый раз. В ней очень вкусные булочки с корицей, в воздухе витают наиприятнейшие запахи, а глаз радует пастельно-розовый интерьер. Отчего-то становится не по себе от роя мыслей, заполнивших всю голову.       — Ты мне нравишься, Чанхи, — внезапно продолжает она. Он видит, как для нее этот момент волнителен. Его сердце тоже начинает бешено стучать в груди. — Очень-очень сильно. Мои друзья думают, что мы уже… Ну… Но я не хочу обманывать ни тебя, ни себя. Мне нужно было сказать тебе это вслух.       Чанхи сглатывает ком в горле. Он даже не думал об этом.       — Юджон… — рука на его собственной хватку лишь усиливает. Это добавляет ответственности. — Ты хочешь… Встречаться со мной? — странно осознавать, что он произносит это вслух.       — Да, я хотела предложить… Тебе стать моим парнем? Извини, что так резко, — хмыкает нервозно. — Ты такой хороший, лучше всех меня понимаешь. Я думала, что таких как ты и не существует вовсе. Я боялась позвать тебя погулять раньше, потому что слышала, что ты другим девочкам тоже симпатичен, но… Про меня ведь тоже много разговоров ходит, потому что я нравлюсь многим парням, даже парочке сонбэ. Подумала, что ты меня в этом поймешь. Я рада, что ты согласился начать со мной общение, — Чанхи замечает, что Юджон часто-часто дышит и вся сжимается.       Он чувствует себя бесчувственным роботом. Молчит немного, прожигаемый взглядом напротив, и вслух говорит:       — Мы… Можем попробовать? — в этот момент у девушки глаза очень резко распахиваются от удивления, он немного пугается. Кажется, будто он сморозил какую-то чушь, не обдумав. Но и отменить действие, выбрав другой диалог уже поздно, да? — У меня… Ну… Никого не было, так что я не самый лучший вариант для тебя. Но если ты хочешь…       — Конечно хочу! — Юджон широко улыбается. Кажется, у нее поблескивают глаза. — У меня тоже… Еще не было парня, на самом деле. В школе говорят сплошную чушь, — о какой такой «чуши» она имеет в виду Чанхи так и не понимает. — Тогда… Пойдем прогуляемся?       Он кивает ей и натянуто улыбается. ***       Сложно назвать их дальнейшее взаимодействие полноценными отношениями, конечно. Чанхи в целом не улавливает разницу между тем, как они проводили время раньше и что делают сейчас. Это совсем не похоже на то, что он видел в фильмах, а себя он не чувствует каким-то до одурения счастливым ну или хотя бы просто довольным, ему не хочется улыбаться так же, как делает это Джейкоб или делал старший брат перед выходом из дома.       Ему в целом как-то… Никак. Ни злости, ни печали, ни радости. Ему все еще нравится гулять с Юджон, общаться с ней и подставлять ей плечо, чтобы она положила на него голову. Но это все можно было делать и без пресловутых отношений, ведь так?       Впрочем, осознание к нему все же приходит. Не сразу, да, но достаточно быстро. Когда это происходит, они с Чанмином сидят на лавке возле детской площадки и едят мороженое, купленное в магазине неподалеку.       — Юджон и впрямь в тебя втюрилась, — говорит он между делом, будто невзначай. Улыбается еще так хитро, немного игриво.       — Что? — Чанхи не понимает.       — Я слышал, что вы встречаетесь, — хмыкает и кусает рожок. — Она, наверное, сама всем и рассказала. Ты-то нам ничего не рассказываешь, — неприятно тыкает локтем в бок. Чанмин не звучит обиженно, он очевидно ни в чем Чанхи не винит, но ему все равно стыдно.       Наверное, друзьям нужно рассказывать о своей… Девушке?       — Я… Ну…       — Забей, не надумывай на этот счет. Тут и без лишних слов все видно.       — По… Нам?       — По ней, — усмехается. — Я, конечно, знал, что ты многим девочкам нравишься, но чтобы настолько… Чхве Чанхи, ты прямо-таки покорил ее сердце.       — Думаешь? — слегка съеживается и начинает водить носком по песку, прикусывая губу.       — Она на тебя глазами-сердечками смотрит. Всегда. На каждом уроке, — краем глаза Чанхи видит чужую улыбку, добрую и ненасмешливую. — Думает, наверное, что тебе не понравится, если она в школе чувства показывать начнет, всегда на стороне держится. Внимательная такая.       — Да, она очень хорошая. Мне с ней приятно.       — Это главное, — слышит, как Чанмин кидает смятую упаковку мороженого в мусорку. Потом чувствует, как тот его коленкой пихает. — Хочешь мне что-нибудь рассказать?       Чанхи удивленно на него озирается.       — Ну… Про вас? Я бы сам спросил, но тема-то непростая, все такое. Вижу, что ты поговорить о чем-то хочешь, — ему всегда нравилось, как Чанмин без лишних слов его понимает. Поэтому и сейчас становится на душе теплее от чужого беспокойства.       — А… Не сейчас, наверное, — легко улыбается. Он ведь и для себя ничего до сих пор не решил, что тут можно другу рассказывать.       — Хорошо. Но ты осторожнее с этим делом, ладно? Если хочешь, никому не рассказывай. Я тоже не буду. Но в школе об этом говорят, я много слышал. Поэтому лишний раз не удивляйся.       — Ладно, — вздыхает и кладет голову Чанмину на плечо. — Хочешь? — протягивает недоеденное мороженое.       — Угу, — хватает.       Они снова молчат. Дети на площадке громко кричат и бегают друг за другом, качаются на качелях и скатываются с горок. У Чанхи перед глазами встречи с Юджон проносятся длинной пленочной лентой, ее поведение приковывает к себе все внимание: осторожные вопросы, взгляды украдкой, подрагивающие руки, красивые наряды и желания лишний раз до него коснуться. Он давно знает про все это, но как-то… Никогда не задумывался об этом сильно. Может быть, она просто такой человек, ей нужно время, чтобы почувствовать полноценный комфорт, это нормально.       Тогда-то, наконец, все сходится:       Улыбка. Не та, которой она его одаривает, а другая — не для него, скрытая, скорее для самой себя. Точь-в-точь такая же, как была у его брата перед каждым побегом из дома.       Как же странно. Чанхи не чувствует буквально ничего особенного, лишь приятно проводит время, пока его, кажется… Любят? Не в шутку. Не из-за симпатичной внешности. А прямо так, как в фильмах. Как ему всегда хотелось полюбить.       Ему правда жаль. Но он, разнеженный теплом и уютом Чанмина, решает, что попробует, потому что Юджон хорошая девушка, о которой можно только мечтать, и, кажется, ему повезло, что она вообще обратила на него внимание да еще и сделала все первые шаги за него.       — Сону прав был, — друг неожиданно нарушает тишину.       — Насчет?       — Помнишь, он на твое день рождения говорил, что у тебя скоро девушка будет?       — Точно-точно… — хмыкает. — И правда. Такой он проницательный.       — Да. Я вообще всегда думал, что он много чего замечает, просто ничего вслух не говорит.       — Наверное.       Чанхи уже забыл об этом давно, на самом деле. Возможно, не стоило. ***       Приятно, что Джуен, Джэхен и Енхун ничего ему не говорят. Но точно знают. Он по их взглядам, мелькающим на столик, за которым всегда сидит Юджон с подругами, замечает.       Сам так и не рассказывает, хотя проходит без малого месяц. Их отношения все еще особо не развиваются, но Чанхи старается не думать об этом: ему не хочется, чтобы она думала, что что-то не так. Он правда старается влиться: покупает Юджон наборы с сережками и заколками, пробует сам брать ее за руку в публичных местах и не отводить взгляд во время разговоров. Она выглядит счастливой, тоже дарит ему подарки и водит по красивым местам. Благодаря ней у него значительно пополняется гардероб, и на встречи Чанхи теперь приходит хотя бы в немного подобающем ее красоте виде.       Что-то в этом безусловно есть: все-таки, Юджон ему небезразлична. Он не знает, как описать это чувство, но ему не доставляет какого-то дискомфорта обнимать ее, поправлять ее волосы, улыбаться в ответ на ее улыбку, держаться за руки. Но, конечно, с той силой чувств, которые испытывает девушка, это не сравнится. Она и скрывать это перестает, начиная вести себя более свободно: часто делает ему комплименты, гладит по волосам и на прощание всегда целует в щеку. И это все так приятно, отдается где-то у него внутри по-особенному, что Чанхи думает, что хорошо справляется.       Когда все это становится ему в тягость, он так до конца и не понимает. Просто в какой-то момент встречи с друзьями превращаются в настоящую отдушину, где он сбрасывает груз ответственности с плеч и действительно расслабляется. Пару раз Чанхи отказывает Юджон во встрече, потому что после болезни отрабатывает все долги, и чувствует себя крайне ужасно: она хоть и говорит, что все нормально, ему же кажется, что он предает ее и нагло обманывает.       Быть ответственным за чужие чувства к себе так сложно.       Чанмин спрашивает еще пару раз, не хочет ли Чанхи поговорить с ним, и тогда последний понимает, что все идет точно не по плану. Поговорить ведь если и хочется, то совсем не о том, какие у них прекрасные отношения.       Юджон становится увереннее, что очевидно: они пару раз приходят к ней домой, пока родителей нет, и смотрят вместе фильмы. Чанхи гладит ее по мягким волосам и терпеливо ждет, пока она проснется и поднимет голову с его коленей. Она крепче прижимает его к себе во время объятий и тыкается носом куда-то между шеей и плечом, долго не отпуская от себя.       Чанхи начинает чувствовать дискомфорт именно после первого такого случая, однако умудряется убедить самого себя, что в отношениях это нормально. Возможно, это и есть то самое развитие, и ей правда хочется большего, а он просто не понимает пока.       — Я никогда не целовалась раньше, — говорит она тихим голосом, когда они снова остаются в доме ее родителей одни. Фильм тихо идет на фоне, пока они сидят на полу в обнимку.       — Я тоже, — отвечает шепотом. Он мнет в руках простынку, которую попросил у Юджон, чтобы укрыть ноги, потому что на улице было прохладно весь день, а комната у нее хорошо проветрилась.       — Не знаю, как сказать тебе… — смущенно улыбается и со вздохом откидывает голову на диван, возле которого они сидят.       — Хочешь попробовать? — выходит неожиданно увереннее, чем он предполагал.       — Да… Я боялась, что ты откажешь. Ты, как мне кажется, такой размеренный, а я вечно будто бы пытаюсь ускориться, хотя сама не знаю зачем. Поэтому не уверена…       — Не против ли я? — Юджон угукает в ответ. — Нет, — прикусывает губу.       Когда девушка отдаляется и немного оборачивается в его сторону, живот необъяснимо крутит настолько сильно, что очень сложно сделать вид, что все нормально. Чанхи сначала хочет спрятать руки под простыней, но потом вспоминает, что ему, наверное, как-то нужно будет к Юджон прикоснуться, поэтому просто сжимает их в кулаки и разжимает, стараясь не трястись.       Волнуется, да?       Чужие губы мягкие. Чанхи немного лезут в лицо волосы девушки, но он, сконцентрировавшись на поцелуе, особо не обращает на это внимание. Юджон очень старается делать хоть что-то, как было в фильмах, и он следует ею темпу, руками пробираясь между ее телом и диваном, чтобы приобнять за талию.       Она улыбается ему, когда отстраняется, и чмокает в нос. Вышло действительно не так уж и плохо, наверное? По крайней мере, неловкости не чувствуется. Они, конечно, стукнулись зубами пару раз, да и неожиданная тишина, которой их поцелуй сопровождался, была неловкой. Главное, чтобы ей понравилось.       — Спасибо, Чанхи, — она шепчет ему на ухо и обнимает. — Мне очень приятно, что ты решил попробовать ради меня.       Они потом на прощание снова целуются, легко и мягко, и он улыбается ей перед тем, как уйти.       Уже в своей кровати Чанхи не может уснуть всю ночь, разрываемый изнутри непонятной тревогой и подбирающимся к горлу желанием закричать. ***       Во всех просмотренных романтических фильмах его не учили, что делать в ситуации, когда не любишь. У них все просто: это чувство просыпалось в тот или иной момент в обоих героях, они его принимали под конец и всегда были счастливы этому.       Чанхи принял, но не свое. Возможно, поэтому к нему не пришло то самое. Он в этом плане Юджон очень завидует.       Еще в фильмах его не учили, как правильно расставаться. Как говорить правду другому человеку, который в тебя втрескался по уши, если ее и самому себе признать-то сложно, и рассказать кому-то близкому страшно.       Он чувствует себя монстром каждый раз, когда думает об этом, смотря на уведомления о новых сообщениях от нее.       Вариантов много. Самый простой, конечно же, написать. Можно еще соврать, что-нибудь выдумать. А можно сказать честно. Это самый трудный, что тоже закономерно. Чанхи очень сильно боится реакции Юджон на правду: она искрится почти от своего счастья, порхает возле него довольно и много-много его целует. Ему становится неприятно от частоты этих поцелуев, но, наверное, это не из-за них конкретно, а из-за ситуации в целом.       Чанхи думает неприлично долго для измотанного морально человека. Даже Сону замечает, что что-то с ним происходит и долго по парку водит, кормит сахарной ватой за свой счет и стаскивает с родительского кафе его любимую лепешку. Ничего не спрашивает только, и это немного забавно: после случая с ужином они теперь, кажется, квиты.       В итоге он приходит к логичному выводу: он не может поступить с Юджон еще хуже, чем собирается уже. Ей очевидно будет больно и неприятно, но Чанхи нужно взять за это ответственность, а не попытаться как-то ее избежать. Все же, ей хватило смелости не только позвать его погулять впервые, но и признаться в чувствах, предложить встречаться и даже в первый раз его поцеловать. Чем он хуже? Если она была честна с ним все это время, пришла пора и ему открыться. В конце концов, терпеть это дольше он просто не сможет.       — Я устал, — вздыхает он. Юджон смотрит на него с искренним беспокойством, и это правда неприятно колет ему где-то в сердце. Она сегодня более домашняя: без макияжа, в клетчатых шортах и майке. Они сидят возле ее дома, после того, как Чанхи попросил ее выйти и выслушать его. — Мне кажется… Что это не для меня, Юджон.       — Что именно? — спрашивает спокойно. Он думает, что она уже до всего сама догадалась. Она гораздо умнее.       — Ну… Отношения. Я не думал, что мне будет так тяжело, — стыдно очень, но Чанхи старается держаться и не опускать голову. — Ты прости меня, пожалуйста. Я очень тобой дорожу, ты прекрасная девушка, мне нравится с тобой общаться, но я…       — Хочешь расстаться?       Он делает вдох, прикрывает глаза ненадолго. Выдыхает, смотрит на нее.       — Да, я хочу расстаться. Мне правда очень жаль, но это, кажется, не для меня.       Юджон хмыкает. Чанхи бы не удивился, если бы она ударила его. Как в фильмах, когда парень на самом деле ужасный человек, и это наконец-то всем становится ясно.       Она молчит и много-много хлопает глазами. Хочет плакать, очевидно.       — Спасибо, что честно мне это сказал. Я очень это ценю, — ее голос становится тише, и Чанхи думает, что она проведет немало ночей в слезах из-за него. — Прости, если я…       — Нет-нет! — резко ее перебивает. Что-что, а заставлять ее усомниться в себе он просто не имеет права. — Ты ни в чем не виновата. Я знаю, что ты… Любишь меня. Ты была так аккуратна со мной, так ценила меня, честно говорила мне обо всем. Ты потрясающая. О такой только мечтать и остается. Это я… Подвел, — поджимает губы.       — Можно я обниму тебя?       — Можно. Я был бы не против, если бы мы остались в хороших отношениях. Но пойму и приму, если ты захочешь от меня избавиться, — раскрывает руки для объятий.       Возможно, пара чужих слез и падает Чанхи на рубашку. Он не обращает внимания.       — Я не вправе говорить что-то, но… Не расстраивайся сильно, ладно? — грустно улыбается. — Просто я правда… Не тот. И мне еще нужно… Им стать? Да, наверное. Не давай себя в обиду, будь такой же смелой, как была со мной. Это твоя главная сила, ты в этом уделываешь меня в пух и прах.       Юджон улыбается и кивает ему. Слезы неприкрыто подступают к ее глазам, а дорожки от пары слезинок, скатившихся по ее щекам, блестят на солнце. ***       Чанхи в полном отчаянии. Ему непонятно, каким человеком он на самом деле является.       Если не такая потрясающая девушка, то тогда кто? Этот вопрос продолжает острыми когтями терзать его душу изнутри.       Он еще больше запутался.       Он пишет Чанмину, что хочет поговорить.