Степень безумства

      Скрывшись в соседней комнате, Ханджи провалилась в мешанину звуков: методичный звон инструментов, разрывающиеся бинты, очередной шумный вздох. Она мысленно перебирала органы, которые могли располагаться в месте выстрела, но на ум приходили только желудок и почки. Радовало то, что Моблит лежал без сознания. Иначе пришлось бы сунуть ему в зубы тряпку… чтобы его крики не были слишком громкими.       — Дай мне ещё раз щипцы, пожалуйста, — тихо попросила Ханджи, и Ривай вложил их в её ладонь.       Она немного развела рану. Пуля явно в боку, но, если Моблит до сих пор не умер, значит, не задела ничего важного. Удивительно… Неужели застряла в брюшных мышцах? Тогда это просто чудо какое-то.       — Поговори со мной. — Ханджи раздвинула рану сильнее, промокнула выступившую кровь и зацепила зажим за край разреза, оставив висеть вдоль рёбер. — Не могу уже в этой тишине.       — И о чём же? — хмуро спросил Ривай.       — Не знаю. — Она пожала плечами, поднимая с подноса длинный пинцет. — О себе. Обо мне. Всё равно. Просто буду рада услышать твой голос, если уж на то пошло.       — Тоже хочешь послушать о моём тяжёлом детстве? — Ривай легко изогнул губы.       — Почему бы и нет. — Ханджи невесело рассмеялась. Просунула пинцет в разрез, и Моблит содрогнулся. На его бледном лбу заблестел пот. Только казалось, что ей от этого не менее больно, чем ему.       — Что ж… — Ривай устало откинул волосы с лица. — Бесит, что тут так жарко. Вот что я могу тебе сказать.       — Согласна. — Ханджи прищурилась, старательно выискивая в боку Моблита картечь. Кровь толчками вытекала из его раны, пачкая её пальцы и единственные чистые штаны. — Напоминает духоту в пыточной, помнишь? Я была мокрая, словно под дождь попала.       — Да я тоже. Хотя Санес потел от одного только твоего вида, мне кажется.       — Ты мне льстишь, — фыркнула она.       — Нет, правда. Когда ты начала успокаивать его, вырвав третий зуб, даже по мне холодок прошёл. — Ривай слабо улыбнулся, не зная, о чём ещё можно говорить. Впрочем, хватало и этого.       — Пугающе выглядело? — спросила Ханджи, почти нащупывая пулю, закусывая от усердия губу.       — Словно ты была… не совсем в себе.       Ханджи застыла. Широко распахнула глаза, а после очень-очень медленно вытащила пулю, зажав её между щипцов. Ривай уставился на окровавленную находку. Что ж, Бернера теперь можно называть счастливчиком. И праздновать его второй день рождения.       Ханджи сначала широко улыбнулась, не скрывая ликования, а потом отложила снаряд в сторону и принялась с оживлением штопать рану. Кровь полилась сильнее. Соприкасаясь пальцами и ладонями, промакивая и сдерживая, они с Риваем слаженно включились в процесс.       — Кстати, расскажи мне подробнее об этой твоей… штуке, — пробормотал тот, продолжая заполнять тишину. — На будущее. Должен же я знать, что делать, если столкнусь с таким ещё раз.       Ханджи нахмурилась. Говорить ей об этом не хотелось. Впрочем, скрывать уже тоже бессмысленно, раз Ривай тоже стал жертвой её «недуга». Ему и правда стоит что-то узнать.       — Это не происходит часто, — негромко начала она. — Я бы даже сказала… редко. Бывало в молодости, ещё до поступления в разведку. Провалы в памяти. Я не всегда знала, что они случались, просто потом узнавала от других. А когда выросла, то вообще будто забыла. Это не выглядит, как что-то особенное, просто буйство во время пьянки, лёгкий флирт… Я раньше воспринимала это как алкогольную амнезию, хотя не всегда так много пила. Мы же раньше со своими часто по барам ходили, особенно после вылазок или трудового дня. Иногда пили прямо в корпусе…       — Я помню, — недовольно ответил Ривай. — Ваши знаменитые пьянки. И часто ты там бросалась на других?       — Нет! — Ханджи вскинула на него злой взгляд. — Конечно же нет. Всякое бывало, но с контактами внутри корпуса я завязала, хватило уже… Было пару знакомств за пределами, вот там и отрывалась. Бармен один был. Торговец ещё, ничего особенного. Я не спала с кем попало, если ты об этом. — Она свела брови и резко обрезала нить ножницами. — А то, что это произошло с тобой… случайность. Я просто перенервничала.       Ривай заметил, как ей были неприятны его расспросы, но не знал, о чём ещё можно говорить. Он не мог выбросить эту историю из головы, ведь никогда не встречал подобных людей. Как это вообще возможно? Образ Ханджи как безумной учёной и совершенно безрассудной разведчицы вдруг показался ему каким-то… иным. Неоднозначным и странным одновременно. Хотя куда уж больше?       — Ты сказала, что пыталась говорить об этом Смиту, но он не поверил, — продолжил спрашивать Ривай. — Как же так?        Ханджи не торопилась отвечать. Хорошенько стягивая швы, с сомнением оглядела проделанную работу, щёлкнула по нити ножницами и только потом сказала:       — Не знаю. Наверное, ему это показалось глупой отговоркой.       — Отговоркой от чего?       — От того, что мы… — Она смущённо нахмурилась. — В общем, то, что не произошло в прошлую ночь с тобой, произошло однажды с ним… полноценно.       Ривай замер, так и оставшись с протянутой рукой, в которой лежал бинт.       — Так вы спали?       Ханджи сморщилась, резко взяла бинт и принялась обвязывать Моблита вокруг живота.       — А тебя это так удивляет?       — Нет, я знал что ты… — он замолчал, подбирая слово поделикатнее, — внимательна к нему. Но не знал, что у вас что-то было.       — Было-было, — раздражённо усмехнулась Ханджи. — Неужели так невероятно звучит? Впрочем, уже неважно. Наутро я всё забыла.       — И что дальше?       — А дальше… — она глубоко вздохнула, — где-то через неделю он позвал меня и сказал, что нам лучше больше не нарушать субординацию. Я сначала, ничего не поняла, испугалась… Потом Эрвин описал ситуацию. Я попыталась объясниться, но, видимо, уже разочаровала его. С тех пор мы стали общаться реже.       — Каков бедняга, — пробормотал Ривай. — Не знаю даже, как он это пережил. Наверняка его честь была худшим образом запятнана.       — Только не надо иронизировать.       — Ты так рассказываешь, словно не трахнулась с ним, а убила чью-то мать.       — Что-то ты не сильно был доволен после недавней ночи, — едко сказала Ханджи. — Значит, твоя честь тоже не была запятнана?       — У нас совершенно разные ситуации.       — Только реакции похожи. — Она дала понять, что разговор закончен, и принялась штопать другой порез.       Минуты текли мучительно, казались бесконечными в духоте комнаты. Несколько ран тут, несколько там. Ссадины и ушибы. Самое серьёзное было позади, но Ханджи хотела исключить риск заражения, поэтому работала упорно. Ривай вдруг понял, что не имеет понятия, где она выучилась врачеванию. В кадетке такое вроде не преподавали, не считая основ оказания первой помощи. Неужели ходила на практику в местные больницы? Или брала отдельно уроки? А может вообще была самоучкой, практикующейся по ходу службы на живых образцах? Всего этого он не знал.       — Давно ты знакома с Бернером?       — Наконец задаёшь нормальный вопрос, коротышка? — Ханджи хмыкнула. — Довольно давно, но не больше, чем с тобой. Моблит служит лет пять, наверное…       — Я не помню, как он у тебя появился, — вдруг осознал Ривай. Порой он даже не замечал новых лиц, которые появлялись в разведке, ведь они часто умирали. В какой-то момент запоминать их показалось ему бессмысленным. И болезненным.       — Да я уже и сама не помню, — улыбнулась Ханджи. — Моблит был простым новичком, но почему-то заинтересовался моей работой. Всё приходил, спрашивал. Я даже думала, что он влюбился. Репетировала убедительную речь для отказа… а потом поняла, что ему и правда было не всё равно. На то, что я делаю. Поэтому принялась потихоньку его обучать, рассказывать о всяком, делиться мыслями… Потом попросила Эрвина перевести Моблита ко мне в отряд в качестве помощника. Так мы и начали работать вместе.       — Меня всегда поражало, с каким энтузиазмом он за тобой бегает, — заметил Ривай.       — Да, амбициозности в нём и правда мало. — С теплотой посмотрев на Моблита, бледного и бессознательного, Ханджи погладила его по щеке. — Готов бросаться вместо меня на рожон, из пасти титана вытаскивать… Любит меня. И я люблю его. Это нормально.       Она продолжила работать. Какое-то время Ривай смотрел на её лицо. На рамку тонких очков, лежащих поверх носа. Но как ей удавалось так легко говорить об этом? Любить кого-то, когда знаешь, что любой ваш день может быть последним? Что в этом мире нет ничего постоянного? Оруо тоже любил Петру, считал, что у них вся жизнь впереди. А что по итогу? Риваю пришлось в одиночестве скорбеть по их любви, хотя он никогда не был её частью.       Он сдержал тяжёлый вздох, следя за ловкими пальцами Ханджи, обрабатывающими очередной порез.

***

      Моблит крепко проспал несколько часов, прежде чем очнулся, но Ривая тогда в комнате не было. Он пошёл проверить отряд и увидел, что молодёжь докучает Флегелю, пытаясь уговорить его вывести полицию на чистую воду. Тот был упёртым как баран.       — Да не буду я! Я всё вам рассказал, вот сами с этим и делайте, что хотите!       — Мы не можем просто заявиться куда-то и сказать, что твоего отца прирезал полицейский! — возмущался Эрен, навалившись руками на стол. — Кто нам поверит?! Из-за тебя может погибнуть много невинных людей!       — Мой папка уже погиб! — испуганно воскликнул Флегель. — Мне тоже теперь под нож бросаться?!       — Потише вы. — Ривай зашёл в комнату, прежде проверив дежурных на этажах, и окинул всех присутствующих, включая Ривза, неодобрительным взглядом. — Орами делу не поможешь. А тебе стоило бы быть благодарным, жирдяй. Мы жизнями рисковали, пытаясь вытащить твой зад, а ты всё о себе печёшься.       — А давайте не будем кричать? — вмешалась Хистория, одарив всех нежной улыбкой, потом посмотрела на Флегеля. — Успокойтесь, вы слишком разнервничались. Устали наверное за эти дни. Хотите чаю?       — Д-да… — со смущением ответил Ривз, и его уши стали красными. Девчонка ловко увела его в угол комнаты, заняв разговорами, а остальные недовольно разбрелись по делам. Ривай тоже прошёл к окну, глядя на улицу. Всё так же промозгло и сыро. Мерзость.       — Капитан? — послышалось сзади. К окну подошёл Жан, настороженно понижая голос. — В общем… я сегодня выходил ненадолго. Слушал, чего говорят в городе. Люди болтают, что полиция начала обыскивать пустые дома, всякие бродяжные улочки, заброшенные районы. Если через пару дней мы не уйдём, боюсь…       Ривай утомлённо потёр лоб. И даже не стал отчитывать Кирштайна за то, что тот вообще куда-то ходил. Какая разница? Они с Ханджи слышали то же самое от уличных дежурных прошлой ночью. Стоит собирать манатки и валить в леса. Деваться некуда.       Дверь в комнату скрипнула, на пороге появилась Ханджи. Она кивнула Риваю, маня его за собой в коридор, и проследовала вместе с ним в душную комнатушку, где лежал Бернер. Выглядел он скверно. Мокрые волосы липли ко лбу, воздух с трудом пробирался в лёгкие.       — Есть новости… от командора… — натужно протянул он. — Вам тоже… нужно об этом знать, капитан.       Он скосил болезненный взгляд на Ханджи, и она поджала губы, достав из кармана смятый и влажный листочек, который тут же протянула Риваю.       — Оказывается, Моблит держал его всё это время в кулаке, — мрачно сказала она. — Посмотри.       Ривай взял записку, развернул и наспех прочёл её. Потом второй раз, третий. Вздохнул.       — Смит хочет устроить революцию, — без удовольствия заключил он.       — Да… — откашлявштись, ответил Моблит. — В то утро, когда его соберутся казнить. То есть… через три дня.       Ривай прикрыл глаза, положив сжатый кулак на лоб. Вспомнил, в какое дерьмо в последнее время превратилась жизнь. Осознал это. Быстро смирился.       — Ну и каков план действий? — спросил он.       — Всё просто. Вам лучше… уходить… из города, — отвечал Моблит, переводя дыхание. — И как можно… быстрее. Кто знает, чем закончится вся эта история с Флегелем… лучше не рисковать.       Ханджи внимательно посмотрела на Ривая и кивнула за спину. Дав Бернеру немного попить, она вышла из душной комнаты и дошла до конца коридора, где иногда курила у окна. Наклонившись, втянула в себя свежий воздух, который проникал из разбитого стекла, и начала:       — Я не говорила пока Моблиту, ему лучше сейчас не волноваться. Но моё решение неизменно. Вы с отрядом уйдёте. Сегодня. А я останусь здесь, с ним и пленниками.       Ривай молчал, не зная, что ответить.       — Да и Флегель тоже пусть остаётся здесь, — с невесёлой усмешкой добавила Ханджи. — Вряд ли он вам там понадобится, верно? А я тут его как-нибудь приспособлю к делу.       — Ты же понимаешь, что если случится облава, ты будешь в меньшинстве? — тихо спросил Ривай, глядя в разбитое окно.       — Пусть те двое в подвалах и полные ублюдки, но я не настолько бессердечна, — она дёрнула плечом. — И не оставлю их здесь, не стану морить голодом. А кого ещё оставлять? Ребятами рисковать не буду. Ты куда полезнее в битве, да и Эрвин оставил тебя главным. Тем более, — Ханджи упрямо нахмурилась, — я никогда и ни за что не брошу Моблита. Даже если бы всех остальных не было.       Ривай чувствовал, как в горле собирается гадкий комок. Он всё понимал, но не хотел растрачиваться ещё одним человеком. Терять тех, кого ему доверили. И всё же…       Спустя несколько часов, посовещавшись, отряд подготовился к уходу. Не задерживаясь, без долгих прощаний, но с обязательным уверением, что встретятся вновь. Ханджи уверяла в этом всех наперебой, лучезарно улыбаясь и бегая, помогая со сборами. На самом деле никто не знал, встретятся ли они вообще. И всё равно отвечали ей согласными улыбками.       — Хоть не засри тут всё окончательно, пока нас не будет, — поправляя крепление УПМ, сказал ей Ривай. — Хотя полиция может подумать, что дом нежилой, и сразу уйдёт.       Ханджи рассмеялась, продолжая изучать оружие, отобранное у полицейских во время похищения Флегеля. Ей всегда нравились новые технологии. Она уже около часа сидела за столом, разбирая и собирая свою новую игрушку, запоминая механику и строение наизусть. Очень хотелось этим воспользоваться, только вот где?       — Спасибо за наставление, коротышка, — сказала она, приподнимая незаряженную пушку и шутливо наставляя ему в лицо. — Бах! Ты повержен.       — Очень смешно. — Ривай опустил дуло ладонью. — Я рад, что ты сохраняешь оптимизм.       — Капитан, мы готовы, — сообщил Армин, заглядывая в комнату. — Все стоят внизу. Мы вас ждём.       — Отлично, делитесь по трое, — бросил он и, когда мальчик ушёл, повернулся к ней. — Ну что, пора прощаться, очкастая?       — Пора, — усмехнулась Ханджи, поднимаясь с места, но не зная, как сделать всё правильно. Как вообще расставаться, возможно, навсегда? Но когда она вспомнила об этом, то всё произошло само собой. Проигнорировав чинно протянутую ладонь Ривая, Ханджи заключила его в простые и крепкие объятия. — Ты уж прости за фамильярность, коротышка. Когда такое ещё случится?       — Прощаю, — отстранившись, он с усмешкой кивнул. — А ты постарайся не умереть. Все годы это у тебя пока хорошо получалось.       И когда Ривай ушёл, а комната опустела, лишь тогда она спрятала улыбку.       С тех пор прошло почти два дня, но ситуация не менялась. Ей приходилось постоянно быть на дежурстве, проверять пленников и носить им еду, ухаживать за Моблитом и наставлять Флегеля, чтобы тот занимался хоть каким-то полезным делом. К слову, он неплохо умел готовить и даже пару раз вызвался подежурить. Так сказать, отдать должок за спасение.       — А мне кажется, она будет прекрасной королевой, — говорил Ривз, поглощая свою порцию каши, когда речь в очередной раз за эти дни зашла о Хистории. — Нежная, добрая, любящая… Вот такой и должна быть правительница. И неважно, что она так юна. Удача любит молодых.       Хистория неплохо обработала Флегеля днями ранее, очаровав бедолагу и склонив его на сторону помощи разведке. И теперь он считал себя едва ли не героем, сражающимся за справедливость ради народа. Ханджи оставалось только поражаться. Удивительные изменения.       — Ты мне лучше вот что скажи, у тебя есть знакомые в издательстве? — задумчиво спросила она, постукивая карандашом по блокноту, в котором разрабатывала план, как разоблачить полицию без особого ущерба для себя и окружающих. По возможности. — Нужно ведь распространить информацию ещё до того, как Эрвина поведут под суд.       — Есть, но… я не уверен, что главный редактор позволит себе напечатать лишнее про власть, — с сожалением ответил Флегель.       — Ну ты ведь тоже недавно не хотел помогать, — пожала плечами она. — Как говорится, весь вопрос в правильной мотивации.       Город наводняла полиция. Ханджи боялась лишний раз посмотреть в окно и постоянно прислушивалась к шумам с улицы. Из дома выходить ей было опасно, но без слухов и информации было ещё хуже. Что-то висело в воздухе, неприятное и густое, заставляющее нервничать без причины, суетиться по пустякам. Она старалась себя успокоить, но получалось плохо, поэтому почти не спала. И была вымотана… очень сильно.       — Эй, — тихо отворив дверку, Ханджи заглянула в комнату, боясь, что Моблит спит. Однако он уже сидел на лежанке, задумчиво глядя в окно, а потом улыбнулся ей. — Как себя чувствуешь? Я тут пришла к тебе с сюрпризом.       — Опять каша? — Моблит свёл брови в несчастном выражении. — Да нормально… только знобит немного. Всё равно лучше, чем вчера.       Ханджи присела рядом с его лежанкой, положив ладонь на его лоб. Сегодня он и правда выглядел куда здоровее. А вот прошлая ночь была ужасной: ей пришлось до утра сменять холодные тряпки, дежурить и отпаивать Бернера жаропонижающими отварами, молясь, чтобы этот день не стал для него последним. Однако, всё обошлось.       — Как вы тут справляетесь? — спросил он, когда Ханджи зачерпнула на ложку первую порцию. — Я ещё считаю, что вы неправильно поступили, оставшись с нами здесь. Очень глупо и неразумно.       — Даже не начинай, — недовольно сказала она, засовывая кашу ему в рот. — Вопрос исчерпан. Да и какие у меня могут быть дела? За тобой ухаживаю, слежу за пленными. В остальное время строим с Флегелем планы, как удобнее вывести военную полицию на чистую воду.       — И в чём суть?       — В том, что мне понадобится некая степень актёрского мастерства и тонна безрассудства. И шансы провалиться такие же, как и одержать победу. Впрочем… — Она глубоко вздохнула. — Впрочем, я всё равно волнуюсь. Не только за себя, но и за…       — За отряд? — спросил Моблит, с трудом проглатывая кашу. — Понимаю… Наверняка им тяжело скрываться там, в лесах.       — Кто знает, сколько ещё так будет. А то однажды Ривай взвоет, что в округе нет нормального мыла, и сам пойдёт в королевский дворец свергать короля, — рассмеялась Ханджи, качнув головой. — Странный он всё-таки человек…       — Это точно. Меня всегда поражало, с каким усердием он не оставляет вас в покое, — сказал Моблит, хватая ртом кашу, продолжая невнятно: — хотя был у нас один командир… Флитч звали, помните? Вот он никогда… не мыл голову и не менял нижнюю рубашку. От него несло, как… от бродяги.       — Точно-точно, — наморщилась Ханджи, вспомнив. — Я уже успела про него забыть. Года три назад умер… вроде?       — А помните, что ему господин Аккерман говорил?       — Что он воняет, словно мусорка?       — Ага. — Моблит рассмеялся, и на его лбу вновь заблестел пот. Ханджи заволновалась. Видимо, опять начался жар. — Только Флитч его никогда не слушал, ещё и огрызался. А потом… капитан просто начал его игнорировать…       — Что-то ты разболтался, мой дорогой, — улыбнулась она, силком помогая ему улечься на койке. — Береги лучше силы.       — Да я просто… — он хмыкнул, мелькая болезненно блестящими глазами по потолку, — хотел сказать, что капитан не оставляет вас… в покое… никогда…       Ханджи нахмурилась, поглаживая его по голове, успокаивая. Бредит.       — Вечно… — Моблит слабо пошевелил губами, опуская воспалённые веки. — Вечно он следит за вами… словно тень…

***

      Подошёл к концу второй день, как Ривай и его отряд таились в глубокой чаще, оставив судьбы на попечение случаю. Изначальный план отхода из города был таков: при помощи хорошего знакомого из гарнизона пересечь стену Сину прямиком на УПМ, оставив лошадей у подножья, а дальше продолжить пешком. Путь отряда лежал на окраину, где можно легко скрыться от нежеланных свидетелей.       Дни в лесу были насыщены самыми банальными вещами: костры, готовка, дежурства. Хождение к ручью за водой, осмотр местности, абсолютная отрезанность от остального мира. Ривай ненавидел походы, хоть и давно смирился с ними. Везде земля, насекомые, антисанитария… мерзость. По ночам он не мог уснуть, ворочаясь в мешке, но когда ничего не знаешь, начинаешь придумывать и усугублять, а поддаваться панике — последнее, чего Ривай хотел. Немного утешало, что внутри Розы полиции в принципе было меньше: всех согнали в Стохес.       Удручало, что там осталась Ханджи.       В очередной раз перевернувшись, он уставился в темноту. Не выдержав, сел в спальнике, приглаживая взмокшие от жары волосы. Проклятый конец лета выдался дождливым и душным. Поднявшись с места, Ривай перешагнул через спящих по соседству разведчиков, направляясь к небольшому брёвнышку, где дежурил Армин, чистя ножом яблоко.       — Капитан? — удивился он, увидев Ривая, который, зевая, шёл через кусты. — Не спится?              — Да чёрт бы побрал этих насекомых, — пробормотал тот, недовольно оглядывая пространство и почёсывая затылок. — Сколько тебе ещё?       — Около сорока минут. После пойду будить Сашу.       Ривай кивнул и удалился подальше в лес, с раздражением отмахиваясь от веток, спотыкаясь о случайные брёвна, прислоняясь локтем к случайному дереву. Он даже не знал, почему не спал: то ли из-за постоянной настороженности, то ли из-за беспокойства о грядущих днях. Приближалась казнь, но что будет дальше? Реализует ли Эрвин свой план, сможет ли свергнуть короля? И Ханджи… Ривай только теперь понимал, что не стоило поддаваться её уговорам. Нужно было скрутить идиотку в калач и силком утащить вместе с остальными в лес.       Вспомнив, зачем пришёл, Ривай начал расстёгивать ремень штанов, когда услышал хруст ветки. Оглянулся, но ничего не увидел. Это было самым отвратным в ночёвке в лесу: то ли враг, то ли ебучая белка. Он вернулся к своему занятию, и лишь когда закончил, застёгивая обратно ремень, вдруг почувствовал едкий укол, осой впившийся в шею.       Ривай удивлённо схватился за место, нащупал пальцами дротик. И даже не заметил, как оказался на земле, взбивая дыханием земляную пыль.       — Я-то думала, что ему понадобится двойная порция, — раздалось словно издалека. Этого голоса Ривай не знал. Но когда раздался второй, в мысли тут же врезался крепкий запах табака, отправляющий его в самые далёкие глубины прошлого. В захолустья Подземного города. В голод, боль и ненависть. В мир, который никогда не имел смысла, кроме как толкать людей к выживанию. Рвать глотки в борьбе за место под солнцем.       Во всех смыслах этого грёбанного слова.       — Хоть пиздюк и силён как бык, но от физиологии никуда не отвертится, — фигура присела и Ривай поражённо уставился в лицо, которое помнил с самого детства. Омерзительное, продолговатое и состарившееся лицо с идиотской шляпой на голове. С какого-то хера… всё ещё живое.       — Спи, малыш, — иронично сказал Кенни, втягивая в себя яд табачной самокрутки. — Мамочка споёт тебе колыбельную.       Он выдохнул едкий дым. И Ривай провалился во тьму.

***

       Часы текли, отмеряя секунды звоном капель из протекающего потолка. Ханджи не знала, сколько прошло времени. Сколько она лежит уже так, побитая и обессиленная, в камерах военной полиции. Десять часов? День? Больше? Минутная стрелка потеряла значение, когда в темницах нет ни окон, ни дежурных, которых можно спросить. Оставалось только смириться… и уповать на судьбу.       Ханджи успокаивалась тем, что поначалу всё шло неплохо. Они сделали Флегеля приманкой, разыграли спектакль перед военной полицией, заставили тех рассказать свой план. Всё как в сказке. Кучка свидетелей, порицание злодеев, громкие овации героям, занавес. Но счастливый конец не наступил, едва на улицу ворвался целый отряд военных, а Ханджи и Флегеля избили, скрутили и силком упекли в темницу, посадив в далёкие друг от друга камеры.       Она не знала, что там с Моблитом, оставленным в заброшенных квартирах. Повесили ли Эрвина, казнь которого была назначена на обед? Нашли ли Ривая и его отряд? Одно разбитое стекло очков теперь делило её мир на «до» и «после». А Ханджи надеялась, что сделала всё, что могла. Как минимум… попыталась.       Через какое-то время послышался скрип наружной двери. Сев на кушетке, морщась от боли из-за разбитого виска, Ханджи вгляделась сквозь прутья камеры. Раздались шаги. Ближе, ближе, ближе…       — Кто здесь? — резко спросила она. В поле зрения появились двое полицейских.       — Встать с места, — сказали ей. — Отвернуться к стене. Руки за спину. И без сюрпризов.       Ханджи выполнила указания, не видя смысла сопротивляться тем, кто стоит с ружьями наперевес. Полицейские открыли решётку, сковали её запястья, вытащили из подвалов, ведя в сторону двери. Множество коридоров и лестниц, а потом уличный свет, ослепивший глаза. Протащили её по дороге, засунули в тюремный экипаж, тут же садясь следом. Небольшой толчок. И шум колёс по гравию.       — Куда мы едем, могу я узнать? — спустя долгое время спросила Ханджи. Охранники переглянулись, но всё-таки ответили:       — В королевский дворец.       Ханджи постаралась скрыть шок. Неужели всю разведку будет судить сам король? Так серьёзно? Она не успела обдумать это, как вдруг поняла, что они уже проезжают мимо королевской площади. И посреди неё стоял… эшафот. Только рабочий уже снимал верёвку с виселицы. А люди расходились по домам.       Осознание вонзило в грудь Ханджи ледяной кол. Эрвин мёртв.       Всё кончено. Их часы предрешены. Она не сразу поверила в это, не сразу осознала, но вдруг, как видение, вспомнила детство. Дом, в котором они когда-то жили семьёй. Лицо вечно нервной матери, её красные от работы руки, тугой пучок. Голубые глаза отца и запах табака от его бороды. Цепочку событий, что привела её туда, где она находилась сейчас. Вспомнила друзей, службу, работу. Эрвин, которому раньше готова была посвятить весь мир. И даже Ривай. Вспомнила его неловкую ухмылку перед тем, как они расстались, и от этого сильнее защемило в груди. Славно… что они расстались хотя бы по-хорошему.       — Выходим, — выдернули её из размышлений, открыли дверь экипажа, заставили подняться. Ханджи отрешённо посмотрела на королевский дворец, слепящий до боли в лучах солнца.       Её ввели в резные ворота, подняли по лестнице, по длинным узким коридорам в приёмную, сквозящую прохладой. Мимо надушенных комнат, гвардейцев, картин и ковров. Всё это было чуждым Ханджи, незнакомым и лишним. Она сама казалась неуместной настолько, насколько могла быть. Словно клякса на идеально чистом полотне.       Когда её подвели к тронному залу, то Ханджи очнулась и приказала себе быть храброй в последние минуты жизни. Это то, на что она ещё была способна. Распрямила плечи, смело глядя на открывающуюся дверь, втянула поглубже воздух… и осталась так стоять, когда увидела толпу.       Разведчики. Полиция. Чиновники.       Эрвин Смит.       Её сердце споткнулось, а из лёгких вырвался выдох. Она тут же разглядела его величественный профиль на другом конце зала, его гордые голубые глаза. Порез над бровью, ссадину на вылепленных губах. Ханджи казалось, что она проваливается куда-то под землю. Падает, падает, падает…       — Госпожа Зоэ? — послышался голос, и она обернулась на Пиксиса, который стоял неподалёку. — Ох, это вы… нужна медицинская помощь? Господин Смит! Ваш майор здесь!       Кто-то снял с неё наручники, продолжал говорить, но она никого не слышала. И лишь смотрела на Эрвина, который, спешно минуя толпу, направлялся в её сторону. Подошёл ближе, оглядел… и вот Ханджи уже тонула в тепле его объятий. Позволила себе вздрогнуть, пряча рыдание, но слёзы крупными каплями соскользнули с её мокрых ресниц.       — Всё хорошо… — шептал Эрвин, поглаживая её по спине. — Всё хорошо, Ханджи… Ты молодец.       — Я так старалась… — скулила она, обхватывая его за плечи, вжимаясь в них пальцами. — Я так боялась, что ты умер, Эрвин…       — Я не умер, — улыбнулся он, отстраняясь, убирая волосы с её щеки. — Я жив. И с нами теперь всё хорошо.       — Какое прекрасное и трогательное воссоединение боевых товарищей, — заявил Пиксис, довольно покручивая кончик усов. Ханджи смущённо отстранилась и подтёрла веки. — Что вы! Я всё понимаю. Каждому нужна минута на слабость, мисс Зоэ.       — Это точно, — сконфуженно рассмеялась она. Впустив в лёгкие ещё воздуха, осмотрелась. — А что происходит? Всё вышло по плану, я так понимаю?       Пиксис и Эрвин описали ей ситуацию. Революция прошла успешно: король и его прихвостни отправлены в тюрьму, а на смену ложному правителю скоро должна прийти новая власть.       — Отряду Аккермана можно теперь вернуться в город, — как факт, серьёзно сказала Ханджи, немного придя в себя. — К ним нужно будет отправить вооружённый конвой. Райсса, я так полагаю, ещё не нашли?       — Ещё нет, — Эрвин оглянулся, скользя пристальным взглядом по наполняющим тронный зал людям, словно ища его там, — но это вопрос времени.       Она случайно посмотрела на опустевший престол, но ощутила себя странно. Он казался одиноким без короля, но таков был итог всей их авантюры, а впереди предстояло ещё много-много всего. Так, что трудно было обозреть. Но именно в этот самый момент Ханджи позволила улыбнуться, едва сдерживая рвущееся наружу ликование.       Они победили. И получили ещё один шанс на свободу.

***

      Он распахнул глаза, чувствуя только вонь пыли и сырых досок, бьющую в нос. Затуманенный разум с трудом возвращался в норму. Сколько прошло времени? Какой сейчас час? Кромешная темнота — и ничего более, не считая глухих стонов и шумного дыхания откуда-то со стороны. Кто-то промычал и дёрнулся, будто кого-то пнув, и Ривай тут же сообразил, что находится в закрытом помещении вместе с людьми. Своим отрядом? Или с какой-то его частью?       Он дёрнул руками. Намертво прикованы к какому-то штырю в полу, не верёвка и не цепь… наручники. Наверняка из сверхпрочной стали. Рот затыкает кляп. Остальные ребята, судя по всему, тоже связаны. И даже пересчитать не получается: такая темнота, что носа не видно. Ривай попытался восстановить цепочку событий. Они ночевали в лесу. Кажется, он поднялся отлить, поговорил с Арлертом, ушёл подальше… шорох… укол в шею и…       Несколько мгновений Ривай пытался смириться с удушающей волной ярости, которая поднялась с самого дна его тела. Ублюдок Кенни жив. Жив! После стольких лет, после того, как пропал без вести, заставив думать, что умер или кто-то наконец посадил его за решётку. И теперь объявился в качестве ищейки короля! Ривай прикрыл веки, стараясь не рычать от досады. Этой подставы он не ждал. Ни в один из дней своей жизни. Но как их смогли найти? Как они так нелепо попались? Впрочем, ответов могло быть множество: Браус посветила лицом у какого-нибудь прилавка с булками, или морду Эрена разглядели на улице, или узнали Жана и Конни, которые забыли, где с самого начала оставили своих коней, а после искали тот трактир лишние сорок минут. А может, их вообще сдал знакомый Смита из гарнизона? Какое это имеет значение, когда они в полном дерьме?       Дверь рывком распахнулась, и Ривай зажмурился от яркого света. Только теперь он увидел ребят, что хаотично лежали на полу, перевязанные по рукам и ногам, словно гусеницы. Мерзкий запах табака. В проёме стояла высокая фигура Кенни, дымящая самокруткой.       — О, наша спящая красавица проснулась? — иронично протянул он, выдыхая серое облако. — Гляньте на него, сильнейший воин человечества, а томится в кладовке, как вшивый пёс. Неприятное чувство, щенок?        Те же наглые глаза, кривая ухмылка, табачная вонь. Почти не изменился, ублюдок. Только морщин стало больше. Ривай почувствовал, как его тошнит.       — Признаюсь, было откровенным удовольствием видеть твою злую рожу, когда тебе всадили дротик в шею. Не всякий раз на такое полюбуешься, — хрипло рассмеялся Кенни, перешагивая через разведчиков и подходя ближе. — Другой человек давно бы уже сдох, но кровь Аккерманов быстрее бежит по жилам. Превратишься в овощ и дело с концом, — присаживаясь перед ним на корточки, он фыркнул и похлопал Ривая по щеке. — Готовьтесь, ребятки. Скоро вас ждёт грандиозное шоу.        Потом поднялся, шагнул обратно к выходу и закрыл за собой, погружая каморку в кромешную тьму.