Степень безумства

      В тот день Ханджи допоздна сидела в темноте королевской библиотеки, разбирая десятки томов и свитков, которые находила на книжных полках. Просторное помещение было тёмным, один лишь стол освещали лучи масляной лампы. Всё ради одного: как можно скорее выяснить предполагаемое расположение Рода Райсса, который исчез ровно за сутки до свержения короля. Пока глава династии свободен, мир для Хистории и Эрена был опасен.       Отказавшись от медицинской помощи, удостоверившись, что Моблита доставили в больницу, а Флегель жив и здоров, Ханджи занялась делами. С утра должен вернуться Ривай с отрядом, Эрвин продолжал отсиживаться на военном совещании, поэтому она изучала детали биографии семей, приближённых к бывшему правителю. Фамилию Райсс тут было найти проще простого.        Ханджи уже полчаса хмурилась над прочитанным, выписывая координаты на карту, пока у двери не послышался тихий шум.       — Кто тут? — спросила она, надеясь, что вернулся Ривай. Сердце ведь будет не на месте, пока это недовольное лицо не появится в поле зрения. Но узнав в полутьме утомлённую фигуру своего командора, Ханджи удивлённо улыбнулась. — Эрвин? Ну присаживайся, работник года.       Когда он сел рядом, в свете лампы явственно выделилась зияющая под глазом гематома, красивые, но разбитые губы, щетина на измождённом лице. Эрвин много пережил, и от этого у неё болело сердце. Ханджи даже боялась спрашивать, что именно с ним делали в тюрьмах Военной полиции.       — Только вышел из зала Советов. Штудируешь старые записи? — Он поставил перед ней дымящуюся чашку с чаем. — Я знаю, что тебя не уговорить на сон, но могу хотя бы облегчить твою участь.       Ханджи благодарно усмехнулась.       — Спасибо. Впрочем, как будто хоть кто-то из нас собирается спать.       Эрвин кратко поведал ей обо всех вопросах, освещённых на совещании. О том, что какое-то время власть будет находиться в руках военных, но те надеются короновать Хисторию как можно скорее. Что придётся решать много политических вопросов, распространять информацию для народа, опять же, устраивать праздник после коронации. Ханджи покручивала чашку в руке, не зная, пугает это её или радует. Ведь изменения — всегда путь к прогрессу, верно?       — Так странно себя чувствую, — пробормотала она, делая небольшой глоток. — Вроде бы всё закончилось, но сердце не на месте.       — Ты просто перенервничала, — мягко ответил Эрвин, и Ханджи сморщилась. — Ну что? Не каждому выпадает столько испытаний. Нужно о себе тоже заботиться.       — Моблит тоже так говорит, — фыркнула она.       — Кстати, как Бернер? — участливо спросил он.       — Держится, думаю. Картечь не задела ничего важного, хотя я и сама не понимаю, как Моб выжил.       — Благодаря тебе.       — Ну да, как же, — Ханджи резко откинулась на спинку стула. — Я половину ночи бегала с Риваем по крышам, подвергая нас опасности, вместо того, чтобы спокойно сидеть и ждать указаний. Не хочу даже думать, что могло случиться, задержись мы хоть на секунду. Может, Моблита уже не было бы в живых? — Она с горечью посмотрела в потолок. — Да и Аккерман подставился… Не представляю, как он меня терпит.       — Думаю, наш капитан уже привык. — Эрвин лукаво улыбнулся. Поймав её укоряющий взгляд, рассмеялся. — Или ты ждёшь, что я скажу, что у Ривая просто дурной характер? Тебя порой тоже сложно терпеть.       — Моблит терпит, — проворчала Ханджи, делая ещё глоток.       — У Бернера стальные нервы — это знают все.       Ханджи вдруг поняла, как давно они с Эрвином не разговаривали по душам. Не сидели вместе за чаем, не делились сплетнями и шутками, не были близки… просто не были. Она увидела это утраченное время. Ощутила его до тисков на сердце, вспоминая о том, что потеряла. О том, какую ошибку совершила.       И о том, как же… скучала по нему.       — Кстати… — Ханджи осторожно посмотрела на его подвязанную краем рубашки культю. — Как твоя рука? Она ведь ещё не до конца зажила, а ты сидел в темницах… нет воспаления? Может, лучше проверить?       Эрвин как-то странно посмеялся, глянув на остаток своей конечности. Ханджи вспомнила, что так ни разу и не обсудила с ним эту потерю. После погони за Бронированным и Колоссальным многие из разведки лежали в госпитале, но даже когда всё закончилось, Эрвин никого не пускал к себе. Стал отстранённым, даже грубым… Она решила просто его не беспокоить.       — Я проверял её перед тем, как пойти на совещание, швы вроде не воспалены, — ответил он, рассматривая руку. — Перед сном зайду к лекарю, пусть изучит внимательнее.       — Я рада, что ты в порядке. Правда, — сочувственно улыбнулась Ханджи, положив ладонь на сгиб его локтя. — И рада, что твой безумный замысел всё-таки удался. Даже и не верится, что всего месяц назад мы жили другой жизнью…       Внезапно двери библиотеки распахнулись, и внутрь влетел посыльный, тут же подходя к столу, где сидели командующие. Эрвин резко поднялся с места.       — Из лесов Марии? — серьёзно спросил он, принимая депешу. Солдат кивнул. Эрвин развернул свиток, забегал глазами по тексту. Остановившись, некоторое время хмурился, а потом приказал: — Сообщите отряду, чтобы после объезда ближайшей местности возвращались. Не будем тратить время.       — Что случилось? — испуганно спросила Ханджи после ухода посыльного. Глядя на лист, лежащий в его руке, Эрвин сжал губы.       — В тех местах, которые ты указала, отряда Аккермана нет. Они пропали.       — Что значит… пропали? — она вскочила, и её лицо искривилось в недоумённой гримасе. — Нет, нет! Может, я ошиблась? Ривай мог отвести их в другое место! Мы учитывали риски…       — Нет, — возразил Эрвин, спокойно перечитывая депешу, — их лагерь на месте, все вещи в целости. Судя по всему, отряд сорвали с места прямо ночью. Посыльная группа нашла признаки схватки, а на дороге следы двух повозок. Тел нет.       Его слова набатом отдавались в голове. Ханджи рухнула на стул, и весь груз прошедшего дня разом свалился ей на плечи. Она не могла поверить. Не могла представить, что в едином шаге от победы их всё равно обогнали. Может, отряду не стоило уходить из Стохеса? Стоило всё-таки подождать? Но…       Эрвин присел на корточки возле её колен, изучающе заглянул в лицо.       — Мы найдём их, Ханджи, — пообещал он. — Обязательно найдём.       — Мы ведь даже предположить не можем, где они сейчас… — дрожащим голосом начала она. — Вдруг…       — Ты ведь хотела поискать данные в старых книгах, верно? — Эрвин кивнул на карту, лежащую поверх стола. Ханджи растерянно кивнула. — Ты что-то писала тут. Может, было нечто стоящее?       — Это только теория, — прошептала она, сжимая переносицу. — Я даже не знаю, что конкретно мы должны искать…       — Ты должна верить в себя. Расскажи, что ты нашла?       Взяв себя в руки, Ханджи встала с места и указала на одну из точек возможного местоположения шайки Рода Райсса.       — Тут есть одна церковь. Пять лет назад вся семья…       Эрвин внимательно слушал, раздумывая над этой возможностью. Звучало весьма вероятно: если не в этой церкви, то где ещё мог быть сейчас Райсс? Особенно учитывая теорию о том, что под церковью, возможно, есть подземный ход. Где ещё можно превратить Хисторию в титана, но сделать это незаметно от людского глаза?       — Если часовня впервые была разрушена только пять лет назад… значит, тогда что-то пошло не так? — сосредоточенно продолжала Ханджи, скользя взглядом по карте. — Может, титан вылез изнутри, не вернув себе начальную форму… но почему? Не знаю…       — Мы всё проверим, — поднялся на ноги Эрвин, похлопав её по плечу. — Ты правильно поступила, что осталась тогда в Стохесе, иначе тебя со мной бы сейчас тут не было. А вместе мы сделаем всё, что будет в наших силах. Не мучь себя.       Ханджи неловко улыбнулась. Его голубые глаза были тёплыми, запрещающими ей бояться всего на свете. Как и всегда, с самого первого дня их знакомства.       — Ты прав. Нам надо действовать.       — Не будем медлить. — Он выпрямился, и Ханджи обнаружила в его выражении хорошо знакомую ей предвкушающую весёлость. — Сейчас же собираем отряд и отправляемся туда.       — Уже ожидаешь битвы? — Она усмехнулась, покачивая головой. — И тебя даже не смущает, что мы опоздали на много ходов?       — Остаться на шаг позади врага — иметь превосходный шанс ударить в спину, — с насмешкой ответил Эрвин, собирая вещи и направляясь вместе с ней на выход из библиотеки. — Именно этим мы и воспользуемся.

***

      Ривай не в первый раз в своей жизни просыпался в незнакомом месте, лёжа на холодном полу. Голова страшно гудела после очередной инъекции, тело было чугунным, но когда глаза привыкли к яркому свету, удивление пересилило все остальные чувства. Над головой Аккермана расстилался бесконечный кристальный потолок, такой слепящий, что даже смотреть было больно. Рядом слышалось какое-то мычание, кряхтение…       Ривай тряхнул головой, стараясь прийти в себя, нахмурился. И вздрогнул, услышав знакомый резкий голос:       — Спящая красавица!       Его тут же рывком поставили на колени, тряхнули за шиворот, и внутри скрутился тошнотворный комок.       — Что, наверное, не можешь понять, где ты? — весело спросил Кенни, чьё лицо расплывалось и дрожало перед глазами, не давая сосредоточиться. — Это, дорогой мой, не просто ебучая пещера со светящимися кристаллами. А место, где творятся великие вещи! Можешь представить такое зрелище в Подземном городе?       Надменный смех отразился эхом от сияющих стен. Ривай смотрел на своего бывшего наставника сквозь пелену головной боли. Морщась, наполняясь яростью, но не в силах выдавить и звука.       — Ну что ты так смотришь, засранец? — Кенни скептически вскинул бровь. — Сказать что-то хочешь? Я бы и вынул кляп, но твой поганый язык отравит воздух. Поэтому оставим всё как есть.       «Боишься встретиться с грешками прошлого, ублюдок?» — разъярённо подумал Ривай, когда Кенни отошёл к своим подчинённым, стоящим по периметру в пещере.       Внимательно оглядев местность, Аккерман заметил рядом свой отряд. Все сидели на коленях; каждый крепко связан, рты забиты кляпами. У Жана окровавлен нос, Микаса выглядела как человек, который готов испепелить весь мир, остальные казались настороженными и растерянными. Эрена и Хистории не хватало. Какое-то время Ривай пытался понять, можно ли сломать кандалы, но быстро понял, что они из сверхпрочной стали. Приглядевшись, увидел точно такие же на Микасе — сильнейшие из присутствующих удостоились особой чести, судя по всему. Но что делать дальше? Как можно бороться с вооружённым отрядом Кенни, которых, по спешному подсчёту, было не менее тридцати человек? Многие стояли на выступах, прибитых к колоннам почти под потолком, явно напряжены и начеку. Ждут облавы? Или просто так? Аккерман не знал, сколько прошло времени, но предположил, что Эрвин и Ханджи уже должны были понять, что отряд пропал. Если авантюра Смита вообще… прошла по плану.       Никаких знаний, никакого понимания — это бесило Ривая до кипения крови. Он давно не чувствовал себя таким беспомощным, таким слабым и недееспособным. Голова гудела от наркотика, желудок скручивался, в глазах двоилось. Дай ему прямо сейчас УПМ, был бы он полезен в бою? Или оступился бы на первом же выступе?       Спустя пятнадцать минут выжидания со стороны длинной лестницы вдруг послышался звук. Вытащив пушки, прихвостни Кенни подняли их, но звук становился всё громче и громче… На пол выкатилось несколько огромных бочек.       — Что за ху… — начал было Кенни, но его фразу оборвал оглушительный взрыв, разнося по помещению густые клубы чёрного пара.       Ривай какое-то время пытался прогнать звон в ушах, пока шум вздёрнувшихся тросов и картечи наполнял пещеру хаосом. Рядом стонали ребята из отряда, перекатываясь и откашливаясь в густом мареве, везде мелькали невнятные тени. Насильно приводя себя в порядок, он приподнялся, прищурился…       Из тёмного облака к нему вышла Ханджи.       — Ждал меня, Аккерман? — усмехнулась она, скидывая на пол какой-то большой мешок. — Это ваши с ребятами игрушки. Сейчас избавим вас от оков и…       — Сзади! — рявкнул Ривай, когда увидел тёмную фигуру, в руке которой виднелся пистолет. Ханджи среагировала моментально: пригнулась, — и вспышка пули отскочила от пола, рядом с коленом Аккермана. Зоэ дважды ударила нападающего, вырвала у него оружие, повалила ликвидатора на пол.       Ривай пытался отойти от мимолётного, но острого испуга, который вонзился в его сердце.       — Ты… в обновлённом УПМ? — запоздало спросил он, когда Ханджи повернулась боком, и стали видны пушки, закреплённые на её бедре.       — Почему бы и нет? — усмехнулась она, обегая Ривая со спины. Достав из ремня кусачки для металла, принялась трудиться над его кандалами. — Мы договорились с солдатами, что рассредоточимся и в первую очередь постараемся освободить вас. Так что ребятами занимаются другие, а я вот взялась за тебя.       — Польщён, — хмыкнул Ривай, когда послышался щелчок. Цепь лопнула, и впервые за эти дни он перевёл руки к животу, потирая покрасневшие запястья.       Они оба пригнулись, когда над их головами просвистело несколько пуль, которые отрикошетили от пола, разбивая кристаллическую гладь.       — Времени нет! — крикнула Ханджи сквозь шум тросов. — Собирайся, и жду тебя в бою! На счету каждая минута!       — Я знаю! — ответил Ривай, но когда та дёрнулась, собираясь подняться, вдруг, сам не зная почему, схватил её за руку. Ханджи удивлённо округлила глаза. — Будь осторожней, пожалуйста.       Словно не сразу поняв его, она широко улыбнулась.       — Я очень рада, что ты жив, коротышка!       И, ответно сжав его запястье, вскочила на ноги и исчезла в непроглядном дыму.       Ривай принялся натягивать УПМ. Это было настолько привычным занятием, что получалось быстро: ремни плотно обтягивали тело, клинки идеально ложились в руки. Попеременно он думал, где сейчас находится Кенни. Наверняка ублюдок направится в место, где будет происходить главное действие, поэтому Ривай планировал убить двух зайцев сразу. Он выпустил тросы и резко взлетел в воздух, цепляясь крюками за кристаллические колонны. Сапоги упирались в стены, скользили по ним, превращая мир в нескончаемый водоворот. Натренированное тело знало каждый выступ этого обрамлённого гранями мира, все его углы и трещины.       Через какое-то время, пролетая через пещеру, Ривай заметил шляпу Кенни. Но не успел рвануть в ту сторону, как тут же слетел с места мощным ударом в плечо. Успев зацепиться крюком, увидел перед собой одного из ликвидаторов, который, направив в его сторону дуло пушки, ухмылялся. Но вот мгновение, рывок лезвия, и запястье стрелка разорвано, оттуда хлещет кровь, а его тело падает вниз с отчаянным воплем.        Перелетев на другую сторону, Ривай прижался к колонне. Выстрелы разбивали и крошили стены. Вырубив по очереди нескольких нападавших, он зашипел, когда висок пронзила боль, а следом раздался крик: ликвидатор уже падал на землю под сокрушающим ударом Микасы.       — Эрен, скорее всего, там! — воскликнула она, указав лезвием в дальний проход пещеры. Ривай кивнул, вытирая под глазом кровь, а после вновь принялся маневрировать, перескакивая со стены на стену.       Постепенно все из отряда приблизились к дальнему залу. И вдруг раздался страшный грохот. Кристаллический потолок вздрогнул, осыпав их градом сверкающих крошек.       — Что это, чёрт возьми?! — воскликнул Жан. — Мы опоздали? Хистория обратилась?!        Они ворвались в зал, но им предстала куда более шокирующая картина.       — Мать вашу, — побледнел Конни.       Это был огромный титан. Ривай таких не видел никогда на свете и даже на миг подумал, каким же образом из милашки Хистории вышло такое чудовище. А потом заметил юную Райсс на далёкой скале, пытающуюся разобраться с цепями Эрена. Значит, не она. Ривай указал в ту сторону отряду, и они бросились на помощь, успевая пролететь под разрастающимся телом гиганта, который скоро должен был обрушить потолок.       Ривай хотел было рвануть следом, но тут боль ударила в голову, и его резко швырнули в стену.       — Соскучился, щенок? — послышался едкий голос. Ривай едва успел поднять руку, в последний миг защищаясь от удара кинжала Кенни. — Вот мы и снова встретились!       — Лучше бы… ты где-нибудь сдох… — выцедил Ривай, отбрасывая его в сторону, но почувствовал, как ботинок соскользнул со стены. Держаться в разрушающийся пещере становилось всё более и более сложным.       — Что, ещё брыкаешься, малыш? — расхохотался ублюдок, ловко обскакивая назад и повисая на крюке. — Видишь эту хреновину?! — Он указал в сторону. — Она раздавит нас тут всех, пиздюк! И мы умрём с тобой под одним завалом. Как тебе такая перспектива, а?!       Вновь удар лезвия, оглушающий скрежет металла. Ривай старался держаться, но стены тряслись всё сильнее, не давая маневрировать. Кенни скалился, как разъярённый пёс, и вновь осыпал Ривая ударами крепкими, как замах наковальни. Очередной из них сделал его слабее: кровь потекла на лицо, перед глазами дело двоились фигуры, в ушах раздавался звон.       — Да ладно тебе, щенок, не такая уж и плохая участь! — словно играясь, не нападая всерьёз, расхохотался Кенни. — Я бы даже сказал, судьбоносная!       — К чёрту судьбу, — выдохнул Ривай, сплёвывая кровавую слюну, скопившуюся во рту. — Сегодня ты умрёшь, ублюдок. А я останусь жить.       И вдруг раздался вопль. Сзади подлетела Ханджи и почти снесла Кенни с места.       — Сука! — выругался тот, пытаясь оттолкнуть её, но она вновь бросилась на него, словно озверевшая кошка. Несколько долгих секунд между ними была битва, пока Кенни не достал из ножен запасной кинжал и не ударил Ханджи рукоятью по затылку. Она вздрогнула, закатила глаза, медленно откинулась на тросах и полетела вниз.       Бесконечно долгое и страшное мгновение Ривай думал, что она разобьётся, но… вот трос резко дёрнулся, спасая её тело, и Ханджи повисла в воздухе, словно маятник. А титан Рода Райсса продолжал расти. Под давлением его туши на пол опадали куски чёрной земли, валуны, камни.       — Ну что, будешь хорошим парнем, малец? — спросил с иронией Кенни, видя, как испуганно Ривай смотрит на тело Ханджи, одинокое и беззащитное посреди всего этого хаоса. — Спасёшь свою подружку? Или для начала закончишь со мной?       Ривай гневно глянул на него, от души выругался, но не думал больше ни секунды. И тут же упал вниз.       Вокруг летали камни, пыль и земля, видимость была нулевая, но он почти вслепую обхватил Ханджи поперёк тела, утаскивая за собой в темноту. Их понесло сквозь кристаллы и пыль, забивающихся в глаза, сквозь грохот и боль. Громкий-громкий шум наполнил пещеру, озаряя её светом. Звериный рёв. Белый свод огня. И мир провалился во тьму.

***

      Когда Ханджи очнулась, то поначалу подумала, что ослепла. Непроглядный мрак, как в могиле, запах сырости и земли. Пытаясь подняться, она больно ударилась лбом обо что-то сверху, и тут же потрогала лицо, с сожалением понимая, что где-то потеряла очки. Отдышавшись, постаралась понять, что произошло. Может, это смерть? Последним её воспоминанием было то, как Ривай борется с командиром ликвидаторов, как она бросилась ему на помощь…       И вдруг с каким-то потусторонним ужасом Ханджи поняла, что рядом кто-то лежит.        Она резко отпрянула, только теперь заметив рядом с собой Ривая. Глаза быстро привыкли к полутьме, и стало ясно, что их странный закуток озарял тусклый свет кристаллической пыли. Аккерман выглядел скверно. Голова в крови, веки закрыты, сиплое дыхание сквозь покрытые пылью губы. Бесконечно долгую минуту Ханджи пыталась понять, жив он всё-таки или нет. Может, это просто иллюзия? А потом испытала облегчение, когда он вновь вздохнул: не показалось. Жив.       — Ривай? — едва слышно спросила она, тронув его по плечу, а потом хмыкнула. Такой грязный, запачканный землёй… Будь он в сознании, то наверняка заворчал бы её до смерти. — Ривай, очнись…       Ему бы сделать искусственное дыхание, как-то помочь, но там, где они лежали, было слишком тесно. Ханджи устало посмотрела перед собой. Да что это за огромный пласт прямо над головой?! Она упёрлась в него ладонями, приложила волевое усилие, но ничего не получилось. Их накрыло, как крышкой гроба. Неужели завалило каким-то огромным камнем? И как теперь выбираться?       Ханджи пыталась сдерживаться, но отчаяние накатывало на неё, как ледяная вода. Она старалась дышать, не поддаваться панике, но сил больше не было никаких. Да что же это такое? Только ведь почти выиграли, как оступились. Ещё и Ривай рядом с ней… А что там снаружи? Как Эрвин, жив ли он вообще? Что с ребятами?       Ханджи не знала, сколько провела времени, тоскливо глядя в потолок, когда Ривай вдруг зашевелился.       — Ривай? — вздрогнув, она придвинулась к нему, помогая прийти в себя. — Тише, тише… не шевелись, я не знаю, что с твоим телом. Как ты себя чувствуешь?       — Х… анджи? — хрипло спросил тот, откашлявшись, пытаясь увидеть что-то сквозь слипшиеся веки. — Что… что…       Ханджи вкратце рассказала о том, что помнила, и о том, что, по её мнению, случилось в конце. Ривай слушал, рассеянно смотря перед собой, приходил к каким-то своим выводам. Потом аккуратно постарался осмотреться. Правда… особо некуда. Жуткая теснота, темень да кристаллическая пыль для интимной обстановки.       — Дерьмо, — заключил Ривай.       — Ага, — смешливо выдохнула Ханджи, вновь откидываясь на спину. — Дерьмо. Полное и окончательное. Мы в де-рь-ме.       Какое-то время они лежали, прислушиваясь хоть к чему-то, пытаясь найти зацепки или признаки присутствия других людей. Глухота.       — Ну… я не думаю, что нам крышка, — без особого энтузиазма произнёс Ривай, потирая глаза, и Ханджи иронично изогнула губы. — Я помню, что большая часть пещеры осыпалась до того, как мы упали, поэтому… над нами только верхние слои. Когда начнут искать, то быстро найдут.       — А ты у нас оптимист, оказывается? — с равнодушной иронией спросила она. — Неожиданно узнавать о тебе такое перед смертью.       — Не говори чепухи. А ты зачем меня вообще… спасать прилетела? — в смятении спросил Ривай. — Тебя кто просил? Подставилась же.       — А зачем меня просить? — Ханджи раздражённо повернулась к нему. — Я-то видела, как ты уже еле-еле на тросах держишься! Постоянно соскальзывал. И это твоя благодарность? Тот ликвидатор мог прикончить тебя на раз-два.       — Не прикончил бы, — пробормотал Ривай, отводя взгляд. — Я не знаю почему, но… он отпустил меня. В конце. Даже попытки не сделал остановить.       — Ну и славно. Ему зачтётся на небесах. Как думаешь, как там Эрен и другие?       — Ну Йегер точно выжил, а вот остальные… — Ривай задумался. — Не знаю. Надеюсь, что да.       — Хоть бы они были живы, — вздохнула Ханджи. — Хоть какая-то радость перед смертью.       — Да что ты заладила со своей смертью, — гневливо ответил он. — Так торопишься сдохнуть, очкастая?       — А чего? Да я вот пока ждала тебя, думала, думала… Зачем надеяться? Лучше смириться и ожидать конца, это же куда приятнее. — Она натянуто улыбнулась, словно убеждая в этом саму себя. — Может, я всегда этого ждала? В разведке. Умереть ради великой цели…       — Ты мне надоела со своими предсмертными разговорчиками, — внезапно разозлился он. — Может прикроешь рот, раз ничего полезного из него не выходит? Прекращай говорить херню. Я уже сказал тебе, что мы спасёмся, значит спасёмся. Поняла?       Ханджи иронично взглянула на него, но, словно трещина на стене, в её глазах показался и откровенный страх.       — Не надо так. Надеяться куда страшней, чем верить в худшее.       Ханджи явно пыталась храбриться, но делала это как-то криво. И куда же делся этот жизнерадостный до раздражения человек? Что с ней стало? Риваю не хотелось наполняться неуместным сочувствием, жалеть их, но он понимал, что ей в этой клетке наверняка очень страшно. Они ведь здесь вдвоём. Без звуков, без запаса воздуха, без доступа к внешнему миру. Совершенно одни.       Он склонил голову чуть ниже, едва не касаясь её лба, и уверенно прошептал:       — Послушай меня, сумасшедшая. Всё будет хорошо. Я тебе обещаю. Поняла меня? Я вытащу нас отсюда. — Он сжал её плечо, хотя не понимал, почему давал гарантии, которых не имел права давать. — А если не я, то Смит нас точно из могилы достанет. Ты же его знаешь. Вот уж кто не даст нам умереть без разрешения начальства.       Ханджи фыркнула, вытирая слезу с виска, и сдавленно рассмеялась.       — Да, ты прав. Эрвин нас тут просто так не оставит… но выглядит безнадёжно, если честно. И немного смешно.       — Почему это? — спросил Ривай, хмурясь.       — Потому что мы остались тут вдвоём, коротышка. Вот ведь удачная компания, а? — Она вновь рассмеялась и придвинула голову к его плечу, близко настолько, что прядь её лохматых волос пощекотала его щеку. Странное чувство. Ривай лёг обратно, и какое-то время Ханджи тоже лежала, глядя в потолок, и вдруг задала вопрос: — Слушай… я знаю, что ты такое не любишь, но…       — Что?       — Не хочешь меня обнять? Всё равно мы прижаты друг к другу, а деваться некуда, поэтому...        Ривай недоумённо свёл брови на переносице, вдруг смутившись.       — Это что за просьба такая?       — А что? Нормальная практика для поддержки в экстренной ситуации. Да и удобнее будет, а так я даже не могу нормально устроиться.       — Я на такое не подписывался.       — А я не подписывалась умирать в твоей недружелюбной компании. Ну что, по рукам?       Ривай впал в ступор, не понимая, как она вообще могла такое ему предложить. А потом подумал: какая разница? Вдруг они и правда тут сдохнут? Хоть что-то запомнится перед отходом к вечному сну. Всем видом показывая, что не одобряет этого, он демонстративно приподнял руку, и Ханджи улыбнулась и перекатилась к нему, подныривая под локоть. Задержалась, с иронией глядя в его непроницаемое лицо… и с усмешкой устроилась поудобнее.       Ривай положил ладонь на её спину и впервые за все годы их знакомства понял, какая она на самом деле тощая. Какая-то угловатая, совсем не тяжёлая, тонкокостная. Вспомнил ночь, которую они провели в ванной комнате, и задумался. А ведь её фигура куда лучше, чем кажется во всех этих рубашках и мужских штанах. Так почему же она обычно выглядит как чучело? Или это принцип?       — Эй, коротышка… о чём думаешь?       Ривай насторожился, надеясь, что она не распознала его мыслей, и ответил:       — Ни о чём. О том, как нам отсюда выбраться.       — Да ничего и не сделаешь… — Ханджи вздохнула и поелозила ногами где-то внизу, пытаясь выпрямиться. — Тут даже физику не применить. Не опереться ни на что. Не разогнаться… Кстати, забыла спросить. А как мы оказались тут? Вдвоём?       Ривай помолчал. Ему казалось, что это очевидно.       — Твои варианты?       — Ну-у… — смешливо начала она, — или нас унесло невидимой силой-водоворотом, закружившей всех в одном вихре, пронесла над пещерой и в итоге уронила на землю. Поэтому мы здесь.       — Или?       — Или ты просто спас меня, коротышка. Неужели так трудно сказать это самому? — В её голосе слышалась ирония. Ривай слабо хмыкнул.       — Много чести.       Вдруг снаружи словно послышался шум. Далёкий и гулкий, словно эхо. Ханджи вскочила, ударившись головой прямо о валун, но даже не заметила этого.       — Мне не показалось? Это… люди?! — Она спешно потёрла затылок. — Мне же не показалось, Ривай?!       — Я надеюсь, что нет, — хмуро ответил он, упираясь ладонями в каменный потолок, прислушиваясь. — Или у нас коллективный бред…       — Это же… могут быть наши. ЭЙ! — крикнула она так громко, что их жалкую каморку встряхнуло от этого вопля. — Э-Э-ЭЙ, МЫ ЗДЕСЬ! КТО-НИБУ-У-УДЬ! У-У-У!       — Какой же у тебя голос… — зажмурился Ривай. — Ты и мёртвого дозовёшься, не то что живого.       — Да о чём ты говоришь, коротышка?! — восхищённо сказала Ханджи, почти падая ему на грудь, и её глаза засверкали не хуже пещерных кристаллов. — Это же просто превосходно, если нас найдут! Ты представляешь, мы будем живы! Представляешь?!       — Вообще-то я так тебе и говорил изначально. Не знаю, с чего ты…       И запнулся, когда она поцеловала его прямо в губы. Несколько бесконечных секунд Ривай не дышал, чувствуя на себе её плотно прижатый рот, а когда Ханджи отстранилась, не сразу смог вспомнить, как моргать.       — Ой! Это я… от радости, — хмыкнула она. И, насторожившись, добавила: — Ты же… не против?

***

      Эрвин Смит никогда не был ханжой.       В его жизни было много ситуаций, которые можно назвать, по меньшей мере, нестандартными. И хотя семейная жизнь у него не задалась, редкими случайными связями Эрвин не пренебрегал. Женщины у него бывали разные: хорошенькие хозяйки баров и их же официантки, капризные богачки и болтливые торговки, несколько разведчиц и даже одна фифа из военной полиции. Единственное, что прежде вызывало его досаду, что однажды в этот «послужной список» попала и Ханджи Зоэ.       Эрвин хорошо помнил ту ночь, когда его накануне назначили командором. Он тогда закатил крупную пьянку для командиров командования, сначала сидели все вместе, потом частично разошлись, и Ханджи осталась с ним наедине. Какое-то время они просто болтали, заканчивая последнюю бутылку его любимого виски, и тогда… она поцеловала его.       Эрвин был удивлён. Но в той же степени и пьян, поэтому дал понять ей, что не против продолжения. Он до сих пор помнил, как она встала и подошла ближе. Расстегнула рубашку на своей груди. Села на его колени и начала шептать то, что он никогда от неё не слышал. Вульгарно улыбалась, распуская волосы, сверкала своими глазами, расширенными от удовольствия. И тогда Эрвин осознал, что Ханджи никогда не привлекала его по-настоящему. Она всегда казалась ему простушкой. Невзрачной, плохо следящей за собой, много работающей и с плохим вкусом в одежде. Девочка, которую бы наверняка дразнили в школе за большие очки. Нет, он знал, что нравился ей, но зачем совмещать личное и служебное? Это ни к чему.        И только в тот вечер Эрвин захотел нарушить это правило. А когда проснулся на следующее утро, то понял, что ему не просто понравилось. Он готов повторить это вновь.       Однако Ханджи вела себя так, словно между ними ничего не произошло. Эрвин задавал ей двусмысленные вопросы, не говоря напрямую, старался увидеть в её лице намёк на флирт, но эта женщина была в своём репертуаре. Бегала бешено по делам, проводила свои опыты, заполняла ему отчёты. Отчитывалась, убегала вновь. И словно специально действовала ему на нервы: весело общалась с другими мужчинами, хохотала в столовой с солдатами, принимала шутливые комплименты. А на него смотрела так, словно он стал пустым местом.        Это была месть за прошлые годы? Возможно. Только вот Эрвин лучше всех играл в эту игру. И поэтому сделал то единственное, что обеспечивало ему победу: стал холоднее. И лишь тогда Ханджи заметила его отсутствие. Начала нервничать. Косилась на него из-за плеча, провожала взглядом, ходила хвостиком, но не получала в ответ ничего, кроме равнодушной улыбки. А когда дошла до крайней точки, то лично пришла в его кабинет и потребовала ответов. И услышала:       «Давай больше не будем нарушать субординацию, Ханджи. Не стоит осложнять отношения, которые не стоит усложнять».       Шок на её лице был заменой её поражению. Эрвин намеревался немного встряхнуть её, сделать больно, но после сменить гнев на милость — и добиться своего. Это и было его основной целью, основной причиной манипуляций. Он не знал, почему хочет этого… видимо, потому что привык побеждать. Но Ханджи удивила его ещё сильнее: сказала, что понятия не имела о той ночи. Что, судя по всему, очень напилась, что ничего не помнит, что ей очень стыдно… И тогда Эрвин стал зол. На её лице было выражение такого неприкрытого и искреннего чувства вины, ничего не имеющего с тем, как она смотрела на него той ночью, что ему стало неприятно. Что ж… если она жалеет, то пусть. Значит, тому, что началось так случайно, суждено закончиться куда быстрее, чем ему хотелось бы.       Но иногда, глядя без сна в потолок, Эрвин вспоминал, как она расстёгивала ряд пуговиц на своей рубашке. Как сияли её расширенные глаза. Как пикантно она улыбалась и что шептала ему на ухо. Это было приятным воспоминанием, памятным. Такое нельзя выкидывать: лучше сохранить, как трофей, и иногда возвращаться по ночам. Положить в стопку таких же, где на каждом значилось имя другой женщины. И вернуть сад своей души в абсолютный покой.       Время шло, и Эрвин наслаждался работой. Налаживал связи, флиртовал с жёнами чиновников, продвигал идеи, пользовался властью в полном масштабе. Он был всё ближе к личной победе, пока Ханджи продолжала быть его тенью. Всегда позади, не прося ничего взамен. И тогда Эрвин понял, что равнодушие притягивает эту женщину гораздо сильнее любви. Оно делало её зависимой. Требующей. Просящей…        Да, однажды он был не против вновь уложить её на свой стол, если бы она захотела. Но теперь всё это было далеко в прошлом.       — Командор, — запыхавшись, подбежал к нему один из старших разведчиков, пока Эрвин стоял посреди пещеры, пристально оглядываясь вокруг, — мы осмотрели периметр, насколько смогли… их нигде нет. Скорее всего, капитана и майора завалило землёй.       — Меня это не интересует, офицер, — спокойно ответил он, щуря светло-голубые, словно небо, глаза. — Ищите. И чтобы не смели сбавлять поисков, пока я не прикажу.

***

      Ханджи отстранилась от него почти сразу же, и оба замерли в настороженном молчании. Ривай стал похож на камень, на котором были вытесаны надписи разных противоречивых чувств, и это начинало её пугать.       — Ты прости, я… — Ханджи отстранилась, только теперь осознав, что почти лежит на его груди. — Я случайно…       — Ты зачем это сделала? — тихо спросил он. — Случайно? И часто ты так «случайно» людей целуешь?       — Да я тебя от радости поцеловала, идиот! — бросила она в растерянности. — Какой же ты сноб! Будто я тебе в рожу харкнула, ей-богу…       — А вдруг это тоже часть твоего «сумасшествия»? — недоумевал Ривай, почему-то не в силах остановиться. — Сначала в штаны ко мне лезешь, теперь это. Куда дальше пойдёшь? Будешь забираться ночью в казармы через окно к солдатам?       Ханджи потеряла дар речи.       — Ты… да что ты несёшь?! — воскликнула она, вся краснея от злости и смущения. — Какой же ты… ужасный! Я так могла поцеловать кого угодно! Это поцелуй… радости!       — Тоже мне радость.       Ханджи хотела ударить его так сильно, чтобы он завопил от боли, но знала, что этот урод даже не шелохнётся, даже если по нему грохнуть молотком.       — Ненавижу тебя! — Она всё-таки не сдержалась и толкнула его в плечо, потом ещё раз и ещё. — Признавайся! Ещё раз скажи мне в лицо, что я противна тебе! Грязная и несуразная девка, которых ты встречал только в Подземном городе! Да?!       — Да прекрати ты орать, сумасшедшая, — прошипел Ривай, схватив её за ворот. — Чего ты до меня доколебалась?! Все знают, какая ты неряшливая, и не пытайся выбить у меня признание в обратном!       Ханджи стиснула зубы, но челюсть всё равно дрожала от обиды. Ей было больно. Очень. Такой радостный, удивительный момент… и этот ублюдок всё испортил.       — Я всё поняла, — выдавила она, отстраняясь, со слезами на глазах уставившись в нависающий над головой каменный пласт. — Можешь не продолжать.        А люди наверху занимались поисками. Эрвин не сдавался, не слушал ни одно из возражений, ни на миг не теряя уверенности. Он ходил туда-сюда по развалинам и камням, наблюдая за процессом, пока вдруг с восточной стороны пещеры не раздался крик:       — Слышу, слышу! — восклицала Саша. Её лицо сияло от радости. — Правда! Это они! Ругаются!       — Показывай! — хмуро откликнулся Эрвин, подбегая к ней. Они приблизились к нужному месту, где под небольшим наклоном, привалившись к стене, лежал каменный пласт, погребённый наполовину обломками.       — Вы уверены, что… — сомнительно начал Конни, но, наткнувшись на строгое выражение командора, поправился: — Впрочем, чудеса случаются!       Саша присела около обычного на вид камня, не издающего ни звука. Осторожно постучав по нему, проскулила:       — Майор?.. Капитан?..       Молчание длилось ровно столько, сколько бы понадобилось для потери надежды. И вдруг изнутри раздался усталый мужской голос:       — Молодец, Браус.       Все заликовали, обрадованно смеясь и обмениваясь улыбками. Тут же возник вопрос о том, как безопаснее отодвинуть камень. Кто-то предложил использовать титана Эрена, но после превращения мальчик был без сознания, поэтому додумались обвязать края валуна верёвками и потянуть толпой на себя. Одни солдаты ушли искать нужные приспособления, другие остались разбирать камни, засыпавшие обвал со всех сторон.       — Ханджи там, с тобой? — громко спросил Эрвин, присев на корточки около валуна. — Мы ещё её не нашли.       — Да, Эрвин, мы тут! — послышался изнутри её голос, а потом кашель. — Вытащишь нас отсюда? Мне здесь не по себе. Душно, везде пыль…       — Солдаты ищут верёвки и собирают людей. Надеюсь, минут через двадцать вы окажетесь на воле. Вы целы? Что-то сломано? Кровотечение?       Задавая друг другу вопросы, они проводили время, пока солдаты не принесли верёвки и крюки. Обвязав и зацепив ими камень с острых краёв, все толпой потянули его назад… И валун начал отодвигаться от стены со страшным, громоздким скрежетом. Едва щель между ним и стеной стала достаточной, кто-то спешно помог капитану и майору вылезти наружу. Оба с трудом выползли из завала: грязные, окровавленные, покрытые пылью. Но целые. Эрвин добродушно улыбался им, встречая на долгожданной свободе.       — Как ты? Я очень рад, что всё в порядке, — сказал он, заключая Ханджи в объятия. Она выглядела вымотанной, и потому устало прислонилась щекой к его плечу. — Как ты себя чувствуешь? Нужна вода?       — Да, пожалуйста, — прохрипела Ханджи, и когда Эрвин дал ей флягу, сделала несколько больших глотков. Потом вылила часть себе на голову, протирая лицо и глаза от пыли.       — А ты как? — Эрвин перевёл взгляд на Ривая, осматривая того с ног до головы. — Выглядишь не радостней, чем обычно.       — Так и есть, — фыркнул недовольно тот. — Что тут вообще произошло? После того, как всё посыпалось?       Эрвин пересказал им недавние события. Самым важным и удивительным было то, что своей новой способностью создавать броню Эрен предотвратил обрушение пещеры и спас весь отряд. Это оказалось хорошей новостью. Плохой же была та, что титан Рода Райсса остался жив и сейчас направлялся к городу, намереваясь раздавить под собой всё население.       — Я видел его, охренительно здоровый, — мрачно заключил Ривай. — И что с ним делать?       — Он движется довольно медленно, поэтому времени на обсуждение плана достаточно. — Эрвин кивнул себе за спину. — Всё обговорим по пути. Сначала надо подняться наверх.       — Я тогда поговорю со своими, — кивнул Ривай, небрежно снимая и скидывая на землю своё сломанное УПМ, в котором не было теперь никакого смысла, и отошёл в сторону.       — Что, уже успели поругаться? — спросил Эрвин, заметив, с каким кислым выражением Ханджи смотрит ему вслед. — Мне кажется, вы никогда не найдёте общий язык.       — Я теперь тоже, — без удовольствия сказала та, принявшись расстёгивать своё снаряжение. Что-то порвалось, что-то погнулось. В общем, хлам. — Ты же знаешь, лучше даже не дышать в сторону нашего капитана. Себе дороже. Ну что, мы готовы?       — Конечно. — Эрвин приглашающе подал ей руку. — Обхватывай меня за шею. Новые УПМ всё равно возьмём только в городе, а до этого придётся добираться до поверхности общими усилиями.       Несколько мгновений Ханджи в смятении смотрела на его ладонь, а потом кивнула и позволила обнять себя, прижать ближе.       — Держись крепче, — сказал Эрвин. И они стремительно взмыли в воздух.