Степень безумства

      — Всё было бы не так плохо, если бы я хоть что-то видела, — сетовала Ханджи, стоя на краю стены Орвуда и тщетно вглядываясь в расплывающийся горизонт. Без очков она ощущала себя как человек, лишившийся рук или ног.       Эрвин, находившийся неподалёку, вдруг повернулся к одному из своих помощников.       — Майору нужны очки. Сможешь достать в кратчайшие сроки? — спросил он, доставая из кармана кошелёк. — Если не ошибаюсь, линзы на минус три. Верно, Ханджи?       Будто очнувшись, она удивлённо вскинула брови.       — Не стоит, Эрвин.       — Я обещал, — улыбнулся он, кивком отправляя посыльного спускаться со стены. Ханджи устало рассмеялась.       — Даже не понимаю, за что небеса послали в мою жизнь твою светлую голову. Я уже это говорила?       — И не раз.       Эрвин встал ближе, сосредоточенно смотря вдаль. Где-то на горизонте мелькала струйка пара, исходящая от огромного титана Рода Райсса.       — Что думаешь? — спросила Ханджи, надеясь, что начальник подскажет ей какую-нибудь мудрую мысль. За всё время поездки они не придумали ничего толкового, пытаясь отойти от произошедшего в пещерах и хоть немного отдохнуть.       — Судя по всему, титан движется со скоростью не более пятидесяти километров в час, — задумчиво сказал Эрвин, потирая подбородок. — Учитывая расстояние от последнего места встречи, явится к Орвуду он где-то через пару часов… Если не ускорится, конечно.       — Опиши его. — Ханджи со вздохом прикрыла воспалённые веки. — Хочу представить, словно наяву.       Эрвин посмотрел на неё с иронией — эта женщина даже в минуты смертельной опасности не теряла энтузиазма к любимому делу.       — Как мне показалось, в длину титан Райсса вдвое больше Колоссального, — с усмешкой начал он. — Не меньше ста пятидесяти метров. Он тащится по земле, словно гусеница, потому что его тонкие конечности не могут выдержать вес необъятного тела. Из-за этого в земле образуются длинные траншеи, а от кожи исходит пар…       — Ползёт только телом или головой тоже? — шёпотом уточнила Ханджи. Это выглядело даже забавным: говорить о монстре с таким лицом, словно они обсуждали её любимый торт с кремом.       — Голова тоже на земле, — хмыкнул Эрвин, с любопытством разглядывая её. — Когда мы ехали, казалось, что Райсс смотрит немного перед собой, но сейчас виднеется только его затылок. Ну что, я справился?       — Вполне себе, — игриво ответила Ханджи, приоткрывая одно веко, — что-что, а работать языком тебе под силу.       Эрвин расхохотался, и она сделала несколько шагов к краю стены, возвращаясь к обдумыванию плана. Собирая в голове все факторы и детали, которые были известны ей о гигантах годы в разведке. Почему Род движется к городу, не обращая внимания ни на что вокруг? Вероятно, его аномальная природа требовала чего-то понятного только владельцу, если от того вообще что-то осталось. Тот наверняка перед превращением имел какую-то цель, и он будет стремиться к ней. Значит, Род направлялся сюда с намерением достичь стен королевства? Впрочем, сейчас его мотивы были не так важны — важнее понять, как его убить. Столпы пара слишком горячие, чтобы попытаться сделать это привычным способом. Солдаты скорее потеряют сознание от температуры, чем достигнут клинками спины. Титан ползёт по земле лицом вниз. Тело и кости лёгкие, следовательно…       Ханджи замерла, нащупав нить догадки. Заметив это, Эрвин спросил:       — Что-то пришло на ум?       — За время пути нижняя часть тела титана сотрётся, верно? — спешно уточнила она. — В обычной жизни мы перерезаем холку, но сейчас мешают столпы пара, поэтому… почему бы не попытаться сделать это изнутри?       Эрвин вскинул брови, не сразу поверив, что Ханджи говорит всерьёз.       — По-прежнему пытаешься залезть титану в глотку?       — Что ты! — воскликнула она, бурно всплеснув руками. — Подумай только, за эти два часа мы сможем собрать столько пороха в бочках, что титан в итоге разлетится на куски! Остаётся только попросить Эрена превратиться и закинуть их внутрь! Когда Райсс подползёт к городу, то постарается встать на ноги, и вся стёсанная часть его тела откроется нам полностью, в том числе и глотка, а высокая температура внутри заставит порох загореться. Всё, что нам останется по итогу… попытаться поразить куски титана в воздухе и не умереть! — Ханджи лучезарно улыбнулась, ликуя от мысли, что сумела выудить из себя дельное предложение. Каждый раз, когда ей удавалось что-то придумать, она радовалась, будто впервые.       Эрвин серьёзно обдумывал услышанное. План казался ему наспех собранным, даже безумным, но… наверняка рабочим. Да, теперь он был уверен в этом полностью.       — Ты молодец, — с одобрением сказал Эрвин, подойдя ближе и хлопая Ханджи по плечу. — Я думаю, это то, что нам нужно.       — Правда?! — она облегчённо выдохнула и с довольством посмотрела на горизонт. — Рада помочь, Эрвин. Хорошо, что я…       И поняла, что стоит одна, когда услышала, как командор объясняет солдатам дальнейшие действия где-то в стороне. Ханджи обхватила себя ладонями, сдержала улыбку. Приятное чувство — оправдывать чужие ожидания.       — Хорошая идея, очкастая, — услышала она позади. Узнав голос, с испугом обернулась. — Умеешь выдавать дельные мысли, когда хочешь.       Увидев Ривая, стоящего неподалёку, Ханджи ничего не ответила. Они ведь так и не помирились после того, что произошло в пещере. Всякий раз между ними висело молчание, тяжёлое и странное, до мучительного зуда под кожей. Ей было душно от его наличия. Хотелось сорвать неловкость с кожи, выбросить куда подальше, вновь восстановить тот шаткий мир, который царил между ними во время жизни в тайных квартирах. Но изменений не было.       Ещё немного постояв на месте, Ривай пошёл к своему отряду, пока Ханджи продолжала смотреть ему в спину. Стараясь прогнать смятение, гулявшее по её телу, словно мороз.

***

      Прошло уже полтора часа, как план начал приводиться в исполнение. Вокруг сновали солдаты, готовясь к бою с титаном, люди занимались делами, пока Ханджи без дела лежала на краю стены, не обнаружив смысла в своём незрячем присутствии. Пытаясь примириться с чувствами, наконец проанализировать то, что произошло в пещере между ней и Риваем. Зачем вообще это сделала? Что ей взбрело в голову?       Последний раз центром её сердечных переживаний был Эрвин Смит. Он с юношества опекал её, помогал по службе, давал дельные советы, но никогда не смотрел с той искрой, которая смогла бы сдвинуть их отношения с мёртвой точки. Эрвин выбирал только приличных женщин, а Ханджи оказывалась слишком эксцентричной для такой роли, слишком суматошной и взбалмошной. В итоге ей пришлось смириться. Перенести всё в плоскость базового обожания и оставить Эрвина в покое, а спустя годы и вовсе разлюбить его, даже не заметив этого. Отставить красивые чувства на дальнюю полку, лишь иногда смахивая пыль с ностальгической нежностью. Удовлетворяясь тем, что имела на тот момент.       С тех пор она была крайне разборчива в своих симпатиях, а особенно в пределах разведкоруса. И последнее, чего хотела бы, — неоднозначных служебных отношений с кем-то вроде Ривая Аккермана. Или того, что он мог подумать о ней после произошедшего. Ночная ситуация в служебных квартирах, теперь это…       — Майор? — раздался рядом девичий голосок, и Ханджи распахнула веки, увидев перед собой тонкий силуэт Хистории, стоящей рядом и что-то протягивающей ей навстречу. — Это ваше. Командор попросил передать.       Ханджи с удивлением уставилась на какой-то футляр, медленно взяла его в руки, открыла… и радостно охнула, увидев там новенькие очки. Точно! Вытащив их наружу и усадив на нос, она наслаждением обозрела мир. Все его чёткости, линии и формы.       — Вот это я понимаю! — расхохоталась Ханджи, поворачиваясь к застывшей рядом девочке. — Хвала нашему командору! Он всякий раз спасает меня от бездействия. Что стоишь, Кри… Хистория? Садись рядом, хочу поболтать с тобой после произошедшего.       — Да я даже не знаю, что рассказать, — опускаясь рядом, несмело сказала та. — Происходит столько всего одновременно…       — Если ты запуталась, то это нормально. Все мы имеем право на слабость, — с нежной улыбкой ответила Ханджи. — Не будь к себе строга.       — Я ведь должна стать королевой! — мученически ответила Хистория, запуская пальцы в волосы. — Это просто безумно… Я всегда была простушкой. Обычной девочкой, ничем не примечательной, кроме того, что была бастардом знатного отца. Но даже не могла представить, что всё приведёт к этому… Я была уверена, что умру в разведкорпусе.       Ханджи сочувствующе и печально усмехнулась. Когда-то она думала о себе то же самое.       — Если пока ты не готова взять на себя эту роль, я понимаю.       — Я… способна, — помолчав, тихо сказала Хистория. — И возьму ответственность, если нужно. Просто… не уверена, смогу ли сделать всё правильно. Так, как этого от меня ждут другие. Вы, командор Смит, люди нашего мира…       — Ничего страшного. Ты обязательно адаптируешься, — чуть склонившись к ней, с поддержкой ответила Ханджи. — Знаешь, любые трудности однажды кончаются. И однажды, глядя на себя в зеркало, ты подумаешь: «Неужели это была я? Испуганная девочка, что боялась брать на себя груз решений? Теперь я человек, которым хотела когда-то стать. Лучше, сильнее, жёстче. Меня не разрушить, не сбить и тараном. Я холодна и крепка, как сталь».       Хистория благодарно хмыкнула, но всё равно оставалась грустна. Ханджи понимала её. Трудно представить, что сейчас ощущает это юное создание, в жизни которого всё перевернулось с ног на голову за каких-то пару недель.       — Жизнь иногда — не только несущий поток, но и цель, которую выбирают заранее, — сказала Ханджи напоследок, вставая на ноги и отряхивая и без того безнадёжно испачканные штаны. — Если бы это было не так, то там, в пещере, ты поступила бы совсем иначе, Хистория. Это твой выбор.       — Майор! — вдруг раздался вопль, и она удивлённо обернулась, заметив спешащего к ней Армина. — Титан уже почти у Сины! Капитан попросил позвать вас как можно скорее, а то всё пропустите!       Даже не успев удивиться, что Ривай соизволил позаботиться о её впечатлении, Ханджи на всех парах рванула к краю стены. Там уже стояла толпа солдат. На лицах каждого из них отражалось подходящее по значению выражение: брезгливость, неприязнь, страх. И лишь учёная из исследовательского отряда прорвалась через плотные спины, вышла вперёд и с восхищением уставилась на горизонт. Её щёки вспыхнули, как у девицы на первом свидании.       Вдоль зелёного поля пробиралось нечто. Огромное тело, перекаты уродливой кожи, устремлённая в грунт голова. Титан Рода Райсса. Невероятный монстр, которого ещё не видывал свет. Отвратительное, отталкивающее зрелище, которое не могло оставить никого равнодушным.       — Как же это прекрасно! — вопреки всему воскликнула Ханджи, рухнув на колени от избытка чувств, и стоящие рядом солдаты отпрянули. — Он… невероятен! Чудесен! Как жаль, что рядом нет Моблита… Такое упускает!       — Поднимайся, очкастая, — раздался рядом резкий голос, но Ханджи было всё равно. Она тут же вцепилась в штаны говорящего, продолжая причитать:       — Как бы я хотела осмотреть его… Забраться на тушу, изучить природу внутренних органов…       — Да-да, мы уже поняли, — процедил Ривай, отрывая её от своего колена и силком поднимая на ноги. Заметив, что солдаты стоят без дела и глазеют на них, рявкнул: — Готовимся! Кто без снаряжения — надевайте. Связывайте бочки! — Он проследил за тем, как все разошлись по делам, и ещё раз тряхнул повисшую на нём Ханджи. — Ты слышишь меня, придурочная? Я сказал, готовимся к бою. Ты ещё не надела УПМ, так что руки в ноги — и за дело.       — У вас всё готово? — спросил проходящий мимо Эрвин, останавливаясь и с недоумением оглядывая их. — Что-то случилось?       — Титана, наконец, узрела, — сказал Ривай, стараясь отцепить её от себя. — Никак не может оторвать свои лупоглазые окуляры от горизонта.       — Как это на неё похоже, — рассмеялся Эрвин, подходя ближе. — Ты в порядке, Ханджи? Тебе надо собраться для операции. Через двадцать минут начинаем.       Она всё не реагировала, продолжая влюблённо смотреть на горизонт. Устав держать её на весу, Ривай усадил её обратно на землю, и Эрвин уселся за ней на корточки.       — Ты меня слышишь? — склонив голову, он тронул её за плечо. — Тебе нужно взять себя в руки, а иначе придётся приводить тебя в чувство силком.       — Эрвин… он же огромный, — севшим от восхищения голоса сказала Ханджи, вцепившись в ворот его солдатской куртки. — Смотри, какой пар… наверняка не меньше пятисот градусов. Какой же он толстый, длинный, горячий… Как бы я хотела его… — она взволнованно сглотнула, — изучить…       — Не сомневаюсь, — усмехнулся Эрвин, а потом кивнул Риваю: — Не обращай внимания. Она всегда ведь так реагировала на них. Любит этих монстров.       Тот цинично изогнул губы. Будто каждый в корпусе не знал, как очкастая обожает этих уродов, как трепещет при каждом их появлении. И особенно нелепо говорить такое человеку, который уже три года ловит для неё всяких Сони и Бинов, слушая периодические причитания по поводу экспериментов и недостатка финансирования.       — Тогда заставь эту долбанутую надеть снаряжение, — ответил он и бросил на землю набор УПМ, который взял у пробегавшего мимо разведчика. — Если не хочешь, конечно, чтобы она сегодня сдохла.       Когда Ривай ушёл восвояси, Эрвин крепче сжал её плечо.       — Слышишь меня, Ханджи? Ты и правда должна надеть УПМ. Через пятнадцать минут все должны быть готовы.       Ханджи даже не замечала его, продолжая заворожённо смотреть на горизонт. Поджав губы, он прищурился. И решил попробовать старый метод, который прежде всегда работал с ней.       — Или… тебе помочь?       Она вздрогнула, когда ощутила касание, пробравшее её до мурашек. А когда очнулась, то поняла, что Эрвин сидит очень близко, слегка улыбаясь. От него пахло гарью, пылью, древесиной. И такой пристальный взгляд… пронзающий до глубин мышц.       А его ладонь лежит на её колене, мягко поглаживая пальцем натянутую ткань брюк, словно в жесте утешения.       — А?.. — тут же ослабев, прошептала Ханджи. В горле стало сухо.       — Я говорю… — склонившись ещё, он вкрадчиво повторил: — помочь тебе одеться?       Она начала стремительно краснеть, осознавая происходящее. Эту близость, эти ощущения, эти слова. Не выдержав, тут же вскочила на ноги и принялась сама натягивать УПМ, прикреплять его знакомыми жестами, путаясь в лямках и ремешках от смятения.       — Нет-нет, спасибо… Ты очень заботлив, Эрвин...       — Не за что, — довольно хмыкнул он, поднимаясь с корточек и подавая ей остатки снаряжения. — Я всегда знал, как тебя отвлечь.       Подмигнув ей, Эрвин удалился куда-то в сторону, оставляя Ханджи в недоумении. И что это значило? Она не понимала. Мысли путались, день был долгий, сложный и странный… Впрочем, неважно. Пока стоило сосредоточиться на уничтожении Рода Райсса.       Закончив одеваться и внимательно проверив клинки, Ханджи вздохнула и сосредоточила взгляд на огромном титане, что неумолимо полз к стене. Им предстояла сложная операция, но она вновь восхищено и радостно улыбнулась. И необъяснимая любовь к чудовищам этого мира наполнила её изнутри.

***

      — Вот чем всё в итоге закончилось. Жаль, что ты этого не увидел. Это было вос-хи-ти-тель-но!       Моблит, лежащий на своей койке в общегородской больнице Сины, рассмеялся, выслушав длинную историю о событиях последних дней. Историю, полную переживаний и трагедий, неожиданных поворотов и громогласных побед. Ведь слушать Ханджи — всё равно что присутствовать там самому.       — А самое главное, — увлечённо продолжала она, — я и представить себе не могла, как отреагирует общественность. Мы же раскидали Райсса кусками по всему Орвуду! Но после того, как Хистория зарубила его и зачитала внушительную королевскую речь, нас осыпали овациями. Ты можешь представить? Овации! Нам, разведчикам!       Ханджи звонко расхохоталась, заставив лежащих неподалёку пациентов неодобрительно забормотать. Смущённо хихикнув, заговорила уже тише:       — В общем, зрелище то ещё. А Эрвин вообще выглядел так, словно почувствовал себя четвёртой богиней стен.       — А что с остальными? — с интересом спросил Моблит. — Как Эрен чувствует себя после отвердевания?       — У Эрена всё отлично. — Ханджи небрежно махнула рукой. — Что с ним станется? Живучий, как таракан. Наверняка сейчас где-то отдыхает и пьёт чай с булочками, радуясь тому, что снова стал полезен человечеству.       — Вы тоже были полезны, майор.       — Брось, я выполняла свою работу.       Моблит лишь терпеливо улыбнулся.       — А что там с капитаном и остальными? Потери были большими?       — А что с ним станется, с этим… Аккерманом, — неохотно ответила Ханджи, и её лицо приобрело оттенок мрачности. — Я даже не уверена, был ли он рад победе. Стоял с таким видом, словно ему харкнули под ноги, если не в лицо, а потом вообще уехал. — Она натянуто хмыкнула, тут же сменяя тему: — Потери оказались минимальными. Мы хорошо подготовились, тем более, затея с дымовыми гранатами оказалась как нельзя кстати.       — Мистер Бернер, ваше лекарство, — послышалось рядом, и Ханджи подвинулась к изножью койки, давая пройти медсестре в белом чепчике. Моблит тяжело приподнялся, ожидая порцию горькой настойки, которая, по словам врачей, улучшала иммунитет.       — У вас будет праздничный ужин? — спросил он, пока Ханджи задумчиво вертела кончиком своего хвоста. — Вряд ли разведотряд не будет праздновать столь громкую победу.        Моблит чуть скривился, когда ему на язык влили ложку микстуры. Медсестра одобрительно улыбнулась.       — Да-а-а… Эрвин говорил о чём-то подобном. Только у меня ощущение, что я готова лечь и проспать целую вечность.       — Правда? — Моблит хмыкнул, провожая уходящую медсестру заинтересованным взглядом. — Думаю, вы себя переоцениваете… — и ойкнул, когда Ханджи зарядила ему по колену.       — А ты надо мной насмехаешься что ли?! — притворно возмутилась она. — Нет, сегодня я намерена долго спать! Эта жизнь доконала меня. Я готова с гордостью окунуться в мир грёз.       Они ещё немного поговорили о новостях, обсудили возвращение Моблита в рабочий строй, и Ханджи решила, что пора собираться в корпус. Время клонилось к вечеру, праздничный ужин планировался через пару часов, а ещё ей предстояло найти пару десятков минут чтобы привести себя в порядок. Какой бы забывчивой ни была она касательно гигиены, такое количество грязи было трудно перенести даже ей.       А Ривай мчался во весь опор, подгоняя коня, пока мир терялся в цветных мазках и ветре, позволяя ему впрягаться в успокаивающую скоростную волну. Он добрался до бывшей часовни всего через несколько часов. Повёл Ворона по окрестностям, задумчиво огибая обвал, глядя на место, где сражался с Кенни. Пытался понять, мог ли ублюдок вылететь наружу, хотя совершенно бы не удивился, наткнувшись на его труп. Какое-то время бродил по окрестностям до самого леса, плутал по истоптанным тропинкам, держа наготове простое ружьё. Миновав особо пышный кустарник, ощутил знакомый запах табака. И остановился.        Кенни полулежал у ствола большого дерева, меланхолично глядя на бегущий впереди ручей. Обожжённая голова, свалявшиеся от крови волосы, рана в боку… живой. Пока ещё. Ривай спешился с коня и подошёл ближе.       — Нашёл меня всё-таки… пиздюк, — хрипло протянул Кенни, затягиваясь остатками самокрутки. — Отойди. Не хватало… чтобы твоя крохотная фигурка мешала наслаждаться пейзажем… перед кончиной.       — Уже? — спросил Ривай, складывая руки на груди. — Не думал, что ты так быстро сдашься, старик.       — А не ты ли сказал мне… сегодня… что я умру? — Кенни хмыкнул и вдруг выронил из ослабевших пальцев сигарету. Та начала тлеть среди тонких травинок, как насмешка над тем, кто прежде был сильнее всех. — Сука… даже не дают спокойно покурить…       Он попытался вытащить из кармана портсигар, но и тот рухнул на землю, слишком тяжёлый для его слабой ладони. Ривай присел на корточки. Поднял портсигар, вытащил самокрутку и сунул её бывшему наставнику в рот. Поджёг спичку, дал прикурить. Кенни благодарно рассмеялся, облокачивая окровавленную голову о ствол дерева.       — Если честно… я был уверен, что вы со своей подружкой прямо там и сдохнете, под завалами. А сейчас это?.. Раньше я за тобой подобного альтруизма не замечал, пиздюк…       Ривай опустил голову. Он и правда сильно изменился со времён Подземного города.       — Твоя мать была моей сестрой, ты знал? — внезапно спросил Кенни, выпуская изо рта длинную серую струю, которую тут же разнёс ветер. — Младшенькой.       — Нет, — тихо ответил Ривай. — Но догадывался, что наши родственные связи ближе, чем ты мне говорил.       — Вот оно как… — тот оскалился, но закашлял кровью. Багровое пятно растянулось на его воротнике. — А я-то думал, сюрприз сделаю… мол, радуйся, парень, у тебя появился… родной дядька, который, конечно… вот-вот сдохнет… — он рассмеялся сильнее, словно отвоёвывая у жизни последнее право на смех, — но зато у тебя будет несколько драгоценных минут для… безмерного его… обожания!       Пока раздавался этот едкий, полный горечи табака, хохот, Ривай молчал. Глядя на бегущую воду, слушая крик диких птиц. Сделав ещё две затяжки, Кенни пробормотал:       — Такие вот мы, Аккерманы… Живём не как люди, убиваем как нелюди. Животные. Звери… которым нужен хозяин, а иначе болтаемся по этому… чёртовому свету без тепла и крова, как… побитые дворовые псины. Ты уже нашёл, к кому прибиться… пиздюк?..       Ривай сухо ответил:       — У меня нет хозяина.       Кенни хмыкнул.       — Значит, ты просто ещё его не нашёл… — Он выбросил бычок и отодвинул от себя портсигар. — Возьми его. Не хочу, чтобы эта штука… пропала без вести. Она… помогала мне тянуть самые ебучие дни моей жизни. Может… немного скрасит и твои.       Ривай уставился на окровавленную руку Кенни, лежащую поверх футляра. Сипло отчеканил, чувствуя, как давит в горле:       — Я не курю.       — Меня не ебёт, пиздюк, — прошептал Кенни, из последних сил стискивая на нём пальцы, — не ебёт. Его подарил мне он.       Ривай поднял на него взгляд сухих до красноты глаз и бросил почти зло:       — Кто?!       — Тот… кому я служил.       Они ещё долго смотрели на бегущую воду, на едва тронутую ветром траву. На день, близящийся к полудню. На сухой жар зенита, обжигающий сетчатку. Ривай не слышал рядом с собой ни дыхания, ни шороха, только застарелый запах табака от пропитанной кровью рубашки. Опустился на траву, упираясь в ствол дерева рядом с телом Кенни. Взял в руки тот самый портсигар, вертя его перед лицом, наблюдая, как в серебристых гранях играют блики света. Задумчиво усмехнулся. А потом решил оставить Кенни одного.       Обыскав его, он ушёл, даже не обернувшись. Не обеспечив телу захоронение или последний покой. Всё равно у них, Аккерманов, нет ни могил, ни склепов. Ни пристанища, ни дома, ни конуры.       Только путь, вечный путь. И бой, полный чужой крови.

***

      Ханджи утомлённо ковыряла вилкой в застывшем на дне тарелки овощном рагу. Праздничный ужин был в самом разгаре, и пока ещё не коронованная Хистория восседала на чьих-то плечах товарищей под их оглушительные крики. Девочка радовалась, как в последний раз, ведь завтра ей соберут пьедестал в центре Митраса, покроют его бархатом и цветами, обернут будущую королеву в шелка и коронуют на глазах всего человечества. Но пока она была ещё обычной девушкой, и Ханджи не могла винить её в желании прочувствовать вкус жизни. Жизни, к которой не готовили. К жизни, которая настигла её сама.       Влив себя несколько кружек пива, она поняла, что клюёт носом. От усталости опьянение нахлынуло слишком быстро, поэтому Ханджи решила не затягивать с посиделками и осторожно встала из-за стола. Пробралась мимо веселящихся разведчиков, почти выпала в коридор, цепляясь за стены, вяло бредя вдоль корпуса. Он казался ей бесконечным. Сплошные лестницы и повороты, окна и тупики...       Встав напротив ряда дверей в своём коридоре, она неуверенно посчитала: первая, вторая, третья… Остановившись между двух, упёрлась в стену и сварливо вздохнула. Первая была комнатой Майка и Нанабы, которые уже умерли. Значит, там живёт кто-то другой. Вторая вроде… её? Всё верно. Иначе быть не может. Она достала ключ, начала ковыряться в замке, но тот не хотел проворачиваться.       — Да что вообще не так с этой дверью… — бормотала Ханджи себе под нос, то и дело пошатываясь, натыкаясь плечами на дверной косяк. — Вообще перестану запирать… кому нужен мой хлам и мятые шмотки…       Она громко икнула. А Ривай, оказавшийся у поворота несколько минут назад, не собирался издавать ни звука, пока эта пьяница не отойдёт от его комнаты. Он только что вернулся и хотел лишь одного — одиночества. Да и с какой стати Ханджи вообще ломилась к нему в спальню? Неужели так напилась? Или спланировала своеобразный шпионский рейд?       — Ну и долго ты собираешься портить мой замок? — не выдержав, спросил Ривай, и от неожиданности Ханджи подпрыгнула и выронила ключи из рук.       — Ой! Я… я…       — Я вижу, — вздохнул он, подходя ближе. — Ты пытаешься сломать мне дверь.       — Ничего подобного! — заявила она, тут же покраснев. — Я же помню, что жила после Майка и Нанабы… Значит, это моя комната!       — А тебя не смущает, что я переехал сюда полгода назад, когда в моей прошлой протёк потолок? — Ривай склонился и поднял упавшие ключи, выставляя их перед её лицом. — Удивлён, что это не пришло в твою голову за всё это время, пока ты пыталась вторгнуться в мою спальню.       Ханджи покраснела сильнее и рывком отобрала связку.       — А ты что, наблюдал?!       Походить на преследователя Ривай не планировал, поэтому только пожал плечами.       — Было интересно, чем всё закончится.       — Иди… к чёрту, — смогла выдавить Ханджи, не найдя других слов.       — И тебе добрых снов, — фыркнул Ривай, открывая свою комнату, захлопнул дверь перед её носом и остался наконец один.       Он облегчённо прикрыл веки и испустил длинный выдох. И только тогда осознал, что не был в своей спальне целых полтора месяца. Даже смешно так радоваться родной постели, но факт был налицо. Ривай повесил куртку в шкаф, прошёл к окну и открыл форточку, оправил шторы, осмотрел идеально разглаженное покрывало. Провёл пальцами по комоду, отмечая логичное наличие пыли, но подумал, что уберётся завтра — пока что слишком устал. Он принялся снимать надоевшее за день УПМ. Чужие ремни были потёртыми и грязными, поэтому Ривай скинул их прямо на пол и сходил в душ, а вышел уже в полотенце. Вытащил из шкафа мягкие кофту и штаны, кинул их на кровать. А потом наткнулся взглядом на отражение в зеркале.       Вид был, несмотря на долгожданную чистоту, дерьмовым. Синяки под глазами, лёгкая щетина, которую пока даже не было сил убирать. Ривай задумчиво потёр щёки и уставился на лежащий поверх сваленных на пол ремней портсигар. Там осталось-то всего три самокрутки, а гонора было, словно Кенни снабдил его лекарством на всю жизнь. Старый показушник.       Ривай усмехнулся, хотел было уже переодеться, как в дверь раздалось несколько ударов. Он прислушался, пытаясь понять, кто это мог быть. Но в итоге просто подошёл к порогу и открыл.       — Знаешь что? Я так спать не пойду, — заявила Ханджи, без спросу проходя в его комнату. — Нам надо поговорить, а иначе я не усну! Ой…       Увидев его, стоящего напротив в одном полотенце и с влажными волосами, она тут же растеряла всю свою спесь.       — Я хочу спать, очкастая, — сказал Ривай, складывая руки на груди. — Какого чёрта ты заявилась в мою комнату? Жизнь надоела?       — Я… — ещё пару мгновений она оторопело его оглядывала, а потом тряхнула головой и вернулась к беседе: — Я отсюда не уйду, пока мы не поговорим! Хоть за волосы тащи!       Ривай потёр веки. Он до сих пор не мог понять, как в свои года эта идиотка оставалась настолько восприимчивой к алкоголю. Неужели совсем не имела никакого страха? Или благоразумия? Ему не радовалось стоять тут и обсуждать то, что произошло в пещере, и, если честно, Ривай не понимал, о чём вообще им можно говорить. Тема закрыта.       — Я просто хотела сказать, что не сделала это с каким-то умыслом или… — Ханджи запнулась, подбирая верные слова, — или… с потребностью. Не подумай. У меня нет никаких намерений на твой счёт! И я не хочу, чтобы ты выдумывал себе всякое.       — Всякое? — Ривай выгнул бровь, проходя мимо и всё-таки закрывая дверь. Вдруг случайно увидит кто-то из солдат. — Это ты про то, как домогалась ко мне посреди ночи? Или когда делала ещё что-то, нарушающее моё личное пространство?       Ханджи возмущённо выдохнула, стараясь держать себя в руках.       — И то, и это. И почему бы просто нормально со мной не поговорить? Сказать, что ты не злишься, что ничего такого в этом не увидел, что нам лучше просто забыть…       — А с какой стати я вообще должен давать тебе поблажки, Зоэ? — недовольно спросил он. — С какой стати я должен спускать с рук твоё поведение? Ты всякий раз будешь оправдываться тем, что ты такая вот спонтанная, странная и неловкая, и всякий раз допускать ошибки, которые я не имею желания терпеть. Я вообще не желаю терпеть тебя, — с нажимом повторил Ривай, пристально вглядываясь в её лицо. — Ты привыкла, что перед тобой скачут на цыпочках. Бернер подтирает за тобой дерьмо, Смиту вообще всё равно, чем ты занимаешься, лишь бы работала. Ты привыкла, что тебе всё сходит с рук. Но почему в их числе должен быть я? Или наивно веришь, что все должны плясать под твою дудку?       — Думаешь, ты лучше?! — Ханджи порывисто шагнула к нему. — Я противна тебе только потому, что у меня хорошие отношения с людьми? Пытаешься выставить ужасной… Отлично. Но правда в том, что хуже тебя в этом корпусе никого нет!       Она обошла его и решительно направилась к двери, но едва взялась за ручку… остановилась.       — А знаешь что? — с усмешкой спросила Ханджи. — Однажды Моблит сказал мне одну вещь, которую я не могу выбросить из головы.       Ривай напрягся, хоть и не сдвинулся с места.       — Однажды он сказал мне, что ни к кому из корпуса ты не относишься так, как ко мне. Шпыняешь всех подряд, позволяешь себе многое, но я… — она весело и истерично фыркнула, — я, видимо, особый случай! Ты уже давно мог бы отнести меня в разряд тех людей, которые настолько тебе неприятны, что ты просто игнорируешь их существование. Ведь так ты обычно делаешь, да? С некоторыми чинушами и командирами.       Ривай злостно прищурился. Он не понимал, что она имела в виду.       — Поэтому я подумала сейчас: вот ведь странно, — с издевательским весельем продолжала Ханджи. — Я так ему противна, что стоило бы просто исключить меня из своего круга насовсем! Не трогать, не доставать, не упрекать, ничего не говорить, кроме как о работе… И вот мне пришла одна мысль. — Подбоченившись, она надула губы. — Может… я тебе нравлюсь?       Ривай едва удержал смешок.       — Да ты сумасшедшая.       — Может, я настолько не вписываюсь в твоё представление о нормальном, что стала неизбежно выделяться из него? — иронично продолжала Ханджи, ступая к нему. — Стала особенной… не такой, как все. Но из-за своей врождённой твердолобости тебе трудно это признать, и ты только «дёргаешь меня за косички»… хотя мог бы проявить нормальное мужское внимание. Или такое не про тебя, а? Ты у нас умеешь только словами и кулаками махать?       Ривай был не в силах сдержать недоумения. Нет, эта женщина всегда была с дибильцой, но сейчас был апогей всего, что она когда-либо ему говорила. Как можно было сделать такой идиотский вывод?       — Ты не перестаёшь меня удивлять, — даже немного повеселев от этого, сказал Ривай. — Я уже говорил, что у тебя солома в голове?       — И не раз, — ответила Ханджи, складывая руки на груди. — Я скоро начну воспринимать это как комплимент. Ну так что? Есть, что сказать?       Ривай ухмыльнулся, но не успел ответить. В дверь его комнаты раздался аккуратный стук, а потом прозвучал голос, от которого и он, и Ханджи замерли в недоумении.       — Ривай, ты вернулся? — послышался низкий голос Эрвина. — Я знаю, что ты не спишь.