Степень безумства

      Ханджи без стука заглянула в кабинет Эрвина, но, миновав порог, застыла как вкопанная. Её кулак тут же взлетел к сердцу в солдатской стойке:       — Верховный Главнокомандующий Заклай! — воскликнула она, осматривая неожиданную троицу, застывшую у рабочего стола. Дариус и Ривай стояли рядом с Эрвином, не спуская с неё взглядов.       — Явилась не запылилась, — проворчал второй, тут же отходя к стене. — Мы ждём тебя уже пятнадцать минут. Ты знаешь, что такое «быстро собраться»?       Ханджи мрачно зыркнула в его сторону.       — Посыльный не удосужился уточнить, что дело неотложное, — сказала она, поправив очки, а потом подошла к рабочему столу начальника. — Но теперь я здесь.       — Присаживайтесь, майор. — Заклай приветственно указал ей на стоящий неподалёку стул. — Мы вызвали вас не просто так.       — Что-то произошло? — садясь на место, Ханджи напряглась.       — О нет, всё в порядке. — Дариус махнул рукой, успокаивая её, и передвинул на середину стола пушку ликвидаторов. Стальное широкое дуло блеснуло в свете кабинета. — Знаете, что это?       — Конечно. Часть УПМ ликвидаторов, обновлённая версия. Стреляет картечью. Тайная разработка военной полиции.       — Забавная безделушка, вам не кажется?       — Жаль только, что не слишком действенная в борьбе с титанами.       Расхохотавшись, Заклай кивнул.       — Точно, точно. Капитан сказал, что вы приноровились пользоваться ими в бою? — продолжил он, и Ханджи почувствовала, как упомянутый холодом прожигает её затылок. Пытаясь сосредоточиться на беседе, она выпрямилась. — Как думаете, мы могли бы сделать что-то похожее, но… больше? Гораздо, гораздо больше?       Ханджи немного подумала, а потом поняла. Значит, её позвали сюда для того, чтобы ненавязчиво предложить заняться очередной разработкой.       — Ну, в теории…       — Ну ведь не зря вы стоите во главе исследовательского отряда, — с улыбкой продолжал Дариус. — И сами придумали план по уничтожению Рода Райсса?       Ханджи удивлённо моргнула, совершенно не ожидая, что разговор завернёт в эту сторону.       — Да, но…       — И план взятия пещер?       — Я…       — Отлично! — Он громко хлопнул в ладони, посмотрев на Эрвина. — У нас с вашим командором была пара мыслей. Думаю, удастся слепить из них что-то цельное. Господин Смит, расскажите майору.       Тот откашлялся, переводя внимание на себя, и начал объяснять:       — Мы хотим создать оружие, которое поможет нам в борьбе с Бронированным титаном. Что-то, что сможет разрушить его оболочку. Возможно, это пригодится и в борьбе с Колоссальным, но главное для нас сейчас — повергнуть титана Брауна. Эта разработка будет твоей новой задачей.       Ханджи задумчиво откинулась на спинку стула. Голова тут же начала заполняться мыслями: повергнуть Бронированного, прорвав его броню… например, бомбой? Идея могла оказаться не такой уж и плохой, если бы в планах на ближайшее время у исследовательского отряда не было целого списка дел. Во-первых, стоило срочно начинать эксперименты по отвердеванию. На это, полагала она, потребуется не одна неделя, в худшем случае — несколько. Во-вторых, у неё появились идеи, как эффективнее убивать титанов, не используя людей, и это следовало обдумать.       Мысль пришла к ней прошлой ночью, когда Ханджи, принявшись рыться в шкафу, ойкнула и почувствовала боль: коробка со старым микроскопом свалилась с верхней полки прямо ей на холку. Она с досадой подумала, что там скоро появится синяк… и тут сознание словно поразило молнией. Половину ночи Ханджи исписывала тетрадь намётками и схемами будущей разработки, но решила, что без помощи инженеров не разберётся. А с утра зайти к ним не успела — позвали в кабинет начальства. И вот теперь она сидела здесь.       — Я понимаю, что у вас и так много забот, майор Зоэ, — донёсся до неё вежливый голос Дариуса, — но думаю, что могу на вас рассчитывать. Будем считать, что мы договорились, господин Смит, — повернулся он к Эрвину. — Надеюсь, никого не смутит, если я буду иногда наведываться к исследовательскому отряду? Я не прочь быть в курсе всех дел, как вам известно.       Ханджи натянуто улыбнулась. Ещё и присутствия Заклая ей там не хватало. Да и теперь что делать, куда бежать? Сразу к инженерам… Как назло, ещё и Моблита не было рядом. Он-то всегда следил за её расписанием.       — Всё в порядке? — уточнил Эрвин, и Ханджи вздрогнула, поняв, что слишком глубоко задумалась, а Заклай уже покинул кабинет.       — Конечно, а что может пойти не так? — она напряжённо улыбнулась и встала из-за стола. — Ладно, я тоже не буду задерживаться, времени мало. Ещё и с Эреном не начали…       — Может тебе как-то помочь? — с заботой спросит Смит, подавшись ближе. — Отправить кого-то? Выделить ресурсы?       — Нет-нет, я справлюсь. Возможно, мне нужна будет помощь кое-кого из отряда капитана. Я обращусь к нему с этим вопросом позже. Ты же не против? — она небрежно глянула на Ривая, но тот лишь хмуро смотрел себе под ноги.       — Будто ты отстанешь, если я откажу, очкастая, — словно нехотя ответил он.       — Вот и ладненько. Всем пока!       Ханджи выпорхнула из кабинета. Эрвин со странной улыбкой смотрел ей вслед, а потом вновь окунулся в отчёт касательно сыворотки, который обещал предоставить Заклаю.       — Вижу, вы не помирились? — иронично спросил он. Ривай, отклоняясь от стены, подошёл к его столу и рухнул в кресло. — Ваши отношения всегда меня удивляли. Спустя годы люди обычно привыкают друг другу, смиряются с недостатками… но вы раздражаете друг друга так же, как и в первый год знакомства.       — Это не моя вина, — хмыкнул Ривай. — Она ведёт себя недопустимо званию майора раздекорпуса. Я лишь пытаюсь это до неё донести.       — Ты с ней слишком строг, — сказал Эрвин, снисходительно глянув на него. — Ханджи очень много работает, немудрено, что часто забывает о себе. За всеми этими очками, растянутыми рубашками и лохматыми волосами она очень приятная и красивая женщина. Я знаю, о чём говорю.       — Что там с исследованиями? — спросил Ривай, меняя тему. — Вряд ли их все можно провернуть на нашей территории. Заклай не хочет предложить место побольше?       — Да, мы говорили с ним об этом. — Эрвин заинтересованно поднял голову от стола. Порывшись в ящике, передал Риваю какой-то список. — Посмотри, это несколько возможных мест. Два в пределах города, один за ним, два в Розе. У меня нет времени по ним ездить, поэтому займись этим ты. Нужно решить этот вопрос до конца недели.       Ривай поджал губы, мельком оглядывая список и засовывая его во внутренний карман пиджака. Будто у него дел других нет, как по городам шататься. Однако, отказать он не мог.       — И когда всё решится, попрошу тебя иногда наведываться туда, — продолжил Эрвин, с прищуром оглядывая свой почерк на отчёте. — Я бы и сам ездил… но у меня вряд ли будет на это время.       — Хорошо, — помедлив, сухо ответил Ривай. — Будут ещё указания?       Эрвин обсудил с ним вопрос грядущей поездки в Шиганшину, поговорил о своих планах и вариантах того, как будут разворачиваться события. И только потом, словно увлекшись, вновь сошёл к теме Ханджи. Посмеиваясь, рассказал ему, как та проспала в день коронации и как забавно просила у него прощения на главной площади. Как испугалась, когда пришлось объявить ей про свой поход на Шиганшину, как уговаривала его не ходить. Вспомнил, как они сидели с ней в библиотеке перед тем, как поехать в пещеру Райсс, и как она ответственно отнеслась к своей задаче. Рискнула собой. Делала все, что могла, и не обманула его ожиданий. Хотя, Эрвин признавался честно, там, в тюремной камере военной полиции, избитый и грязный, он совсем не надеялся на других. Эрвин думал лишь о своей главной задаче и о самом себе. И совсем не удивился бы, узнай внезапно, что все, на кого он рассчитывал за пределами подземной темницы, уже мертвы.       Ривай слушал эти откровения, с трудом вспоминая время, когда из рта начальника вылетало столько слов за один присест. Особенно о Ханджи. Его тоже какой-то недуг ударил по голове?       — Прости, я что-то совсем разошёлся, — заметив его скептическое выражение, Эрвин хмыкнул и откинулся в кресле. — В общем, доверяю контроль над исследовательской площадью тебе. О предпочтениях нашего майора можешь узнать у неё лично.       Ривай поднялся с места и прошёл к выходу, услышав напоследок:       — И надеюсь, ты хорошо проследишь за её работой. Благополучие Ханджи мне очень важно… Как и всей нашей организации, естественно.       «Только когда тебя вообще начало волновать её благополучие?» — со странным недоумением подумал Ривай, хватаясь за ручку. И, даже не обязав себя никакими прощаниями, вышел за дверь.

***

       Едва Моблит успел зайти на порог исследовательского склада, под крышей которого проводились все нынешние испытания, как его почти оглушило звуком знакомого голоса. Ханджи уже неслась к нему на всех парах, сбивая людей на пути, но вместо того, чтобы крепко его обнять после долгой разлуки, вцепилась в ладонь и затянула внутрь. И только тогда ему стало понятно, что он вновь вернулся к своей любимой работе.       — Я знаю, что ты только что приехал, но время не ждёт! — взбудораженно тараторила Ханджи, таща Моблита вдоль шумных рядов. Люди не обращали на это совершенно никакого внимания, и потому создавалось впечатление, что в таком состоянии она уже не один день. — Я в полном хаосе!       Моблит был уверен, что исследовательский центр будет в Стохесе или, по крайней мере, в Сине. Но выбор Ханджи упал на расположение «куда подальше от Заклая», и теперь на отдалённом участке на территории Розы располагалась наспех возведённая база-лаборатория. Крупное здание окружало, по крайней мере, двенадцать жилых палаток. Солдаты и учёные спали тут, ели и работали. Помещение было с высокими потолками, наполненное столами и экспериментальными зонами, полное спешки, суеты и разнообразного шума. По пути Ханджи спешно поясняла, чем занимались те или иные отделы. В одном смешивали новый, более взрывоопасный вид пороха для того оружия, что у неё заказал Верховный Главнокомандующий, а в другом расписывали чертежи для Адской гильотины. Неподалёку изучали природу светящихся кристаллов из пещер, в то время как за соседним столом — механизм спускового крючка для пушек, реакцию и специфику на выдёргивание чеки. Мусорные баки полнились смятыми листами, где-то то и дело полыхал огонь, раздавались небольшие взрывы, кто-то громко матерился, а то и вовсе плакал, бегом покидая помещение. Не склад, а настоящая преисподняя.       Когда они наконец вышли на улицу, Моблит поморщился в свете солнца, но тут же отпрянул, стоило ему увидеть огромного монстра Эрена, что стоял на поляне. Полностью трансформированный, он теперь возвышался над деревьями и слушал Арлерта, сидевшего перед ним на лошади.       — Эрен, теперь попробуй ещё раз! — крикнул тот, скрупулёзно записывая что-то в блокнот. — Помни, только рука. Давай!        Эрен, встав в стойку и стиснув кулаки, попытался создать отвердевание отдельной зоны тела. Эксперимент претерпевал казусы, на взгляд Ханджи, но продвижения были положительные. Чего нельзя сказать о времени во Вланеске, где они не добились никаких результатов.       — Да, да, молодец, Эрен! — воскликнула Ханджи, наблюдая, как титан напрягает кулак. — Давай ещё разочек, я знаю, у тебя получится! — Когда спустя минуту ничего не произошло, она добавила: — Ничего страшного! Попробуем ещё раз, позже! Это просто уже пятый, — пояснила Моблиту уже тише.       — Майор, мы попробовали ещё два раза, но, думаю, сегодня от Эрена ничего больше не добиться, — сказал Армин, приблизившись к ним на лошади. Ханджи кивнула ему, давая понять, что можно сделать перерыв.       — Значит, отобрали у капитана самые полезные кадры и обратили в свою религию? — спросил у неё Моблит, не скрывая ухмылки.       — Армин просто мне помогает, пока ты отлёживаешься на своей больничной койке. — Ханджи язвительно улыбнулась, хотя была очень рада, что её заместитель вернулся в строй. Без него она была как без рук. — Нужно пользоваться всеми преимуществами, чтобы выиграть в этой борьбе. Верно?       — Верно, — кивнул тот и вновь посмотрел на Армина, козырьком руки прикрывая глаза от солнца. — Ну как, получается, Арлерт? Наша майор ещё не совсем тебя загнала?       — Готов служить на благо человечества! — с жаром ответил тот, ударяя кулаком по груди, и Моблит хмыкнул. Ему нравился этот юноша: не наглый, работает усердно. Хорошо, что Ханджи привлекла его к исследованиям, да и Эрену наверняка так было спокойней.        Моблит махнул титану рукой, и когда огромная голова устрашающе кивнула в ответ, он подумал, что вряд ли хоть когда-то к этому привыкнет.       — Не могу поверить, что вы и правда расположили всё это в одном месте, — пробормотал Моблит, глядя на удаляющегося вдоль поляны титана, сотрясающего землю. — А как вы себя чувствуете, давно ели? — он окинул Ханджи внимательным взглядом, обнаружив, что та уже вовсю пишет в блокноте. — Мылись?       — А? О чём ты говоришь, Моб? — не отрываясь от записей, сморщилась она. — Какое мытьё? Я едва успеваю поспать полтора часа в сутки, а ты мне говоришь про мыло и воду. Может, как-нибудь сброшу себя в ближайший ручей, и дело с концом…       Она неторопливо вернулась в здание, знакомя Моблита с новыми членами команды, и их оказалось довольно много. Старые приветствовали его, похлопывая по спине, но в глаза заглядывали с однозначным выражением: начальница слетела с катушек. Понимая их без слов, он попытался поговорить с Ханджи о чём-то кроме работы, но та постоянно отвлекалась на инженеров, проверяла механизмы и тестируемые образцы. Один раз им даже пришлось пригнуться от оглушительного хлопка, и Моблиту пришлось предложить всё-таки проводить испытания с порохом на улице. Впрочем, подобные банальные осечки его не удивляли: вряд ли под командованием Ханджи когда-либо собиралось такое количество человек. Она просто не успевала думать сразу обо всём одновременно.       — У вас послезавтра присяга? — спросил Моблит, пока Ханджи в очередной раз принюхивалась к каким-то порошкам. — Поедете в Митрас?       — Чего? — возмутилась она. — Делать мне больше нечего. И что тут будет без меня?       Моблит удержался от комментария о том, что все остальные, наконец, выдохнут.       — Тут буду я, — с мягкостью ответил он. Ханджи кинула в него колким недоверчивым взглядом — совсем одичала. — Не волнуйтесь, майор, свои навыки заместителя я ещё не растерял. Сегодня же войду в курс дела и прослежу за выполнением работ.       — Дело не в этом, — устало сказала она, отодвигая на лоб очки с резинкой и потирая переносицу. — Я тебе доверяю, конечно, и рада, что ты здесь, просто… у меня нет сил. Я и так еле успеваю с этими громовыми копьями, а теперь предлагаешь мне искать парадную форму, гладить её, мыть голову, ехать в столицу? Почему я должна вообще тратить на это время? Такие мелочи…       Ханджи уронила лицо в ладони, испустила протяжный стон.       — Вам наоборот лучше расслабиться, — с улыбкой ответил Моблит. — Съездите в столицу, развейтесь. Когда найдёте свою форму, я её поглажу, даже почищу сапоги, не волнуйтесь. А вы приводите себя в порядок, отдохните, помойте голову, в конце концов. Съездите в город. Отдайте присягу королеве. И наконец отвлекитесь от работы. А то мне кажется, что скоро из вашей головы пойдёт пар.       — Какой же ты всё-таки милый, — Ханджи хмыкнула и выпрямилась. — Может, мне и правда нужно встряхнуться... а то эта суматоха доведёт меня до сумасшествия.       — Отличный настрой.       — Только я не знаю, где моя парадная форма, — с неловкостью добавила она, почёсывая затылок. — И даже не помню, куда её сунула в рюкзаке…       — Но меня тогда с вами не было, майор, — снисходительно ответил Моблит. — Откуда же я могу знать?       — Ну так хорошо, что теперь ты здесь, верно? Нет сомнений, что ты её обязательно найдёшь.

***

      Постукивая пальцем по ножке бокала, Ханджи неловко стояла в углу торжественной залы королевского дворца. Она не любила подобного рода приёмы. Кислое вино в руке вызывало тошноту, светские разговоры казались скучными, воздух наполнял запах одеколона, цветов и мужского пота. Хотя бы на Хисторию посмотреть ей было приятно: девочка хорошо держалась и вела себя подобно королеве. Ханджи гордилась ей. Но когда официальная часть кончилась, а торжество превратилось в деловое мероприятие с алкоголем и закусками, ей оставалось только ждать момента, когда можно улизнуть.       — Госпожа Зоэ?       Она едва не пролила на себя вино, когда кто-то окликнул её из-за плеча. И откуда у всех взялась эта странная привычка — пугать её?       — Дот, — обернувшись, хихикнула Ханджи, прикладывая ладонь к груди. — Вы, как всегда, полны неожиданностей. С чем пожаловали?       Пиксис, одетый в красивый фрак, неторопливо вышел из-за угла и встал рядом.       — Да вот смотрю, стоите, подпираете стену, решил составить компанию, — он с сожалением взглянул на дно своего опустевшего бокала. — Только вот вино у них дерьмовое. Я уж думал, забудусь хотя бы в этом.       — Я своё даже допить не могу. Будете? — Ханджи протянула ему бокал, и Дот тут же его перехватил, отставив свой в сторону. Теперь компания этого человека ей определённо нравилась. — Скучаете?       — Ненавижу эту бестолковую светскую болтовню, — проворчал он, приглаживая усы. — Выпендрёжники и толстосумы. А вы? Уже мечтаете вернуться к работе?       Ханджи тоскливо пожала плечами. Конечно, в корпусе ей гораздо привычнее. Праздничный вечер после коронации оказался единственным спокойным моментом за долгую неделю, который она смогла себе позволить.       — Кажется, в нашу сторону направляется товарищ командор, — отвлекая её от созерцания собственных сапог, пробормотал Пиксис.        И правда, Эрвин с лучезарной улыбкой уже приближался к ним, элегантно минуя толпу. Он всегда чувствовал себя на таких вечерах как рыба в воде, но самое главное, смотрелся донельзя органично. Порой даже казалось, что вокруг его силуэта разрастается какой-то божественный свет.       — Госпожа Зоэ, господин Пиксис, — встав напротив, Эрвин поприветствовал каждого кивком головы. — Почему застыли у стенки, как наказанные дети? Неужели скучно?       — Идём против системы: осознанно бойкотируем общество и высший свет, — егозливо улыбнулась Ханджи.       — А я просто уже слишком стар для подобных мероприятий, — показательно размяв спину, прокряхтел Дот, и она еле сдержалась от смеха, тут же окрестив старика коварным притворщиком. — Это вам, молодым, скакать по балам. Мы-то, пожилые, совсем выбились из сил.       Пока они перекидывались любезными, ничего не значащими фразами, Ханджи отвлеклась, растерянно глядя в толпу. Большую залу наполняла однородная масса зелёных мундиров: главное командование и верховные чины из тех, кто вообще остался у власти после политического переворота. На мгновение ей показалось, что в толпе промелькнул Ривай, но смутная фигура тут же исчезла, оставив лишь чувство сожаления. Ханджи почти не видела его с того дня в кабинете командора неделю назад. Только получила записку о пожеланиях насчёт исследовательской территории, передала свой ответ, да и всё. А потом место было найдено, они переехали... Правда перед отъездом Эрвин сказал ей, что попросил Ривая иногда заглядывать туда, но их капитан, судя по всему, не особо прислушивался к словам своего начальника. Ханджи не оставляло чувство, что всё неприятное, что произошло между ними, — неправильно. Но не знала, как это исправить.       — Ханджи? — окликнул её бархатистый голос. Вздрогнув, она обернулась и осознала, что теперь они со Эрвином остались вдвоём.       — А где… Пиксис? — растерянно спросила Ханджи.       — Сказал, что разболелась спина или что-то в этом духе, — с улыбкой ответил Эрвин, пожимая плечом. — Я как раз хотел с тобой пообщаться. Как ты себя чувствуешь? Мы не виделись почти неделю.       Она приподняла брови, даже не зная, с чего начать. Что бегает, как загнанная лошадь? Что сон почти полностью покинул её? Или что аппетит отшибло — настолько мысли заняты чем-то иным?       — Всё нормально, — вместо всего этого ответила Ханджи. — А как ты? Наверняка тоже не вылезаешь из кабинета?       Они заговорили о работе. Эрвин рассказал ей о подвижках касательно отвоевания Шиганшины, планах на построение и прочих других вещах, с азартом и юмором, как и всегда, словно его не пугало ничего на свете. Ханджи кивала и улыбалась, увлечённая их разговором, почти заворожённая им. Этот человек всегда мог сделать так, что ей становилось легче… но вдруг он нахмурился, задумчиво посмотрев на неё. А когда его ладонь коснулась её щеки, Ханджи натянулась, словно струна, от испуга.        — Ты похудела, — обеспокоенно заметил Эрвин. — Снова мало ешь? Это очень плохо. Неужели Моблит не справляется с тем, чтобы следить за тобой?        А она изумлённо молчала, не понимая теперь ни-че-го. Сначала думала, что ей просто кажется. Что это лишь совпадение. Но теперь протяжный звон паники бил по вискам, давая понять: нет.       — Я тебя смутил? — усмехнулся Эрвин, увидев растерянность на её лице. — Прости, наверняка не стоило…       — Что ты делаешь? — вырвалось у неё прежде, чем она успела обдумать.       — Что… именно?       — Касаешься меня, — беспомощно прошептала Ханджи. — Ты в последнее время постоянно меня касаешься. В коридоре, в столовой, в кабинете. Словно случайно, но я ведь замечаю. И ничего не понимаю, Эрвин… Ты благодарен мне за помощь в свержении короля, верно? — она запуталась, язык немел, становился слабым, как и всё тело. — Но можно сказать это словами, не обязательно… Просто скажи мне правду…       Эрвин выглядел озадаченным. Поставив пустой бокал шампанского на поднос проходящего мимо официанта, он нахмурился.       — Так тебе неприятно, когда я так делаю?       — Нет, но…       — Мне перестать?       — Просто… — Ханджи задохнулась, отвернулась к стене, пряча лицо. — Просто я… не понимаю.       И тут она услышала, как Эрвин встал ближе. Со спины, почти впритык. Замерев, ощутила дуновение его дыхания на своём виске и услышала тихое:       — Так ты против или нет? — Его голос был гипнотизирующим, бархатным. По её спине пробрались мурашки.       — Я не понимаю… чего ты хочешь… — тихо ответила Ханджи, почему-то чувствуя слёзы на веках, как больно давит в горле. — Мы же с тобой… всё тогда решили, нет?       — Разве? Я мог передумать… — он коснулся пальцами её локтя, и её кожу прожгло даже сквозь плотный пиджак. — Только я не хочу чтобы всё было так, как в прошлый раз.       — О чём ты?       — Не надо снова строить из себя глупую девочку.       — Я правда не понимаю…       — Всё ты понимаешь, Ханджи. И всё знаешь…       — Господин Смит! — вдруг окликнули его где-то позади, и Эрвин обернулся, сияя приветственной улыбкой какому-то поддатому чиновнику, пока Ханджи пряталась за его спиной, не зная, как ускользнуть, как скрыть слезящиеся глаза и пылающее лицо, как исчезнуть. Что сейчас вообще произошло?! — А я вас везде ищу. Хотел спросить, а что вы думаете…       Пока они говорили, ей удалось уйти, но она ещё чувствовала на своём затылке прожигающий взгляд Эрвина, когда пряталась от него в толпе. Сердце колотилось, в животе крутился тошнотворный комок. Ханджи не понимала. Не понимала, что изменилось. Почему он вдруг решился на это? Из-за эйфории после свержения короля? Просто благодарен? Хочет так… отплатить? Ханджи мотала головой, теряясь меж одинаковых зелёных мундиров, в каждом из которых словно видела его: мягкую улыбку, военную выправку, прекрасные голубые глаза и голос, полный вдохновения. Но ещё из этих глаз на неё смотрело то, чего она никогда не встречала в нём по отношению к себе.       Жажду.       И это пугало её.       Запутавшись в чиновниках, официантах и военных, Ханджи выскочила на балкон, плотно закрыв за собой дверь. Встав у мраморных перил, шумно втянула ночной воздух, успокаивая истерику, стараясь не плакать. И всё же не сдержалась от усталости и нервов: слёзы обожгли щёки. Она тихо и сдавленно разрыдалась, уронив лицо в ладони, оплакивая долгие годы своей безответной любви. Ощущения себя недостаточной, неполноценной, неправильной. Разве той боли было мало? Что она пережила, беззаветно обожая его? Всегда пребывая на вторых ролях? Смиряясь с его невзаимностью?..        Словно ребёнок, вытирая щёки и шмыгая носом, Ханджи вдруг услышала голос:       — Прекращай разводить сырость, очкастая. А то ты, судя по всему, здесь надолго.       — Р-ривай?.. — она обернулась, только сейчас заметив его, стоящего в углу балкона. Он слился с обитой плющом стеной так искусно, словно был не капитаном разведкорпуса, а ночным демоном. — К-какого чёрта ты здесь забыл?!       — Наслаждался одиночеством, — с холодной иронией сказал тот, держа в руке стакан с вином и глядя куда-то в сторону. — Пока ты не появилась, естественно.       — Мог бы и предупредить, что стоишь тут, — сухо сказала она, вытирая щёки, надеясь, что этот человек не изменит своей любимой привычке — игнорировать жизнь окружающих — и в этом случае. — Это… невежливо.       — Думаешь, я подам рапорт о том, что своими слезами ты нарушаешь моё личное пространство? — Ривай отставил бокал в сторону. — Избавь. Ты порой делаешь вещи и похуже.       — На светских встречах вообще-то проводят время в главном зале, а не в углу балкона.       — Я ненавижу такие мероприятия, но полтора часа надо выдержать. Приличия ради.       Ханджи вздохнула, устало облокотившись о перила. Ей ужасно хотелось курить, но взять было не у кого.       — Я просто не знаю, о чём общаться с этими людьми, — сказала она, выпрямляясь, глядя на ночной сад, в котором слышался тихий стрекот сверчков. — У них какой-то другой мир. Все эти регалии, статусы, чины и места в обществе…       — Ты разве не работала в доме аристократов? Тебе должно быть такое привычно.        — О нет… — Ханджи рассмеялась и покачала головой. — Совсем нет, коротышка. Я такое вообще не люблю.       Между ними вновь повисло молчание, но уже не то, что прежде. Ханджи вдруг осознала, что здесь, с этим хмурым человеком, ей куда лучше, чем там, среди генералов и чинуш. В большом нарядном зале, где подают закуски и алкоголь, где пахнет дорогим одеколоном, где мужчины в костюмах и мундирах, где ей должно быть весело и хорошо. Но почему… ей хорошо только сейчас? А особенно неподалёку от самого невыносимого человека в корпусе?       — Слушай, а не хочешь сбежать отсюда? — вдруг спросила она, обернувшись. И хотя не была уверена, что не пожалеет об этом, решила рискнуть. — Прогуляемся до корпуса, вряд ли нас сейчас кто-то хватится. Могу даже пообещать, что буду паинькой. Если ты, конечно, тоже станешь галантным кавалером и перестанешь называть меня свиньёй.       Ханджи думала, что он откажется, но Ривая, судя по всему, её слова позабавили. Его лицо приобрело такое странное выражение, которого она ещё никогда у него не видела.       — Так уж и быть, — с едва заметной насмешкой ответил он. И, выходя из балконной тени, только теперь ступил на свет. — Надеюсь, что ты не заплутаешь в трёх соснах, очкастая. Потому что я в этом районе ни черта не смыслю.       Ханджи почему-то смутилась, когда он подошёл ближе. В своём хорошо сидящем мундире, стройный и вышколенный, словно клинок. Сильнейший солдат человечества.       — А вы меня удивляете, господин Аккерман, — хмыкнула она, пытаясь спрятать улыбку. — Что произошло? Неужели вас поцеловала прекрасная принцесса, позволив превратиться из чудовища обратно в принца?       Ханджи было рассмеялась, но тут же прикусила язык, поняв, что именно ляпнула. Впрочем, Ривай словно бы этого не услышал. Отведя взгляд в сторону, он смотрел внутрь бального зала, откуда ярко падал свет и пахло сладостью. Там были люди, музыка, алкоголь. Только их там сейчас не было.       — Пойдём уже, очкастая, — сказал Ривай, кивая к выходу. — Если я пробуду здесь ещё секунду, меня начнёт тошнить этим дерьмовым вином.

***

      Они уже около сорока минут прохаживались по ночным улочкам Митраса, не имея никакой конечной цели к прогулке. Лишь желая выветрить из голов душный воздух бального зала, сладкий аромат пирожных и пота. Ханджи расслабилась, отдав себя любимому досугу: останавливалась у каждого встречного ларька, изучая ассортимент, расспрашивая у продавцов обо всём на свете, но в итоге ничего не покупая и ступая дальше. А когда соизволила купить хоть что-то, то этой вещью оказался обычный пакет с семечками.       — Ты хоть что-то делаешь нормально? — скептически спросил Ривай, доставая из кармана носовой платок и передавая ей. — Только не плюй на землю, ради всех святых.       — Да ладно? — Ханджи с игривым удивлением приняла его. — Тогда буду рада заплевать ваше имущество, господин чистоплюй. Неужели ты не делал такого в детстве?       — Чего? Мусорил на тротуаре?       — Я про семечки, — ухмыльнулась Ханджи. — Никогда их не ел? Или питался только слезами младенцев?       — Я рос в Подземном городе, очкастая. Питание там вообще было роскошью.       — А, так поэтому ты такой коротышка? Не хватило витаминов для роста?       Ривай даже не нашёл в себе желания злиться, поэтому только выдохнул:       — Твоё счастье, очкастая, что я не в настроении убивать.       Он, если честно, и сам не знал, почему согласился на эту прогулку. Подходящее настроение? Тот разговор на балконе? Или простое желание смыться куда подальше? Ривай не знал точно, но и не видел смысла копаться в мотивах. Он просто мерил шагами тротуар, вполне довольный тем, что Ханджи занята своими семечками и не досаждает ему. Ночь была спокойной и тёплой. Ещё один плюс в копилку причин.       — Слушай… — начала вдруг она с такой интонацией, словно уже давно об этом думала, — Эрвин говорил мне, что попросил тебя ездить к нам в Розу, так ведь?       — Да. И что?       — А почему ты не приезжаешь?       Ривай нахмурился. Несмотря на явное желание показать равнодушие, Ханджи словно прятала от него лицо в пакете с семечками.       — А разве не ты говорила что-то о том, что я худший человек в корпусе? — иронично спросил он. — И что не хочешь меня видеть рядом с собой?       — Поверь, я так думаю и до сих пор, — буркнула она, копаясь там. — Просто ребята будут рады тебя увидеть. Армин и Эрен стараются, как раз оценишь их результаты, да и посмотришь, что там у нас и как…       Ривай не понимал, почему она сейчас так откровенно зовёт его в Розу, хотя недавно была обижена? Что за перемены? И вдруг отвлёкся, когда заметил, что в разговорах они забрели в какую-то незнакомую местность. Переулок, после которого следовал длинный узкий подъём. Людей тут не было.       — Куда мы идём? — спросил он, и Ханджи резко остановилась. С искренним изумлением оглянулась, а потом её лицо стало испуганным. — Ты ведь говорила, что хорошо знаешь район. Мы потерялись?       — Нет, нет… — пробормотала она. — Я просто… Ладно. Пойдём дальше.       Помедлив, они начали без спешки взбираться на пригорок. Ривай осознал, что эта дорога вела к особнякам высокопоставленных чинуш: впереди то и дело мелькали крыши и высокие заборы, пики ухоженных деревьев, сады. Провожая их задумчивым взглядом, он представлял то, что могло находиться за этими цветущими садами. Наверняка в этих домах, окружённые теплом, спали сытые дети. Совершенно иной мир. Незнакомый ему, чуждый и непонятный. Мог ли такой человек, как он, стать его частью? Или его судьба — вечно скитаться в поисках пристанища, нигде не находя себе места?       «Ты просто… ещё его не нашёл», — раздался в голове хриплый голос Кенни.       Ханджи остановилась напротив очередных кованых ворот, перекрывающих вход на территорию. Ривай поднял взгляд к особняку и с удивлением осознал, что здание когда-то горело. Второй этаж покрывала копоть, стены частично обвалились, по всей территории валялся мусор и хлам.       — Ты знаешь это место?       — Да… я слышала про него много лет назад, — печально улыбнулась Ханджи, трогая холодные прутья ворот. — Знала хозяев. Ужасная трагедия. Как ты думаешь, такое можно восстановить? Или только всё разрушить и строить заново?       — Ну… — Ривай прищурился, вглядываясь в заброшенную местность, хотя темнота скрывала почти всё. — Второй этаж точно снести, заменить потолок на первом… Работы много. Почему он тут стоит?       — Хозяева обанкротились, — с сожалением сказала Ханджи, пожав плечами. — Надеюсь, что когда-то это смогут исправить. Жаль оставлять такой красивый и большой дом…       Она замолчала, опустив голову, спрятав лицо в занавеси волос. Где-то вдалеке стрекотали сверчки, разъезжали экипажи и слышалось ржание лошадей. Ветер стал холодным и пронизывающим.        — Ну что, мы долго будем ещё стоять? — устало спросил Ривай, глядя на покачивающиеся пики деревьев, словно узники на виселице. — Или ты собираешься тут переночевать?       Ханджи ничего не собиралась. Она вспоминала запах роз, которые так заботливо выращивала прежняя хозяйка. Звуки конюшни. Шум и гам на большой кухне. Суета ранним утром, когда хозяева ещё спят, а прислуга уже убирает дом и готовится встретить новый день. Смех с горничными в подсобке. Жаркий полдень на веранде. Окрики матери, когда ей вновь удавалось растрепать причёску к обеду или запачкать грязью туфли.       Прежде там кипела жизнь. А теперь там осталась одна только гарь и копоть.       Ханджи осознала, что слишком давно не приходила сюда. Не приносила цветы, как на могилу. Пытаясь сбежать от чувства вины и силуэтов, которые виднелись в выбитых окнах и проёмах дверей. От призраков прошлого, среди которых была и она сама…       Девочка, так не любившая заплетать волосы в косы.       И вдруг, как наяву, она вновь увидела пылающий особняк. Полный детских воплей и криков о помощи. Тени стоящих в саду людей, дрожащих от страха. И голос юноши, который звал её по имени…       — Ханджи? — Голос Ривая казался чужим, почти пугающим в этой тьме, но она его уже не слышала. — Ты в норме? Эй, эй…

***

       Ханджи распахнула глаза и уставилась в серый потолок поместья Брума. Всё её тело замерло, будто она не человек, а железный прут, и только пульс отрывисто долбился в виске. Повернувшись, она увидела, что мама спит на соседней кровати, едва заметно хмуря тёмные брови. Спустила босые ноги на холодный пол. Отмерила удары сердца в груди, чувствуя, какое оно сейчас горячее и гулкое, и решилась. Самое время. Да, сейчас — самое время.       Спокойно встала, заглянула под кровать и нашла там портновские ножницы, которые матери давно подарил отец. Стиснула в руке и в одной длинной ночной рубашке вышла в коридор. Шлёпая босыми ногами, минула комнаты прислуги, поднялась на основной этаж: мимо большого мраморного холла, вдоль длинной белой лестницы, почти лунной в полутьме. Мимо алого бархата штор и ковров, портретов и золотых рам, вдоль проходов к хозяйским спальням, замерла у дверей. Коснулась пальцами ледяной ручки, сжала её сухой ладонью.       Запах сладости, дорогих тканей, мужского одеколона. Бесшумно зашла, оглядывая пышный полог балдахина над высокой кроватью. Феликс спал, взъерошив в беспокойном сне светлые волосы, собрав на груди ткань рубахи, смяв одеяло. Такой беззащитный, маленький, словно котёнок.        Отрезать бы эти блондинистые пакли, изрезать кожу в кровь, превратить его красивое лицо в лицо монстра.       Но она не станет. Не сегодня.       Ещё недолго постояв напротив, Ханджи опёрлась о матрас рукой, перенесла вес тела дальше, перекинула колено. Когда Феликс начал шевелиться, кончик ножниц упёрся ему прямо в пах.       Брум разглядел перед собой чёрные, словно два колодца, незнакомые глаза, и крик застыл в его горле. А Ханджи расплылась в оскале, приникла к нему почти ласково и прошептала:       — Тихо, Феликс, тихо. Я так хочу посмотреть, как воспитывают дикого зверя. — Приблизившись донельзя, жадно вгляделась в его дрожащее от страха лицо. — Ну же, милый, давай. А я посмотрю.