Степень безумства

      Ривай почувствовал такую острую боль, словно ударили по лицу, но крови не было — ни на пальцах, тронувших щеку, ни где-либо ещё. Опомнившись, он рывком вытащил Гувера из тела титана и бросил на землю, лишённого рук и ног. Тело пронзала ярость — она испепеляла, душила его, стискивала когтистыми руками горло, не давая продохнуть. Какого чёрта? Откуда в нём эти чувства?        Микаса, вспотевшая и злая, вопросительно уставилась на своего капитана.       — Вы в порядке, командир?       Ривай не мог ответить. Он спрыгнул с плеча испаряющегося титана, с трудом держась на ногах. Вокруг стоял настоящий хаос: битва была долгой и выматывающей, но едва она закончилась, стало ещё хуже. Вопросы набросились на него одним скопом. Что там с новобранцами? Где Звероподобный? Как Эрен?       И что сейчас… с ней?       С того самого дня, когда Ханджи ясно и чётко дала понять, что думает об их отношениях, казалось, ему должно стать легче. Ривай был человеком принципиальным: если отвергают, то это навсегда, вот и теперь оставалась надежда, что всё пройдёт. Что он наконец освободится, скинет со своей шеи эту удавку, что лишь назойливость Ханджи держала его чувства на плаву. Это она вечно крутилась перед его носом. Раздражала. Не оставляла в покое. Однако…       В ту же ночь Ривай понял, что это не кончается. Продолжая различать её эмоции через стенку, обиду и стыд, словно свои собственные, он не понимал, как оборвать их связь. Как избавиться? Откуда она вообще могла появиться? Это же неестественно, верно? Такого не могло быть. И в тот же час, не в силах заснуть на собственной подушке, Ривай вспомнил, что говорил ему Кенни много лет назад, когда рассказывал истории про род Аккерманов. Про их силу. Их кровь. Их особенности. И то проклятие, что они испокон веков несли на своих плечах. А ещё его последние слова:       «Мы звери, которым нужен хозяин, а иначе болтаемся по этому чёртовому свету без тепла и крова, как побитые дворовые псины. Ты уже нашёл, к кому прибиться, пиздюк?»       Ривай долго лежал, глядя в потолок. Боролся с собой, отрицал, искал другое объяснение. И только к середине ночи признал: это правда. Другого вывода просто нет.       «Так, значит, это было и с тобой, Кенни? — с болезненной иронией думал он. — Так действует это аккерманское проклятье?»       Незримая сила, привязывающая Аккермана к его избранному. Заставляющая служить. Потакать. Всегда быть рядом. В прежние времена их род вроде как охранял королей, они были цепными псами без права на свободу, и вот теперь это случилось и с ним. По выбору, который Ривай никогда не смог бы сделать, но ещё хуже было то… что он не знал, как это исправить.        Ривай никогда не искал себе хозяина и не желал находить. А теперь лежал и не мог найти себе места, словно брошенная владельцем псина. И дьявол бы побрал её, эту чёртову фамилию. Он был готов растоптать каждую букву, раскрошить в руках, мечтая вернуться в далёкое прошлое. Никогда не встречать ни ублюдка Кенни, ни своих ушедших друзей, ни Эрвина с его ебучим отрядом. А особенно — не знать прядей этих взъерошенных каштановых волос, блеска карих глаз, изгиба наглой улыбки. Не связываться с ней.       Да, так было бы лучше. Забыть. Хоть в чём-то эта придурочная была права.       «Мне это всё противно… до ужаса», — сказала она ему, и Ривай понимал её. Ему было, если честно, тоже. Но что делать, если ты со всеми своими потрохами начинаешь принадлежать кому-то, а этот кто-то отвергает тебя? Должен ли ты чувствовать облегчение и свободу? Или остаётся только лежать, не имея сил уйти или прикоснуться, приблизиться или удалиться, быть рядом или сбежать?       Он не знал, как справляться с собой. Как справляться с ней. Ведь, закрывая глаза… каждый раз видел её лицо. Вот и теперь прислушался к своим чувствам, попытался отыскать Ханджи в этом аду, но ничего не понимал, испытывая одну только смутную тревогу.       И тут у стены раздался крик. Истошный звериный рёв, сотрясший небо.       — Что случилось?! — воскликнул Армин, испуганно глядя наверх. — Это был Зверь? Но почему так близко?! Я думал, он у леса!       Ривай наблюдал, как рассеивается пар. Где-то там, на вершине, одинокая точка человека исчезала в небытие, спрыгивая вниз, а потом молния расколола небеса сверкающей нитью.       — Это Эрен? — прошептала Микаса, но, заметив остатки тела его титана на стене, замерла. Её лицо охватила бледность. — Что… там произошло? Почему он испаряется?       — Вы не видели майора?! — Они не сразу заметили, как Конни прилетел с другой стороны города, споткнулся о землю и истошно побежал к ним. — Жан остался с Райнером и Сашей, они…       — Что с Ханджи? — резко спросил Ривай. Голова раскалывалась болью.       — Она сказала, что проверит новобранцев! — пытаясь отдышаться, сказал тот. — А если Звероподобный издал рёв, им надо помочь! Там же не меньше двадцати титанов!       Отряд тут же взмыл ввысь. Ветер бил им в лица огненным потоком, вокруг стояли хаос и разруха, а дома пылали, наполняя воздух запахом горечи, смешиваясь с испарениями Колоссального, затрудняя видимость и полёт. Разведчики уже почти пересекли стену, планируя броситься на помощь новобранцам, когда Ривай вдруг почувствовал что-то. Жгучая тоска наполнила его, скользнула по телу вдоль глотки, растаяла там огненной водой.       Он обернулся и увидел лицо Микасы, поражённо глядящей ему за спину. Развернулся в полёте, присмотрелся к поверхности стены, и…       Зрачки его в миг застыли и сузились до мелких точек.       Ривай не помнил, как приземлился на стену, как почти споткнулся в этой горячей пыли. Как рядом с ним опустился кто-то, подбежал к фигуре, раскинутой среди горящих обломков и испарений.       — Это госпожа Зоэ! — прозвучал чей-то голос. — Она жива!       Ривай не мог шелохнуться. Он словно врос ногами в землю.       — Микаса! — Позади приземлился Арлерт. — Звероподобный забрал Эрена! Они направляются к лесу! Командир?..       В голове у Ривая стоял гул. Он практически не слышал их, находясь где-то далеко, но достаточно, чтобы смотреть на происходящее со стороны. Как забавно. Недавно сокрушался, что не знает, как избавиться от Ханджи, а теперь смотрит на её труп. Тело с залитым алым лицом. Кровавое месиво вместо глаза. Они что, шутят? Как можно быть после такого живым?..       — Капитан? — Словно пытаясь заставить его очнуться, Армин тронул его за локоть, тревожно понизив голос: — Сыворотка… ведь у вас? Ещё может не слишком поздно…       Ривай опустил взгляд на свою куртку, туда, где лежала во внутреннем кармане сыворотка. Точно. Ханджи ведь отдала её перед самой Шиганшиной, когда они ещё ехали в лесу. Сказала, что верит в его выбор, и впервые за эту долгую неделю улыбнулась ему. Сказала, что надеется, что всё кончится хорошо. Но может ли кончиться хорошо то, что он видит? Как это тело… вообще может быть живым?       Времени не было. Эрена забрал Звероподобный, внизу творилось месиво, командующий отрядами возможно… мёртв. Ривай моментально пришёл в себя, и стальная до грубости фраза прорезала воздух:       — Следуйте за ним. Нельзя отдать им Йегера. — Он сделал несколько шагов к Ханджи, сунул руку в куртку, доставая футляр. — Я разберусь тут сам. Уходите.       Разведчики кивнули и стремительно унеслись в небеса, пока Ривай присаживался около окровавленного тела. Стараясь не думать, запереть все чувства. Проверить и уйти, если всё кончено. Он же всегда так делал, верно? Ривай приложил пальцы к шее… надо же, ещё жива. Или это игра воображения? То, что он хочет видеть перед собой?       Ривай раскрыл футляр, увидел блеск шприца, достал его из коробки, пробил иглой ампулу, набирая жидкость. Заключив себя в непроницаемую броню, через которую не слышно ничего на свете. Ни крика птиц. Ни голосов поедаемых под стеной солдатов. Он закатал рукав куртки Ханджи, поднёс шприц к вене…       И вдруг очнулся среди усеянного трупами поля.       Испуганно опустил взгляд на руку, которая теперь сжимала залитый кровью клинок. Уронил его на землю, отшатнулся назад, не понимая: где он? Вокруг были десятки поверженных и искромсанных тел. Они лежали на залитом багрянцем поле, от их останков рябило в глазах. Это какое-то видение, безумство разума, кошмарный сон…       «Забудь обо мне. Спаси остальных. Это приказ, капитан».       Голову пронзило болью. Ривай пытался устоять на ногах, но в горле стояла тошнота, а земля шевелилась, словно куча червей. Морды титанов и их оторванные конечности лежали на земле. Рядом корчились израненные новобранцы. Грязь. Кто-то бормотал в пустоту, кто-то полз, кто-то кричал, а он шагал посреди всего этого кошмара. В самом его эпицентре.        — Капитан?.. — прошептал кто-то, и Ривай обернулся, видя человека рядом с собой на земле. В этом теле можно было с трудом различить Бернера. Волосы мокрые от крови, к одежде бурыми комками липла грязь. — С вами всё… в порядке?       — Что я здесь делаю? — сипло спросил Ривай, не в силах повысить голоса.       — А вы не помните?.. — шепотом поразился Моблит. — Я думал, что нам конец. Эти титаны накинулись, как одержимые, но вы… вы появились, словно из ниоткуда. Убили их… практически всех. За каких-то две минуты… понимаете? Я никогда не видел… подобного…       Ривай не помнил ничего из того, что он сказал, но быстро смирился с фактами. Вокруг были трупы, значит, спасти он всех не успел. Конечно же. Где там его отряд? Куда они вообще запропастилось? В голове стоял хаос. Придя в себя, Ривай протянул Бернеру руку, пытаясь помочь подняться. Тот с заминкой ухватился за неё, подтянулся, но… воздух разбился истошным воплем. Моблит рухнул обратно в грязь, и его лицо исказилось мучением, а ладони начали хвататься за что-то выше колена, дрожать… И тут Ривай понял.       Его нога была почти оторвана, буквально висела на паре жил. Изогнувшись под углом, будто сломанная ветвь.       — Чёртов… титан, — цедил Моблит, жмурясь, и по его грязному лицу текли слёзы, — он меня почти… перекусил, но кто-то… Чёрт, как больно! Кто-то умудрился выстрелить копьём ему прямо в челюсть. Вроде кто-то… из новобранцев… хотя его сразу сожрали…       Ривай не удержался от невесёлого смешка. Получается, все эти тренировки, которые Ханджи так отчаянно выбивала у Смита, дали свои плоды? Во всяком случае, для спасения её любимого заместителя. Хотя трупов всё равно было столько, что трудно даже понять, где земля, а где чья-то плоть. Прежде зелёное поле стало лавкой мясника. Кишки, вопли и кровь.       — А где… госпожа Зоэ? — натужно спросил Моблит. И только тогда Ривай почувствовал, как болезненно споткнулось сердце.        От осознания… что он не может ответить на этот вопрос.

***

      Когда Ханджи распахнула глаза, перед лицом голубело безмятежное небо. Облака кружевом плыли по его течению, в ноздри пробрался запах цветущей реки и листьев. Зажмурившись, она прикрыла веки, а когда повернула голову, то даже вздрогнула от удивления. Рядом сидел Ривай. Свесив ноги с причала, он безучастно смотрел в воду.       — И долго я так спала? — нехотя спросила она, вновь принимая сидячее положение. Надо же, вырубилась прямо посреди рабочего дня!       — Не очень, на самом деле, — пробормотал тот. — У тебя крайне беспокойный сон.       — Да приснилось что-то дурацкое, — сморщилась Ханджи, встряхивая плечами от неприязни. — А ты что тут сидишь? Спихнул бы меня в воду уже давно — и дело с концом.       — Чтобы от тебя потом несло речной водой? То ещё удовольствие.       Ханджи хмыкнула и чувствовала, как сердце наполняет спокойствие. А ведь какой длинный и страшный был сон… но они всё ещё во Вланеске. Сразу после тренировки с Эреном, сидят на причале, свесив ноги, и слушают пение птиц. Ничего не было… ничего. Ни революции, ни ареста Эрвина, ни нагрянувшей сюда полиции, никакой Шиганшины… Но внепланово подремать оказалось приятно: впереди ещё половина рабочего дня.       — Почему ты сдалась? — вдруг спросил Ривай, и Ханджи округлила глаза, повернувшись к нему, безучастно смотревшего в воду. — Когда я пришёл, ты выглядела так, словно хочешь закончить всё это раз и навсегда, — пояснил он. — Это правда?       — Да просто устала, если честно. — Ханджи со смятением пожала плечами, поняв, что речь о сложностях с испытаниями над титаном Эрена. — Работаешь, работаешь, да только никто не ценит, не уважает…       — Сорок минут слюнями причал заливала, а теперь говоришь про непосильный труд?       — Какой же ты невыносимый ворчун, Аккерман!       Она расхохоталась, пока над речной водой потихоньку занимался закат. Ханджи болтала ногами, наблюдая, как блики солнца играют на вычищенной коже её сапог, и на мгновение задумалась. Откуда в глухом лесу у неё такая чистая обувь? Особенно после тренировочной площадки. Она хотела было спросить об этом Ривая, но тот начал первым:       — Ты должна пообещать мне, что однажды сюда вернёшься.       Ханджи оглянулась на бескрайнее небо, серебристые горы и хвойную кромку леса позади их спин.       — Чем же мне тут заняться? — удивлённо спросила она. — Таскать воду из колодца и копать огород палкой? Я не создана для такого, коротышка. Я даже готовить-то особо не умею…       — Пообещай, — повторил Ривай. — И я тогда тоже смогу это сделать.       «Какой романтичный разговор! — искренне поражалась Ханджи. — Послушать со стороны, так наверняка заподозришь любовную связь. Ни больше ни меньше, служебный роман!»       — И что же мы с тобой тут будем делать? — игриво рассмеялась она. — Песни у костра петь да рыбу ловить? Держу пари, ты даже не знаешь, как сажать червя на крючок. Или у тебя есть иные идеи для досуга?       — Выживать.       Ханджи вздрогнула, почувствовав, как по коже пробрался странный холод.       — Выживать, Ханджи, — повторил Ривай, и его голос начал раздаваться как будто издалека. — Для начала тебе нужно справиться хотя бы с этим.

***

      — Спокойно, майор! — ворвался в темноту чей-то голос, и только теперь Ханджи поняла, что почти кричит, а грудь сотрясает кашель. Кто-то держал её за плечо, пытаясь успокоить, но везде была одна только боль. Боль, боль, боль. — Пожалуйста, успокойтесь! Всё хорошо!       — Жан?.. — прохрипела она, тяжело и истерически дыша, не различая перед собой ничего, кроме тьмы. — Ч-что произошло? Где я?..       Ханджи была в панике. Левая сторона лица горела, рука словно раскалывалась, но больше всего поражал абсолютный мрак. Что произошло? Где они находятся? Она помнила только одно: как лежала, залитая кровью, на той стене, глядя на человека, который пытался её убить, а после… после…       Она не успела вспомнить. Неподалёку раздался удар, словно кто-то резко распахнул дверь, а после стремительный звук шагов и голос, испугавший её:       — Отойди от неё, Кирштайн.       — Ривай… — Ханджи попыталась подняться, но его ладонь тут же легла поверх её запястья, в сдерживающем жесте прижав к постели. Она потерянно забормотала: — Что… произошло? Почему я ничего не вижу?       — На твоих глазах повязка, — ответил он, аккуратно присаживаясь рядом. — Тебе сделали операцию.       — Операцию? Но кто?       — Твой любимчик Бернер. Сейчас всё нормально, но бинты пока лучше не снимать.       Довольно быстро переварив эту информацию, Ханджи кивнула и принялась узнавать дальше:       — Где мы?       — Всё ещё в Шиганшине. Ждём помощь из Розы, тут много раненых, самим увезти их нельзя. Ты спала около шести часов.       Ханджи пыталась копаться в памяти, вспомнить хоть какие-то подробности того, что было после, но была слишком слаба и измотана, слишком растеряна.       — Хорошо… — она судорожно сглотнула. — Что дальше? Чем закончилась битва?       Ривай не отвечал, и ей стало ясно, что это плохой знак.       — Нам удалось отбить Шиганшину, но враги… сбежали, — начал мрачно докладывать он. — Мы получили Гувера. Брауна похитили, мы не успели его спрятать. Звероподобный и Перевозчик скрылись в лесах. А Эрен… — Ривай запнулся, и Ханджи напряглась всем телом. — Его тоже похитили. Мы не смогли догнать Звероподобного. Убитых и тяжело раненых где-то треть армии, остальные же…       Он продолжал говорить, доносить до неё сухие факты, но она почти его не слышала. Пропустила мимо ушей слова о выживших, о том, что они отбили Шиганшину и, как следствие, всю стену Марию... Какая разница? По телу разливался холод осознания. Мальчик, которого они должны были защищать, которого она должна была защищать, достался врагу. Что дальше? Какое будущее их ждёт без Эрена? Без подвала его отца, без тайн, которые они должны были открыть? Что с ними сделает противник, заполучив то, что так долго искал? Ханджи была опустошена. И только знала, что провалила миссию. Не сделала то, что должна, не выполнила свой долг.        Ривай удручённо молчал. Что он видел перед собой? Посмешище? Слабую, никчёмную женщину? Бесполезного командира?       Ханджи слабо хмыкнула.       — Знаешь… — она медленно подняла здоровую руку, прикоснулись кончиками пальцев к повязке. Горько и отчаянно улыбнулась. — Мне всегда казалось, что мне здесь не место. И никогда не было.       Ривай не знал, могла ли она плакать, или только тихо всхлипывала, давясь отсутствием слёз. Он испытывал её боль души и тела, как свои собственные, но не понимал, кого винить. Вообще не представлял, что произошло там, на стене, перед тем, как они обнаружили Ханджи едва живой. Звероподобный в образе человека пытался её убить? Наверняка. Но имелся ли у неё хоть один шанс на победу? Или было проигрышем изначально? А ещё Ривай не раз вспоминал о том, что с ним произошло там, на поле, уже после сражения. Как вообще оказался внизу? Почему солдаты обнаружили Ханджи на стене, где он её и оставил, а рядом лежал неиспользованный шприц?       Она громко всхлипнула, и Ривай подвинулся ближе, не зная, куда деться от этого сожаления, от этой занозы в сердце. Осторожно сжал её здоровую руку, склонился ниже.       — Ты ничего не могла сделать, — прошептал он. — Враг был слишком силён. Вот и всё.       Вряд ли это могло успокоить Ханджи, хоть как-то утешить. Ривай смотрел на её лицо и думал: неужели в тот миг он и правда бросил её? Повиновался приказу, сказанному в бреду, молча ушёл убивать титанов? И помнил только её ладонь, обхватившее запястье, её роковые слова. Как его почти вытолкнуло с места. Как отложил шприц, как развернулся и спрыгнул со стены, ничего не помня, не зная. А внутри пробуждался зверь. Ластился мордой о рёбра, потягивался, давая волю ярости, обнажая клыки. Моменты битвы прошли в памяти Ривая кровавым заревом, а остановиться он смог лишь тогда, когда уничтожил всех гигантов. За пару минут… слишком мало времени для такого количества кровожадных тварей. Неужели сила приказа Ханджи так подействовала на него? И могла ли это быть воля аккерсвязи?       Он не знал, и от этого осознания ощущал себя растерянным и слабым. А Ханджи потихоньку перестала всхлипывать, почти успокоилась. Ривай чувствовал это через их связь. Связь… которая чуть её не убила.       Нет. Это он чуть её не убил.       — Что ты там говорил про раненных? — тихо спросила Ханджи, аккуратно утирая нос ладонью. — Прости, я почти не слушала… треть… погибла?       Ривай принялся рассказывать ей общие факты, не вдаваясь в подробности. Старался сосредоточиться на хороших новостях. На том, что им удалось спасти Армина, которого почти раздавил Звероподобный, что именно Арлерту вкололи сыворотку, а после скормили Гувера, позволив стать Колоссальным титаном. Что Бернер проводил операцию на глазу у Ханджи в полевых условиях, несмотря на то, что был сильно ранен и потерял много крови. Что большая часть солдат скорее напугана и ранена, чем близка к смерти, а если помощь придёт достаточно скоро, то многих удастся спасти…       Время утекало, комната постепенно наполнялась спокойствием. Ханджи благодарно улыбнулась, выслушав рассказ. Армин, ставший титаном, смерти новобранцев, ещё что-то… она приняла эти вещи, как факт.       — Значит, я теперь без глаза? — спросила Ханджи, легонько хмыкая и вновь трогая пальцами повязку.       — Да. — Ривай нахмурился и перехватил её ладонь, опуская обратно на кровать. — Не трогай, сказал же. Позже тебе повяжут бинты иначе, но сейчас лежи так.       — Ты видел, как проходила операция?       — Немного. — Он сморщился. — Я какое-то время наблюдал... но когда Бернер вытащил глазное яблоко с застрявшей там пулей, то сдался.       — Даже и не думала, что тебе может стать дурно от такого. — Ханджи тихонько рассмеялась. — Зато шеи титанам режешь только так, верно?       Ривай свёл брови. Он хотел не шутить, а узнать, зачем она заставила его оставить себя и приказала спасать других. Неужели ей всё равно на собственную жизнь? Неужели то месиво, что происходило внизу, изменилось бы от ещё десятка секунд, которые Аккерман потратил бы, вводя сыворотку в её кровь?       — Слушай, Ханджи…       Его слова прервал громкий стук сапог. Дверь рывком растворилась и послышался радостный голос Жана:       — Они приехали, капитан! Командор и конница!       Ривай начал подниматься с места, но Ханджи ухватилась за его рукав. Сквозь их связь он ощутил, как ей стало страшно от этой новости.       — Погоди, Ривай… — прошептала она, — что мне делать? Что говорить Эрвину?       — Я сам. — Он осторожно оторвал её ладонь от своего запястья. — Не волнуйся. Я ему всё объясню.       Ханджи не имела сил ни спорить, ни протестовать. Скрипнула дверь, и только теперь Зоэ ощутила холод, который пробрал её до костей. Она не была готова к разговору с Эрвином. Не готова слышать его голос или даже находиться с ним в одной комнате, не готова к его разочарованию, к ещё одному доказательству своего позора.       — Жан? — наугад позвала она, не совсем понимая, есть ли ещё кто-то в комнате.       — Да? — отозвался тот, наверняка разочарованный, что его вообще заметили.       — Скажи мне… а что там произошло? Поподробнее.       — Да… чего там рассказывать… — Кирштайн горько хмыкнул. — Мы погнались за Зверем на конях, газа после сражения с Колоссом было мало, но мы всё равно пытались догнать, успеть… Битва была недолгой. Армин в один момент попытался отвлечь Зверя на себя, чтобы Микаса разрезала сухожилие, и Зверь выронил Эрена, но ублюдок был шустрее. Схватил Армина, сжал… я даже хруст слышал. — Жан болезненно вздохнул. — Не думал, что после такого можно выжить. Потом Зверь отшвырнул Микасу, у Конни кончился газ… Так мы и упустили их. А когда вернулись уже после того, как вас нашли и спустили со стены, капитан сразу сказал, что вколет сыворотку вам. Микаса так плакала…       — Капитан… хотел вколоть её мне? — Ханджи хотела вскинуть брови, но ей было больно. — Он не говорил, что был такой вариант…       — Да вас так-то вообще нашли первой. Там, на стене. Мы, когда после сражения с Гувером перелетели, ваше тело увидели, ну Микаса там сначала осталась, а потом вернулась. Сказала, что капитан сам вам вколет сыворотку. Я вообще в итоге удивился, что вы ещё не титанша… — Поняв, что в пылу эмоций заговорился, Жан кашлянул. — Простите.       — Ничего страшного… — растерянно пробормотала Ханджи. — Ну капитан, наверное, понял, что я выживу… Хотя… откуда ему было знать…       — Ну да, — простодушно согласился Жан. — Это ему потом уже господин Бернер сказал, что у вас скорее всего только глаз пробит, в голову пуля не зашла, вот выбор и пал на Армина, который был ближе всех. Так что чудо, что вы живы, госпожа Зоэ.       — Это точно…       Ханджи пыталась осмыслить услышанное. Ривай хотел вколоть ей сыворотку, но передумал? Нет, наверное, она что-то не так поняла, надо просто расспросить Аккермана. Он ведь не имеет знаний в медицине, но вряд ли бы бросил её умирать, верно? Или…       И вдруг в голове Ханджи возникло очень чёткое, наконец, пробудившееся воспоминание. Как после выстрела она лежала без сознания, но очнулась, едва услышав крик Зверя. Как с трудом пробиралась сквозь боль и агонию, то выпадая из реальности, то вновь в неё возвращаясь. Как слышала чужие голоса, но в мыслях осталось только одно: спасите их, спасите! Каким всё казалось медленным и быстрым одновременно. Как осознала, что рядом сидит Ривай, и как сквозь залитый кровью глаз едва различала его руки, готовящие сыворотку к инъекции. Как блеснул шприц. Как игла приблизилась к её коже. Как внезапно во всём теле прорвалось приказание, закрепившееся отчаянной хваткой на его запястье:       «Забудь обо мне. Спаси остальных!»       Как Ривай испуганно посмотрел на неё, прошептал «нет», и Ханджи добавила:       «Это приказ, капитан».       И только после этого рухнула в спасительное, облегчающее душу забытье.       Жан продолжал рассказ, а Ханджи молчала, пытаясь сопоставить собственные воспоминания с реальностью, пока не услышала за порогом комнаты стук шагов. Скрип двери, и вот помещение наполнил запах, который был присущ только одному человеку в её жизни.       Ханджи чувствовала, как Эрвин разглядывает её лицо. Каким оно было? Изувеченным? Избитым? Обезображенным?       — Не поднимайся, — тихо сказал Смит, когда Ханджи безуспешно попыталась сесть на кровати. — Как ты… себя чувствуешь?       — Как полная неудачница, провалившая миссию, — хмыкнула она. — Или я похожа на победителя?       — Не говори глупостей, — пробормотал Эрвин, садясь рядом, и его рука мягко легла ей на запястье. Ханджи ощутила, как от этого жеста на другом конце комнаты напрягся Ривай. — Это неправда. Ты сделала всё, что могла.       — И теперь ей надо отдохнуть, — отозвался Аккерман. Его голос звучал почти угрожающе. — Ей почти прострелили голову, вряд ли она может сказать что-то дельное. Пусть спит.       Ханджи уже открыла рот, чтобы возразить, но вдруг поняла, что это правда. Ни к каким серьёзным разговорам она не была готова. Особенно с Эрвином.       — Согласен, — выдохнул Смит, вставая с кровати, и явно продолжил прерванный за пределами комнаты разговор: — Говоришь, вы посылали за Зверем, но они скрылись в лесах?       — Дальше кромки леса продвинуться мы не смогли, — ответил Ривай. — Там всё кишит титанами, Звероподобный подстраховался. Мы ждали тебя, чтобы принять решение, идти дальше или нет.       — Не думаю, что это имеет смысл, хотя я и пошлю за ними отряд, — помолчав, Эрвин пошёл в сторону двери. — Отдыхай, Ханджи. Я позже зайду.       Она смогла позволить себе натянутый кивок, и когда все удалились за пределы комнаты, горько изогнула губы. Почему он не отругал её? Не накричал? Ханджи хотелось этого бичевания, как глотка воды, но все сокрушённо молчали, полностью убитые происходящим. И, если честно… никому не было дела до её страдания.

***

      Повозка покачнулась, когда внутрь положили очередного раненого новобранца. Сидя в углу и обняв колено здоровой рукой, Ханджи наблюдала, как окровавленных солдат загружают в телеги, привезённые конницей командора. Те, кто поздоровее, собирались скакать на лошадях, остальным были отведены завидные места лежачего свойства. Ханджи тоже оказалась среди этих людей, хотя считала себя вполне здоровой. Простреленное плечо, выбитый глаз и несколько синяков на лице ничего не значили. Бывало и хуже… наверное.       — Мисс Зоэ!       Ханджи вздрогнула, оборачиваясь. Моблит махал ей из соседней телеги, и Зоэ почувствовала, как облегчение рухнуло на её плечи, словно тяжёлый плащ. Поднимаясь с места, она перевалилась через борт, стараясь не задеть простреленную руку, и поковыляла к Бернару.       — Тихо-тихо! — он приподнялся ей навстречу и рассмеялся, когда Ханджи вцепилась в борт, быстро растеряв все силы. — Осторожнее! Куда вы так полезли? Убьётесь ведь.       — Моблит… так рада, что ты жив… — простонала она, не находя ресурса даже для нормальной радости. Слёз уже не было, истерики тоже, апатия почти прошла. Осталась только колоссальная усталость, лёгкая грусть и чувство обречённости. — Чёрт… вроде и знала, что ты жив, но словно только теперь убедилась…       — Так, давайте-ка, залезайте сюда. Только осторожно. — Моблит по мере возможности помог ей забраться в телегу, усесться рядом. Ханджи с болью посмотрела на остаток его ноги, который был перевязан окровавленным бинтом. Ужасное зрелище. — Как вы себя чувствуете? Я вас не видел после того, как сделал вам операцию.       — Я вымотана, убита морально и почти физически. — Ханджи устало прислонилась к его плечу. — А ещё провалила операцию… Ну, ты и сам знаешь.       — Не говорите глупостей.       — А ты не пытайся меня утешать. Бедного Эрена похитили, я отдала его какому-то подонку. Так ещё и подвал теперь не найти… а если даже найти, вдруг он разрушен? Затоплен? Если честно, я никакого просвета не вижу. — Немного помолчав, Ханджи хмыкнула. — А ещё у меня есть риск умереть от заражения крови.       — Так, — отрезал Моблит, явно чувствуя уязвление его медицинских способностей, — я сделал всё как надо!       Ханджи устало рассмеялась, глядя на проплывающие по небу закатные облака, и облокотилась затылком о борт.       — Я неудачница.       — Ханджи, прекратите, это невозможно. — Моблит сморщился, сидя рядом с ней плечом к плечу. — Вы же помните, что мы отбили Шиганшину? Практически освободили Марию, а благодаря гильотине даже успеем открыть её к весне. Вы понимаете это? А пропажа Эрена — не только ваша забота. Помимо вас, напомню, в армии ещё несколько командиров, целый отряд Аккермана с ним самим во главе и множество подготовленных к битве людей. Вы не могли уследить за всеми одновременно. Это просто невозможно.       — Говоришь так, словно это не проблема. — Ханджи печально изогнула губы.       — Это не только ваша проблема, — упрямо подчеркнул Моблит. — И если вы просто хотите, чтобы вас поругали, то от меня этого не дождётесь. Даже не пытайтесь.       Они услышали стук копыт и заметили, как к повозке подъехал вороной конь.       — Добрый вечер, капитан, — поприветствовал Моблит наездника.       — Добрый, — кратко ответил Ривай, переведя внимательный взгляд на Ханджи. — Как ты, порядок?       — Порядок, — улыбнулась она. — А ты как себя чувствуешь?       — Всё нормально. — Ривай отвёл глаза в сторону, и его лицо стало хмурым. — Хотел предупредить, что завтра с утра заседание в Митрасе, будь готова.       — Уже? — удивилась Ханджи. — Так быстро… Думаешь, всё плохо? Что Эрвин говорит?       — Узнаешь завтра.       — Какой вы загадочный, господин Аккерман, — игриво сощурилась Ханджи, словно не была ранена или покалечена, словно не была недавно на волоске от смерти. — Недооцениваете силу моего любопытства!       — И что же ты собираешься сделать? — он насмешливо фыркнул, окидывая её беглым взглядом. — Просверлить во мне дыру обоими глазами? Ах да…       — Какой ублюдок! — расхохоталась Зоэ. — Почему бы тебе не засунуть свой язык в…       — Я понимаю, что вы хранили молчание между собой всю эту неделю, — вдруг прервал их Моблит, — но попрошу не мучить мой слух словесными дуэлями. И так голова раскалывается.       — Гляньте-ка, какой наглец! — Ханджи легонько толкнула его в плечо. — Раз теперь без ноги, то считает, что бить калеку нельзя!       — Вы, кстати, тоже калека. Сойдёмся в схватке инвалидных степеней?       Они продолжили свою шутливую перебранку, и Ривай закатил глаза, без лишних разворачивая коня в другую сторону. А когда его фигура удалилась на достаточное расстояние, Ханджи горько хмыкнула, вспоминая о том, что произошло на стене. И пусть она хотела пожертвовать собой, готова была умереть, но в итоге выжила… Аккерман исполнил её приказ. И это хорошо.       — Поспите, — сказал Моблит, заметив, как опечалилось её лицо. Он опустился на дно повозки и Ханджи потянул за собой, дав ей облокотиться о своё плечо. Они начали смотреть на проплывающие в небе розовые облака. — Нам всем нужно отдохнуть. Хотя бы сейчас можно себе это позволить.       Ханджи молча прикрыла покрасневшее веко, слушая, как загружались и трогались повозки, как скрипели колёса, как бормотали раненые солдаты. Наступала ночь. И вот скоро достанутся из карманов сияющие кристаллы, вставятся в фонари, и колонна солдат направится домой. Побеждённые и победившие одновременно, потерявшие и отыскавшие заново.       «И сладко, и гадко» как девиз прошедшего дня.