Степень безумства

      — Объявляю заседание по результатам операции в Шиганшине открытым, — усаживаясь за судейский постамент, объявил Заклай и взял в руки папку, содержащую многочисленные отчёты солдатов и командующих, участвующих в освобождении города. — Итак, начнём…       Ханджи правда надеялась, что всё закончится быстро. С самого раннего утра она уже раздобыла новые очки и побывала у врача, который осмотрел ей глазницу и зашил плечо, хотя вообще не считала, что сильно ранена. В конце концов, глаз — это не оба глаза и даже не нога, как у того же Моблита. Двигаться может — и замечательно. Но все эти проблемы меркли на фоне обсуждаемой ситуации.       Они потеряли Эрена Йегера.       — Итоги, так сказать, мероприятия. Отбили стену Мария и город Шиганшину, потерянные почти пять лет назад после нападения титанов Брауна и Гувера, захватили Колоссального титана и передали его способности солдату Армину Арлерту. Верно ли я говорю? — Заклай поднял взгляд на командующих, собравшихся за столами.       — Так точно, верховный, — кивнул Эрвин, вставая с места. — Колоссальный титан теперь наш.       — Однако основная цель похода достигнута не была, как я понимаю…       — В ходе сражения титан Гувера принялся разрушать город, и когда мы проверили подвал Йегера, оказалось, что он завален валунами, — продолжил пояснять Эрвин. — Я заключил, что человеческими силами разобрать его не удастся. Его мог бы разобрать титан Эрена… но данная боевая единица теперь утеряна, поэтому выяснить содержимое подвала не представляется возможным.       — А титан… Арлерта? — Припоминая фамилию, Заклай глянул в документ. — Он не сможет?       — Таких огромных размеров титан скорее разрушит его полностью, — с сомнением ответил Эрвин. — Нам нужен некто более подходящий для такой деликатной работы, но титан Брауна тоже был упущен на поле боя. Поэтому ситуация… однозначная.       Присутствующие забормотали, и Ханджи поёрзала на месте.       — Напомните, как упустили Бронированного? — уточнил Заклай, поправив очки. — В отчёте майора сказано, что она своими руками вырвала Брауна из тела титана. Почему за ним остались следить только рядовой Спрингер и находящаяся без сознания рядовая Браус? — Он перевёл взгляд на Ханджи, и та торопливо поднялась с места.       — Судя по сведениям очевидцев, Бронированного похитил вражеский титан, которого мы прозвали… Перевозчиком, — отчиталась она. — Пришлось оставить Брауна на солдат, так как он выглядел недееспособным, а мне нужно было проверить ситуацию у стены.       — Почему вы сразу не скормили Брауна кому-нибудь из солдат?       — К сожалению, сыворотка в этот момент находилась у капитана Аккермана, который сражался с Колоссальным. — Ханджи перевела взгляд на сидящего неподалёку Ривая, на лице которого было написано полное равнодушие к происходящему. Словно его не было в Шиганшине вовсе, а сюда он попал по случайности.       — А почему, хотелось бы знать? — поинтересовался Дариус, подавшись ближе. — Разве командор Смит не передал её вам прямо при мне?       — Как командующая операцией я рассудила, что у капитана больше шансов выжить, — храбрясь, ответила Ханджи. Всё равно кроме правды у неё больше ничего не было. — Поэтому у самых стен Шиганшины я передала ампулу капитану Аккерману. И не считаю, что поступила неправильно.       Дариус коротко рассмеялся, качая головой и опуская глаза в документ.       — Это уже не вам решать, госпожа Зоэ. А вы что скажете на это, командор Смит? Вы согласны с решением вашего майора?       Несколько мгновений Эрвин хмуро молчал, но в итоге просто кивнул.       — Да, перед началом операции я разрешил ей распоряжаться сывороткой по своему усмотрению. В конце концов, ситуация в бою могла сложиться любая, поэтому гибкость решений неуместной не считаю.       — А вы что можете сказать, капитан? — выслушав его, Заклай обратился к Риваю. — Как считаете, вы воспользовались выпавшим шансом правильно?       Нехотя приподнимаясь с места, тот ответил:       — Как уже было сказано, я человек, который просто следует приказам. И когда мне выпала возможность использовать сыворотку, я это сделал.       — И как же вы это сделали? — Заклай перелистал папку. — Ведь когда стоял выбор между майором и рядовым, вы вкололи сыворотку именно второму. Если честно, не могу понять этого решения. Насколько мне известно, пуля попала майору прямо в голову. Точнее, в глазное отверстие. Госпожа Зоэ могла погибнуть в любой момент, так почему вы сделали выбор не в её пользу? Разве спасение простого рядового более важная вещь, господин Аккерман?       В зале заседания воцарилась гнетущая тишина. Ханджи тоже напряглась — она и сама хотела бы узнать ответ.       — Как уже было сказано, я всегда исполняю приказы, — отчётливо и ясно повторил Ривай. — Командор дал мне право использовать сыворотку, если майор окажется вне зоны принятия решений. Но когда выпала возможность, заместитель майора, Моблит Бернер, остановил меня от инъекции, заключив, что у госпожи Зоэ есть возможность выжить и без сыворотки. Чего не сказать об Арлерте. Я доверился его мнению.       — Хорошо… — выдохнул Дариус, перелистывая страницы документа. — Тогда у меня более насущный вопрос. Майор, — он не смотрел на неё, но Ханджи всё равно вздрогнула, — что вы можете сказать по ситуации с Эреном Йегером и вражеским захватчиком, с которым вы столкнулись на стене? Поделитесь какими-либо… выводами?       Она ощутила, как взгляды всех окружающих устремились к ней. Откашлявшись, принялась излагать свои мысли:       — Могу только сказать, что вряд ли смогла бы чего-то добиться в сражении с тем человеком, который назвал себя Зиком, даже если бы постаралась отрубить ему голову. Насколько я теперь понимаю, частичное повреждение позвоночника не гарантирует убийство титана. Когда капитан Аккерман попытался это сделать с появившимся из стены Брауном, противник всё равно остался жив. К тому же после нам удалось взорвать его голову, практически отделив от тела, но Райнер умудрился восстановиться и после этого. Полагаю, физиология этих существ приспособлена к тому, чтобы распределять жизненную энергию по телу… или действовать как-то ещё, чтобы выжить. Иначе я не понимаю, почему рассечение позвоночника не подействовало. Но это только предположение.       Зал загудел. Переговариваясь, заседающие обсуждали услышанное, пока Ханджи с неудовольствием поправляла повязку на плече. Рука болела.       — Кхм, — Дариус прочистил горло. — Любопытное заявление, майор. Тогда у меня другой вопрос: почему вы отправились на стену одна? Почему не взяли никого из командования, когда решили помочь титану Йегера?       — Когда я увидела, что Эрен бессознательно лежит на стене, то осознала, что ему нужна помощь, — не сразу ответила она, поняв, что в тот момент, полный паники и страха, даже не подумала об этом. — Мальчик не испарялся и не восстанавливался. Я сразу поняла, что Звероподобный исчез неспроста, поэтому попыталась предупредить возможные действия врага и унести Йегера куда подальше.       — Это я понимаю, — Заклай значительно кивнул, — но почему вы пошли туда одна? Неужели не могли взять с собой своего заместителя? Почему вы решили, что это разумно, майор?       Замявшись, Ханджи всё же ответила:       — Я приказала Бернеру остаться с новобранцами, потому что посчитала неправильным оставлять их без управляющей руки, сэр. Они и так были напуганы после того, как Звероподобный завалил проём, и если бы что-то произошло после нашего ухода, вряд ли смогли бы действовать самостоятельно. Я…       Ханджи прервалась, когда осознала, что судейский зал наполнился тихими смешками и шепотками. Судя по всему, сказанное позабавило часть присутствующих. Она перевела взгляд на Эрвина, но и тот изумлённо смотрел на неё, словно вопрошая: «Какого чёрта?»       — Я ценю ваш альтруизм, госпожа Зоэ, — откашлялся Заклай, скрывая улыбку, — но в случае задачи столь огромной важности не считаю, что стоило нарушать план вашего командора. Вы ведь сообщили о нём, господин Смит?       — Так точно, — мрачно ответил Эрвин, — мы с майором не раз проговаривали план битвы. В том числе и условие: если возникнет необходимость отвлечь внимание Звероподобного или обеспечить защиту Эрена Йегера, то придётся пожертвовать новобранцами. Не могу представить, по каким причинам госпожа Зоэ решила не прислушаться к моим словам.       Роптание и насмешки возобновилось, а кто-то даже сказал, что женщинам с их жалостью всё-таки не место на войне. Ханджи чувствовала, как начинает краснеть. Она знала, что поступила неправильно, ослушавшись Смита, но… не смогла иначе. Просто не могла.       — Не думаю, что помощь Бернера или парочки солдат хоть как-то повлияла бы на результат, — вдруг заявил Ривай, пресекая все разговоры и переключая внимание на себя. — Майор уже сказала, что возможности убить врага на месте не было по множеству причин. Единственное, что мы бы получили в итоге — несколько трупов вместо одного. Наивно полагать, что обычные солдаты, особенно в столь малом количестве, вообще могут справиться с Звероподобным. Это мог сделать только я.       — Но вы сражались с Колоссальным, — утвердительно обозначил Дариус, и Ривай кивнул.       — Как видите, теперь им владеет Армин Арлерт. Разорваться на две части я не мог.       — Понимаю. — Заклай посмотрел на замершую в смятении Ханджи. — Госпожа Зоэ, ваше стремление защитить солдат и не оставлять их без присмотра высоко оценено всеми присутствующими. Тем более, насколько я слышал, те самые тренировки с громовыми копьями не прошли бесследно? И их разумное использование помогло отсрочить полное падение отряда новобранцев?       Она не сразу нашлась, что ответить, но вместо неё опять заговорил Ривай:       — На поле боя мистер Бернер лично сказал мне, что это спасло многих от верной смерти.       — Хорошо. — Заклай задумался, а потом уточнил: — Скажите тогда мне вот что, капитан. Если вы смогли бы справиться с Звероподобным, то почему после того, как отряд помчался следом, вы не присоединились к ним? В отчёте сказано, что с врагом боролись рядовые Кирштайн, Спрингер, Микаса Аккерман, Арлерт… вас среди них не было. — Он испытующе прищурился, поднимая глаза от бумаг. — Вместо этого вы отбивали новобранцев от титанов, хотя приоритеты были очевидны. Значит, в вас тоже вспыхнула искра сострадания?       Ханджи попыталась спрятать бледность лица, опустив его вниз. Она не задумывалась об этом, когда отдавала Риваю приказ, не задумалась, что он точно смог бы вытащить Эрена из лап противника, вернуть его домой. Но выбор на поле боя казался слишком тяжёлым: один спаситель человечества или сотня невинных людей?       Ханджи уже было открыла рот, чтобы взять на себя вину, когда Ривай начал первым:       — В моих баллонах оставалось мало газа после интенсивного сражения с Гувером. Я рассчитал, что могу просто не долететь до Звероподобного в отличие от остальных под моим командованием. Поэтому пришлось довериться отряду. Я сделал выбор, который посчитал самым разумным. — Он спокойно выдержал испытующий взгляд Заклая. — Но если вы считаете это решение проступком, то я готов понести наказание и даже отстранение от службы.       — Ох, ну что вы! — тут же спохватился тот, со смехом качая головой. — Какое отстранение! Если вы видите свой выбор единственно возможным и правильным, то таким он и является. Мы доверяем вам, господин Аккерман. Вы наш лучший воин, — он ободряюще улыбнулся.       Ривай сел, но Ханджи поражённо смотрела на него, словно вопрошая: зачем ты это сделал?! Но его лицо казалось маской, высеченной изо льда.       — Что ж, с этим разобрались… — возвращаясь к отчётам, протянул Заклай и сделал небрежный жест ладонью, призывая остальных опуститься на места. — Так значит, Эрена Йегера забрали. Вы пытались их преследовать?       — Мы пустили по их следам отряд, но после почти тридцатичасовой задержки это было бессмысленно, — доложил Эрвин. — Разведотряд никогда не отдалялся от стены Марии дальше, чем на тридцать километров, поэтому местность на территории врага остаётся непредсказуемой. Тем более…       Разговор продолжился, больше не касаясь лично Ханджи, и она наконец позволила себе уставиться в одну точку на столе. Не понимая, зачем Ривай прикрыл её. Почему не сказал правду о том, кто именно отдал приказ? Она готова была принять наказание со всей ответственностью, но теперь не могла сознаться, рискуя навлечь на него беду. Ложь на суде — не шутки. Но рациональный выбор, опустевшие баллоны… какая чушь! Ривай всегда разумно расходовал газ в битвах, отчётливо зная, когда и как тот может ему понадобиться в бою.       В плену кипящих мыслей Ханджи даже не заметила, как заседание кончилось. Подняв взгляд, она беспомощно посмотрела на Эрвина, который собирал бумаги, но губы его были поджаты, глаза — строги. Ханджи знала, что ей предстоит выговор. И уже боялась этого. Впрочем, когда они подошли к выходу из зала, её вдруг окликнул Заклай:       — Майор, на пару слов.       Ханджи покорно ступила к нему, уже не зная, чего ожидать, но его рука в отеческом жесте легла между её лопаток.       — Как вы чувствуете себя? Вижу, вам хорошо досталось в схватке один на один с врагом.       Она неуверенно хмыкнула. Подобная забота теперь казалась ей неуместной.       — Всё в порядке, Дариус. — Решив не останавливаться на теме своих увечий, Ханджи спросила: — Скажите, что мы будем делать теперь? Поедем за Эреном? И что скажем общественности? — В её лице горело стремление хоть как-то исправить свои ошибки, допущенные в Шиганшине, хоть как-то искупить вину, беспощадно жгущую в солнечном сплетении. Она была готова рвануть вслед за Эреном хоть завтра же, а может, даже и сегодня — только немного поспит и поест.       — Поехать за ним? А как вы это себе представляете? — удивился Дариус. — Пока путь за стены не расчищен, отправлять отряды не имеет никакого смысла. Вы должны знать не понаслышке, насколько высока смертность от рук титанов, а мы и так потеряли немало людей. — Вздохнув и поправив очки, он мрачно добавил: — А общественность… командование приняло решение не выносить за пределы корпуса новость об исчезновении Эрена Йегера. Как минимум в ближайшее время. Все увлечены возвращением стены Марии… Поэтому лучше не отвлекать людей от радостной вести.       Ханджи поморщилась. Мало того, что мальчик в руках врага, так ещё и придётся делать вид, что с ним всё в порядке. Прекрасно.       — Что говорить журналистам, если спросят?       — Что Эрен истощён после битвы и находится в лазарете. Никаких подробностей. Я уже попросил Эрвина решить этот вопрос с новобранцами и друзьями Йегера, поэтому, думаю, всё обойдётся.       — А потом? — без надежды спросила она. — Хотите сказать, что мы… просто оставим всё как есть?       — Нет конечно! — с уверенностью ответил ей Дариус. — Мы попробуем отыскать Эрена сразу после того, как гильотина завершит работу, но сейчас это слишком рискованно. В конце концов мы отвоевали стену Мария и Шиганшину, это уже успех! — Он похлопал её по спине. — Это оглушительная победа после стольких лет лишений и притеснений! Вы молодец, майор. Я горжусь вами.       Ханджи уставилась на него с недоумением. Гордится? Чем вообще здесь можно гордиться? Она вспоминала бесконечные тренировки и учения, эксперименты и исследования, которым подвергала Эрена, как он трудился, не спал ночами, испытывал постоянный физический дискомфорт, но всякий раз приходил и начинал заново. Как же она смогла отдать его?! И как могла теперь со спокойным сердцем принимать поздравления о возвращении Марии, если так сильно оступилась?       Заклай отпустил её, и Ханджи вышла в коридор. Разочарование остро наполняло тело, в глазнице пульсировало. Хотелось спать и есть.       — Ханджи. — Эрвин вдруг вышел из-за угла, и стало ясно, что он всё это время ждал её. — Пройдёмся?       Она кивнула. Какое-то время они шли в молчании.       — Ты знаешь, о чём я спрошу.       Ханджи вздохнула.       — Знаю.       — Не объяснишься?       Она отвела Эрвина в сторону, удостоверившись, что их никто не слышит, и с волнением заглянула в его лицо.       — Неужели ты и правда считаешь, что я поступила неправильно?! — шёпотом спросила Ханджи. — Разве выживание человечества — не наша первейшая цель?       — Выживание человечества — цель заведомо проигрышная, потому что люди постоянно умирают, — отчётливо и грубо ответил Эрвин, теперь не сдерживаясь в словах. Вена пульсировала на его лбу, показывая негодование. — Понимаешь, чем могла обернуться твоя выходка? Ты была недовольна моим приказом с того момента, как его услышала, я знаю. Но даже не думал, что ты и правда ему не последуешь, да ещё… по такому пустячному поводу!       — Пустячному поводу?! — Она отшатнулась, потрясённая его словами. — Гибель сотни новобранцев ты называешь… пустяком?! Они жертвуют своими жизнями ради нас, Эрвин! Многие перешли к нам из других подразделений только после шумихи со сменой власти! Неужели ты и правда готов так легко ими растрачиваться?       — Да, — жёстко ответил он. — Да, готов. На войне без жертв не обходится, неужели ты это не усвоила за годы службы?       — Усвоила, — процедила Ханджи и вдруг вспомнила, что слышала нечто подобное прямо перед тем, как получила пулю в глаз. Даже забавно. — Только раньше я сражалась с титанами, а не с людьми. Мы ведь даже не знаем, к чему стремимся, куда идём…       — И это стоило того, чтобы выставить разведку на посмешище? — Эрвин едко прищурился. — Как и меня, открыто пренебрегая моим авторитетом? Можешь сказать спасибо нашему капитану. — Он кивнул куда-то в сторону, намекая на Ривая. — Вот уж кто удачно перевёл вектор внимания на себя. А иначе реакция суда была бы совсем иной.       — Я не просила его защищать меня! — прошипела Ханджи, чувствуя, как вспыхнули стыдом щёки. — А нашему командованию стоило бы быть более объективным, а не слушать человека, который тоже облажался! Не знаю, почему после спасения новобранцев он не стал помогать своему отряду…       — Как будто это имеет теперь значение, — мрачно пробормотал Эрвин. — Его осудили бы меньше в любом случае.       — Да с какой это стати?!       — Потому что он сильнейший воин человечества. А ты — нет.       Ханджи даже онемела от такого заявления. Открыла и закрыла рот, но так и не нашлась, что сказать. Видя ее растерянность, Эрвин прикрыл глаза и устало пояснил:       — В их глазах он человек, который перебил больше титанов, чем все бойцы вместе взятые, понимаешь, Ханджи? — Его голос был спокойным, почти сочувственным, но вместе с тем — полным беспощадной прямоты. — И даже если бы Ривай самолично пустил тебе пулю в лоб, ему ничего не было бы. Он просто… полезен им. И это не подлежит обсуждению.       Какое-то время Ханджи молчала, а в голосе — лишь пустой звон. Значит, она не полезна? Это он хотел ей сказать? Было трудно понять, что чувствовать после такого заявления. После стольких лет трудов и стараний, ночей, лишенных сна, беспокойств и терзаний… Узнать, что человек, хорошо махающий клинком, всегда будет выгодней обществу. Чем тот, кто…       Она даже не смогла додумать. Было слишком больно. Лишь кивнула, отступая назад, пряча горький изгиб губ. Отвернулась.       — Тогда извольте откланяться, командор.        Ханджи шагнула, медленно уходя по коридору, почти не чувствуя веса тела, словно то вообще ничего не значило. Услышала напоследок:       — Как я уже сказал, твоя выходка не останется без последствий. Дариус считает, что наша миссия выполнена, но я не могу смотреть на твоё непослушание сквозь пальцы. Учитывая, что ты теперь герой Шиганшины… я не буду отстранять тебя. Советую просто взять отпуск. На недельку. Восстановишь силы и вернёшься обратно. Можешь отправляться туда после награждения.       Ханджи остановилась и кивнула. Не чувствуя ни облегчения, ни страха от этого вердикта.       — А я могу уехать раньше? До награждения, — спросила она, и Эрвин удивлённо замолчал. — Я не считаю себя героем. Просто заберите мою медаль у королевы, а я возьму её как-нибудь потом. Если вам не сложно, конечно… командор.       Он медлил, словно не знал, что вообще на это можно ответить.       — Хорошо. — Ханджи вновь двинулась с места, и Эрвин добавил: — Я сказал лишь то, что думают о тебе они, Ханджи, но для меня это не имеет никакого значения. Я никогда не считал тебя бесполезной. И не считаю теперь.       Его слова повисли в воздухе, как горький табачный дым, а ей только и осталось, что улыбнуться. Какая теперь разница, кем её считают другие? Если всё, что остаётся ей самой, — ощущать полную свою ничтожность?

***

      Собиралась она недолго. Всё, что ей было нужно в её вынужденном отпуске: рюкзак с парой-тройкой вещей, предметы первой необходимости, комплект еды и лошадь. О своём отсутствии Ханджи почти никому не рассказывала. Знали только Эрвин, за столом которого и подписывалось заявление, несколько командующих, а остальных она не видела или избегала осознанно. Её теперь встречали улыбками и поздравлениями, благодарностями и почестями. Ханджи было тошно. Она была пуста, как бочка, и не находила в себе сил даже на банальную радость.       Собрав пузатый рюкзак, который должен был стать ей другом на ближайшую неделю, Ханджи утомлённо уселась на кровать. Под бинтом на глазу всё чесалось и пульсировало, зрение с трудом адаптировалось к новому градусу видения, но приходилось терпеть. Рука болела, но, судя по словам врача, пуля задела только мышцы и связки, значит, заживёт быстрее.       Насидевшись и попрощавшись с комнатой, Ханджи поднялась с места, с неудобством взваливая рюкзак на здоровое плечо. И тут в дверь постучали. После разрешения войти на пороге появился Армин.       — Майор? — Он словно удивился тому, что увидел, но потом с сожалением добавил: — Я… вас отвлёк?       — Проходи, Армин, — улыбнулась Ханджи, с лёгким стыдом оглядывая окружающий её бардак. Когда сюда заглядывал кто-то ещё, кроме Моблита, это уже становилось неприличным. — Прости за беспорядок, собиралась в спешке. Ты чего-то хотел?       — Не совсем, но… вы сегодня уезжаете? — Армин робко зашёл внутрь, подпирая дверь спиной. — Разве не останетесь на награждение?       Ханджи сдержала усмешку. Она не понимала, почему все постоянно её об этом спрашивают. Разве окружающим не всё равно, получит она медаль или нет? Или самое важное в жизни солдата — побрякушки на его мундире?       — Свою награду я смогу получить, когда вернусь, никуда она от меня не денется. Вы бы лучше думали о себе, рядовой. Как живётся с титаном под кожей? — Ханджи любопытно улыбнулась, но тут же заметила выражение лица Армина и прикусила язык. — Ох, прости. Я не должна была такое говорить…       — Нет, всё в порядке, госпожа Зоэ, — поспешно ответил он. — Для человечества это прекрасная возможность — получить Колоссального титана… и я должен быть благодарен, но… пока это всё просто не укладывается в голове. Видимо, человеческий фактор.       Думая, как странно обсуждать подобные темы с простым солдатом, Ханджи не удержалась:       — Как Микаса? Сильно… меня ненавидит? За Эрена?       — Что вы… — Армин удивлённо вскинул брови. — Она ни в чём вас не обвиняет! Себя, наверное, но вас — ни в чём. Вы ведь пытались спасти его ценой собственной жизни, просто обстоятельства сложились… неудачно. Мы, конечно, все невероятно подавлены, ведь он наш друг детства, но… — он немного помолчал, закусив губу. — Я хочу верить, что мы его вернём. Чего бы нам это ни стоило.       Ханджи облегчённо улыбнулась, чувствуя как теплеет в груди. Хоть кто-то давал ей понять, что не готов опускать руки. Не готов довольствоваться одним лишь фактом возвращения земель! Пусть и простые рядовые, далеко не начальники и командоры, но это всё равно… утешало её.       — Давайте я провожу вас? — вдруг спросил Армин, открывая ей дверь. — Я думал, вы уедете позже, но теперь просто обязан это сделать.       — Знаешь, иногда мне кажется, что я собираю вокруг себя людей, подобных Моблиту, — смешливо ответила Ханджи, выходя в коридор. — Вежливых джентльменов, которые постоянно пытаются мне помочь…       И осеклась, услышав хлопок соседней двери. А после обернулась и уставилась прямиком в лицо Ривая, который стоял около своей комнаты. И смотрел на неё.       — Доброе утро, командир! — Армин отдавал честь, пока Ханджи краснела и с досадой вспоминала, что хотела уехать до того, как они встретятся, но…       Сущее невезение.       — Решил подмазаться к высшим чинам, Арлерт? — с холодной насмешкой спросил Ривай, проворачивая ключ в своей двери.       — Армин просто предложил проводить меня до конюшен, — мрачно ответила Ханджи, не давая мальчику оправдаться. — Я уезжаю.       — Да уж, тот ещё джентльмен. Не видишь, что у майора ранение и тяжёлый рюкзак? Или совсем ослеп?       — Ох, госпожа Зоэ! — спохватился Армин, явно только что заметив её ношу, и помог снять лямку с плеча. — Какой же я дурак…       — А теперь свободен, — грубым кивком добавил Ривай. — Оставишь у конюшен. Какая лошадь у майора, думаю, знаешь.       — Есть! — отозвался Арлерт, моментально удаляясь по коридору, красный от смущения, а Ханджи перевела на Ривая суровый взгляд.       — Ты хоть когда-нибудь разговариваешь вежливо?       — Не имею привычки, — ответил он, прислоняясь к косяку двери. — С чего вдруг решила отправиться в отпуск, очкастая? Неужели за целых семь лет наконец пришло озарение, что людям иногда нужно отдыхать?       — Именно. И если ты хочешь тепло попрощаться со мной, то делай это сейчас, — хмуро ответила Ханджи. У неё не было никакого настроения разговаривать с кем-либо, а особенно с этим человеком. Хотелось просто зарыться под землю, свернувшись калачиком, и лежать там, пока человечеству не придёт конец.       — Разве не остаёшься на награждение?       Она едва удержалась от стона.       — Да, и более не вижу смысла это обсуждать. Я просто хочу уйти. Без лишних прощаний и долгих речей.       Ривай промолчал, пристально разглядывая её лицо, словно пытаясь отыскать в нём что-то, и Ханджи ощутила, как вновь ускорился пульс, как кожа на щеках начала гореть. За эти два дня ей повезло не испытывать почти ничего: ни сердечных проблем, ни многого другого. Только давление, которое не хотелось потрошить на причины. Какая разница, о чём болит душа? Если внутри одна лишь зияющая дыра, которую даже нет смысла латать.       — Хотя бы куда едешь? — спросил Ривай, хмуро глянув в сторону.       — Куда однажды обещала вернуться, если выживу. — Ханджи глубоко вздохнула, ловя лицом солнечные лучи из окна. — А я жива. Так что… всего хорошего, капитан. Надеюсь, мы скоро увидимся.       «Ведь ты тоже обещал туда вернуться…»       Она развернулась и решительно направилась по коридору. Теперь её путь лежал во Вланеску.

***

      Ханджи всегда считала себя деревенщиной, хотя была ребёнком города, и пусть имела некоторое представление о самостоятельной жизни в лесу, на практике умудрилась всё позабыть. В детстве её опекали мать с отцом, потом она провела несколько лет в поместье Брума, а затем попала в разведкорпус, в котором от женщины требовалось только уметь сражаться, выйти из битвы живой и иногда резать картошку в суп. Со всеми этими задачами она справлялась на ура, но теперь опыт реальной жизни загонял её в тупик. Как же колоть дрова, если плечо прострелено? Таскать воду, резать еду? Ханджи вздыхала, осознавая тупиковость своего положения, но деваться было некуда. Пришлось взяться за работу.       Разобрав огромный баул с вещами, она начала неторопливую уборку домика, в котором они до этого жили с Моблитом. Кое-как поменяв постель на чистую и переодевшись, вспомнила, что Бернер перед побегом от полиции спрятал некоторые наработки под полом, и принялась искать нужную половицу. Найдя их, уселась прямо на пыльный ковёр и несколько часов листала тетради, широко улыбаясь и вспоминая времена, когда мир казался более простым. Захотев попить, сходила к колодцу и долго корчилась, пытаясь одной рукой вытащить из него ведро с водой его. А когда злополучная ёмкость, наполненная водой едва ли наполовину, оказалась снаружи, с жадностью приложилась к краю.       «Как же сложно жить одной!— размышляла Ханджи, поглощая воду. — А ещё во сне шутила, что буду палкой огород копать. Да ни за что в жизни!»       Посчитав, что миссия по хозяйственным работам частично выполнена, она решила прогуляться по знакомым местам. Причал встретил её речным запахом и искристостью водной глади. Осторожно садясь на краю, Ханджи вздохнула, и чувство ностальгии наполнило её до самой макушки. А после заставило с тоской взглянуть на то место, где когда-то сидел Ривай. Она всеми силами гнала от себя чувство горечи, чувство обречённости, чувство печали, но понимала, что они настигнут её. Как только останется совсем одна, без призраков в голове и воспоминаний. Когда только осознает, что никого здесь не увидит в ближайшую неделю, ведь совсем не привыкла быть в одиночестве. Едва устанет говорить с самой собой…       Судорожно выдохнув, Ханджи прижала пальцы к бровям. Под веками закипали слёзы, заставляя рану щипать.       «Успокойся, не время рыдать! — со злостью твердила она себе. — Ты ведь этого и хотела, верно? Довольствуйся отдыхом, на который тебя отправил Смит. Радуйся! Впереди ещё шесть таких же дней!»       Ханджи нервно рассмеялась. Не понимая, с чего решила, что сможет пережить целую неделю без людей? Что сможет спокойно смотреть на себя каждый раз, когда подходит к зеркалу? Что не захочет в один миг перерезать себе вены?..       Резко мотнув головой, Ханджи вытерла слёзы. Это как-то неправильно — умереть не в бою или героически спасая товарища, а от банального одиночества. Нужно продолжать жить.       Первый день показался ей ужасно долгим. Ханджи убрала обе комнаты и кухню, порылась в других домишках и обнаружила в шкафах забытые кем-то вещи. Длинная юбка, даже не очень ношеная. После недолгих раздумий было решено надеть её, ведь конец лета выдался очень жарким, и в облегающей одежде можно спариться. Ханджи стянула с себя осточертевшие походные штаны, влезла в чисто женский, давно позабытый ею атрибут. Взглянув на себя в пыльное зеркало, осознала, что юбка явно коротка. Достаёт только до середины лодыжек.       — Видимо, Хистория забыла, — пробормотала она, крутясь перед отражением. Увиденное с непривычки казалось комичным. — И я это когда-то носила? Жуть.       Завязав ткань прямо между ногами, наподобие шаровар, Ханджи продолжила заниматься делами. Разобрала продукты, рассудила, что есть пока не хочет и поужинает позже. В желудке было совершенно пусто, но её это почему-то не беспокоило. К вечеру, с трудом обработав ранения, пыталась раздеться и лечь, но с перебинтованной рукой даже простые манипуляции давались сложнее. От долгой поездки на лошади тело ломило, а плечо, невольно растревоженное трудом, болело и ныло.       Кое-как закончив с одеждой, Ханджи села на край свежезаправленной постели. И только тогда прикоснулась кончиками пальцев к глазнице, покрытой плотной подушкой из марли.       «Да уж, теперь о моих глазах не напишешь стихов и песен, — с иронией размышляла она. — Не расскажешь о «тёмных омутах, в которых можно утонуть». Или как там ещё пишут в любовных романах? Уже совсем не помню…»       Ханджи хмыкнула, роняя ладонь и задаваясь вопросом: неужели ей и правда грустно от того, что её лицо больше не так красиво, как прежде? Что она теперь инвалид, что отныне ей придётся видеть этот мир только наполовину? Ханджи с утомлением стянула очки, кладя их на прикроватную тумбу, напоминая себе, что нельзя думать о таких мелочах. В конце концов она не просто человек, а ещё и солдат. Толку от этих мыслей нет, а иссушить свою душу терзаниями можно и попозже.       В конце концов у неё для этого есть ещё целая неделя.

***

      Выдыхая табачный дым, Зик наблюдал за морем у подножия корабля. Узкий нос судна, то и дело обгоняемый дельфинами, рассекал белое кружево волн, но, несмотря на умиротворяющую картину, Йегер волновался. Это была уже седьмая его сигарета.       — Отдыхаешь? — послышался мелодичный голосок, и Зик заинтересованно обернулся, увидев, как Пик неторопливо спускается к нему по трапу. На лице улыбка, волосы привычно растрёпаны.       — Я не сильно и напрягался, если тебе интересно. — Ещё раз затянувшись, Зик стряхнул пепел в воду. — Как там наш пленник?       — Вырывался и рычал до тех пор, пока ему не вкололи успокаивающее, — Фингер опёрлась спиной о перила и откинула голову, подставляя затылок солёному ветру. — Упрямство у вас семейное, хочу сказать.       Йегер с прищуром смотрел на горизонт. Солнце приближалось к закату, ускоряя наступление ночи, которая многое решит в его жизни. Из «чудесного дитя» и достопочтенного элдийца он превратится в предателя родины или, как минимум, пропавшего без вести человека. Но Зик готов был принести эту жертву… даже несмотря на лёгкий удар по самолюбию. Трудно расставаться с уважением, которого добивался столько лет.       Какое-то время они с Пик просто стояли, наслаждаясь шумом волн.       — Пойду поваляюсь, — небрежно сказал он, бросая окурок в воду. И осознавая, что, возможно, видит Фингер в последний раз, задержался и добавил: — Не задерживайся тут, к вечеру холодает.       — Спасибо за заботу! — игриво ответила она и продолжила стоять у причала.       Йегер удалился в сторону служебных помещений. Прогулочным шагом прошёлся вдоль коридоров, спускаясь вглубь корабля, и за очередным поворотом неожиданно наткнулся на Райнера. Воровато оглядываясь, тот стоял у двери, которая вела во временное обиталище Эрена.       — Браун? — Райнер тут же испуганно чертыхнулся, заставив Зика рассмеяться: — Да ладно, не нужно так меня пугаться. Следишь за своим приятелем? — подойдя ближе, он непринуждённо прислонился по другую сторону двери.       — Я… — юноша нахмурился, явно пребывая в смятении, — я просто хотел проверить, как он. Эрену вкололи что-то сильное, раз он так крепко спит?       — Успокоительное слоновьей дозы, которое могло бы убить и десять человек. Как удачно, что титаны не умирают от передозировки. — Зик заглянул через иллюминатор в комнату. Эрена подвесили за растянутые руки к стенам, рот затыкал надёжный кляп, ладони крепко перебинтованы. Подстраховались, чтобы мальчик не имел возможности поранить себя сам. — Не жалеешь, что помог Марли?       — Что?! — Браун дёрнулся от неожиданности. Будучи командором элдийского подразделения воинов, Зик периодически спрашивал подобное у своих солдат, словно пытаясь выведать потаённые мысли или проверить чистоту помыслов. И каждый раз это пугало Райнера до усрачки. — Нет конечно! Я предан своей стране, просто… просто решил понаблюдать. Всё-таки мы так долго гонялись за Координатой, и вот она в наших руках… даже не верится.       — Это точно, — Зик задумчиво усмехнулся. — Ладно, вали отсюда, Браун. Нечего сверлить Эрена взглядом, а то ему начнут сниться кошмары нетрадиционного характера.       — Х… хорошо. — Смутившись, Райнер опустил голову и быстро прошёл мимо, явно стремясь убраться куда подальше.       — И не беспокойся так о своём друге, — небрежно кинул вдогонку Зик. — Бертольд умер, сражаясь за свою страну. Следующим шагом мы заберём и его… точнее то, что от него осталось.       Ничего не ответив, Браун молча ушёл, и звуки его шагов какое-то время наполняли коридоры. Когда стихло всё, кроме механического шума из топливного отделения, Йегер толкнул дверь и беспрепятственно зашёл внутрь. Пододвинув стул, уселся напротив Эрена, и, не удержавшись, закурил. Одна затяжка, вторая. Если никто не видит, какая разница? Йегер прокручивал в голове мысли, вторил им, едва заметно кивая самому себе, откидывался на спинку, щурясь в потолок, смакуя привкус табака. А потом встал с места.       — Скоро ты всё поймёшь, — сказал он, подходя к шкафчику с лекарствами, в котором хранились шприцы и дозы успокоительного, и сгрёб часть содержимого в глубокий карман плаща. — Обязательно. Но пока тебе придётся побыть так.       Зик провёл оставшееся время в каюте, нетерпеливо считая часы. За окном давно царила ночь. Воины и солдаты, не считая редких дежурных, спали в каютах, ведь воды от острова считались, как правило, спокойными — это была территория Марли, поэтому в полной боевой готовности не было нужды. Но так много Йегер за один день он не курил с тех пор, как узнал о том, что у его отца имеется ещё один отпрыск. Он так и продолжил бы наворачивать круги, но ближе к двенадцати терпение лопнуло. Нужно связаться с Еленой.       Дойдя до капитанской рубки, Зик наткнулся на постового, уставившегося за чашкой кофе в неподвижный горизонт.       — Как делишки, Морт? — непринуждённо спросил Йегер, напугав штурмана, и уселся сбоку панели управления, приветственно протягивая парнишке сигарету.       — Доброй ночи, мистер Йегер. — Тот с сожалением улыбнулся. — Нам нельзя курить на дежурстве.       — Я никому не скажу, — усмехнулся Зик, но, получив ещё один отказ, не стал настаивать. — Как продвигается наблюдение? Завтра к вечеру уже будем на родине, верно?       Они переговаривались какое-то время, а когда штурман отошёл проверить датчики, Йегер добавил в его почти остывшую чашку кофе несколько капель раствора для Эрена. Срубит и лошадь, верно? Но сейчас парнишке нужно было просто поспать. Вскоре дежурный начал клевать носом, а потом и вовсе лёг на рубку. Зик докурил, меланхолично глядя на плывущий за окном горизонт, а после, затушив сигарету в чашке с остатками кофе, стянул с Морта наушники, потянулся к радиоприёмнику и набрал сложную комбинацию из кнопок и рычажков, подключаясь к нужной ему частоте.       Когда сигнал нашёлся, подтянул телеграфный ключ и отбил с промежутками:       «Дарвин рассекает льдину. Аврора встаёт по расписанию».       Теперь нужно было ждать. Прикурив ещё одну сигарету, Зик пытался сдержать нетерпение, но по истечении десяти молчаливых минут взбешённо уставился на радиоприёмник. Почему Елена не отвечает?! Он повторил сигнал, вспоминая, что приказывал ей быть на связи как раз в это время. Информация могла понадобиться в любой момент.       Ещё через пять минут прозвучал ожидаемый им набор сигналов, сотрясая писком капитанскую рубку. Зик прислушался, прижимая к уху чашу наушника. Прослушав сигнал ещё раз, отрешённо уставился в пустоту.       Чертовски дурные вести.       Он завис ладонью над ключом, сверяясь с запасным планом, выбил несколько спешных приказаний. Дождавшись ответа, отложил рычаг на место, снял наушники, надел их обратно на шею дежурному, подошёл к приёмнику, переключив его на привычную кораблю частоту, и замер, сверля недвижимым взглядом стену. Лицо его покрылось непривычной мрачностью, искажая серые глаза до черноты.       — Блядь! — Зик с чувством ударил кулаком в стену, заставив костяшки загудеть.       Они на полпути к Марли! Скоро им навстречу начнут попадаться другие корабли, стоит спешить. Йегер приложил пальцы к переносице, напряжённо думая. Рывком отбросив ладонь от лица, тихо рассмеялся. Как это всё-таки иронично! Нужно было быть помягче с теми солдатиками у ворот Шиганшины. Но кто же знал, что воздаяние может настигнуть его так быстро?       Побренчав ампулами со снотворным в глубоких карманах плаща, Йегер задумался над деталями нового плана.       Им придётся вернуться на Парадиз.