Степень безумства

      Осторожно крадясь по утренним коридорам и стараясь быть бесшумной, Ханджи чуть не потеряла сознание от страха, наткнувшись за поворотом на фигуру Эрена.       — Ох! Как ты меня напугал, — нервно рассмеялась она, прислоняя ладонь к груди. И хотя времени на болтовню не было, остатки чувства стыда перед мальчиком заставили её задержаться. — А что ты… тут делаешь? Я думала, ты ещё в лазарете.       — Вы ведь идёте к Звероподобному, верно? — строго спросил Эрен, сделав шаг навстречу, и Ханджи ненароком попятилась от такого напора. — Флок намекал вчера за ужином, что теперь будет пропадать на каких-то дежурствах. Вы ведь наверняка допрашиваете этого… ублюдка. Я прав?       Ханджи поправила очки. Она старалась относиться к ситуации Эрена с пониманием, да и стоило ожидать, что он будет пытаться выяснить что-то о своём похитителе, но распространять информацию не собиралась. Пока, во всяком случае, это не разрешит командование.       — Да, это так. Но рассказывать я ничего не буду, даже не проси.       — Не рассказывайте! — горячо сказал Эрен, а потом понизил голос до шёпота. — Но я… хочу его увидеть. Хотя бы ненадолго. Вы сможете это устроить?       Ханджи даже оторопела от такой просьбы.       — Вы же понимаете, что он… — тут же продолжил Эрен, сбиваясь в словах. — Я знаю, он несёт чушь! Что он мой сводный брат, что у него такая же фамилия, что у нас один отец… это всё полный бред! И я не хочу, чтобы клевета обо мне и о моей семье ходила по корпусу… это унизительно…       — Я понимаю тебя, Эрен, — сказала Ханджи, пытаясь быть тактичной, — но во-первых, никакой клеветы ходить и не будет, это большой секрет. Во-вторых, против правил я пойти не могу, как бы хорошо к тебе ни относилась. Ты представляешь, чем это может нам обернуться? Или забыл, что я майор корпуса?       Эрен виновато опустил глаза в пол, будто только сейчас поняв, что именно требовал.       — Да, простите… Я что-то переборщил.       — Ты пережил большой стресс, — заботливо сказала Ханджи, тронув его по плечу. — Не удивительно, что внутри тебя буря эмоций, но их надо как-то контролировать. Лучше общайся с друзьями, восстанавливайся, готовься к новому походу на Шиганшину. Ты ведь помнишь, что нам предстоит разобрать подвал твоего дома? Это наша главная цель.       Рука Эрена будто неосознанно поднялась к ключу, спрятанному под одеждой, ощупала его. Мальчик кивнул.       — Вы правы, мисс Зоэ. Чем быстрее я приду в норму, тем скорее мы узнаем истину.       Ханджи довольно заулыбалась. Ей всегда симпатизировали люди, принимающие зону своей ответственности, но ещё она не хотела, чтобы у Йегера начались проблемы из-за подавленной агрессии. Имело смысл выпустить её хотя бы на тренировках.       — Тогда вернись к себе в комнату и отдыхай, — сказала она, похлопав напоследок по его плечу. — А я вновь пойду к нашему пленнику беседовать о внешнем мире.       — Скажите хотя бы… всё очень плохо?       Ханджи не знала, как ответить. Информация, услышанная ей предыдущим вечером, оказалась настолько обширной, что она едва успевала освобождать старые пыльные полки своего разума. Сносить там всё к чертям, выстраивать новые и громоздить полученные знания, делая из них высокие полки в библиотеке, которые ещё предстояло забить книжками. Это единственное, что отвлекало её от вчерашней ссоры с Риваем, которая до сих пор отдавалась неприятным жжением в груди.       — Всё нормально. — Ханджи снова улыбнулась. — В любом случае, нам придётся это просто принять. И ты тоже долж…       — ЗОЭ!       Она почти подпрыгнула, когда в коридоре раздался раскатистый голос, увидела в конце него Ривая, стремительно приближающегося, и тут же завернула за угол, оставляя Эрена глупо моргать глазами ей вслед.       «Я ведь хотела улизнуть в темницы до того, как он меня заметит! — со злостью думала Ханджи, быстро-быстро шагая по этажу. — Даже встала пораньше! Конечно, рано или поздно мы бы встретились, но я бы предпочла оттянуть этот момент как можно дальше. Ублюдок… И как ему не стыдно обращаться ко мне таким тоном!»       Она до сих пор держала обиду на него за те слова прошлой ночью. И хотя Ривай не сказал ей ничего чересчур ужасного, это пренебрежение уколом вонзалось ей в сердце. Решил заняться дрессировкой, значит! Начал играть против правил, зайдя с самой унизительной слабости, — непрошенных чувств к нему! Ханджи не хотела, чтобы её вновь использовали. Обращали её влюблённость в орудие против неё же самой. Это просто… нечестно.       — Да стой же ты, идиотка, — снова послышался позади рокочуший голос, импульсом отдаваясь в теле. — Хватит вести себя как ребёнок!       — Сам ты ребёнок! — Она силком остановила себя, едва миновав очередной поворот, и когда Ривай появился из-за угла, уже стояла у подоконника, небрежно разглядывая ногти. — Чего надо, коротышка? Я спешу.       — И куда же ты спешишь, хочу спросить? — он прищурился, словно чувствуя подвох.       — Выполнять свою работу, конечно же, — ответила Ханджи, ненароком заметив, что Ривай будто только что вскочил с постели. Помятый воротник, волосы лежат небрежно… Если бы она не была такой злой, то призналась бы себе, что он выглядит даже симпатично и по-домашнему.       — Мы договорились не ходить в подвалы поодиночке, — мрачно сказал Ривай. — Что непонятного было в словах командора «капитан должен всегда присутствовать при этом процессе»?! Или ты оглохла?       — А по-моему, в обговорённых с командором правилах я не слышала, чтобы «капитан имел полномочия самолично прекращать беседу с заключённым»! — раздражённо бросила Ханджи. — Я тебе всё уже вчера сказала! Поэтому или мы договариваемся, или я… подаю прошение о замене тебя на Моблита.       Ривай фыркнул и сложил руки.       — Планируешь заменить меня калекой?       — У этого калеки больше ума, чем у тебя. — Ханджи выставила на него указательный палец. — И ему хватает этого самого ума понимать, что меня не стоит прерывать во время работы, иначе всё может закончиться ещё хуже, чем вчера. Понял меня?        Ривай пристально вглядывался в её лицо.       — Понял. И твои вчерашние слова мне тоже были… предельно ясны.       Ханджи была вне себя от злости. Ну вот почему он такой! Только показалось, что у них произошёл шаг навстречу друг другу, и от невнятных разговоров на крылечке они перешли к действиям… как этот человек выдаёт подобное. Ривай вообще хоть понял, почему ей были неприятны его слова? Или настолько привык оскорблять, что уже не осознаёт, в чём разница?       — Мисс Зоэ!       Ханджи вздрогнула и обернулась, услышав знакомый голос. А когда узнала его обладателя, то чуть не расплакалась от счастья. На другом конце коридора виднелся… Моблит! Аккуратно пробиравшийся на костылях, за плечом рюкзак, культя подвязана штаниной наподобие узла. Но это был он!       — Моблит! — Ханджи радостно подпрыгнула и рванула к нему, сотрясая бегом коридорную пыль. — Как же я рада, что ты вернулся! — она почти врезалась в него, но когда плечо, не до конца зажившее, пронзило болью, заойкала и отстранилась. — Ох-х, забыла… Как я рада, что ты вернулся! Ты сейчас куда? В комнату или к начальству?       — Здравствуйте. Наверное, сразу к командору, нужно будет обсудить мой дальнейший график. — Бернер приветливо улыбнулся ей, с неудобством поправляя рюкзак. — Сейчас много чего по-другому будет… — он глянул за её спину и кивнул. — И вам доброе утро, мистер Аккерман.       Ханджи нахмурилась, когда Ривай подошёл ближе, но постаралась не обращать на него внимания.       — Ох, у нас столько накопилось! — воодушевлённо сказала она Моблиту. — Я без тебя как без рук! Йегера нужно тренировать, он ослабел после препаратов. Да и вообще скоро поход на Шиганшину! Не позднее, чем через неделю. И вся эта ситуация с заключённым…       Пока Ханджи болтала, беспечно распинаясь о предстоящих делах, Моблит с Риваем поймали взгляды друг друга у её плеча и сразу всё поняли.       — Мисс Зоэ, я…       — Если ты не заметила, очкастая, то твой помощник сократился на четверть, — вмешался Аккерман. — Так что советую поумерить пыл. Вряд ли он будет так же ловок в работе, как и прежде. Ты хоть об этом подумала?        Ханджи удивлённо застыла, как будто впервые осознав факт, что у Моблита больше нет ноги. Отшатнувшись и осмотрев его бедро с почти детским недоумением, она подняла взгляд на его лицо, но нашла там лишь сожаление, которое было красноречивей всяких слов.       — Эрвин как-то без руки справляется, ничего страшного… — пробормотала Ханджи, но тут же тряхнула головой. — Неважно. Куда ты сейчас? Тебе помочь?       — Нет, спасибо, я справлюсь сам.       Немного поговорив о всяких пустяках, она отпустила Бернера восвояси. Хромая, то и дело поправляя сползающий рюкзак, он удалялся в сторону лестниц, пока Ханджи ощущала острую жалость, собравшуюся узлом в животе. Ступени будут для них теперь проблемой. Ведь живут они на третьем этаже.       Рядом раздался глухой, почти ненавистный ей голос:       — Ты же понимаешь, что он теперь…       — Хватит! — отрезала Ханджи и поспешила по коридору в сторону темниц, перехватывая в руке блокнот. — Это не так! Моблит в порядке. Так что оставим эту тему.       Ривай медленно ступил следом, пытаясь понять, от чего опять убегала эта суматошная женщина. Неужели от истины, что её любимчик Бернер не сможет прислуживать ей так же, как и прежде? Будто не знала, что он теперь инвалид. Будто не понимает, что сравнение с Эрвином глупое, ведь тому ничего не стоило научиться писать другой рукой, а вот отсутствие ноги… создаёт куда больше проблем. Будущее Моблита — просиживать зад в бухгалтерии или канцелярии, выписывая отчёты и считая бумажки. Но никак не беготня по поручениям своей безумной начальницы. И то, что Ханджи избегала этого, вводило Ривая в ступор.       Как и то, что после вчерашнего он не представлял, как с ней вообще разговаривать. Порой он её абсолютно не понимал.       Ривай шёл за ней вплоть до подвальных помещений. Солдат, который оставался дежурным с прошлой ночи до десяти утра, вальяжно сидел снаружи, подперев стулом дверь.       — Форстер? — удивлённо спросила Ханджи, подойдя ближе и оглядевшись. — А что ты… здесь делаешь? Почему не внутри?       — Там ужасно воняет, — на ленивом выдохе сказал тот, складывая газету, — этот ублюдок Зик Йегер обмочился, а может и обосрался. Я не приглядывался.       — Не понимаю, как это связано с нашим визитом, — нахмурился Ривай. — Кромсают титанов на вылазках, но воротят нос, когда кто-то обделался. Не разведчики, а кучка выпендрёжников.       — Я просто ответил на вопрос, — Флок встал с места и отодвинул стул от входа. — Прошу.       Ханджи и Ривай спустились в подвал, ступая по бетонным ступеням. В воздухе не пахло ничем, кроме сырости, но чем ближе они подходили к камере, тем сильнее ловили неприятный кислый запах. Ривай подкрутил фитиль лампы, висевшей в углу на стене, озаряя полутьму жёлтым подрагивающим светом, и когда содержимое темницы стало яснее, тут же сморщился. Выглядело это скверно.       Часто дыша и откинув влажную голову, Йегер лежал на кровати. Измождённый и потный, часто дышащий приоткрытым иссохшим ртом, словно не видел жидкости, по меньшей мере, месяц. Глаза глубоко осели в глазницах. А на рубашке, и без того несвежей, темнело однозначное желчное пятно. В наличии дерьма Ривай сомневался изначально, учитывая, что ублюдок не питался все эти дни, но в остальном… картина была неприятная.       — Его вчера решили покормить впервые за неделю, что ли? — спросил он и вдруг наткнулся на испуганный взгляд Ханджи. А после услышал, как Форстер, небрежно помахивая ключами, спускается вниз.       — Вы бы отошли подальше, майор, а то ещё чувств лишитесь. — Юноша прислонился к стене, приглашающе кивнув головой в сторону камеры. — Мне принести второй стул или вы будете стоять, как и вчера, капитан?       — И как ты себе представляешь эту беседу? — хмуро спросил Ривай, косясь на Ханджи, ощущая острую тревогу, исходящую от её эмоций. Почти панику. — Бородач еле живой.       — Он не мог ничем отравиться, я только дала ему воды… — бессвязно пробормотала она, подходя к решётке, касаясь пальцами прутьев. — Вы его кормили чем-то?.. Поили?       — Без понятия, — Флок пожал плечами. — Может, кормили, а может, и нет. Я за таким не слежу.       Его усмешка была настолько самодовольной, что Ривай тут же ощутил изменение. Ханджи вспыхнула после этих слов, словно факел, и в несколько шагов настигла наглеца, шипя сквозь зубы:       — Что значит «я не знаю»?! — Она схватила его за ворот, заставляя пятиться назад. — Что значит «я не слежу»?! Это ты тут находишься целыми днями или я?! Какого чёрта Эрвин тебя сюда приставил, если ты дерьмо жрёшь вместо того, чтобы выполнять свою работу?! — её голос был клокочущим, яростным. И хотя Форстер был выше, Ханджи пребывала в таком бешенстве, что эта разница казалась незначительной.       — Зоэ… — предостерегающе начал Ривай.       — Заткнись! — плюнула она, скрутив рубашку Флока ещё крепче. — Так что ты хочешь сказать мне, Форстер?! Какого хрена мой заключённый лежит ни живой ни мёртвый, как будто его полночи дубасили дубинкой?! Как я должна с ним работать?!       — Я… я…       — Отпусти его, — вновь сказал Ривай. — Он вряд ли тебе сейчас что-то скажет.       Несколько мгновений Ханджи изучала лицо побледневшего юноши, но потом оттолкнула его и кивнула в сторону камеры.       — Открывай.       — Что? — Форстер растерянно оправил форму.       — Открывай решётку, иначе вылетишь отсюда быстрее ветра! — громко рявкнула она. Взглянув на Ривая, который источал молчаливый протест, прошипела: — Я не собираюсь оставлять Зика в таком положении, понял меня? Или тебе понравилось бы оказаться на его месте?!       Ривай вновь не понимал её. Какая ей разница, что станется с этим Йегером? Как и сказал прошлым вечером Форстер, титанам от недоедания и жажды ничего не будет, лишь физический дискомфорт. Да и Ханджи не слишком беспокоило, когда они заставили Санеса обмочиться во время пыток в Стохесе. Дважды. Тогда откуда такой прилив сострадания? Впрочем… было бы глупо отговаривать её оказать помощь облёванному ублюдку, который и двух слов связать не может.        Ривай кивнул Флоку, как бы одобряя дальнейшее, и тот с заминкой зазвенел ключами, отпирая решётку камеры. Ханджи тут же вошла внутрь. Ступила к кровати пленника, нагнулась и коснулась пальцем его влажного века, открывая закатившийся зрачок.       — Обмочился, обильно потеет, очень сильное обезвоживание… обычный человек бы уже давно умер. Ты слышишь меня? — Она склонилась ещё немного, вглядываясь в его лицо. — Ты слышишь меня, Зик?       Будто пробуждаясь от очень долгого сна, тот медленно и тяжело заворочал глазами, шире приоткрыл рот.       — Я… — его голос был хриплым, — я придумал ещё… два новых правила… госп… ксвр…       — Надо тут всё убрать, — выдохнула Ханджи, выпрямляясь. — И привести его в порядок.       — Серьёзно? — хмыкнул Ривай. — Ты меня поражаешь. Я бы оставил этого урода ещё денька так на три. Пусть поваляется в собственных испражнениях.       Аккерману совершенно не было жаль ублюдка. Будь на то его воля, он и вовсе бы сделал жизнь бородача невыносимой, но Ханджи явно была другого мнения. Она стояла, стиснув челюсть, и после долгой паузы ответила:       — Тогда я займусь этим сама, — и вдруг подошла к Флоку, стоящему у темницы. Резко забирала звенящую связку, вернулась обратно, сунула ключ в кандалы. Рука Йегера рухнула вниз. Но не успела она открыть вторые, как Ривай тут же влетел в камеру, хватая её за запястье.       — Ты чего творишь, придурошная?!        — Свою работу! — бросила она в ответ. — Я не собираюсь оставлять его так!       — Может, ещё по щекам похлопаешь, покормишь с ложечки? — едко спросил Аккерман. — Или предложишь переехать в гостиничный номер? Это наш враг, Ханджи, а не бродячий пёсик!       — Я помню, можешь не беспокоиться, — пробормотала Ханджи, резким жестом вырывая ладонь. — Но я не смогу так работать. И не хочу, чтобы этот человек проводил в таком состоянии все оставшиеся дни. Вряд ли это волнует хоть кого-то, но… это волнует меня. Поэтому ты или помогаешь мне, — она демонстративно сжала в пальцах ключ от кандалов, указывая им на Ривая, — или не мешаешь и уходишь. Ты и так уже достаточно лез не в своё дело.       Ривай быстро понял, что она не отступит. Было в её взгляде нечто… о чём он не имел никакого понятия. Он выпрямился и отошёл к стене, складывая руки на груди. Пусть делает, что хочет, идиотка.       — Ты знаешь, где хранится постельное бельё? — с заминкой спросила Ханджи, переводя взгляд на Флока. — Которое выдают заключённым.       Форстер насупился, крепче сжимая ремень ружья.       — Я не буду приносить ничего этому ублюдку, майор. Мне вообще нельзя выходить отсюда, если не разрешит командор, поэтому…       — Насколько я знаю, излишняя чувствительность охранникам тоже не присуща, — гневно прервала его Ханджи. — Или мне рассказать Эрвину, как ты почитывал газетёнку на верхних этажах? А может, что и вовсе заснул? Вижу, тебя не напрягает мой авторитет, Форстер, а зря. Со мной лучше дружить.       Флок явно метался между приказом командора и тем, что его почти прижали к стенке. Всё-таки тягаться с майором корпуса ему, простому рядовому, было не по зубам.       — Метнись в бельевую и сделай то, что просят, — вмешался Ривай. — Проследить за Йегером я могу и сам.       — И ещё принеси пустое ведро, — добавила Ханджи. — Позволим нашему пленнику в будущем испражняться более цивилизованным образом.       Форстер молчал, явно чувствуя безвыходность своего положения, но в итоге смирился и направился в сторону лестниц. С десяток долгих секунд Ханджи слушала его удаляющиеся шаги. Но как только этаже хлопнула дверь, резко подалась к кровати.       — Помоги мне, Ривай, — она подтянула Йегера за плечи. — Не знаю что произошло, но его кто-то отравил.       Аккерман чувствовал, как всё в нём сопротивляется этой затее, безумной по своей природе, но всё-таки решил выполнить просьбу. Они посадили Зика ровнее, и Ханджи отвесила ему несколько крепких пощёчин. Голова пленника бестолково дёрнулась из стороны в сторону, но в сознание он не приходил. Достав из кармана флягу, Зоэ вылила воду на ладонь и грубо протёрла ей бледное бородатое лицо.       — Как ты вообще его трогаешь? — с отвращением спросил Ривай. — Самой не противно?       — Знаешь, и мне однажды пришлось вдоволь извозиться в дерьме, — усмехнулась Ханджи, разглядывая Зика, оттягивая веко. — И это не самое приятное чувство… пусть даже ты этого и заслуживаешь.       Йегер резко закашлялся, заставив их вздрогнуть. Ривай потянулся к ножу, спрятанному за поясом, готовый в любой момент перерезать ублюдку хребет, но Зик лишь бестолково ворочал глазами. А когда наткнулся ими на стоящую рядом Ханджи, изумлённо пробормотал:       — Вы?..       — Нет, богиня стен, мерзавец, — ухмыльнулась она. — Ходить можешь? Ты тут так напрудил, что даже твой охранник не смог здесь находиться.       Йегер несколько мгновений осмыслял происходящее. Оглядел себя с ног до головы, а потом слабо изогнул губы.       — Значит… я был прав.       — В том, что ты мерзавец?       — В том, что доблестный смотритель… не просто так дал мне попить после визита командора, — Зик откашлялся, прислоняя затылок к стенке. — Не знаю, что это было, но… жидкости выходили из меня всю ночь… как из прорванной трубы. Я сразу понял, что меня решили так наказать.       — Наказать? — не поняла поначалу Ханджи, а потом удивлённо замерла. — Погоди… Эрвин был здесь?       Она переглянулась с Риваем, не понимая, почему это вообще могло произойти. Время тогда было позднее, а на следующий день ей и так пришлось бы нести Смиту отчёт… Тогда зачем ему было сюда приходить?       Заметив, как жадно Йегер смотрит на флягу, Ханджи приложила её к его губам. Сам он из-за слабости рук держать, судя по всему, ничего не мог.       — Не стоит так быстро, а то стошнит, — пробормотала она, отнимая флягу. — Ну так что? Что за наказание? Чем ты уже успел ему насолить?       — Вы недооцениваете стремление вашего начальника… к контролю, — слабо рассмеялся Йегер. — Ради этого… он готов на многое. А можно ещё воды?       — Нет, — Ханджи поджала губы и закрутила крышку. — Сначала вы пойдёте отмываться от всего этого беспорядка, — окинув его тело сочувствующим взглядом, она добавила: — Ривай, отведёшь его в душ?       Тот даже обалдел от такой просьбы.       — А может, мне ему самолично зад подтереть? Или сделать расслабляющий массаж?       — Я бы не отказался, — иронично ответил Зик.       — Я просто не хочу затягивать это дело, а подвальные душевые буквально за углом, — с убеждением сказала Ханджи. — Ты представляешь, как нам тут работать всё это время? Можно, конечно, притащить сюда ведро и мочалку, но его одежда тоже в ужасном состоянии, её нужно хотя бы сполоснуть… И тогда нам придётся наблюдать, как Йегер обмывает тут себя сам.       — И ты думаешь, что мне хочется смотреть, как он занимается этим в душевых? — Ривай выгнул бровь.       — А ты хочешь, чтобы на это смотрела только я одна?       На этом разговор, в общем-то, оказался исчерпан.       — Радуйся, бородач, — не скрывая раздражения, сказал Ривай, доставая из ремня удлинённый кинжал. — Сегодня ты познаешь, что такое нормальная жизнь.       Зик настороженно наблюдал, как Ханджи поворачивает ключ в его кандалах, как вторая рука безвольно падает на колено. Безуспешно пытаясь согнуть пальцы, пробормотал:        — Что ж… чувствую себя инвалидом.       — Только быстрее, — попросила Ханджи, помогая ему спустить ноги с кровати. К счастью, тело носителя титана восстанавливалось быстрее, чем у обычного человека, поэтому вскоре Зик поднялся и Ривай схватил его сзади за воротник.       — Даже не надейся, что я буду тащить тебя, если ты упадёшь по пути, — процедил он, упирая кончик кинжала под его затылком, и дёрнул вперёд. — И потише, свинья. Не хочу, чтобы хоть кто-то увидел, как я веду по коридорам какого-то вонючего бродягу.       — Я постараюсь, капитан, — фыркнул Йегер, волоча по полу босые ноги. — Если вы обещаете… что в следующий раз будете более… улыбчивым.       В посильном темпе они направились к лестнице, пока Ханджи оглядывала испачканные бельё и матрас. Пожалев, что с собой нет перчаток, она принялась стремительно сдирать покрывало, попутно размышляя об увиденном. Неужели Зика и правда не кормили все эти дни? Когда разведотряд держал Санеса и его друга в пыточных подвалах, Зоэ старалась носить им еду тогда, когда получала её сама. В конце концов, все они люди. Нужно сохранять хоть каплю благоразумия… даже если пытаешь людей часами напролёт.       Недолго думая, Ханджи просто поменяла пропитавшийся нечистотами матрас с тем, что был в соседней камере. Но едва отпихнула грязное бельё в угол, в подвалах послышался звук шагов. И вряд ли это был Ривай — прошло слишком мало времени. Неся подмышкой стопку белья и гремя пустым ведром, Флок остановился напротив камеры, но тут же отпрянул с ужасом на лице.       — Где… Йегер?! — Он заметался по подвалу, пока Ханджи спокойно продолжала уборку. — Куда вы его дели? Вы… вы понимаете, что это нарушение устава?!       — Не дуйся, Форстер, — ответила она, подходя ближе и с улыбкой забирая постельный комплект. — Просто я решила проявить немного гуманности. Ничего страшного не произошло.       — Да вы понимаете, что мне за это будет?! — в отчаянии воскликнул Флок, схватившись за голову. — Вы понимаете, что мне могут сделать? Я не должен был оставлять пост, а теперь Йегера вообще нет! Что будет, если этот ублюдок сбежит?!       — С ним капитан, всё в порядке. Скоро вернутся, и никто даже и не заметит. У меня к тебе другой вопрос… — Ханджи ненадолго замолчала, заправляя постель. — И я думаю, мы поможем друг другу, если будем чуть более откровенными. Что было в воде, которую ты дал вчера пленнику после нашего ухода? Подумай об ответе, Форстер. Он может сказаться на твоей карьере.       Флок медленно вдыхал и выдыхал, сжимая кулаки. Впрочем, выхода у него всё равно не было.       — Там была «горькая соль».       — Сульфат магния? — Ханджи удивлённо вскинула бровь. В малых дозах это вещество действовало как слабительное, а в больших — водопадом выводило все жидкости из организма.       — Да, мой отец такое принимает. — Флок отставил ведро на пол, нервно протирая лицо ладонью. — Йегер тоже хлебнул вчера. С десяток порций.       — Ощущения наверняка были непередаваемые, учитывая, что он и до этого был обезвожен. Ты же понимаешь, что практически высушил его?       — Для таких ублюдков страдания не самый ужасный исход. Или вы уже забыли, что он сделал с нами в Шиганшине? Как перебил одним махом почти двадцать пять солдат, швырнув в нас горсть камней… Как призвал титанов? — цедил Флок, едва сдерживая эмоции. — Может, вы и позабыли, но я всё помню. Помню очень хорошо. И мне его не жаль… как ему не было жаль нас.       Ханджи молчала, продолжая застилать покрывало.       — А ведь он и вас не пожалел, — удивлённо добавил Форстер, глядя ей в спину. — Но вы всё равно сочувствуете ему. Почему? Впрочем… неважно. Теперь это не имеет значения, — он покачал головой, — но раз уж вы заговорили о дружбе, майор… я скажу честно. Меня отвращают слабые люди. И пока что вы показываете себя одной из них.       Ханджи поджала губы. Она понимала, чего юноше стоила эта откровенность, учитывая разницу в иерархии их чинов.       — Считаешь меня слабой? — Ханджи спокойно выпрямилась, отряхнув напоследок постель. — Мягкотелой? Бесхребетной? Только легко судить, когда несёшь ответственность только за то, что выдали тебе прямо в руки. Например, за это, — указала на ружьё, висевшее у него за плечом, — или за это, — мрачно скользнула взглядом по свежезаправленной постели, пока ещё пустой.       Спокойно взирая на неё, продолжила:       — Легко нести ответственность, когда её практически нет. И легко чувствовать себя всесильным, когда единственное последствие неудачи — нагоняй от начальника. Но когда на кону стоит будущее человечества, гордость и стремление к мести… мелочное и низкое желание. Чего ты хотел добиться, Флок? — Ханджи подошла ближе, вглядываясь в его упрямое лицо. — Сделать ему хуже, чем есть? Унизить? Заставить валяться в собственных отходах, как побитую собаку? Но оказалось не так-то просто отомстить человеку, которого даже покалечить не дали разрешения, верно? А злые слова отлетают от него, как ножи от железа. Нет, можно поступить иначе… Растоптать его, — прошептала она с чувством, — заставить ощутить себя ничтожеством. Ведь все мы не хотим испытывать стыд за наше естество. Хотим, чтобы к нам относились по-человечески, — немного помолчав, отошла обратно к койке. — Оригинально было зайти именно с этой стороны, Флок. Ты умный парень. Плохо только, что используешь мозги не в благородных целях.       Какое-то время Форстер молчал.       — Я думаю, что благородные цели — вопрос восприятия, — наконец ответил он. — То, что благородно для вас, для меня… лишь причина для тошноты.       На верхнем этаже хлопнула дверь. Ханджи облегчённо улыбнулась, радуясь завершить этот диалог, и вышла из камеры, встречая вернувшихся. Зик теперь казался намного живее, хотя и промок с ног до головы, — судя по всему, Ривай заставил его мыться прямо в одежде. А вот сам Аккерман выглядел так, словно эти пятнадцать минут стоили ему больших моральных мучений. Или, как минимум, колоссального терпения.       — Как всё прошло? — спросила Ханджи, пытаясь разрядить обстановку.       — Душ был… освежающим, — ответил Йегер, и Ривай грубо толкнул его к решётке. — А мой смотритель оказался исключительно благородной натурой. Даже позволил воспользоваться мылом.       — Его стошнило прямо в душевой, — добавил без удовольствия Аккерман.       — Что, пытался пить прямо из лейки? — усмехнулась Ханджи, пропуская их в камеру.       — Не смог удержаться, — ответил Зик. Мокрая ткань плотно облепляла его тело, и только сейчас Зоэ заметила, как сильно уменьшилась его мышечно-жировая масса за последние дни. Довольно плотный прежде мужчина, каким Ханджи запомнила его в Шиганшине, сейчас напоминал окутанный узлами мышц скелет. И в этот момент она решила, что начнёт следить за его рационом внимательнее.       Сев на койку, Зик с сожалением потёр недавно зажившие ладони. Залез на матрас и покорно поднял руки. Ханджи принялась вдевать его запястья в кандалы.       — Могу сказать, что эта недолгая прогулка — лучшее, что случалось со мной за последнее время, — признался он.       — Так пессимистично? — Она с щелчком закрыла замок. — Или тебя позабавила компания нашего капитана? — Ханджи игриво посмотрела на Ривая, который стоял у стены. И несмотря на то, что ещё утром злилась, вдруг почувствовала такую щемящую волну благодарности, что не смогла сдержать улыбки.       — Ваш капитан много сквернословит, — с мирным лукавством ответил Йегер, прерывая её размышления, и добавил уже тише: — Но вполне пригоден к воспитанию. Стоит это учесть.       Сдержав смех, Ханджи заковала его вторую руку и отстранилась с чувством выполненного долга. И вдруг наткнулась взглядом на Форстера, что бессловесно стоял у решётки. Смотря на неё так… словно порицал за предательство. А ведь ей и правда пришлось заставить его нарушить приказ, отданный Эрвином. Угрожать, хотя мальчик просто выполнял свою работу. И ради чего? Ради того, чтобы помочь врагу? Человеку, который пустил ей пулю в лицо? Из-за которого Моблит лишился ноги? Всё ради этого? Ханджи болезненно посмотрела на Зика. Измождённый, с запавшими глазами и мокрыми волосами, он всё равно выглядел так, словно сохранял достоинство. А она? Сохранила ли достоинство перед теми, кому обязалась служить?       Отодвигая дурные мысли в сторону, Ханджи присела на край койки, решив заняться тем, что получается у неё лучше всего.       — Скажи, ты в силах ответить мне на несколько вопросов? — спросила она у Зика. — Вчера я обдумала твой рассказ и хочу уточнить кое-что, прежде чем двигаться дальше…       — Спрашивайте что угодно, госпожа Зоэ, — с улыбкой ответил тот. — Я полностью в вашем распоряжении.       Ханджи принесла в камеру стул, запасные листы и чернила с перьями. Уселась рядом с койкой и через несколько минут погрузилась в увлекательный диалог о внешнем мире. Их беседа текла легко, не отягощённая недопониманием. Без препятствий, недомолвок, сомнений. Они словно составляли идеальный мыслительный союз: щедрый, полноценный, взаимодополняющий. Но, молча наблюдая за ними, Ривай не мог понять, как она вообще выносит этого человека. Его елейный голос. Нелепые шутки и то, как раздражающе он умничает. Какой у него снисходительный тон. Внутри Аккермана всё закипало всякий раз, едва Йегер позволял себе чуть больше, чем вонючая горстка мусора, которой просто повезло остаться в живых. Но ещё сильнее… он раздражался от того, как реагировала на это Ханджи.       Её улыбки. Склонённая к тетради голова, восхищённый взгляд, заливистый смех. Зик привлекал её так же, как свет лампы притягивал мотыльков, и с самым гадким на свете чувством Ривай понимал, что никогда бы не смог добиться такого же. Потому что был другим. Исследования, технологии, будущее… всё это не входило в сферу его интересов, а вот Зик полностью соответствовал запросам Ханджи. Кем бы он ни был, что бы ни совершил, сколько бы людей ни убил, каким бы не оказался мерзавцем… Ханджи всё равно смотрела на него так.       «Так, как никогда не смогла бы смотреть на меня».       И тут Ривай понял ещё кое-что. Он ревновал.

***

      — Вот это утречко выдалось, — крепче прижимая к груди исписанные листы, протянула Ханджи, едва они поднялись к оживлённым коридорам корпуса. Зик устал и хотел поспать, у охраны произошла пересменка, но Зоэ всё равно считала, что поработали продуктивно. А ведь часы ещё даже не отбили десяти!       Ошеломляющая информация о внешнем мире только теперь начала укладываться в её голове. Это было невероятным: то будущее, которое ждало их за стенами. Открытия. Новые виды флоры и фауны, не доступные людям с Парадиза. Технологии! Впрочем, Ривай, кажется, её воодушевления не разделял. Вид у него был исключительно недовольный, даже хуже, чем когда его пришлось заставлять вести Йегера в душ.       — Я понимаю, что попросила тебя сделать то, что ты не должен был, — с улыбкой сказала Ханджи, стараясь разрядить обстановку. — Но я очень благодарна тебе за содействие. Правда.       Ривай молчал. Фыркнув, она выпрямилась.       — Ой, да ладно, не надо тут строить из себя обидчивого. Один-один, верно? Или тебя просто не оставил равнодушным вид омывающегося Йегера? — Ханджи захихикала.       — Ты забыла вчера у меня блокнот, — сухо ответил Ривай. — Такие вещи нельзя просто оставлять на подоконнике, очкастая, это вообще-то государственная тайна.       Ханджи досадливо сморщила нос.       — Ну уж простите, что не подумала об этом в первую очередь, когда уходила из коридоров после твоей выходки. Ты и сам виноват. Мог у меня его не отбирать.       — Ты должна помнить о таких вещах по умолчанию. Как ты там сказала? Каждому стоит знать своё место? — неприязненно уточнил он. — Тогда тебе стоит получше отвечать за своё.       Ханджи поджала губы. Она знала что вчера они наговорили друг другу лишнего, а теперь приходилось разбираться с последствиями. На спокойную голову стоило признать: разве так плохо, что Ривай просто беспокоился об их режиме сна? Пытался сделать паузу между беседами, отдохнуть перед грядущим днём? Ханджи иногда забывала, что не каждый человек способен разделять её безумный запал, её умение работать без продыху. Как же порой хотелось, чтобы все вокруг были такими же, как и она! Но люди рождались разными по своей природе.       Они молча шли до командирских спален, пока Ханджи думала о том, как начать разговор. Едва Ривай схватился за ручку своей двери, подала голос:       — Слушай… я не считаю, что ты не имеешь никакого права упрекать меня в моих недостатках. Я и сама знаю о них, но ты должен понимать: это мой образ жизни, моя стезя. Работа для меня смысл всего, понимаешь?       Ривай молчал, продолжая держаться за ручку двери. Ханджи сделала ещё попытку, шагнула навстречу.       — И насчёт того, что было у нас…       — Я не должен был позволять себе лишнего, — пробормотал Ривай. — Я уже понял, что ты не приветствуешь такие… методы. И хорошо дала мне это понять.       — Да дело не в методах, а в том… — Ханджи едва ли не хваталась за голову, не понимая, как быть честнее. Между ними всё всегда происходило на полутонах, без конкретики, на вечном отдалении и сближении. А как поступать теперь? Как всё не испортить? — Ты же знаешь, что я не против, просто… Всё меняет контекст. Я говорила тебе как-то про Эрвина, помнишь? О том, что была влюблена в него.       Ривай метнул на неё неожиданно злой взгляд.       — И что?       — Так вот… — Она закусила губу, чувствуя, как бешено колотится сердце. Как приливает к щекам и ушам кровь, как становится жарко. — Я… я просто не хочу так, как было с ним. Он знал, что я люблю его. Знал, что являлся моим слабым местом, и не брезговал использовать это, если было нужно. Ты же понимаешь… даже спустя годы о таком тяжело вспоминать. И когда ты сказал мне вчера, что…        Ханджи увидела, как сошлись его брови на переносице, какое смятение застыло в его глазах. Ощутив от этого ещё один прилив смятения, она судорожно добавила:       — Просто не делай так больше, пожалуйста. Не ради того, чтобы «усмирить» меня. Иначе в такие моменты… я чувствую себя использованной.       Ривай молчал. Ханджи молчала тоже, не зная, куда деть вспотевшие ладони. Они же сейчас так откровенно говорят! Почти в открытую обсуждают их отношения, то, что случилось накануне. Когда всё успело так поменяться?       Он кивнул, повернул ручку двери и исчез в своей комнате, но не успела Ханджи даже перевести дух, как Ривай вновь появился в коридоре, протягивая ей исписанный заметками блокнот.       — Возьми. — Ханджи показалось, что выражение его лица стало куда мягче. — И больше не оставляй свои вещи где попало, очкастая.       — Спасибо, — тихо хмыкнула она, прижав тетрадь к груди, чувствуя, как трепетно бьётся там сердце. Не сразу найдя в себе смелость, спросила: — Значит… мир? У нас теперь всё хорошо?       Ривай усмехнулся и поднял на неё наполненный иронией взгляд.       — Мне уже давно стоит привыкнуть, что ты доставляешь слишком много проблем, — помолчав, добавил: — Но я… это переживу.       А когда он ушёл, Ханджи какое-то время продолжала стоять в коридоре и смотреть в окно, глядя на заполненный солнцем двор. И едва сдерживая рвущуюся наружу улыбку.