Степень безумства

      Когда в дверь постучали, Ханджи вздрогнула и оглядела заваленный бумагами стол, за которым сидела. И только тогда её тело, как по команде, завопило о недовольстве: мышцы заныли, шея казалась каменной, а единственный глаз горел от многочасовой работы при тусклом свете. Циферблат на часах показывал девять утра.       «Неужели я опять проработала всю ночь?! — поражённо осознала она. — И даже не заметила… А ведь впереди целый рабочий день! И совещание по Шиганшине…»       Когда стук раздался вновь, Ханджи в растерянности крикнула:       — Да входите уже!       Дверь медленно приоткрылась, впуская на порог высокий силуэт. Задержавшись в проёме, гость окинул придирчивым взглядом комнату и спросил:       — Почему у вас такая темень? — не здороваясь, он проковылял на костылях к зашторенным окнам, и через миг неубранную спальню залил свет. — Вы что, совсем не ложились?       Ханджи только теперь вспомнила, что они с Моблитом договорились встретиться в это время, но она, конечно же, успела об этом забыть.       — Нет, кажется…       — Кажется?       — Да не знаю я… — Она устало поднялась с места, погасила лампу, стоящую на столе, подошла к шкафу и принялась возиться на полках. — Не помню ничего. В последнее время отрубаюсь прямо за рабочим столом.       — Это записи о внешнем мире? — Бернер внимательно осмотрел заваленный документами стол. Как один из немногих, кто знал о похищении Эрена Йегера и его чудесном возвращении, он был в курсе сложившейся ситуации, да и скрывать от него полученные знания Ханджи бы не стала. Поделиться новой информацией ей всё равно было не с кем. Ривая это не интересовало, а Эрвин проводил время на бесконечных заседаниях.       — Наш командор попросил переписать понятнее, — пробормотала Ханджи, не успев подавить зевок, и накинула на плечи первую попавшуюся рубашку. — Говорит, в моём почерке чёрт ногу сломит.       — Попросили бы меня.       — Зачем? — Она почти рухнула на кровать, снимая очки, потирая воспалённое веко. — Я подумала, что тебе нужно отдохнуть. Ты же не так давно вернулся из больницы.        Моблит молча сел на стул и начал разгребать её документы в разные стопки. Видимо, по привычке. В вопросе дальнейшей службы он всё ещё находился в подвешенном состоянии: ему предложили две возможные должности в разведке и дали время на размышления.       — Ты уже решил, куда пойдёшь дальше? — деланно небрежно спросила Ханджи, протирая линзы краем рубашки.       — Да, — словно почувствовав, как она напряглась, хотя и пыталась не показывать этого, Моблит вздохнул. — Мы уже довольно долго знакомы, Ханджи, так что не вижу смысла играть в загадки. Мы оба знаем, что я не останусь в исследовательском отряде.       — Да почему? — простонала она, утыкаясь лицом в ладони. — Ты мог бы, не знаю… что-то записывать…       — Не говорите чепухи. В нашем случае это будет бесполезной тратой времени и ресурсов.       — Я просто не хочу, чтобы ты уходил. Разве этого много?       Ханджи была в отчаянии, не понимала, как поступать дальше. Моблит всегда был личным грузиком на другой чаше весов её безумной жизни: уравновешивал тяготы, будучи одновременно и безвозмездной помощью, и гласом разума, и свежим воздухом в душный день. Что же она теперь будет делать? Кто вообще останется, если он уйдёт?       — Можно же придумать ещё что-нибудь! — продолжала Ханджи, упрямо взмахивая ладонью. — Искусственную ногу? Летающую коляску? Привяжу к ней баллоны от УПМ, и будешь гнать быстрее ветра!       — Вы очень упёртая, мисс Зоэ, но даже вы не сможете повернуть время вспять, — посмеиваясь и покачивая головой, сказал Моблит. — А я не обладаю способностью регенерировать. Так что просто идите вперёд, как делаете всегда, когда кто-то от вас уходит. Вот и всё.       Она сморщилась. Его слова ранили, кололи оттуда, откуда ей не хотелось ждать подвоха. Это было… утомительно. Перестав делать вид, что ей совсем не хочется отдохнуть, Ханджи залезла к изголовью кровати и обнялась с подушкой, позволив виску коснуться прохлады дерева. Глядя на Моблита, сидящего за столом и корпевшего над её записями, задумчиво обрисовала его черты: прямой нос, мужественный подбородок, русую чёлку, спадающую на высокий лоб. Интересно, почему они никогда не интересовали друг друга как мужчина с женщиной? Может… тогда бы он остался с ней?       «Нет. Нельзя думать о таком, это неправильно», — тут же оборвала она себя.       — И что ты будешь делать дальше? — уныло спросила Ханджи, щипая край подушки.       — Может, попробую всё-таки в бухгалтерию, буду сидеть с бумажками. — Моблит пожал плечами. — Как и сейчас, в общем-то.       — Никогда не думала, что ты уйдёшь… вот так.       — Не погибнув в сражении как герой? — он усмехнулся, и Ханджи только тогда осознала, насколько привыкла терять людей трагически. Даже забыла, что иногда приходится просто отпускать их… Не потому что они сломались среди крови и трупов, не потому что оказались раздавлены или съедены. А потому что уйти — лучший вариант из возможных.        Но как же… ей надоело прощаться.       — А я эгоистка, ты знал? — она невесело хмыкнула.       — Просто ужасная, если честно, — сыронизировал Моблит, не отрываясь от разбора её бумаг, открывая и закрывая тумбы, перекладывая что-то в них. — У меня ощущение, что я бросаю малого ребёнка на произвол судьбы. И как вам не стыдно?       — Ну уж простите, что не могу сдержать чувств. — Ханджи надула губы.       — Как у вас дела, кстати? — Он ловко перевёл тему на более нейтральную. — Произошло столько событий, пока я отлёживался в больнице, словно год пропустил.       — Тебя интересует что-то конкретное или общее?       — Ну например… — Моблит тронул пером подбородок и лукаво улыбнулся. — Что там с нашим капитаном? Как продвигается дело?       — Да никак, — тут же нахмурилась Ханджи. — Я совсем не понимаю, чего он от меня хочет. Вроде бы недавно пошли на примирение, но вот Ривай опять ходит вокруг да около, но ничего не делает. Я думала, что после того инцидента наши отношения выйдут на следующий уровень, но…       — Инцидента? А что произошло?       Ханджи попыталась как можно более отстранённо рассказать Моблиту о том, каким образом оказалась посреди ночи прижатой к стене, но это ей не удалось. Щёки то и дело заливала краска смущения, губы были искусаны, пальцы нервно перебирали одеяло.       — О-о-о, капитан попытался оттащить вас от работы в разгар работы? — посмеиваясь, он повернулся к столу. — Не думал, что это вообще возможно. Или ему пришлось применять силки и рыболовную сеть?       — Да иди ты! — Ханджи пихнула в него подушку, но тут же забрала обратно. — Ему просто повезло. Я ушла тогда из тюрем, потому что на нас смотрели, решила не затевать прилюдный скандал. А потом в коридоре так его пропесочила, что он и слова поначалу вставить не мог.       — Интересно, — хмыкнул Моблит, покачивая головой. — И что же дальше?       — Да начал про то, что я говорю много грязных слов и… — она сморщилась, а потом, резко смутившись, поняв, что уходит в нежелательные подробности, вспыхнула: — А вообще, не твоё дело! Почему я должна тебе всё подробно рассказывать?       — А вам есть что скрывать? — Он заинтересованно обернулся. — Или между вами, как я понял, не произошло очередного глупого недопонимания, как и в тот раз, когда я нашёл вас у капитана в комнате?       Ханджи помрачнела.       — Ну… да.       — Вам стоит быть немного терпеливей, — тактично добавил Моблит. — Вы очень спешите, хотите всего и сразу, но надо учитывать, что господин Аккерман очень непростой человек. Вы же знаете, он много лет был один. Мало общался с людьми, не заводил тесных связей после смерти его друзей в первой вылазке. Так чего же вы хотите сейчас? Чтобы он сразу прыгнул к вам в объятия?       — Да не знаю я, чего хочу! — тут же вспылила Ханджи. — Хоть чего-то! Какого-то явного шага навстречу, чтобы я увидела и поняла: да, ему тоже это нужно. А из него ведь и слова не вытянешь! Ходит по корпусу мрачнее тучи, думает свои странные мысли, никогда о них не рассказывает. Думаешь, я не пытаюсь идти на контакт? Быть с ним весёлой? Мне тоже не хочется быть отвергнутой!       — Не сказал бы… что его действия по отношению к вам можно расценить как перспективу «быть отвергнутой», — с сомнением ответил Моблит. — Если бы вы ему не были нужны, он бы никогда к вам не подошёл. И не было бы ничего из того, что уже между вами случилось.       Ханджи молчала, не зная, что вообще думать на этот счёт. Порой в отношениях с мужчинами она ощущала себя ребёнком: нетерпеливо ждущим чего-то, топающим ногами за то, что родители не покупают ему конфет, бросала начатое, даже не дождавшись развития, почти никогда не затевала ничего всерьёз. Прежде казалось, что это из-за недостижимой любви к Эрвину, но что теперь? Какую сейчас она могла придумать себе причину?       — Вам просто стоит быть мягче с ним, — тактично добавил Моблит, улыбаясь. — Дайте ему время и не рубите сгоряча. Как-нибудь да решится.       — И долго мне ждать? — пробубнила Ханджи. — Пока не состарюсь? Или пока меня не сожрёт какой-нибудь аномальный титан?       — А иначе у капитана однажды кончится терпение, и он просто перестанет вам потакать, — возвращаясь к письму, честно сказал он. — А это, поверьте мне на слово, не так уж и просто.       Ханджи шумно выдохнула и опустилась затылком на подушку, пытаясь игнорировать головную боль. Она не понимала, почему так остро реагировала на Ривая. Ей казалось, что если не решить всё здесь и сейчас, то они куда-то опоздают, что-то обязательно упустят. Может… это из-за их нестабильного мира? А ведь во времена любви к Эрвину такого не было. Ханджи ждала его годами, лелеяла свои чувства и хранила их, боясь хоть раз неаккуратно коснуться — вдруг разобьются? Вдруг стоит сделать шаг навстречу — её надежды полетят на землю, словно хрусталь? После такого сложно было и ждать, и делать какие-то шаги к мужчинам. Ведь каждое из прежних решений обернулось ей во вред.       — Попытайтесь поспать, мисс Зоэ, — мягко сказал Моблит, отвлекая её от печальных мыслей. — Пока я здесь, вам стоит отдохнуть.       Ханджи покорно прикрыла веки. Хотя понимала, что не могла нормально отдохнуть уже очень давно.

***

      — Я думаю, что мы можем выезжать к Шиганшине в начале следующей недели, — заявил Эрвин, когда все собрались в зале переговоров. Не более двадцати человек: отряд Аккермана с ним самим во главе, несколько людей из окружения Смита, и, конечно же, глава исследовательского отдела, которая сейчас всеми силами пыталась подавить зевок. — Операция будет краткосрочной и быстрой, без лишних задержек. Считаешь, что Эрен уже в форме, Ханджи?       — Мы успели провести пять тренировок с обличьем титана, — прогнав с лица дремоту, поспешно сказала она. — Почти со всеми мальчик справился на отлично. Думаю, до начала операции проведём ещё парочку.       — Ваш отряд готов? — спросил Эрвин у Ривая, который со спокойным видом сидел на другой стороне стола, и тот кивнул.       — Как всегда, им не терпится залезть монстрам в глотку.       — Превосходно, — он улыбнулся, обращаясь теперь ко всем остальным: — Думаю, вы все знаете, какого масштаба изменения нас настигнут, если всё сказанное нашим пленником окажется правдой.       Командованию всё-таки пришлось поделиться с отрядом Аккермана информацией о внешнем мире, добытой днями ранее у Зика Йегера. Реакция разведчиков была неоднозначной: кто-то сомневался, кто-то был шокирован, кто-то просто проявлял повышенный интерес. Впрочем, им оставалось только ждать. Без доступа в подвал Гриши Йегера невозможно было ни опровергнуть эти сведения, ни подтвердить их.       Однако один из участников отряда упрямо стоял на своём:       — Я думаю, он несёт полную чушь, — в который раз за эти дни заявил Эрен, и Ривай раздражённо закатил глаза, напоминая себе отвесить наглецу подзатыльник. — Звероподобный рассказывает всё это только для того, чтобы ввести нас в заблуждение! Я уверен.       — Сами понимаете, ситуация очень серьёзная, — будто не услышав его, говорил Эрвин, внимательно оглядывая сидящих за столом. — Поэтому после приезда мы задержимся в Шиганшине на день. Я хочу изучить то, что обнаружится в подвале, прежде чем мы вернёмся в стены Розы.        Все восприняли его слова как данность, хотя Ханджи всё ещё казалось странным неприкрытое желание Смита узнать обо всём самым первым. Куда он спешит? Неужели думает, что командующие отнимут у него эти данные, если он не изучит их в тот же день?       Эрвин подробно описал общий план действий, которого они должны будут придерживаться во время операции, и голос подал Армин:       — Мы снова пойдём ночью, командор? — Дождавшись кивка, мальчик добавил: — Но как же наши враги? Они могли остаться в городе.       — Зик Йегер сообщил, что враги отплыли сразу же, как только получили Координату. Эти показания подтверждаются и свидетельствами Эрена после возвращения из плена.       — Но они могли вернуться. — Упомянутый пристально оглядел стол, словно пытаясь силой своего взгляда убедить в этом всех остальных. — Ведь у нас теперь три титана вместо одного. С чего мы решили, что марлийцы не захотят забрать своё?       — Я понимаю твои опасения, — перебил его Эрвин, подаваясь к столу, и его улыбка стала спокойной и жуткой. Он вкрадчиво продолжил: — Однако многолетний опыт командования предполагает ситуации, в которых я имею право быть уверенным без должного объяснения. Кажется, это называется интуицией? Именно она когда-то помогла мне увидеть в тебе не врага человечеству, а возможность для спасения. А ведь я мог поддаться на уговоры военной полиции, позволить забрать тебя на опыты, а после убить… — выдержав долгую паузу, он иронично заключил: — Выходит, иногда достаточно быть просто убеждённым?       Друзья Йегера сконфуженно опустили головы, Эрен нахмурился, но ничего не ответил.       — Тогда, думаю, мы с вами всё решили. — Эрвин поправил пиджак и встал из-за стола. — Если будут вопросы, задавайте их мне напрямую или через командиров. На этом собрание закончено.       Присутствующие засобирались, переговариваясь между собой, пока Ханджи осознала, что почти не поняла, о чём они вообще болтали последние пять минут. Что-то про Шиганшину, верно? Про вылазку?.. Иногда она по-настоящему выпадала из реальности, но остаться в заброшенном городе на ночь казалось ей не такой уж и плохой идеей. Будет возможность перевести дух после ночной дороги и разбора подвала, изучить дневники, отдохнуть. Хотя смешно размышлять об этом человеку, который вторую неделю не может устроить голову на подушке…       — Ты идёшь? — Ханджи с удивлением осознала, что зал уже опустел, а Эрвин в ожидании стоит у двери, звеня ключом. — Я вообще-то хотел закрыть кабинет.       — Да-да, конечно… — спохватилась она, тут же поднимаясь с места, спешно собирая бумаги, в которые даже не заглянула. — Просто зачиталась докладом. Очень хороший план, Эрвин.       — Ты хорошо себя чувствуешь? — он внимательно осмотрел её с ног до головы. — Выглядишь в последнее время бледной. И похудела, разве нет?       — Да ничего особенного… Просто у Моблита сейчас сложности, — уклончиво ответила она, подходя ближе. — Беспокоюсь о нём, стараюсь заглушить тревогу работой. Всё как всегда, в общем. Ты же меня знаешь.       — Да уж, неприятная ситуация вышла с Бернером. Он заходил ко мне на днях.       — Мне… грустно, что так произошло. — Ханджи решила облечь свои чувства в одну пустую фразу. Эрвин сочувственно улыбнулся ей.       — Ты должна понимать, что Моблиту будет гораздо спокойнее на более инертной должности. Там, где у него не будет нужды рваться в бой, убивать титанов, ставить себя под очередной риск. Он и так достаточно получил в Шиганшине, не считаешь? А ты просто найдёшь себе нового заместителя.       — Я не хочу искать нового, — она едва сдержала глупость в голосе. — Моблит был лучшим. И навсегда таким останется.       — Как скажешь, — Эрвин испустил снисходительный смешок. — И все же тебе стоит признать, что я прав. Ему будет лучше там, где нас нет.       Ханджи чувствовала, как внутри всё закипает от бессильной злости. Ну какое право имел он так говорить?! Тот, кто всегда спокойно кидал людей на амбразуру, всегда «умел прощаться», всегда был готов к утрате! Разве все должны быть такими? Разве все относились к потерям с тем же циничным пониманием, как и он?!       Она ощутила, как от наплыва чувств горло сжалось, а мир колыхнулся под ногами. Остановившись, Ханджи перевела дыхание, прогоняя дурноту. Эрвин обернулся.       — Всё в порядке?       — Я-я… пойду в другую сторону… если ты не против, — пробормотала она, отворачиваясь, вытирая холодный лоб. — Вспомнила, что забыла кое-что взять в кладовой для лаборатории. Ты иди, встретимся позже.       Ханджи всеми силами держала лицо, пока его фигура не исчезла за поворотом, и только потом привалилась к ближайшему подоконнику, пытаясь сморгнуть летающих перед лицом мошек. Тяжело вдохнула, выдохнула. Подавила нервную усмешку. Через пару дней им отправляться в Шиганшину, ещё не хватало однажды обнаружить себя привязанной к чужому седлу, как мешок с зерном. Вот ведь будет потеха, а?       Переведя дыхание, она поднялась и направилась в сторону своей комнаты. По стеночке, по стеночке… Если немного полежать, то станет лучше. Конечно станет. Уснуть не получится, но… во всяком случае…       — Ч-чёрт, — пробормотала Ханджи, ощущая, как ноги теряют опору, а тело тихо сползает вниз. Она медленно уселась на корточки, опустила словно чужое лицо в ладони. Подошли какие-то расплывчатые фигуры, покачиваясь в пространстве, как иллюзии, и Ханджи вяло улыбнулась им, ложась щекой на колени. Протянула, прикрывая глаза: — Сейчас… я просто немного… отдохну…       И не запомнила, как повалилась в обморок прямо в коридорах разведкорпуса, создав вокруг себя гомон испуганных солдат.

***

      Ханджи уже привыкла к периодическим посещениям лазарета во времена тяжёлой работы, вот и теперь, сидя на лазаретной койке и рассасывая конфетку, которую дал ей врач сразу после укола, с любопытством рассматривала знакомый шкаф с целебными настойками, докторский стол с анкетами солдат, несколько больничных лежанок. На месте ей сказали сидеть ещё пятнадцать минут, верно? Верно. Потом можно вновь возвращаться к делам.        Она не сразу услышала, как скрипнула дверь, но едва перевела взгляд в сторону… как тут же застыла. На пороге стоял Ривай. И выглядел очень мрачным.       Ханджи не нашлась что сказать, удивлённо открывая и закрывая рот, пока тот угрожающе оглядел лазарет, словно выискивая потенциальных свидетелей будущего убийства. А потом быстро прошагал к её койке, окинул презрительным взглядом и выплюнул:       — Голодный обморок?!       Она моргнула.       — Э-э, да?       — Да?! — Ривай вспыхнул, словно облитая спиртом лучина. — Значит, тебя устраивает, как весь корпус болтает о том, что два солдата предотвратили твою встречу с полом?!       — Да чего ты раскричался? — Ханджи нахмурилась. — Маловато ем в последние дни, вот и ослабела.       Она не понимала, что его так разозлило. Моблит вот никогда не отчитывал её за подобное, просто делал то, что нужно, и ей была ценна его незаметная, но существенная поддержка. А что вообще можно сделать с бессонницей и отсутствием аппетита? Не заталкивать же в себя еду? Ханджи пыталась на днях, но не вышло. Через десять же минут выблевала всё в кусты.       — Да уж, лазаретный врач уже сказал мне о том, какая ты частая тут гостья, — едва скрывая отвращение, сказал Ривай. А потом сел на стул, стоящий около койки, и запустил пальцы в волосы. Подумав, выпрямился. — Я поговорю со Смитом. Тебе нельзя с нами в Шиганшину.       — Что-о-о?! — Её едва не подбросило с постели, когда он поднялся и пошёл в сторону двери. — Ты куда пошёл, эй! Ты не посмеешь так сделать!       — Ещё как посмею. — Ривай резко развернулся и указал на неё пальцем. — Думаешь, я не замечаю, что с тобой происходит? В столовой ты только делаешь вид, что жрёшь, а на самом деле не проглатываешь ни крошки. По ночам работаешь, и я всегда вижу свет в твоей спальне, даже если прихожу к утру. Считаешь, это в порядке вещей? Что все так живут? И искренне веришь, что в таком состоянии тебя можно пускать на вылазку?       — Я… я… — Ханджи сжала пальцами край одеяла, не зная, как ещё оправдать себя. И выпалила первое, что пришло на ум: — Да не знаю я… не знаю, почему так происходит!       — А кто должен знать?!       — Без понятия! Я просто не могу есть! — воскликнула она, и слова полились из неё прорвавшимся в один миг потоком. — Спать! Ничего не могу, только работать! Но не могу же я просто лечь на землю и ничего не делать?! — панически причитала Ханджи. — У нас столько всего впереди, мы наконец сделаем важное открытие! А я… я не могу это выдержать…       — Ты и не должна выдерживать это, — с едва заметным надрывом сказал Ривай, шагнув к её койке. — Ты должна заботиться о себе. Только и всего.       — Да я не умею!       Она всхлипнула, и плечи её затряслись. Ривай стоял рядом, тяжело дыша, всё ещё отходя от беспокойства и гнева, напитавших тело. Вспоминая, как испугался, когда услышал про обморок этой идиотки, и как по пути в лазарет обвинял себя в том, что не подождал её после совещания. Кто же знал, что проклятый Эрен будет надоедать всем своими претензиями?! А когда встретил в коридоре врача, тот подробно объяснил ему, что Ханджи в принципе не слишком крепка здоровьем. Что всегда много работала, не берегла себя, плохо питалась. Доктор выдал ему кучу терминов, о которых Ривай не имел никакого понятия, но ясно было одно: за этой идиоткой стоит следить, иначе всё может закончиться… очень скверно.       Ханджи продолжала всхлипывать, сгорбившись на койке.       — Я… не хотел тебя расстроить, — тише сказал Ривай, и чувство вины рябью пробежало по его лицу. — Но это правда. Ты совсем не заботишься о себе.       — Думаешь, я не в курсе? — с горьким смешком спросила она, поднимая голову. — Я просто не понимаю: почему я не могу жить обычной жизнью? Почему должна думать о таких мелочах?..       — Ты считаешь это мелочами? — с иронией спросил Ривай. — Разве ты, наша гениальная учёная, не должна знать, что без еды и сна человек не может жить?       — В такие моменты я завидую титанам: вот кому не надо беспокоиться о своём рационе. У них вообще пищеварительной системы нет. Могут жить веками, по ночам засыпают, хотят того или не хотят, и все раны заживают на них как на собаках…       Ханджи запнулась, когда Ривай шагнул ещё ближе, а потом его ладонь нежно легла ей на макушку. Она подняла лицо и столкнулась с его взглядом. Сдержанным и всё ещё мрачным, но полным беспокойства, такого искреннего, что впору было задохнуться от наплыва чувств. Ханджи не поняла, как склонилась ближе, как уткнулась виском в его солнечное сплетение. Чувствуя, как его пальцы мягко поглаживают её затылок, вздохнула со смешком:       — Я не достойна такого утешения… Как ты там сказал? Я создаю слишком много проблем?       — Это точно. — Ривай дрогнул губами. — Ты одна сплошная проблема. Ещё и не всегда ходячая.       Ханджи ласково потёрлась виском о его рубашку, вспоминая, как ещё недавно Моблит говорил ей, что нужно просто немного подождать. Нет, как оказалось, ей стоило всего лишь один раз грохнуться в обморок.       — Теперь скажи мне, когда это началось? — спустя какое-то время спросил он. — И сколько продолжается?       Она поджала губы.       — Не знаю… две недели.       Ривай промолчал. Но было видно, как он поражён.       — И это… после Шиганшины? Нет. После Вланески.       Она кивнула. Ривай присел рядом с ней на койку и какое-то время думал.       — Значит, ты наврала мне, когда сказала, что у тебя там было всё в порядке.       — Ну не могла же я сообщить тебе, что сошла с ума? — хмыкнула Ханджи, вытирая щёки от слёз. — Я сама не понимала, что происходит. Поначалу всё было спокойно. Я занималась своими делами, гуляла, убиралась. Так продолжалось пару дней, пока… я не почувствовала что-то странное.       Ривай выгнул бровь.       — Странное?       — Мне начало казаться, будто что-то не так, — нервно пояснила она. — Вокруг меня, по ночам… Постоянно чудилось что-то, слышалось… Я начала думать, что в лесу кто-то ходит. Звери, которые хотят утащить мою лошадь. Чужие мне люди. Тени. Враги… Стало так страшно оставаться одной, что вскоре я перестала спать, а потом и есть. Это было как сплошной кошмарный сон.       — Почему тогда ты не уехала?       Ханджи пожала плечами. Она не знала, что ответить. Может, ей было стыдно за свой страх? Или просто хотела доказать кому-то, что способна жить в одиночестве? Но не смогла вытерпеть там и двух дней. Поэтому и была рада, что вернулась в корпус. Рада, что в деревне тогда появился Ривай. Он даже не подозревал, насколько важным оказался в тот момент, насколько нужным.       — Ты же понимаешь, что это не нормально, Ханджи? — хмуро спросил он. — Так не должно быть. Ты не должна бояться каждой тени. Я не такой тебя знал много лет.       — Да я тоже не думала, что всё так запущено, — она грустно рассмеялась. — Не знаю, в чём причина… Может, я уже схожу с ума?       На её лице появилась издевательская улыбка, пока Ривай размышлял. Он не хотел делать этого, но другого выхода просто не находил. Нельзя позволять ей идти в экспедицию. Вылазка будет быстрой и стремительной, важно сохранять мобильность и темп. А если Ханджи вновь станет плохо? Или во время возможной битвы она выйдет из строя? Что делать тогда? Ривай не был уверен, что сможет сохранить здравый рассудок в сражении. Да и как ей вообще в таком случае доверять? Если эта женщина обманывает даже саму себя?       Он поднялся с места чтобы уйти, но Ханджи схватила его за руку.       — Пожалуйста… посиди тут со мной ещё… немного.       Ривай молча опустился обратно. И когда тишина затянулась, решил попробовать ещё раз:       — Ханджи, ты действительно должна следить за собой. Тут, в разведке, каждый должен быть сам за себя, ни на кого не рассчитывать. Времена бывают разные. То, что Бернер всегда гонялся за тобой, словно старая нянька, не значит, что так будет делать каждый после его ухода.       — И даже ты?       — Что? — Он моргнул.       — И даже ты? — Ханджи подняла на него кроткий улыбчивый взгляд. — Вот ты за мной следишь лучше многих. Никто не замечает, что я не ем и не сплю. Никто так внимательно не наблюдает за мной, кроме тебя. Почему всё, что я стараюсь укрыть от чужих глаз, под силу разглядеть лишь тебе?       Ривай молчал, хотя и знал ответ на этот вопрос и планировал унести его с собой в могилу. Потому что не мог рассказать ей, что не может не замечать её. Не может выкинуть её чувства из своей головы. Не может вновь стать чужим в её жизни. Вся она открыта ему, словно книга. И поделать с этим ничего нельзя.       — Это потому… — начал было Ривай, опуская голову, и когда заметил её движение, застыл.       Близко.       Она наклонилась очень близко.       — Что? — прошептала Ханджи, касаясь дыханием его щеки. Ривай повернулся и увидел янтарные вкрапинки на её радужке, пушистые ресницы на оставшемся глазу. Огромном, словно целое небо. — Почему, Ривай?       Он не знал, о чём вообще говорил секундой ранее, потому что потерял дар речи. Дыхание встало в глотке, а по телу прошлись мурашки, поднимая волоски на руках. Эта пауза становилась невыносимой. Тело немело в страхе и ожидании, но…       В дверь лазарета раздался стук.       Ханджи отстранилась от него, Ривай тут же встал на ноги. Машинально поправляя волосы, она крикнула:       — В-входите!       На пороге появился запыхавшийся солдат. Он тут же отдал честь и доложил:       — Простите за вторжение, майор! Вас срочно вызывают в подземные тюрьмы!       — В тюрьмы? — Ханджи тут же пришла в себя.       — А где командор? — раздражённо спросил Ривай. — Ты разве не видишь, что майор в лазарете?       — Простите, командора нет в корпусе, — ответил солдат, почёсывая затылок. — Поэтому меня сразу послали за майором… Мне даже не сказали, что именно произошло. Надеюсь, я не слишком помешал.       — Всё хорошо, — улыбнулась Ханджи, уже собираясь слезть с постели. — Ты правильно сделал, что пошёл искать меня сюда, мне уже всё равно пора уходить. Я сейчас подойду.        — Стоять. — Ривай перекрыл ей путь. — Куда собралась? Или забыла, что полчаса назад была ни жива ни мертва? Я сам проверю, что там стряслось в этой темнице. А ты останешься тут.       Ханджи наклонилась вбок и перевела на солдата однозначный взгляд. Тот, сразу поняв намёк, вышел из лазарета, и тогда она тяжело вздохнула:       — Нет, так у нас не пойдёт, Ривай. Я уже сказала тебе недавно, но повторю ещё раз: ты не можешь вмешиваться в мою работу.       — Но…       — Нет. — Ханджи подняла перед его лицом указательный палец и повторила: — Ты не можешь. Я понимаю, что ты волнуешься обо мне, но тебе не по силам оградить меня от всех проблем в мире. Я служу в разведкорпусе, значит буду выполнять свои обязанности. И ты не станешь этому препятствовать.       Ривай сурово молчал, понимая, что на самом деле станет.       — У меня есть одно условие.       — Какое же?       — Ты начинаешь следить за собой, — твёрдо сказал Ривай. — Питаться, даже если кусок в горло не лезет. Отдыхать больше, пытаться спать. Хоть настойку для сна покупай в аптеке, мне всё равно. Ты должна сделать так, чтобы я поверил, что ты не плюёшь на себя, а стараешься восстановится. Иначе…       — Запрёшь у себя в комнате? — спрыгивая с койки и потягиваясь, она хмыкнула. — И будешь кормить с ложечки?       — Я расскажу всё Смиту.       Ханджи недоумённо моргнула, не веря, что он и правда сказал это с таким серьёзным лицом.       — Эрвин и так знает, что у меня проблемы с едой и сном. Это его не впечатлит.       — Думаешь? — Ривай сложил руки на груди. — А если я сообщу ему о том, что происходило с тобой во Вланеске? Или надавлю на больную мозоль: вдруг нашей гениальной учёной станет совсем плохо и она больше не сможет работать, если и дальше так продолжать? А впереди вылазка, ночная дорога без сна, возможно, бой с титанами. Думаешь, наш командор допустит, чтобы такой полезный кадр, как ты, пострадал?       Ханджи смотрела на него, не отрываясь.       — Ты не посмеешь.       — Мало того, я даже рассчитываю, что он выпишет тебе ещё один отпуск за свой счёт, — иронично добавил он. — В какой-нибудь хорошей больнице. Будешь лежать и кушать кашу через трубку как миленькая.       — Ривай… — Её челюсти сжались в гневе. — Какого хрена?!       — А что, ждала от меня благородства? — он ухмыльнулся. — Или забыла, что я бывший разбойник Подземного города? Мне ничего не стоит начать решать проблемы по-своему, очкастая. Если ты, конечно, не пойдёшь на уступки. Выбор за тобой.       В Ханджи одновременно смешались шок, недоверие и отчаяние. Она уселась на стул и принялась всовывать ноги в ботинки. Завязывая шнурки всё быстрее, быстрее и быстрее. Да как этот карлик посмел? Что за нелепые угрозы?! Вот же чёртов… бандюган!       — Я готова. — Через какое-то время она выпрямилась, резко снимая со стула рабочий пиджак. — А ты у меня ещё пожалеешь, коротконогий интриган.       — Значит, ты согласна на компромисс? — Ривай двинулся за ней к двери. — Или мне стоит ещё вспомнить, что про тебя рассказать?       — Я сказала: ты пожалеешь! — Ханджи повернулась, глядя на него с бешенством. — Шантажировать! Меня!       — А тебе больше по душе шарлатанство? Тогда запомни: если ты будешь только делать вид, что выполняешь условия, а не на самом деле их выполнять, мне придётся задуматься. И, возможно, вписать это в общий список твоих проблем.       — Ой, иди к дьяволу, Аккерман!       Они вышли из лазарета и какое-то время ступали по коридорам корпуса в тишине, которую нарушал громкий стук её солдатских ботинок. Ханджи шла так, словно не падала в обморок, а обрела второе дыхание. Как много энергии в её гневе! Но сильнее всего Ривай был доволен тем, что умудрился её приструнить. Правда, после возвращения из Шиганшины этот способ работать не будет… придётся придумывать что-то новое.       — Если этот ублюдок опять строит из себя клоуна, я укокошу его, — на выдохе сказал он, пытаясь сменить тему, едва они подошли к темницам. Ханджи сурово нахмурилась.       — Укокошу тебя я, когда только доберусь до твоих слабых мест, — остановившись у подвальной двери, она обернулась к нему с откровенной претензией. — Поверить не могу, что ты опустился до подобного. Я думала, это выше твоих интересов!       — Выше моих интересов то, что я не хочу, чтобы учёная разведки заморила себя голодом из-за идиотизма, — протянул Ривай, дёргая на себя дверь и спускаясь по лестнице. В ноздри тут же ударил запах бетона и сырости. — Если твоя жизнь не волнует тебя, то волнует хоть кого-то.       — А с каких вообще пор моя жизнь волнует тебя, Аккерман? — фыркнула Ханджи, ступая за ним следом. — Когда в наших отношениях произошли такие метаморфозы?       Ривай пожал плечами. Они спешно достигли подвала и начали идти к камере, у охраны которой стоял Флок Форстер. Он угрюмо взирал на покрытую тенями койку, откуда слышались какие-то сдавленные звуки. Ханджи ускорила шаг.       — Что случилось? — спросила она, но едва вгляделась через прутья, как тут же отпрянула.       Зик по-прежнему лежал на кровати, но теперь его трясло, как в лихорадке. Глаза закатились, обнажая белки, а из рта прямо на грудь стекала кровь.       — Сразу говорю: я не при чём! — Флок выглядел искренне растерянным. — Я спокойно сидел, когда вдруг началась эта чертовщина! Йегер начал хрипеть и брыкаться, я пытался привести его в чувство, он не реагировал. И я сразу же попросил дежурного из коридора позвать вас.       — И давно он так? — испуганно спросила Ханджи, чувствуя, как на корнях волос собирается жар. Что же теперь делать? Это приступ? Что-то вроде эпилепсии? Но как она может проявляться у носителей титанов?       — Может… минут десять. Никогда не видел людей в таком состоянии.       Она беспомощно взглянула на Ривая, но тот только развёл руками.       — Я без понятия, очкастая. Это ты у нас сведуща во всяких припарках.       — Да в каких припарках?! — в отчаянии воскликнула Ханджи, давая знак, чтобы Флок открыл побыстрее камеру. Послышался скрежет ключа, скрип старой решётки. — Я могу зашивать раны и менять повязки, но что сделаю с эпилепсией?!       — А ты уверена, что это она? — Ривай нахмурился, заходя следом, пока та принялась хлопотать над подрагивающем в припадке пленником. — Что-то я не замечал, чтобы у эпилептиков текла кровь изо рта.       — Прокусил язык? Или ранение в желудке? — растерянно перечисляла Ханджи, оттягивая Зику веко, похлопывая его по щекам, прикладывая ладонь ко лбу. — Придётся позвать врача. Мы не можем оставить его в таком состоянии, — тяжело вздохнув, она обернулась на Флока. — Сходи в лазарет, будь добр.       Форстер стиснул ремень ружья, которое висело за плечом.       — Мне нельзя покидать пленника без разрешения командора, — отчеканил он, словно уже готовый к тому, что его попросят об этом после прошлого раза.       — Давай без препирательств! — резко ответила Ханджи. Она ненавидела быть жёсткой с солдатами, но подобные экземпляры не оставляли ей выбора. — Я не потащусь снова в лазарет только потому, что тебе не нравится слушать приказы!       — Руки в ноги и бегом, сопляк, — бросил Ривай, кивая себе через плечо. — Поражаюсь, что ещё не заставил тебя бегать по плацу голышом. И какой дисциплине вас там учат в этом кадетском корпусе…       Несколько мгновений Флок молчал, нервно перебирая пальцами на ремне. Но всё-таки кивнул, сдаваясь под их напором, и направился к выходу из темниц.       — Я скоро с ума сойду с ними, — прошептала Ханджи, когда он ушёл. — Хочешь по-хорошему, а получается как всегда.       — Потому что ты пытаешься быть всем подружкой, но такие, как он, панибратства не ценят, — ответил Ривай, окидывая пленника неприязненным взглядом. — Лишь силу. А этот Форстер слишком разнузданно себя ведёт. Эрвин избаловал его раньше времени.       — И что ты теперь предлагаешь? И правда выгнать его на плац голышом? Он выполняет приказ начальника, а мы не в солдатском училище для дедовщины.       — Что ж, на моей родине за такое просто секли плетьми, майор.       Ханджи застыла, задержав дыхание. И с ужасом обернулась, не веря своим ушам. Зик Йегер был полностью в сознании.       — Хотя, признаюсь… — он приподнялся на кровати, слизывая с губ кровь, — такие методы не способствуют…       И прежде, чем изо рта Ханджи вырвался крик, Ривай уже ударил Зика об изголовье кровати. Звон лезвия, лязг. И тонкий кинжал вонзился между его шейных позвонков.       — Я обещал, что если ты выкинешь ещё один фокус, то я отрежу твою башку, — прошипел Ривай, и тот вздрогнул, поперхнувшись кровью, тут же брызнувшей ему на грудь. — И обычно я выполняю свои обещания.       — Нет! — Ханджи бросилась к ним, но Ривай был недвижим, словно камень.       — Прикусил себе язык, чтобы сымитировать приступ! — рявкнул он, вновь рванув того за волосы, крепко ударяя затылком о стену. — Зачем?!       Ворочая покрасневшими белками, Зик прохрипел:       — Я… сделал это специально… — Жидкость клокотала в его горле, тёмными струями стекая на подбородок, шею и грудь. — Мне… нужно было… поговорить… с ней.       Ханджи почувствовала на себе ужасающий взгляд его воспалённых глаз, и застыла, вцепляясь мёртвой хваткой в плечи Ривая.       — И зачем же? — прорычал тот, склонившись ниже. — Хочешь выбить себе ещё несколько минут жизни?!       — Отпусти его, Ривай, — прошептала Ханджи, чувствуя, как похолодели ладони. — Нам запрещено… его калечить. Ты и сам знаешь, что теперь он может превратиться в любой момент. И если ещё не сделал этого, то…       Подождав ещё несколько жутких мгновений, Ривай рывком вырвал нож из шеи Зика, а кровь потоком хлынула на подушку. Но стоило тому закашляться, как она тут же зашипела, превращаясь в пар.       — Цирк уродов — твоя специализация, бородач? — с отвращением спросил Ривай, засовывая нож за ремень брюк. — Или ты всё делаешь ради того, чтобы меня позлить?       Зик дёрнул шеей, и под его затылком неестественно громко хрустнули позвонки.       — Во-первых, я не особо склонен к мазохизму, — как ни в чём не бывало начал он, — но провокация порой лучший вариант добиться желаемого. Во-вторых, — он вдруг улыбчиво посмотрел на Ханджи, — я хотел поздравить госпожу Зоэ с днём рождения. Он ведь у вас сегодня, верно?       Ханджи оторопела. Она ожидала чего угодно, но не этого.       — Эм-м…       — И поговорить насчёт скорой операции разведкорпуса, — спокойно добавил тот. — Вы ведь собрались выступать к Шиганшине на следующей неделе?       Ханджи и Ривай переглянулись, но подумали об одном и том же: пленник не мог этого знать. Новости из внешнего мира в темницы не доходили, планы разведкорпуса хранились в секрете даже от солдат.       — Откуда ты взял эту информацию? — недоверчиво спросила Ханджи.       — Если вы о дне рождения, то наши мальчики хорошо поработали, собирая ваши данные, — мирно ответил он. — А память на цифры у меня всегда была отменная.       — Зачем тебе знать, когда мы отправляемся в Шиганшину? — грубо переспросил Ривай. — Не строй из нас идиотов. Хочешь каким-то образом предупредить своих дружков?       — О, вы меня переоцениваете, капитан, — рассмеялся Зик, — но мне приятно, что вы видите во мне злого гения. Конечно же нет. Я знаю об этом непосредственно из уст вашего командора.       Ханджи насторожилась. Она ещё не забыла тот случай, когда Эрвин тайком приходил в темницы после самого первого их допроса, но так и не решилась спросить у него об этом. Кто знает, вдруг Смит опять решит «наказать» Зика за болтливость? Повторения той истории с горькой солью ей не хотелось.       — Тогда не понимаю, чего ты хочешь от меня, — мрачно ответила Ханджи. — Просто поздравить с праздником? Спасибо. Но что дальше? Будешь выпытывать подробности вылазки?       — Да что вы, — Зик удивлённо поднял брови, — зачем мне эти подробности, если я и так о них знаю? Быстрая и стремительная операция, дорога пролегает через лес Гигантских деревьев, а после ночёвка в Шиганшине, где вы собираетесь изучать дневники перед возвращением в столицу. Верно?       Ханджи промолчала. Ривай выглядел мрачным.       — Что ж, рад, что наконец привлёк ваше внимание, — с удовольствием добавил Зик. — Эрвин Смит хороший начальник. И гениальный командующий своего корпуса.       — Странно слышать это от того, кто сидит в его темнице, — ответил Ривай. — Так что тебе нужно?       — Всего лишь просьба: не расстраиваться, когда произойдёт нечто такое, что слишком сильно изменит ваше мнение о нём.       Ханджи не понимала, как реагировать. Посмеяться? Уйти вон?       — Я хочу сказать лишь то, что ваш командор имеет планы куда более крупные, чем может показаться на самом деле. — Зик явно испытывал удовольствие, рассказывая им об этом. — Разве вы не заметили, с каким особенным интересом он относится к тому, что ожидает вас за стенами? Как стремится перехватить инициативу во всём, до чего может дотянуться? Стать первым? Игнорирует власть вышестоящих?       — Мы все хотим узнать, говоришь ли ты правду, — ответила Ханджи, чувствуя, как голос готов дрогнуть.       — О, в ваших мотивах я не сомневаюсь, госпожа Зоэ, — рассмеялся тот, но на несколько мгновений странно замолчал. И продолжил: — Знаете… после того, как вы позаботились обо мне в прошлый раз, я увидел в вас милосердного человека. Человека, готового пожертвовать чем-то даже ради такого, как я. Это тронуло меня. И знайте, что я делаю вам подарок, предупреждая об этом. — Ханджи удивилась, какими холодными и острыми стали его глаза. — Однажды вам придётся выбирать, на какой стороне вы хотите оказаться. Оставаясь верной своему выбору… или выбору, который сделает за вас другой человек.       — Да что ты вообще несёшь, Йегер? — выплюнул Ривай, делая шаг навстречу. — Какого хера ты считаешь, что нам будет интересно то, что ты болтаешь? Возомнил себя самым умным?..       — Не надо. — Ханджи предупреждающе подняла руку, и Ривай сморщился, отступая назад. — Я не знаю, зачем ты мне сказал это, Зик. Может, и правда считаешь себя умнее других. Но стоит помнить, что я слуга своей страны, а то, что ты сейчас сказал… намёк на государственную измену, — её голос приобрёл нотки стали. — Так в чём ты пытался меня убедить? Против кого настроить, какое посеять зерно?       — Сомнения, — почти вдохновением произнёс Зик. — Зерно… сомнения. Отличная метафора для того, что я пытаюсь до вас донести.       Ханджи смотрела на него, но не знала, что испытывать. Ощущать себя дурой? Ругаться? Пожаловаться Эрвину? Она чувствовала лишь одну усталость. После двух недель без сна и недоедания, стрессов и переживаний энергия вытекала из неё, как из дырявой бочки. И не оставалось сил даже на банальную злость.       — Хорошо, — сказала Ханджи, сухо кивнув. — Я тебя услышала. А теперь я пойду, — она стремительно пошла на выход. — Ривай, подожди здесь охранника, пожалуйста. Я буду ждать тебя наверху.       Ханджи не услышала за собой ответа, но и не слушала бы его. Ступая всё быстрее и быстрее, почти выскочила из дверей подземелья, двинулась по коридору на первый этаж, к ближайшему повороту, к первому попавшемуся подоконнику. В несколько рывков распахнула створку окна и прижалась к нему, шумно втягивая ноздрями холодный воздух с улицы. Возвращая себе сознание. Вглядываясь в полотно голубого неба за краем стен. Рассматривая цвет, который всегда её успокаивал.       Ханджи не знала, что именно так взволновало её во всём этом разговоре. Влияние стресса? Тяжёлый день? Или лицо, которое она однажды увидела в друге своей юности? В символе мечты, своём боевом товарище, гениальном командующем. В том, кого она когда-то любила, и кто умел пользоваться ей. Кто мог так же быстро поднять до небес, так и без жалости ударить о землю.        Ханджи не знала, стоило ли ей посадить в себе тот самый росток, о котором говорил Йегер. Вспомнить, каким на самом деле может быть Эрвин Смит, и наконец перестать обманывать себя. А ведь не так много времени прошло с того дня, верно? Когда их отношения перечеркнула роковая линия, до сих пор горящая в памяти. Пьянка в его кабинете. Пощёчина, прозвучавшая выстрелом. И всё то, что было после.       Эрвин мог быть плохим. Она знала это как никто другой.       — Надеюсь, ты не восприняла всерьёз его слова, очкастая.       Ханджи вздрогнула, осознав, что даже не услышала, как Ривай оказался рядом. Он стоял напротив и окидывал её долгим серьёзным взглядом.       — А ты всё так же продолжаешь следить за мной, верно? — фыркнула Ханджи, ровнее усаживаясь на подоконнике. — Что там врач? Что ты им сказал?       — Что услуги врачевания пока не понадобятся. А кое-кто просто подавился куском своего болтливого языка.       — Серьёзно? И они поверили?       — Как будто у них был выбор.       Повисла тишина. Ханджи жевала губы, продолжая смотреть в окно, Ривай думал о чём-то своём. И вдруг небрежно цокнул языком и встал рядом, прислонившись плечом к стене.       — Я в порядке. — Ханджи слабо улыбнулась ему, поняв без слов. — В конце концов, Зик не сказал ничего такого, о чём я не могла бы догадываться. Натура Эрвина мне известна.       — Тебя это беспокоит?       — Не знаю… не хочу пока об этом думать.       — Хорошо. Тогда как там твой калека? Слышал, что Бернер выбирает между канцелярией и отделом распределения закупок.       Ханджи не думала, что будет так больно слышать, как об этом упоминает кто-то невзначай.       — Он мне пока не говорит, — поджав ноги, тяжело вздохнула она. — Если честно, не знаю, как проживу без него. Я не привыкла быть одной, понимаешь? Со мной всегда кто-то был… А в последние годы только Моблит. Но люди постоянно уходят или умирают, а я, как оказалось, так и не привыкла их терять, — Ханджи усмехнулась, откидывая голову к стеклу, загоняя обратно слёзы усталости. — И убедилась в этом в те дни во Вланеске. Одной быть страшно… очень страшно.       Тишина. Ничего не отвечая, Ривай хмурился.       — Знаешь, а я тебе даже завидую, — добавила она, со смехом утирая уголок глаза. — Хорошо быть таким, как ты, верно? Любишь одиночество, оно тебе знакомо. Ты не боишься неизвестности, тебя не пугают призраки прошлого. Тебе на них просто всё равно. А я… думала, что смогу попытаться себя перенести. Остаться до конца во Вланеске, — улыбка то играла на её лице, то опять пропадала с губ. — Но я проиграла. Проиграла самой себе. Обидно, верно? И даже не знаю, что хуже… Осознать, насколько ты слаб? Или проиграть, когда даже и не надеялся сражаться?       Звук её смеха исчез, как капля, упавшая в водоём. Ханджи с улыбкой посмотрела на Ривая и вдруг замерла. Он выглядел таким задумчивым, но солнечный свет так красиво подсвечивал его глаза, что нельзя было оторваться. Они казались светло-серыми. Прозрачными, словно горный хрусталь.       — В общем, не обращай внимания, — пробормотала Ханджи, выпрямившись. — Это я от усталости жалуюсь и веду себя как эгоистка.       — Почему ты не сказала, что у тебя день рождения? — серьёзно спросил он. — Или неужели твой любимчик Бернер не удосужился тебе об этом напомнить?       Ханджи смущённо фыркнула. Вспомнив, что когда Моблит ушёл утром из её комнаты, то тайком оставил на её стуле привычную коробку любимых конфет.       — Он всегда деликатно напоминает о том, что я постарела ещё на год, — шутливо сморщилась она.       — Пойдём.       Ривай отошёл от подоконника, кивая себе за спину, и Ханджи глупо уставилась на него.       — А, куда?       — Буду тебя выгуливать, очкастая, — с усмешкой сказал он. — Всё равно ведь сядешь батрачить, как только я исчезну из поля зрения. Поэтому сегодня я собираюсь держать тебя под присмотром. Одного обморока на сегодня хватит.       — Посреди… рабочего дня? — изумлённо переспросила Ханджи, не веря, что этот поганый чистоплюй, настолько озабоченный режимом, сейчас выдёргивал её из корпуса. Это какая-то шутка? Или своеобразный подарок на двадцать семь лет?       — Какая разница? — Ривай сунул руки в карманы брюк. — Ты половину дня провалялась в лазарете, очкастая. Думаю, Смит уже в курсе. Скажешь ему потом, что ходила в город за таблетками. А у меня на сегодня важных дел больше нет. Так что поднимай задницу и идём.       Ханджи не сдержалась и вдруг заливисто расхохоталась. Не веря, что этот странный человек и правда зовёт её гулять! Так спокойно, словно это ничего не значило. Словно это не почти свидание. Словно в мире нет ничего более важного, чем именно так провести этот день. И когда же Ривай стал таким? Или был таким всегда, просто она не знала?       — Ну что ж, давай, — она живо соскочила с подоконника, двинувшись вместе с Риваем по залитым солнцем коридорам. — И как же ты собрался меня выгуливать, коротышка? Поводишь по лужайке вдоль корпуса? Выведешь в город? Купишь косточку, чтобы я успокоилась?       — Хорошая идея, — задумчиво хмыкнул Ривай. — Может и куплю. По крайней мере, будет шанс, что ты сохранишь тишину, пока будет занят твой рот.       — Какой же ты грубиян! — Ханджи притворно нахмурилась. — А ведь я только начала думать о тебе что-то хорошее.       — Серьёзно? Вряд ли мои недостатки могут переплюнуть твои.       — Это вызов? — Она широко улыбнулась и посмотрела прямо перед собой. — Ну что ж, тогда есть смысл попытаться.