Степень безумства

      Над городом занимался рассвет. Рыжели всполохи облаков, обволакивая небо золотом, а небольшой отряд разведчиков уже собирался покинуть свой корпус. Участники миссии выглядели оживлёнными. В последние контрольные минуты подпрягая лошадей, сверяя запасы, УПМ и прочие мелочи, они готовились к началу повторной экспедиции в Шиганшину.       Ханджи вновь проверила крепление седла, в котором ей предстояло трястись шесть часов, и с ёкнувшим сердцем замерла, услышав голос:       — Ну что, готова, очкастая?       Ривай натягивал на пальцы перчатки с таким бесстрастным видом, словно не водил её на прогулку несколько дней назад. Словно они не бродили по Митрасу, бесцельно глазея на местную ярмарку, а потом он не купил ей какой-то крендель в сахаре, заставив съесть его хотя бы до половины. А в конце вечера они мило сидели на лавочке в парке, кормя остатками голубей…        Те часы прошли так стремительно, что Ханджи только и оставалось, что скучать по ним. Раньше она представить не могла, что однажды будет сидеть вместе с Риваем вот так, вдвоём, словно в этом не было ничего особенного. Трудно сказать, значило ли это что-то для их отношений. О чём размышлял этот человек, задумчиво глядя на птиц рядом с ней по соседству? О чём хмурился? Какие мысли витали в его голове? Ханджи разрешила себе в тот день об этом не думать. Ей просто было хорошо.       — Конечно, а ты? — иронично спросила она, обернувшись, поглаживая Звезду по длинной шее. — Готов провести ночь в месте, откуда мы едва ушли живыми?       — Туда ещё надо добраться, — пробормотал Ривай, предостерегающе щурясь по сторонам. — В любой момент могут возникнуть сложности, так что будь на чеку. Я ещё не до конца уверен, что враги убрались с острова.       Остров! Ханджи засияла, не в силах сдержать восторга от осознания, что они живут на огромном куске земли, окружённом водой. Одна только мысль об этом повергала её в трепет. Зик как-то рассказывал, что если Совет согласится сотрудничать, то им откроется возможность завезти на остров современные технологии. Какие-то огромные летающие бочки, телеги на колёсах, которые крутятся без лошадей под воздействием угля и пара… Оружие, бомбы! Она была до того взбудоражена, что едва могла усидеть на месте. Вперёд к прогрессу! К знаниям!       — Ты нормально себя чувствуешь? — спросил Ривай, отвлекая её от мыслей, и Ханджи радостно кивнула. Конечно же! Как можно болеть, когда знаешь, что за углом тебя ждёт великое будущее?       Она и правда стала ощущать себя куда лучше, иногда даже дремала, а пару дней назад заметила, что у неё появился аппетит. Ненадолго, правда… но появился! Хотя бы не приходилось спускать ужин в унитаз, пока Ривай уходил в казармы проверять солдат, ведь следил он за ней, как не смог бы и самый строгий надзиратель. Ханджи чувствовала его внимательный взгляд везде, где бы они ни пересекались, а особенно в столовой и на вечернем собрании, перед отходом ко сну. От такого внимания ей становилось не только неловко, но и… жарко. Щёки почему-то краснели, ладони становились влажными. Но приходилось терпеть.       Во время той прогулки они договорились, что она попробует наладить свой рацион и режим сна, а Ривай, следуя их сделке, не будет ничего рассказывать Смиту. Это немного утешало. Потерпеть осталось недолго, а после уже наступит Шиганшина и раскопки дневников, и если всё выйдет так, как Ханжджи надеялась, то недоедание и недосып окажется последним, что станет волновать Эрвина. Ведь впереди их ждало великое будущее. И оно было ценнее любых житейских проблем.       Отряд выехал из корпуса, подстёгивая лошадей, за шесть часов достиг Каранеса, где солдаты отдохнули в ближайшем трактире, а к вечеру уже были готовы выехать за ворота во внешние земли, щурясь в оранжевом свете, который дарил им закат. А спустя ещё семь часов, когда мир накрыла тьма, продвигались по едва заметным тропам леса Гигантских деревьев. В руках у каждого подрагивал фонарь с кристаллом, освещая бледно-голубым светом листву, кору деревьев, служебную одежду. За разведчиками осторожно ступали лошади, пофыркивая и потрясая гривами. Сквозь непроглядную густоту деревьев не было видно неба, но каждый знал, что до рассвета осталось ещё три часа. Стоило поспешить.       — Как же всё-таки жутко здесь, — пробормотал Эрен, нервно перебирая в ладони рукоять фонаря.       — Неужели боишься, Йегер? — усмехнулась Ханджи, разряжая обстановку. — А ну-ка, бери поджилки в руки и ступай без страха! Ещё не время позволять им трястись!       Она рассмеялась и ощутила внезапный приступ ностальгии: а ведь в прошлый раз, когда их отряд подъезжал к Шиганшине, Моблит сказал ей почти тоже самое... а ей захотелось ответить ему про трясущиеся поджилки. Неужели такого больше не повторится? И они не смогут перекидываться глупыми шутками во время экспедиций, походов и вылазок? Эта мысль заставляла чувствовать себя несчастной. Ханджи спрятала лицо в тени капюшона, надеясь, что никто не увидит перемены в её настроении, а особенно идущий где-то позади Ривай. В последнее время он начал замечать их так быстро, словно сверялся по часам.       — Майор… — послышался тихий голос, и Ханджи обернулась, обнаружив за своей спиной Армина. — Я хотел спросить у вас кое-что… решил, что сначала обращусь к вам, а не к господину Смиту.       Мальчик уточнил у неё кое-что начнёт плана похода, выдвинув предположение, где вновь могут скрываться враги в случае засады, а когда Ханджи пообещала обсудить это с командором, испытал явное облегчение.       — Погоди, я тоже хотела поговорить с тобой кое о чём, — сказала она, когда Армин уже собрался уйти, и скованно улыбнулась, понимая, что делает так, как недавно советовал ей Эрвин. — Я долго думала, кого могу поставить заменой на роль Моблита… Знаю, ты ещё молодой и вряд ли захочешь дополнительную нагрузку, но наш командор считает, что у тебя есть потенциал, и я согласна с ним. Как считаешь? Твои мозги могут понадобиться нам не только в сражении.       Армин не сразу понял, к чему она ведёт, а когда до него дошло, то выпучил глаза.       — В-вы предлагаете мне роль заместителя Бернера?!       — Понимаю, работать со мной не самая простая задача, — с неловким смешком ответила Ханджи. — Я поначалу спросила у остальных из научного отряда, не хотят ли они на его место, но все почему-то отказались… Хотя сам подумай: ты станешь частью настоящего исследовательского процесса! Я тебя всему научу, дам прочесть много книг, даже на пальцах объясню, если понадобится... Мы однажды уже работали с тобой в Розе, помнишь? Когда тренировали Эрена во время создания громового копья? Меня всё устраивало. А тебя?       — Да… — Армин неуверенно почесал затылок. — Но я же там особо ничего не делал… просто записывал, расписание проверял, ну и вам обо всём рассказывал…       — А ты думаешь от моего заместителя нужно больше? — Ханджи хмыкнула и размашисто хлопнула его по плечу. — Моблит ведь в каком-то смысле тоже мой секретарь! Ему надо было держать процессы под контролем. Ну и меня, само собой.       — Л-ладно, — нервно улыбнулся он. — Если вы так просите, то я могу попробовать…       — О, я несказанно рада. Обещаю, тебе понравится!       Она рассмеялась чуть громче, чем того требовала тишина леса, и вдруг идущий впереди остановился и предупреждающе вскинул руку. Весь отряд встал, схватившись за рукояти лезвий, насторожился, оглядываясь. Ханджи передала поводья от лошади Армину и шагнула вперёд.       — Что такое, Саша? Зачем остановила? — тихо спросила она, щурясь сквозь линзы очков. — Ты что, чувствуешь титанов?       — Нет. — Браус в смятении вглядывалась в темноту. — Я не совсем уверена, но это звери… где-то неподалёку.       — Звери? — Ривай подошёл к ним, сурово осматриваясь. — И что это, чёрт возьми, значит? Они опасны?       — Волки… — Саша звучно втянула носом воздух. — Да, это волки. Выводят молодняк на кочевую охоту. Ничего страшного, но стоит быть настороже. Всё-таки с нами лошади, госпожа Зоэ.       — Да, не стоит создавать много шума. — Ханджи поджала губы и повернулась к остальным, говоря чуть громче: — В любом случае не останавливаемся! Нужно достигнуть Шиганшины к рассвету, а иначе у нас будут проблемы посерьёзнее стаи волков.       Отряд вновь двинулся вперёд, прислушиваясь к ночной тишине, но вокруг стояла мгла да шелест деревьев, похожий на шёпот. А через пять пути минут вдалеке раздался гулкий звериный вой — Саша была права.       — Никогда не любил этих тварей, — пробормотал Конни, ёжась и перебирая плечами. — Они у нас однажды корову загрызли, забрались прямо в сарай через крышу.       — Да ну, волки умеют залезать на крышу? — удивился Жан, типичный городской житель, не сведущий в деревенских делах.       — Ещё как. Прожорливые, твари. Папаня их тогда одного за другим из ружья положил, их трое было. А корова моя любимая была, между прочим.       Ханджи осторожно вздохнула, ступая рядом. Ривай кинул на неё внимательный взгляд, по привычке считывая настрой. Волнуется? Даже тревожится. Странно.       — Всё нормально?       — А? — рассеянно откликнулась она, а потом покачала головой. — Да… Просто во Вланеске мне постоянно казалось, что вот-вот из леса выскочат звери. — Ханджи нервно усмехнулась, перебирая в ладонях поводья. — Я даже пару раз оставалась ночевать в конюшне, обнявшись с ружьём, боялась, что нападут на Звезду…       — С этим нужно что-то делать, — неодобрительно пробормотал Ривай. — Тебе нельзя бояться темноты.       — Я знаю. Да и не думай, что из-за таких мелочей я впаду в истерику. Жизнь подкидывала мне немало ужасов, и беспокойство из-за парочки зверей им не ровня.       — Стойте! — воскликнул Жан, и все тут же замерли. — Мне кажется… или на дороге что-то лежит? Это разве не…       — Я чувствую кровь, — сказала Саша, шагая вперёд, а потом кивнула. — Да, это тело оленя. Волки загрызли, потом оставили и ушли.       Уже через несколько шагов все увидели очертания лежащего на пути животного: кровь чёрными струями блестела на его брюхе, голова была запрокинута, в горле зияла рваная рана. Страшное зрелище.       — Мерзость, — прошептал кто-то. — А почему они его с собой не забрали?       — Когда прибылых поучают, не едят добычу, — негромко пояснила Саша. — Осенью много овец грызут просто так…       Осторожно огибая тушу, разведчики пошли дальше, а Ханджи ждала, когда все пройдут, планируя завершить строй. Почему-то она не могла оторваться от стеклянного зрачка зверя, что отражал в себе свет их кристаллов, словно рой призраков, исчезающих в полутьме. Вспоминала, как её отец убивал таких, как она сама в последний раз ходила ним на охоту. И что в тот далёкий день ей пришлось пережить…       — Эй, — окликнул её Ривай, подойдя ближе. Ханджи ещё какое-то время смотрела на оленя, а потом дёрнула лошадь за поводья и двинулась по тропе.       — Прости. Вспомнила кое-что, — отстранённо сказала она.       — Вланеска?       — Нет. — Ханджи нахмурилась. Рядом раздавались тихие удары копыт, шушуканье разведчиков, оставивших командующих на пару шагов позади. — Я просто в детстве… ходила на охоту с отцом. С десяти лет он учил меня держать ружьё, лежать часами в засаде, выслеживать добычу. Мы почти каждые выходные ездили с ним в лес. Напомнило о тех временах.       — Десять лет? — Ривай фыркнул. — Слишком мало для того, чтобы учиться держать в руке орудие убийства.       Ханджи перевела на него заинтересованный взгляд.       — Я покажусь тебе слишком любопытной, если спрошу, знаешь ли ты это на личном примере? — с улыбкой спросила она, ведь почти ничего не знала о нём. Не знала, как проходили его юность и детство, ничего кроме того, что когда-то Ривай родился в Подземном городе и был бандитом. Чем он занимался до этого? Кто воспитывал его? Как научился быть таким сильным?       Ривай какое-то время молчал, поджимая губы, продолжая вести за собой Ворона, а потом ответил:       — Да, знаю. Меня учил выживать мой дядя в детстве. Я попал к нему после смерти матери, и он знал, что нужно малолетнему одиночке в таком месте, как Подземный город. Держать в руке нож, искать слабые места и болевые точки. Справиться с толпой и врагом, что крупнее тебя. Скрыться. Превратить в оружие всё, что попадётся под руку... Всему этому он обучал меня с семи лет.       — Не самое… хорошее детство, — тихо ответила Ханджи, вдруг подумав, что её детские переживания — сущий пустяк, по сравнению с его жизнью. — Хотя твои боевые навыки и правда многое говорят. У тебя талант.       — Талант, — с едким пренебрежением отозвался Ривай. — Скорее проклятие.       — Почему? Мне всегда казалось удивительным, что ты так силён, это редкость для обычного человека. Я никогда не встречала таких… разве что Микаса. Она обладает таким же талантом, как и ты. Интересно, это случайность, что у вас одна и та же фамилия? — Ханджи взглянула на него с иронией. — Бывают ведь такие совпадения. Хотя Микаса упоминала, что её отец был совершенно обычным мужчиной, значит, так называемую силу «аккерманской фамилии» можно отмести...       Ривай будто хотел что-то ответить, когда впереди, за идущими перед ними спинами послышалась возня. Эрен, оглядываясь, вышел из толпы и приблизился к ним.       — А вы не видели господина Смита? Армин сказал мне, что командор шёл позади.        Ханджи вытянула шею, изучая идущие впереди головы, но высокой фигуры Эрвина среди них будто не было.       — Может, отошёл в туалет? — она посмотрела на Ривая.       — Тогда у него нездоровая привязанность к своему питомцу, — неодобрительно пробормотал тот, осматриваясь. — Заметила? Герцога здесь тоже нет.       Ханджи насторожилась. И правда, этого огромного белого коня, которого холил и лелеял Смит, в их рядах не было. Смысл брать с собой животное, если можно попросить кого-то подержать поводья? И как Эрвин мог исчезнуть, совсем никого не предупредив?       Отряд постепенно остановился, шушукаясь и осматриваясь. Стараясь думать, что это какая-то глупая шутка, Ханджи опросила двух помощников командора, которых тот взял с собой, но те не ответили ей ничего вразумительного. Эрвин просто пропал! Оказалось, что никто не видел его уже около двадцати минут.       Тем временем на небе потихоньку занимался рассвет.       — Мы не можем вернуться и начать его искать, — сказал Ривай, озвучивая то, о чём думала и сама Ханджи. — Если не покинем леса до восхода солнца, то можем попасть в неприятную ситуацию. Нас слишком мало, а что там впереди, чёрт его знает.       — Мы ведь не уедем отсюда просто так, верно? — взволнованно спросил Эрен, ища помощи в выражениях их лиц. — Не мог же командор раствориться в воздухе? Он наверняка где-то там!       Ханджи отошла в сторону, массируя больной висок, не понимая, куда Эрвин мог деться. В какой момент? И почему ничего не сказал? Стоять вот так на дороге и ждать его небезопасно: надо двигаться вперёд, как можно быстрее. Они и так потеряли лишних сорок минут ещё в начале пути, когда заплутали в лесу. Из командующих здесь только она с Аккерманом, а молодых солдат нельзя оставлять одних, значит… кому-то из них стоит вернуться и начать искать Смита.       — Ладно, — потеряв терпение, Ханджи подошла к своей лошади и сунула сапог в стремя, забираясь наверх. — Я отъеду немного назад, а вы не останавливайтесь. Если на протяжении ста метров никого не найду, то нам придётся… ехать без него, — она сглотнула, не веря, что говорит это. Тело сотрясала мелкая дрожь.       — Без… господина Смита? — поражённо пробормотал кто-то. — Но как же?..       — Я проскочу этот путь мигом, — кинула Ханджи, разворачивая Звезду. — Ривай, ты за главного.       — Одна ты не поедешь, — он резко схватил её поводья, останавливая, и понизил голос до шёпота: — С ума сошла? Там может быть опасно.       — Я быстрее доберусь одна, чем с парой человек. Да и зачем? Вам нужно…       — Нет, — отрезал Ривай так категорично, что Ханджи даже удивилась. — Ты слышала, что я сказал, идиотка? Я не собираюсь потом жалеть о том, что ты стала кормом для ночных титанов, — тихо цедил он. — Или ты едешь с кем-то из ребят, или остаёшься тут, а за Смитом еду я один. Это не обсуждается.       Ханджи внимательно смотрела ему в глаза, вновь понимая, как часто Ривай начал брать на себя командующую роль. И дело было даже не только в его беспокойстве о ней или желании контролировать — её репутация как майора страдала от каждого подобного эпизода: что тогда, во времена публичных претензий и насильственного принятия ванн, что сейчас, когда он просто выдвигал ей свои условия на глазах подчинённых. Нужно заканчивать.       — Это приказ, капитан, — холодно сказала Ханджи, выдернув из его руки поводья. И, окончательно развернув лошадь, добавила остальным: — Каждый из вас тоже остаётся, но двигайтесь в сторону города, как было сказано прежде. А я…       Она внимательно глянула в сторону пролегающей мраком тропы.       — А я попробую найти командора.        И поддала поводьями, тут же вырываясь вперёд. Взбивая скачкой пыль, перепрыгивая махом через олений труп, чувствуя, как бешено колотится в груди сердце.

***

      — Знаешь, иногда мне кажется, что я тебя ненавижу.       Эрвин стоял на лесной тропе с таким видом, словно совсем ничего не произошло. Словно Ханджи не гнала оголтело лошадь, едва переводя дыхание, представляя себе все страшные картины, которые могли случиться с ним, всё то, что последовало бы после этой потери. Однако… всё оказалось в порядке. Пропажа нашлась довольно быстро, буквально через десять минут стремительного галопа: рядом переступал копытами Герцог, потряхивая белоснежной гривой, а Эрвин смотрел на Ханджи с лёгким недоумением, невинным и раздражающим настолько, что ей хотелось врезать ему.       — Ты так строго смотришь на меня. Я сильно оторвался, верно? — смешливо спросил Эрвин, ступая навстречу. — Совсем потерял счёт времени. Не хотел заставлять вас...       — Проклятье! — Ханджи чертыхнулась, не находя подходящих слов. — Да о чём ты говоришь? Какое «оторвался»?! Как ты вообще подумал, что можно вот так срываться с места и уходить!       — А если я скажу, что мне просто нужно было отойти по нужде? — с непринуждённой улыбкой ответил он, залезая на Герцога и похлопывая любимца по мускулистой шее. — Да ладно тебе, Ханджи. Неужели я должен был объявить об этом во всеуслышание? Ты совсем не ценишь мою репутацию.       Эрвин посмеивался, а она не знала, что отвечать, и испытывала лишь острое негодование, приправленное опьяняющим облегчением, дающим ей право не на страх, но уже на гнев. Руки потряхивало от пережитого адреналина, сердце не успокаивалось. Но… неужели Эрвин не подумал, что его, с одной рукой, может ждать во тьме лесов? Да, обычные гиганты спят в такое время, но риск девианта присутствовал всегда. Или волки, о которых говорила Саша. Вдруг они почуяли бы Герцога? Разве один человек смог бы справиться с целой стаей голодных зверей?       Ханджи молча развернула Звезду в обратную сторону, слыша, как позади ступает большой белый конь. И всё же не удержалась:       — Меня поражает, что ты так нагло игнорируешь правила. И даже не испытываешь угрызений совести.       — Правила… отхода в туалет? — рассмеялся Эрвин, а потом сравнял Герцога со Звездой. — Ну же, не злись на меня. Я и правда не думал, что так задержусь.       — Я не понимаю, что у тебя там могло случиться. Всемирный понос? Титанического масштаба диарея?       Эрвин выгнул бровь, словно спрашивая: ты и правда хочешь узнать все детали моего похода в кусты? Ханджи поджала губы, не зная, куда выплеснуть недовольство. Оно клокотало внутри и скручивалось, находя облегчение только в словах, и хотя стоило бы скорее вернуться к отряду, сохраняя молчание…       — Что ты будешь делать после того, как мы узнаем все подробности о внешнем мире? — вдруг спросила она, не сдержавшись. Этот вопрос так и не вышел из её головы после разговора с Зиком.       Эрвин явно удивился. Немного поразмышлял, а потом ответил:       — Ты и сама должна это знать. Я хочу сделать нашу страну не только куском земли, окружённым водой, а подарить нам широту и величие. Хочу сделать нас лучше. Сильнее. Вернуть украденную у элдийцев свободу. Разве ты хочешь не того же?       — Можешь говорить подобное на политических заседаниях, Эрвин, — она устремила на него прямой строгий взгляд. — Или во времена пропаганды на крайний случай. А я хочу знать, что именно ты планируешь делать. Какую пользу хочешь получить?        Эрвин нахмурился.       — Я дал тебе возможность как-то усомниться во мне?       — Я просто хочу знать, под чьим командованием собираюсь строить общее будущее, — вздохнула Ханджи, отворачиваясь. — Это нормально: хотеть быть уверенной, что мы с этим человеком на одной стороне.       Она сказала это и ощутила, как резко всё сжалось в груди, неприятно скомкалось. В первый раз ей довелось так открыто выражать недоверие в отношении его взглядов, позволить посадить в себе семя сомнения. Но как же тогда объяснить то, что перед отъездом Эрвин тайком заходил в темницы? Что рассказал Зику про план вылазки? Почему он вообще поделился с ним такими вещами, ради какой цели?       — Мы с тобой всегда были на одной стороне, — размеренно ответил он. — Разве не так?       — Так, но последнее время ты сильно поменялся. Времена стали другими, я вижу… и вижу, что меняются все. Просто… — Ханджи глубоко вздохнула. — Просто не хочу, чтобы это привело к чему-то такому, что нельзя будет предотвратить.       Какое-то время они молча ступали по ночной тропе, слушая глухой стук копыт.       — Взялась допрашивать меня… — с неожиданным смешком сказал Эрвин. — Не могу поверить. Это о многом говорит, Ханджи.       — И о чём же?       — О том, что вместе со всеми сильно поменялась и ты. А ведь прежде доверяла мне беспрекословно, помнишь? — Его глаза блеснули лукавой насмешкой. — Никогда не сомневалась в моих словах. Зато теперь я вижу, что ты серьёзно относишься к нашему общему делу. И одобряю это.       Ханджи смотрела на него с удивлением.       — Ты права, времена стали другие, — продолжал он, устремив мрачный взгляд перед собой, на пролегающую перед ними тропу, — и поэтому нам тоже стоит быть гибкими. Ведь те, кто прежде казались нам друзьями, могут встать на другой стороне баррикад, а тот, кто был нашим врагом, попробует нам помочь.       — Если ты про Зика… — со смятением начала она, — он безусловно полезен, но я не представляю, как ты можешь доверять ему. Разве он этого достоин?       — А может, я вижу в нём что-то, что когда-то замечал и в тебе? — Эрвин улыбнулся ей. — Перспективу нашего будущего? Подумай об этом, Ханджи. И ты права — всё стало совсем другим.       Ханджи, не знала, что отвечать. Вскоре они погнали лошадей и быстро достигли светящегося островка голубого света, где, услышав в отдалении стук копыт, их в напряжении ждал разведотряд. Ловко спрыгнув с коня, Эрвин начал наперебой извиняться, говоря, что у него прихватило живот, раздавая утешения и реплики, словно блистающая на театральных подмостках звезда. Ханджи всё ещё была задумчива и сконфужена, слезая следом. А потом заметила Ривая, что стоял в отдалении и смотрел на них. И был мрачен, словно самая тёмная из ночей.       — Надеюсь, ты не в обиде, — она скованно улыбнулась, подойдя ближе. — Сам ведь знаешь, что порой ведёшь себя как полный засранец. Приходится вспоминать, что у меня над тобой есть власть.       Какое-то время Ривай молчал, глядя на Эрвина.       — Вас могли убить, Ханджи, — наконец сказал он. — Если бы это была ловушка или аномальный титан, я не смог бы вовремя вам помочь. Ты это понимаешь?       — Ты и правда считаешь, я ни на что не гожусь как боец? — Ханджи испустила смешок. И только теперь заметила, каким бледным было его лицо, каким напряжённым и стиснутым в челюсти. Она испытала неприятный укол совести: пытаясь представить, как Ривай порывался броситься следом, но не позволил себе оставить молодых солдат, с какой тяжестью давался ему каждый шаг по тропе, каждая минута, пока они оставались во тьме лесов, каким ужасным было для него это ожидание.       И наверняка думал точно так же: что будет, если она не вернётся?       — Я… не хотела заставлять тебя волноваться, — с неловкостью прошептала Ханджи. — Просто так вышло…       И вдруг осознала, что её оправдания достойны объяснений Эрвина: такие же пустые и не несущие в себе никакого облегчения для того, кто уже испытал страх.       — Уже не важно, — коротко ответил Ривай, проходя мимо. — Просто хорошо… хорошо, что вы вернулись обратно.       Вскоре они тронулись в путь. На небе потихоньку занимался рассвет.

***

      Осень шорохом поднялась над землёй, собирая в кучу опавшие листья, пока разведотряд в напряжении ожидал командующих у разобранного подвала Гриши Йегера. Как оказалось, в городе и правда не было врагов: солдаты несколько часов прочёсывали стены и разрушенные улицы, заглядывая в каждую щель, но Шиганшина была пустынна, тиха и безмолвна. Город-призрак, стоящий на основании заблудших душ и разрушенных надежд. Город-герой, ставший полем битвы против тех, кто эти стены пытался сломать.        Запахивая сильнее походный плащ, Ривай с недовольством ждал, когда четверо ушедших вновь появятся на поверхности, хотя и сам не знал, ради чего именно. Подтверждения, что Зик Йегер оказался лгуном? Или оправдал их надежды? Разочарования на лице Смита… или довольства? Понимания, что всё изменились? Или облегчения, что всё останется так, как прежде?       Ривай понимал ответ, слыша и чувствуя его в своём теле, ведь никогда не ждал будущего. Ни того, что может оказаться за стенами, ни живущих там людей. Проблем было слишком много и тут, внутри их каменной клетки, а собирать новые за её пределами было бы недальновидным и глупым. Но, в конце концов, он всего лишь солдат. И должен исполнять приказы стоящих выше людей.        Ветер завывал на тропе, бросая в глаза пыльные серые вихри. Но наконец из подвала послышался шум и бормотание, и один за другим четвёрка ушедших появилась перед отрядами — и самым красноречивым из них было выражение Ханджи, что последней вышла из-за валуна, перекрывающего вход: она сияла от радости, словно огромный ебучий фонарь.       — Ну что там, командор? — взволнованно спросил помощник Смита, выходя вперёд. — Вы нашли их?..       — Безусловно. — Эрвин улыбнулся и торжествующе поднял над головой один из пыльных томов, тряхнув им в воздухе. — Поздравляю вас, господа. Мы добыли дневники Гриши Йегера!       Отряд радостно загалдел, оглядываясь друг на друга, только теперь понимая, что их вылазка не пошла зря, что они запечатали Шиганшину, что она наконец-то избавлена от врагов, а люди нашли подтверждение существованию внешнего мира.       — Вы уже смотрели их, командор? — с возбуждением спросила Саша, подбегая к нему, заглядываясь на стопку тонких томиков. — Как интересно! А мы все вместе будем читать?       — Ещё чего! — Эрвин выдернул корешок из её загребущих пальцев. — Сегодня мы с госпожой Зоэ изучим эти записи, а послезавтра утром представим их на столе главнокомандующего Заклая. Думаю, подробности содержания вы узнаете теперь только на суде. Придётся подождать.       — Ну-у… — потянула Саша, разворачиваясь на пятках к отряду, — а я думала, мы тоже повеселимся…       — Зато теперь всем можно заняться своими делами, — громогласно объявил он, передавая дневники своему помощнику. — На сегодня основная работа завершена. Разбирайтесь, зажигайте костры, всем нужно плотно пообедать. И не забудьте выставить караул.       — А где мы будем ночевать, командор? — спросил Жан, бросая на землю свой рюкзак и деловито усаживаясь сверху. — В палатках? Или, может, попробуем найти дома поцелее? Там всё-таки крыша и стены есть, почему нет?       Эрвин озадаченно переглянулся с Ханджи, но они тут же поняли, что это очень неплохая идея. Начало осени и правда выдалось холодным.       — Хорошо, — он кивнул, соглашаясь и отдавая разрешение остальным. — Тогда поищите себе жильё, но в одном районе, не менее чем через два здания друг от друга. Всех должно быть легко найти. И нам тогда поищите, если уж на то пошло. Желательно с большим столом и рабочим камином. Мне и майору ещё работать целую ночь.       — Есть, сэр!       Разведчики разбрелись по делам. Кто-то принялся готовить обед, кто-то отправился на поиски колодца с чистой водой, другие разбирали вещи или зажигали костры. Ривай подошёл к Ханджи, которая продолжала возбуждённо болтать с Эрвином.       — Ты можешь поверить, что такое существует? Я ещё никогда не видела такой точности! — восклицала она, и её щёки пылали от восторга. — Как же это возможно?! Гриша написал, что это нормальная технология в их мире! Называется фо-то-гра…фией, но я не представляю, как они умудрялись это делать!       — Значит, всё это правда? — прервал её Ривай, без сожаления вклиниваясь в разговор. — То, что плёл этот бородач. Про марлийцев, притеснение нашего народа, про остров и остальное.       — Мы только пробежались глазами по тексту, но до конца узнаем всё сегодня, — ответил Эрвин, отправив ему вежливую улыбку. — Ночью. Ты тоже можешь присоединиться к нам, если хочешь. Работы много, лишние глаза и руки не повредят.       — Я не оставлю солдат без командующего.       — Вот и решили, — Эрвин перевёл довольный взгляд на Ханджи. — Тогда сегодня собираемся у меня, верно?       — Так точно, командор.       Он отошёл в сторону, пока Ривай мрачно смотрел ему вслед. Ханджи выглядела смущённой и озадаченной, но всё равно решила завести разговор:       — Ты… в порядке? — Она осмотрела его, а потом с неловкостью добавила: — Ты сам не свой с тех пор, как мы вышли из леса. Это из-за того, что…       — Всё нормально, — прервал её Ривай, разворачиваясь и удаляясь в сторону разрушенных домов и строений, и Ханджи невольно пошла следом. — Интересно только, что именно он имел в виду, делая акцент на слове «ночь». Удивительное совпадение? Или твоему начальнику нравится играть с огнём?       — Он вообще-то и твой тоже, Ривай, — фыркнула Ханджи, едва поспевая за ним следом. — Да и почему тебя это беспокоит? Эрвин мог пошутить так забавы ради, но сейчас его это не интересует. Дневники…       — Я знаю, что это за человек, — обернулся он, заставив её остановится. — А ты, судя по всему, забыла. Или после вашего небольшого рандеву на лесной тропе это стало не так важно? Что он тебе сказал, что ты так быстро отпустила это? Вновь запудрил тебе мозги?       — Мы уже с ним всё решили, — нахмурилась Ханджи. — Всё хорошо.       — Всё у вас хорошо. — Ривай цинично хмыкнул, отводя взгляд. — Точно. Я уже и забыл, что это ведь ты: готовая простить кого угодно. Даже своего врага.       — Эй! — возмутилась она, вскинув руки. — Что значит «врага»?! Эрвин не мой враг!       Но он уже повернул в другую сторону, оставляя её стоять одну около разбитых домов, исчезая среди незнакомых улиц. Ханджи громко и нетерпеливо выдохнула, поднимая лицо к небу, зажимая пальцами переносицу. Она не понимала: что это за претензии? И внезапные ссоры с пустого места?! Выругавшись, Ханджи пошла обратно, пытаясь вернуться к костру, но в порыве чувств, чертыхаясь и гневаясь, заплутала. Неужели Ривай так разозлился из-за того, что она одна поехала в лес? Но всё ведь закончилось славно, разве нет?..       Она бывала раньше в Шиганшине только проездом, а потому, бессмысленно побродив ещё несколько минут, Ханджи поняла, что заплутала. Сделав большой круг по району и направившись в сторону колокольни, которую было видно лучше всего, заметила отдалённо знакомый дом, направилась к нему, но не успела завернуть за угол, как услышала:       — Не знаю, мне кажется, это ненормально, — негодующе бормотал кто-то, и она остановилась, узнав голос Эрена. А потом с облегчением вспомнила, что солдаты собирались набрать в колодце воды. — Думаешь, это правильно, что они ему носят обеды? Завтраки? Я сам видел, как после ужина Питерс забирал отдельный поднос и относил через чёрный ход!       — Не думаю, что это вообще должно тебя касаться, — ответил кто-то, и Ханджи быстро распознала в говорящем Жана. — Это их дела, кормить пленников или нет. Госпожа Зоэ носила еду и сообщникам короля, помнишь? Когда мы жили в заброшенных квартирах.       — Те могли умереть от голода, а нужны были нам как ценные свидетели! Звероподобный не умрёт. Так что это лишнее.       — И что ты предлагаешь, морить его голодом? — Послышался скрип колодезной рукояти, звон заржавевшей цепи. — Его охрана не должна нас волновать, как и то, какие методы она использует в обхождении с твоим братом.       — Он не мой брат.       — Как хочешь. — Жан хмыкнул, напрягаясь, продолжая с усилием вытаскивать ведро. — Но лучше… держи мысли при себе, смертник…. Или однажды капитан не сдержится… и надерёт тебе уши… а не как в тот раз, после совещания.       — И пусть, — мрачно ответил Эрен. Скрип остановился, послышался облегчённый выдох и плеск воды в ведре, когда её поставили на землю. — Всё лучше, чем терпеть в корпусе такую грязь, как Зик Йегер. И то, что ему приносят завтраки и обеды, словно почтенному гостю в обычный день.       Вскоре они направились обратно к костру, неся за собой вёдра, а Ханджи осталась стоять на месте, игнорируя горечь в горле и гадкое чувство на глубине тела.

***

      Две масляные лампы и потрескивающий камин: вот что освещало комнату, где сидело командование разведки. Небольшой домик, который им нашли солдаты, имел все удобства: большой стол, что был полностью завален записями из блокнотов и заметками по делу, достаточно тепла и света, даже котелок и ведро с водой, если вдруг командующие захотят попить горячего чая.        Ханджи несколько часов не разгибала спины, выписывая данные, которые помогли бы им с будущим отчётом Заклаю, а Эрвин перерывал кипу листов, пытаясь выудить нужное и отбросить лишнее. Ей всегда нравилось работать с ним. Компаньоном он был хорошим, мог подкинуть идею и приободрить при усталости, а когда увлекался происходящим, от Эрвина и вовсе исходила такая энергия, что колола в кончиках пальцев и заставляла трудиться даже тогда, когда ни у кого не осталось сил.       — Тебе это не кажется удивительным? — с интересом спросил он, не отрываясь от чтения, и уголки его губ дрогнули в улыбке. — Как сильно мы похожи с этими людьми? Теми, кто живёт за морем. Я и не думал, что в нас столько общего.       — Даже странно это слышать от тебя, Эрвин, — с иронией ответила Ханджи, окуная перо в чернила, — не ты ли говорил мне, что мы с нашими врагами не настолько разные? В тот день, когда я вернулась из Вланески.       — Помню, но… — Эрвин усмехнулся и задумчиво отклонился на спинку стула, потирая подбородок. — Просто мне казалось, что когда люди имеют больше возможностей, то меняется что-то и внутри них. Нищета порождает нищету и душевную. Несвобода внешняя определяет несвободу внутреннюю. А всё оказалось таким же мелким… мелким и заурядным, как у нас.       — Мир был бы понятнее, делись всё на чёрное и белое, но это не так.       — Да, ты права. — Он кивнул, выпрямляясь. — Хотя о чём я говорю? Сам ведь жил в аристократической семье и не понаслышке знаю, что не всегда богатые и образованные люди отличаются широтой души.       Ханджи тут же остановила перо и подняла голову.       — Разве твои родители были… аристократами? — прошептала она. — Я думала, твой отец был простым учителем. А мать домохозяйкой. Разве нет?       — Да-да, это так, — поспешно и с небрежностью уверил её Эрвин, постукивая бумагами в стопке, — просто после их смерти я попал к своей тётке, а она с десяток лет уже как выскочила замуж за богача и родила ему парочку детей. Вот и взяла меня к себе. Жалости ради… так сказать.       — Я не знала… — Ханджи поражённо замолчала. Ей казалось, что за все годы их знакомства и дружбы нет такого, чего она не знала бы о жизни Эрвина. Его предпочтения, привычки, вкусы… всё это было известно ей слишком давно. И новость о том, что в его жизни был настолько неожиданный эпизод, в чём-то даже роднящий её с ним, словно выбил из-под её тела стул. — А почему… почему ты мне не рассказывал?       — А о чём тут рассказывать? — с притворным, как ей показалось, равнодушием ответил он. — Я жил в змеином логове. Все правила морали и чести, что прививал мне с детства отец, оказались не применимыми в том месте, где мне приходилось существовать. Это было… неприятное время. Пренебрежение от кузенов и их высокомерной матери, абсолютное равнодушие богача-опекуна, постоянное напоминание, что я нахожусь с ними просто из милосердия.       — Мне так жаль, Эрвин… — сказала Ханджи очень искренне. Она понимала, что это такое: жить в доме, полном лицемеров и избалованных отпрысков, ощущать на себе силу тех, кого не уважаешь и не хочешь уважать, кто чужой тебе и по статусу, и по самой человеческой сути.       — Однако, были у того времени и свои плюсы, — оптимистично добавил Эрвин, выпрямляясь и улыбаясь ей. — Однажды я понял, что это такая игра. На выживание. Суть в том, кто лучше воспользуется обстоятельствами и победит, вырвет свой кусок у судьбы, встанет на самой вершине. И эта интерпретация мне… понравилось. Как минимум, с ней стало легче это переносить.       — Не думала, что ты будешь так относиться к этому. — Ханджи смятенно хмыкнула. — Я в своё время только боролась и выставляла баррикады, но никак не пыталась занять место среди этих людей.       — А какая разница? — Эрвин глянул на неё с равнодушной простотой и вскинул брови. — Разница лишь в том, чего ты хочешь достичь. Я вот хотел… власти. Силы, дарующей мне возможность повелевать даже такими людьми, как мои опекуны, не дать им права думать, что они лучше меня хоть в чём-то. А когда оказываешься по соседству с чем-то, что так близко к небу… — он глубоко вздохнул и посмотрел наверх, выше её головы, — то ты больше не можешь смотреть ни на что, кроме этого недостижимого идеала. И я просто захотел однажды его получить.       — Тогда тебе нужно было идти в полицию, — удивлённо ответила Ханджи. — Разве нет? Сам ведь знаешь, что там было больше перспектив.       — А я и думал пойти. Мало того, моя сварливая тётка требовала этого: почему-то считала, что я обязан ей за свой успех в обучении. Только в том, чего от меня хотели другие, не было… величия. Понимаешь? Коррупция и кражи, работа в тылу и борьба за хороший пост. Вот, что такое полиция. Тёплое место, где тебе сытно, но невероятно… скучно.       — Точно, ты же у нас любитель адреналина, — хитро хмыкнула Ханджи. — Стать одним из лучших кадетов и выбрать разведку только из-за того, что в полиции будет скучно? Ты не перестаёшь меня удивлять.       — Каждому своё.        Какое-то время комнату наполняли скрип перьев, шелест страниц, редкие разговоры и молчание. Пару раз заходили дежурные солдаты, занося им ужин или запасные чернила с листами, а когда стало совсем поздно, Эрвин встал из-за стола и подошёл к камину, на ходу разминая плечи.       — Давай сделаем перерыв? — спросил он. Ханджи прищурилась, глядя на часы, и удивилась, осознав, что совсем перестала замечать бег времени. Оно летело так быстро, что это начинало пугать.       — Сделать чай?       Эрвин кивнул, отходя к пыльному окну и глядя на улицу, а Ханджи занялась делом. Налила воду в котелок, поставила его на огонь, достала походные кружки и какую-то закуску, что осталась от ужина. Рутина быстро напомнила ей о том, что надо иногда отдыхать, и рот, как назло, дрогнул в едва сдерживаемом зевке.       — Как ты относишься к тому, что бы выпустить Йегера из темниц?       Она чуть не поперхнулась, ссыпая в кружки чайные листы.       — Что?!       — А ты против? — Эрвин смотрел на неё с улыбкой. — Я думал, вы нашли с нашим пленником общий язык. Само собой, это произойдёт не раньше его выступления на суде, а то и позже. Но, как перспективу, я считаю это хорошей идеей.       Ханджи растерянно поднялась на ноги, машинально пригладила волосы, пытаясь понять, что упустила, как они вообще к этому пришли.       — А ты… как ты себе это представляешь? — спросила она. — Зик ведь не просто узник, а узник из другого мира! Разведчик, шпион, чужак. Не думаю, что Совет объявит его полную амнистию даже после выступления на суде… Да и что он вообще будет делать на воле?!       — Работать на нас? Впрочем, как и сейчас. — Эрвин неторопливо приблизился к ней, заведя руку за спину. — Я ведь читал отчёт о ваших беседах. О разработках, что он хотел нам предложить, об инновациях. Мне показалось, вы могли бы сработаться, нет? На особых условиях, само собой.       Ханджи не знала, как относиться к столь безумному предложению. Как вообще это будет выглядеть? Помощь от такого человека, как Зик Йегер? Или то, что при первой встрече у него на носу были очки, значило, что теперь он самый умный?! Не у всех гениев плохое зрение!       — Ну… — Ханджи рассмеялась, почёсывая затылок. — Мне надо подумать. Это слишком сложный вопрос.       — Само собой.       — Тем более, людям будет трудно работать с ним. Каким бы дружелюбным и полезным он ни был, все будут помнить, что на деле это Звероподобный титан, перебивший часть солдат в Шиганшине.       — М-м… — Эрвин поджал губы и задумчиво подошёл к столу. — Тогда мы могли бы что-то с тобой придумать. Обезопасить всех от мысли, что он в любой момент может представлять угрозу. Например… — он взял перо, вытащил из кипы бумаг чистый лист. — Мы все помним, что самая слабая часть титана — это его спинной мозг, верно? Позвоночник. И знаем, что эти существа могут распределять своё сознание по всей его длине при экстренной ситуации… — Перо прочертило длинную линию до конца страницы. — И тогда им нужно больше времени, чтобы восстановиться. Значит…       — Хочешь иметь возможность в любой момент оторвать им голову? — догадалась Ханджи, вставая рядом и присматриваясь к листу. — Я поняла. Только не всегда поблизости может находиться кто-то, кто сможет воспользоваться УПМ, а в спонтанных условиях это вообще невозможно. Слишком много условностей.       — Само собой. Поэтому я предлагаю создать что-то вроде… — Эрвин покачал головой, — приспособления, которое сделает это за нас.       Ханджи склонилась над столом, передвигая к себе бумагу, и начала задумчиво покусывать кончик пера. Идея была хорошей. Однако для её воплощения требовалось что-то, что владелец титана сможет всегда носить на себе. И знать, что при случае эта вещь сможет оторвать ему башку.       — Обруч? — Ханджи задумчиво постучала пером по листу и нарисовала овал поверх линии. — Или даже ошейник? Так будет удобнее.       — Хорошая идея, — улыбнулся Эрвин. — Ошейник для того, кто носит внутри себя монстра.       — Я могла бы предложить то, что будет выпускать лезвия при малейшем внутреннем давлении… — продолжала Ханджи, почти его не слушая, чертя на бумаге ряд хаотичных набросков. — Правда это бессмысленно. Титаны нарастают снаружи, а не изнутри.       — Что особенного внутри тела титана, чего нет в теле обычного человека?       — Градус жара. Он почти в несколько раз выше.       — Тогда это может быть что-то, что активируется при высокой внешней температуре?       Ханджи вновь начала расписывать лист, выводя формулы, обрисовывая намётки, расчерчивая сложные схемы. Эрвин следил за ней, мелькая по бумагам взглядом с искренним интересом.       — Можно создать полый ошейник из сверхпрочной стали, внутри которого будет легковоспламеняющееся вещество, — пробормотала она, выпрямляясь на выдохе. — Пусть провоцирует взрыв, который оторвёт носителю шею, ну или выпускает внутрь лезвия. Хотя мне больше нравится первый вариант. Эффектно, хотя есть свои риски.       — Это всё второстепенное, — махнул ладонью Эрвин. — Как считаешь, мы сможем такое создать?       Ханджи почесала затылок, думая о том, что ей точно понадобится пара месяцев и свободная площадка для испытаний, желательно рядом с улицей… в конце концов им предстоит работа с воспламеняющимися составами. И деньги. Придётся найти много денег.       — Естественно, — устало улыбнулась она, невольно наполняясь исследовательским озорством несмотря на препятствия. — Ваши старания в поиске финансов для закупки пороха, металла и предметов первой лабораторной необходимости, и наш взрывающийся ошейник будет готов через пять или шесть недель.       — Я и не сомневался в тебе, Ханджи, — рассмеялся Эрвин, поднимаясь, кладя руку на её плечо, крепко сжимая его. — И всегда знал, что ты способна на многое. Никогда меня не разочаровываешь.       Они встретились взглядами, и на бесконечно долгое мгновение Ханджи испытала необыкновенное единение, что всегда чувствовала с этим человеком. Впитывая его сияние, словно увядший цветок, заражаясь его любовью к делу, перенимая и разделяя его мечты. В прежние годы ей казалось, что она даже готова броситься в пламя ради его спасения, отдать всю себя, создавая заново мир, в котором хотел бы жить Эрвин Смит. Мир, в котором и она хотела жить тоже. А теперь…       Теперь всё стало немного иначе.       — Давай вернёмся к работе, — перебрав плечами, убирая его ладонь, сказала Ханджи и отвернулась. — У нас впереди ещё много дел, так что…       — Погоди.       Она услышала, как Эрвин ступил ближе. Встал прямо за спиной.       — А?..       — Я хотел… кое-что у тебя спросить, — и коснулся её локтя.

***

      — Командир?       Ривай оглянулся, услышав знакомый голос, в очередной раз задался вопросом, почему эти малолетки не оставят его одного. Ему едва удалось разделаться с дежурствами и временным жильём, закончить с ужином и сесть в отдалении с кружкой чая, как сопляк Эрен, конечно же, не смог отказать себе в удовольствии помешать ему. Какая же раздражающая фамилия… Риваю иногда казалось, что у него на неё аллергия.       — Чего тебе? — сделав глоток, сухо спросил он. — Дежурства я обратно не поменяю. Как и сказано, выйдешь на пост с четырёх до шести утра.       — Да я не про это… — Эрен встал рядом и с неловкостью помялся ботинками в сырой земле. — Хотел спросить просто… кое о чём.       Риваю, если честно, было совсем не до этого. Его настроение оставалось дерьмовым ещё с того момента, как они с Ханджи поругались, и к ночи ситуация не улучшилась. Он злился, что эта идиотка так обрадовалась своим дневникам, что уже шестой час сидела с проклятым Смитом, ни разу не показавшись наружу. Злило, что она так легко поехала за ним в лес. Злился на себя, что не смог остановить её. И на то, что, несмотря на дерьмо, которое ей приносили люди, она всё равно умудрялась прощать их.       И сильнее всего злило то, что к этим людям Ривай мог отнести и себя.       Он сморщился, делая ещё один глоток чая, и заметил, что Эрен продолжает стоять рядом, явно не понимая намёков.       — Выкладывай, — наконец выдохнул Ривай.       — Простите, что обращаюсь с этим именно к вам, просто… я не знаю, что думать о ситуации с тем человеком, — взволнованно и горячо начал Эрен, подаваясь вперёд. — Я до последнего был уверен, что это ложь, но сегодня своими глазами увидел в дневнике своего отца открытку с семьёй, и там сидел этот человек... Звероподобный. Зик Йегер. У меня просто голова от всего этого идёт кругом, понимаете?.. А спросить больше не у кого, ведь вы один из немногих, кто общался с ним лично.       — А что, болтовня с госпожой Зоэ тебя больше не устраивает? — Ривай повернулся, вопросительно приподняв брови. — Мне казалось, что с ней у вас диалог складывается лучше.       — Я пытался, но она сказала, что выдавать информацию запрещено, да и…       Эрен сконфуженно замолчал. Ривай пристально смотрел на него.       — Ну?       — Не думаю, что её мнение… — мальчик взволнованно сглотнул, — можно назвать объективным. Простите.       Ривай сузил глаза, словно если бы Эрен был муравьём, а его взгляд — преломлённым линзой солнечным лучом, то наглец тут же сгорел бы дотла.       — Нет, я ничего плохого не имел в виду! — тут же исправился он, взмахивая руками, старательно подбирая слова под устрашающим взором командира. — Я уважаю майора за её преданность делу и личные качества, но просто не думаю, что она здраво оценивает пленника. Госпожа Зоэ слишком увлечена тем, что он говорит, и не думает об остальном, о рисках, которые нам сулит его присутствие. Разве вам так не кажется?       Ривай угрожающе молчал, ни одним мускулом не выдавая мысли о том, что мальчишка прав, ведь и сам не раз задумывался об этом. Но что тут можно поделать? Запретить этой идиотке общаться с заключённым нельзя, итогом будет лишь очередной бестолковый скандал. Найти ещё какую-то причину? Вывести подонка на чистую воду? Это займёт время, да и не факт, что сработает. Появится лишь очередная причина поймать на себе её озлобленный взгляд.       — Не тебе обсуждать решения или выводы старших по чину, — устало выдохнул Ривай, отворачиваясь и покачивая чай в кружке. — Заруби это себе на носу.       — Конечно, я и не хотел… — смущённо начал Эрен, но потом замолк. Обдумав что-то, добавил куда серьёзней: — Я просто хотел спросить об этом именно у вас, если позволите. Как вы сами относитесь к Звероподобному? И что о нём думаете?       Ривай молчал. Он просто не знал, что мог ответь мальчишке. Зик Йегер раздражал его самим фактом своего существования с того дня, когда выпустил пулю не в того человека, а после нагло заявился к их стенам, делая вид, что так всё и должно быть. О чём тут можно ещё говорить? О каком рациональном мнении?       — Я не могу залезть в голову этому человеку, — пробормотал он, — только если с летальным исходом, если понимаешь, о чём я. Бородатый очень любит попиздеть. И я не знаю, семейное это у вас или нет, но… если его слова подтвердятся, это будет значить, что он и правда ни разу нам не солгал.       — Вы правда верите, что он может говорить правду? — изумлённо спросил Эрен.        — Откуда я знаю? — Ривай гневно сморщился. — Ублюдок умён. А для того, чтобы сделать фразу ложной, достаточно опустить одну лишь деталь, и я не уверен, что твой родственник не воспользуется этим при любой удобной возможности.       Эрен хмуро обдумывал услышанное, пока где-то неподалёку трещали дрова в костре, разведчики болтали о своём. Было ясно, что мальчик высказывает мнение не только личного характера, но и отрядное. Стоило их успокоить.       — Так вы всё-таки считаете, что ему нельзя доверять? — словно не додумавшись до чего-то самостоятельно, спросил Эрен, и тогда Ривай вспылил.       — Ты вообще своей головой умеешь думать, Йегер? — процедил он. — Включи сам свою башку и реши. Я и так сказал тебе слишком много, так что пиздуй отсюда, пока я не вышел из себя.       Эрен испуганно извинился и тут же убежал к своему отряду, где молодняк сидел кучкой, набивая животы походным пайком. Ривай протяжно выдохнул и продолжил напряжённо сверлить глазами темноту, понимая, что этот день подпилил его нервы, словно балки на лесах, и теперь они шатались, грозя в любой момент рухнуть вниз. Сначала пропажа Смита в лесу, потом Ханджи со своими дневниками, а теперь это…       Вздохнув, он поднялся с места и решил прогуляться. Отходя в глубину улиц, полных запустения и разрухи, в который раз осознал, как же ему плевать на то, что находится за этим краем, который люди называли стенами. Плевать, есть ли там какие-то летающие махины, бескрайние голубые лужи и кучка незнакомых личностей, которых он никогда не хотел знать. Плевать, что где-то там жили другие люди с другими жизнями. Что ему до них, если и тут такое дерьмо? Судьба его народа словно ползла по конвейеру, оставляя его лишь беспомощно следить за мелькающим потоком. Смерти, смерти, смерти. Люди, люди, люди. И он сам, неустанно наблюдающий за этим со стороны. Непобедимый. Несломленный.       Практически, блядь, бессмертный.       Иногда Риваю и самому было тошно от своего бессмертия. Иногда ему даже хотелось закончить всё разом, вставить пулю в барабан, но вот он вновь брался за клинок, впрягался в сражение и только тогда чувствовал себя немного лучше. И лишь в последнее время задавался вопросом: умели ли его руки хоть что-то, кроме как сражаться и убивать? Могло ли его тело жить в мире, свободном от каменных стен? Был ли у него шанс встать вместе с остальными на эту длинную тропу, ведущую к будущему?        Он не знал, понимая только то, что она будет стоять на этом пути. Блистая от предвкушения. Освещая их дорогу солнцем своих надежд.